Маска силы: путь избранника

Эбби снова оказался в Тасмодее. Сегодня в его мире был выходной, а значит — время для настоящих дел. Без лишних колебаний он телепортировался в знакомый переулок недалеко от рыночной площади, ощущая на лице прохладную гладкость маски, которая тут же растворилась. Он направился к зданию гильдии «Взрывная Луна». Мысленно он уже готовился к неприятному разговору. Прошло больше недели с момента его последнего появления, а по правилам для ранга F требовалось выполнять хотя бы одно задание в две недели. Его членство, скорее всего, уже аннулировали, и всё нужно было начинать заново. Тяжёлая дубовая дверь с привычным скрипом пропустила его внутрь. Шумная, пахнущая пивом и потом атмосфера гильдии обрушилась на него как стена. Он пробился сквозь толпу авантюристов к стойке регистрации. За ней, как и в прошлый раз, сидела Лира. Увидев его, она удивилась, и на её лице появилась тёплая, узнающая улыбка. — Эбби! Давненько тебя не было, — сказала она, откладывая в сторону перо и пергамент. — Уж думала, ты нас совсем забыл. Эбби смущённо улыбнулся, потирая затылок. — Да так… дел много было. Занят был. — Понимаю, понимаю, — кивнула Лира, её взгляд был доброжелательным, но внимательным. — Чем могу помочь? Хочешь взять новое задание? Эбби вздохнул, готовясь к бюрократической рутине. — На самом деле, я пришёл заново зарегистрироваться. Предполагаю, что моё членство… аннулировали из-за простоя. На лице Лиры мелькнуло лёгкое недоумение, которое быстро сменилось понимающей улыбкой. Она не стала сразу отвечать, а наклонилась и что-то искала в ящике стола. — Насчёт этого… — протянула она, и в её голосе зазвучала заговорщицкая нотка. Наконец она нашла то, что искала, и протянула Эбби небольшой прямоугольный предмет. Это была карта. Но не та бронзовая, с маркировкой «F», которую он получил в первый раз. Эта была сделана из более тёмного, почти стального сплава, тяжелее и прохладнее на ощупь. На ней были выгравированы его имя и те же вымышленные навыки, но в графе «Ранг» чётко красовалась буква D. Эбби замер, сжимая в руке неожиданный предмет. Сначала его охватило чистое недоумение. — Это… ошибка? — пробормотал он, переводя взгляд с карты на Лиру. — У меня же была карта ранга F. Её же должны были аннулировать, а вы мне… D? Лира мягко улыбнулась, видя его замешательство. — Твою старую карту действительно аннулировали бы, если бы ты просто пропал, — начала она объяснять. — Но после того задания в «Пещерах Визжащих Теней», где ты был носильщиком, команда Гаррета предоставила отчёт. Очень… лестный отчёт. Они отметили твою выносливость, хладнокровие в критический момент и, — она сделала многозначительную паузу, — «неординарные физические способности, полезные в ближнем бою». Эбби почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Они всё-таки что-то заподозрили. — На основе их рекомендаций и оценки выполненного задания, гильдия пересмотрела твой статус. Тебе присвоили ранг D. Документы были готовы почти сразу после того похода. Но ты… не появлялся. Я не могла тебе её выдать. Она ободряюще посмотрела на него. — Так что официально ты снова член гильдии. И уже не новичок. С рангом D обязанности по поддержанию членства становятся мягче. Тебе нужно выполнять хотя бы одно задание в месяц, чтобы статус оставался активным. Эбби сжал в руке прохладную металлическую карту. Чувство было странным — смесь облегчения, гордости и лёгкой тревоги. Он не зарабатывал этот ранг в привычном смысле, он был ему присвоен. За действия, которые он сам до конца не понимал и которые старался скрыть. Это был подарок, который одновременно возвышал его и делал более заметным. — Спасибо, Лира, — наконец выдохнул он, убирая карту в самый безопасный внутренний карман. — Не за что. Удачи, Эбби. Не пропадай надолго на этот раз, — с лёгким укором, но по-доброму сказала она, уже возвращаясь к своим бумагам. Эбби кивнул и, с новым весом в кармане и в мыслях, отвернулся от стойки. Его взгляд упал на огромную доску с объявлениями. Теперь там, среди прочих, для него были доступны листы с маркировкой «D». Новые вызовы, новые опасности, новая планка. Он сделал шаг вперёд, к доске. Выходной только начинался, и у него был целый день, чтобы понять, что значит быть авантюристом ранга D в мире Тасмодея. Эбби стоял перед огромной пробковой доской, его взгляд скользил по рядам пергаментов. Разница между заданиями ранга F и D на первый взгляд была не такой уж разительной. Всё те же сборы трав, охрана, курьерские поручения, помощь фермерам. Да, формулировки стали чуть серьёзнее: "Охрана каравана, следующего через пограничные леса" вместо "Сопровождение торговца до соседней деревни", или "Зачистка гнезда крапчатых скорпионов" вместо "Отлов нескольких особей". Но суть оставалась прежней — рутина, опасная или нет. И вдруг его взгляд зацепился за одно из заданий с маркировкой D. Оно было озаглавлено просто: "Защита при сборе ягод Лунного папоротника". Описание гласило, что нужна небольшая группа для сопровождения и охраны травника, который собирает редкие, но очень капризные ягоды в особом, заболоченном участке леса Низмантрии, известном как Трясина Тихих Стонов. Упоминалось, что местность "неприветлива к незваным гостям", а сбор должен проводиться ночью, в полнолуние, когда ягоды обладают наибольшей силой. Что-то в этом задании зацепило Эбби. Может быть, упоминание знакомого леса Низмантрии, в котором он уже бывал. Может, сама атмосфера — ночной сбор редких ингредиентов в опасном месте. Это звучало не как скучная обязонка, а как настоящее маленькое приключение, полное тайны. Да и "неприветливость местности" на языке гильдии часто означала не просто плохую погоду, а что-то более одушевлённое. Не раздумывая долго, он снял с доски этот пергамент, ощущая шершавую бумагу под пальцами. С этим листком в руке он снова подошёл к стойке, где Лира заканчивала заполнять какую-то форму. — Снова к нам? — улыбнулась она, увидев его. — Уже выбрал? Дай-ка взглянуть. Эбби протянул ей задание. Лира бегло пробежала глазами по тексту, и её брови слегка поползли вверх. — "Лунный папоротник" на Трясине... — пробормотала она, и в её голосе промелькнула лёгкая тень беспокойства. — Заказчик опытный, Алрик, знает своё дело. Но место... эх. — Она посмотрела на Эбби оценивающе. — Ты уверен? Это не просто прогулка. "Тихие стоны" — не просто красивое название. Там бывает... неспокойно. Особенно ночью. Для ранга D задание в самый раз, но ты только-только перешёл. Может, возьмёшь что-то попроще для начала? Эбби покачал головой. Его решение было твёрдым. Что-то внутри подсказывало, что это именно то, что ему нужно — не слишком громкое, но с возможностью столкнуться с чем-то новым, проверить себя в нестандартных условиях. — Я уверен, — сказал он, и в его голосе прозвучала непривычная для него самого решимость. — Я справлюсь. Как мне найти заказчика? Лира вздохнула, поняв, что спорить бесполезно. Она сделала отметку на обороте листка и вернула его Эбби. — Хорошо. Заказчик, травник Алрик, обычно ждёт наёмников у входа в Низмантрию со стороны Трясины. Место встречи — старая каменная плита с высеченным солнцем, её ещё "Солнечный указатель" называют. Время — за час до заката сегодняшнего дня. Тебе нужно быть там. Оплата — 5 серебряных монет с человека, плюс бонус, если соберём больше условленного объёма. Удачи, Эбби, и будь осторожен. Эбби кивнул, крепко сжимая листок. Пять серебряных — это был серьёзный заработок по сравнению с его первыми заданиями. Но главное было не в деньгах. Где-то там, на границе знакомого и незнакомого леса, его ждала новая грань этого мира — ночная, тихая и, возможно, полная скрытых угроз. Он повернулся и вышел из гильдии, уже строя в голове планы на предстоящую ночь. Первое задание ранга D начиналось.

***

Эбби добрался до места встречи незадолго до назначенного времени. «Солнечный указатель» оказался огромным, покрытым мхом и лишайником валуном с едва различимым, выветренным барельефом солнца с расходящимися лучами. У его подножия уже стояли двое. Они были полной противоположностью друг другу. Первый — мужчина, чей рост и ширина плеч почти не уступали массивному Боргару из предыдущей команды. Его тело было частично скрыто практичной, но грубой броней из стальных пластин, скреплённых кожаными ремнями. За спиной, перекинутая через плечо, висела не меч, а настоящая, устрашающего вида железная кувалда с короткой рукоятью, явно предназначенная для сокрушения чего угодно — от доспехов до каменных глыб. Его лицо под короткой стрижкой было открытым, с тяжёлой челюстью и оценивающим взглядом. Рядом с ним, словно тень, стоял второй. Он был худощав и подвижен, одет в тёмную, поношенную, но качественную кожаную одежду, не стеснявшую движений. На поясе у него висели не один, а два изогнутых кинжала в простых ножнах. Его лицо было скрыто глубоким капюшоном, из-под которого на Эбби упал быстрый, скользящий и настороженный взгляд. Когда Эбби подошёл, оба пары глаз уставились на него с нескрываемым любопытством и лёгким недоверием. Эбби, в свою очередь, тоже окинул их оценивающим взглядом, стараясь казаться увереннее, чем чувствовал. — Вы… за заданием с гильдии? За сбором «Лунного папоротника»? — спросил он, слегка сбиваясь. Крупный мужчина хрипло фыркнул, а его напарник едва заметно кивнул. — Ага, — пробасил первый. — Значит, ты и есть наш третий? Эбби, кажется? — Да, — кивнул Эбби. — Ладно, давай знакомиться, — сказал крупный, вытаскивая из-за пояса свою гильдейскую карту. На ней значилось: «Торгрим. Ранг D. Воин-сокрушитель.» Худощавый парень молча последовал его примеру, показав свою: «Ренн. Ранг D. Следопыт-разведчик.» Эбби достал свою, ещё новенькую, стальную карту с маркировкой D. Торгрим взял её, повертел в своих огромных, покрытых мозолями лапах, затем перевёл взгляд с карты на самого Эбби. Его губы растянулись в широкой, немного снисходительной усмешке. — Хм… Ранг D, говоришь? — он оглядел Эбби с ног до головы, явно оценивая его спортивную, но далеко не богатырскую фигуру в простой толстовке и штанах. — Выглядишь… хлипковато для нашего ранга, парень. Ты уверен, что тебя не перепутали? Эбби ничего не ответил. Он лишь слегка выпрямился, встречая взгляд Торгрима. Он и правда не был «сверхнакачанным» как этот воин с кувалдой. Но если сравнить его с Ренном — а он невольно это сделал — то он был явно шире в плечах, плотнее, в его фигуре чувствовалась не груда мышц, а упругая, жилистая сила, которую легко было не заметить под одеждой. Сила, оплаченная горными подъёмами, телепортациями, магией и боями с монстрами. Он промолчал, просто убрав карту обратно в карман. Иногда слова были лишними. Ренн, наблюдавший за этой немой сценой из-под капюшона, не проронил ни слова. Но его взгляд, скользнувший с Торгрима на Эбби и обратно, стал чуть менее отстранённым, чуть более аналитическим. Он, в отличие от своего прямолинейного напарника, возможно, разглядел в этой спокойной уверенности нечто большее, чем показную браваду. — Ладно, неважно, — махнул рукой Торгрим, явно решив не зацикливаться. — Главное — не путаться под ногами и делать, что скажут. Заказчик скоро должен подойти. Он прислонился к валуну, скрестив руки, а Ренн бесшумно отступил в тень, сливаясь с окружающим лесом. Эбби остался стоять рядом, чувствуя на себе то оценивающий, то безразличный взгляды своих временных товарищей. Ночь приближалась, а с ней и погружение в Трясину Тихих Стонов. И предстоящее задание обещало проверить его не только на силу, но и на умение работать с совершенно разными, не всегда дружелюбными людьми. Вскоре к «Солнечному указателю» подъехала небольшая, но крепкая карета, запряжённая парой усталых, но выносливых на вид лошадей. Из неё вышел мужчина лет пятидесяти — заказчик, травник Алрик. Его лицо было изборождено морщинами, а в глазах светился спокойный, но острый ум. Он был одет в практичную одежду из грубой, пропитанной воском ткани, защищавшей от сырости, а за спиной у него висела плетёная корзина и несколько холщовых мешочков. Алрик бегло, но внимательно оглядел троих авантюристов. Его взгляд задержался на массивной кувалде Торгрима, скользнул по скрытому в тени Ренну и на секунду остановился на Эбби, в котором, видимо, искал и не находил явных признаков опытного бойца. Однако он ничего не сказал, лишь кивнул. — Алрик. Вы, видимо, моя охрана от гильдии. — Его голос был сухим и деловым. — Садитесь. Дорога неблизкая. Они разместились в карете. Торгрим занял целую скамью сам, его доспехи глухо лязгали о дерево при каждом ухабе. Ренн устроился у самого входа, словно готовый в любой момент выскользнуть наружу. Эбби сел напротив Торгрима, стараясь не встречаться с ним взглядом. Пока карета с грохотом катила по лесной дороге, Эбби смотрел в окно. Закатные лучи пробивались сквозь густые кроны Низмантрии, окрашивая странные сиреневые прожилки на листьях папоротников в багровые тона. Он с интересом всматривался в пейзаж, пытаясь запомнить детали. — Что, парень, первый раз в таких краях? — раздался над ним насмешливый голос Торгрима. — Глаза разбегаются, как у ребёнка на ярмарке. Эбби лишь поморщился, отводя взгляд от окна. В этой снисходительной усмешке, в этом желании унизить того, кто кажется слабее, было что-то мерзко знакомое. Оливер. Тот же самый, ядовитый тон. Разница была лишь в том, что Оливер был школьным хулиганом, а Торгрим — взрослым, вооружённым до зубов профессионалом, чьи шутки могли иметь куда более серьёзные последствия. Эбби сжал кулаки под складками своей толстовки, но промолчал. Спорить сейчас было бесполезно. Ренн, сидевший напротив, наблюдал за этой микро-сценой, не проронив ни звука. Его лицо по-прежнему было скрыто, но плечи слегка напряглись. Путешествие заняло несколько часов. Небо полностью потемнело, и лес погрузился в густую, почти осязаемую темноту, нарушаемую лишь светом двух фонарей, закреплённых на карете. Наконец, Алрик придержал лошадей. — Здесь дальше не проехать, — сказал он, вылезая наружу. — Отсюда пешком. Они выгрузились. Воздух здесь был другим — тяжелее, влажнее, с явным привкусом гниения и старой воды. Это была окраина Трясины Тихих Стонов. Алрик привязал лошадей к крепкому дереву, достал из кареты небольшую, но яркую лампу из дымчатого киариса и взмахнул ею. — За мной. И тише. Место этого не любит. Отряд выстроился. Алрик пошёл первым, его лампа выхватывала из мрака кочки, прогнившие коряги и чёрную, блестящую воду. Сразу за ним, как тень, двинулся Ренн. Он не зажигал своего света, его глаза, привыкшие к темноте, сканировали окружение, уши ловили каждый шорох. Он тут же растворился впереди, то появляясь, то исчезая, проверяя путь — не зря его ранг и специализация значились как «Следопыт-разведчик». Торгрим занял позицию в центре, между заказчиком и замыкающим, его массивная фигура была готова в любой момент встать на пути опасности. Он шёл тяжело, но уверенно, его кувалда была наготове. Эбби, как самый молодой и неопытный с точки зрения группы, оказался замыкающим. Его задача была проста — следить, чтобы ничего не подкралось сзади, и в случае чего подать сигнал. Он шёл, стараясь ступать как можно тише, его собственные чувства, обострённые маской и тренировками, были напряжены до предела. Он слышал каждый хлюп воды под ногами Алрика, каждый скрип доспехов Торгрима, каждый неслышный шаг Ренна где-то впереди. Тьма вокруг была живой, дышащей, и в её глубине таилось нечто, что заставляло кожу покрываться мурашками. Задание началось по-настоящему. Они вышли на полянку. Вернее, это было похоже на полянку — небольшое пространство среди искривлённых, полузатопленных деревьев, где чёрная вода уступала место кочковатой, поросшей мхом земле. И именно здесь, на этих кочках, росли они — лунный папоротник. При свете лампы Алрика были видны невысокие, приземистые растения с листьями, похожими на тёмное, почти чёрное серебро. А среди них, будто капли лунного света, застывшие на бархате, мерцали ягоды — маленькие, полупрозрачные, излучающие собственное, очень слабое голубоватое сияние. Алрик, забыв на мгновение об осторожности, тихо ахнул от профессионального восторга. — Идеально... Созрели как раз... — пробормотал он и, присев на корточки, осторожно, с помощью специальных костяных щипцов, начал собирать драгоценные ягоды в хрустальную баночку. Охрана заняла свои позиции, образовав треугольник вокруг травника. Ренн, вернувшийся из разведки, беззвучно занял место на границе света и тени, его взгляд постоянно метался по опушке поляны, где лес снова смыкался в непроглядную стену. Торгрим встал массивным щитом между заказчиком и самым тёмным участком, его кувалда лежала на плече, но мышцы рук были напряжены, готовы к мгновенному удару. Эбби оставался на своём посту, спиной к группе, лицом к той тропе, по которой они пришли. Он вглядывался в мрак, напрягал слух. И тут его охватило странное, леденящее чувство — всё было тихо. Слишком тихо. После того гула и шороха, что сопровождали их в трясине, здесь воцарилась гробовая, давящая тишина. Не слышно было ни кваканья лягушек, ни стрекотания ночных насекомых, ни даже привычного шума воды. Лес вокруг поляны замер, будто затаив дыхание. Ренн, казалось, ничего не замечал. Его осанка была собранной, но не тревожной. Торгрим изредка оборачивался, чтобы проверить, как продвигается сбор, но в его позе не было паники. Алрик был полностью поглощён своей работой. Но у Эбби внутри всё кричало. Это был не страх, не паника, а нечто более глубокое — предчувствие. Инстинкт, выточенный в подземельях, на горных вершинах и в схватках с не-человеческим. Его тело, каждый мускул, каждая клетка, будто помнило что-то, чего не помнил мозг. Где-то в глубине, под слоями сознания, шевелилось знание, что такая тишина в таком месте — это не покой, а засада — момент перед прыжком хищника. Он оглянулся на остальных, надеясь увидеть в их лицах хоть тень такого же беспокойства. Но нет. Торгрим выглядел сосредоточенно-скучающим. Ренн — профессионально-настороженным, но не более. Ничего, что подтвердило бы его внутреннюю тревогу. «Может, это я параною?» — пронеслось у него в голове. «После всего, что было... Может, я просто накручиваю себя?» Но тело не обманешь. По спине пробежал холодный пот, не от влажности, а от внутреннего холода. Пальцы сами сжались в кулаки. Он почувствовал знакомое желание — протянуть руку, сконцентрировать магию, приготовиться и заставил себя этого не делать. Здесь нельзя, не перед ними. Вместо этого он сделал единственное, что мог. Он повернулся спиной к тропе — пусть сзади на мгновение останется слепое пятно — и сделал шаг в сторону, чтобы видеть не только свой сектор, но и краем глаза то, что происходило в лесу за спинами Ренна и Торгрима. Его дыхание стало ровным, но натянутым, как струна. Он больше не просто «стоял на посту». Он слушал — не ушами, а кожей — и ждал. Потому что тишина уже была криком. И крик этот вот-вот должен был прорваться наружу. Эбби мельком, почти незаметно, посмотрел туда, где обычно возникала прозрачная фигура Аэлиана, ища в его взгляде подтверждение своих худших опасений или хотя бы намёк, куда смотреть. Но там была лишь пустота. Ни тени, ни малейшего признака присутствия наставника. Впервые за долгое время Эбби остался один на один со своим предчувствием, без внешней подсказки. «Понял…» — с горечью осознал он. «Не хочет делать за меня мою работу. Хочет, чтобы я сам научился слушать себя.» Прошли несколько напряжённых минут, наполненных только тишиной и аккуратным стуком хрустальной банки о костяные щипцы. Наконец, Алрик с облегчённым вздохом закрыл свою ёмкость, полную мерцающих ягод. — Готово. Можно возвращаться. Все, кроме Эбби, слегка расслабились. Торгрим грузно переложил кувалду на другое плечо, Ренн кивнул, готовый снова возглавить отход. Они уже начали было поворачиваться к обратной тропе, как у Эбби снова ударило в виски. Перед его глазами поплыл уже знакомый, кошмарный калейдоскоп: искажённые образы, тёмный лес, странная, пульсирующая дыра в самой реальности. Но на этот раз детали были кристально чёткими. Он видел не просто «лес» — он видел эту самую поляну с лунным папоротником. И тропинку, ведущую от неё — их тропинку. И в конце этой тропинки, в том самом месте, где они только что были, зияла брешь. Видение исчезло так же резко, как и появилось, оставив после себя ледяную ясность. — Стойте! — его голос, резкий и громкий, прозвучал в мёртвой тишине как выстрел. Все трое — Алрик, Торгрим и Ренн — резко обернулись, глядя на него с выражением полного недоумения, смешанного с раздражением у воина и мгновенной настороженностью у следопыта. «Что случилось?» — ясно читалось на их лицах. Эбби не успел ничего объяснить. Он и не собирался. Он просто стоял, глядя поверх их голов, туда, где тропинка уходила в темноту. И почти сразу же они все увидели то, что заставило его крикнуть. Сначала это был лишь слабый, неестественный фиолетовый отсвет, пробивавшийся сквозь стволы деревьев. Затем свет усилился, заколебался, будто дыша. Он был не похож ни на лунный свет, ни на свет киарисовой лампы. Он был чужим. — Что это? — прохрипел Торгрим, его рука уже сжимала рукоять кувалды, все признаки скуки мгновенно испарились. Они осторожно, с оружием наготове, двинулись на пару шагов вперёд, чтобы лучше разглядеть источник. И тогда все увидели это. В воздухе, на уровне человеческого роста, висел разрыв. Он был похож на то, что Эбби видел в канализационной бреши, но казался более живым. По его краям, словно трещины на стекле, расползались фиолетовые молнии. А в центре зияла чёрная, пульсирующая пустота. Из неё, медленно и неотвратимо, как из раскрывающегося бутона чудовищного цветка, начали выползать толстые, корявые, тёмно-коричневые щупальца, похожие на древние, гнилые корни. Они шевелились, ощупывая воздух, разжимаясь, как пальцы гигантской, древесной руки, только начинающей просыпаться. Эбби почувствовал, как его собственное лицо исказилось гримасой — смесью страха, ненависти и холодной решимости. Его пальцы нашли рукоять его чёрного меча, и холодная сталь успокаивающе легла в ладонь. Рядом с ним раздался лязг — Торгрим снял кувалду с плеча, приняв боевую стойку. Ренн исчез из поля зрения, растворившись в тени, но Эбби знал — оттуда, из темноты, уже летят кинжалы, нащупывая слабое место у этого вторжения из иного мира. Алрик отпрянул назад, прижимая к груди драгоценную банку, его лицо побелело от ужаса. Из пульсирующей глубины бреши медленно, с тяжёлым скрежетом древесины, выплыло оно. Существо, вырезанное из кошмара. Его тело было скрученным, корявым стволом древнего дерева, покрытого тёмной, потрескавшейся корой. Но там, где у дерева должна быть крона, было лицо — искажённое, без глаз, лишь глубокие щели и зияющая, полная острых сучков пасть. Вместо ног — множество толстых, извивающихся корней, впивающихся в землю и воздух. Торгрим, увидев это, инстинктивно отшатнулся на шаг назад, его уверенность дала трещину. Ренн замер, его рука с кинжалом дрогнула. Алрик, забыв обо всём, упал на колени и начал бормотать какую-то бессвязную молитву, зажимая банку с ягодами как святую реликвию. Эбби же просто обнажил меч. Холодная сталь блеснула в призрачном свете бреши. И в этот момент в его голове, чётко и быстро, как вброс информации, прозвучал голос Аэлиана: «Древогнилы. Разумные растения-паразиты из мира И'глит, пожирающие жизненную силу земли и всего живого. Одно попадание их шипов — яд, медленно превращающий плоть в труху. Физические атаки почти бесполезны — регенерируют из любого фрагмента.» Эбби не раздумывал. Едва информация уложилась в голове, он рванул вперёд, его чёрный клинок свистнул, рассекая воздух. Торгрим, видя его порыв, преодолел первоначальный шок и с рёвом ринулся за ним, поднимая свою кувалду. Ренн, не теряя хладнокровия, метнул в ближайшего древня веер из отравленных шипов. Но это было словно биться с водой. Клинок Эбби глубоко входил в древесину, но та тут же смыкалась, не оставляя и шрама. Сокрушительный удар кувалды Торгрима разбивал верхнюю часть ствола в щепки, но из обломков тут же начинали расти новые, мелкие щупальца, и через несколько секунд существо восстанавливалось. Шипы Ренна просто застревали в коре, не причиняя вреда. А когда Торгрим одним яростным ударом расколол одного древня пополам, две половины не рухнули. Они замерли, а затем из каждой начали стремительно расти новые щупальца и ветви, превращаясь в два отдельных, хоть и меньших, чудовища. И при этом они атаковали. Их корни-щупальца могли удлиняться с пугающей скоростью, превращаясь в хлещущие плети, усеянные острыми, ядовитыми шипами. Одна такая плеть, просвистев в воздухе, с такой силой вонзилась в стальную пластину на плече Торгрима, что прошила её насквозь, глубоко вонзившись в мышцу. Воин зарычал от боли и впервые отступил, пытаясь выдернуть шипастую ветвь. Ренн, увидев, что его товарищ ранен, бросился на помощь, но не рассчитал. Из тени, прямо из-под его ног, вырвалось тонкое, как проволока, корневище, опутавшее его лодыжку и вонзившее в неё мелкие, жгучие шипы. Следопыт вскрикнул от боли и потери равновесия. В следующее мгновение его резко дёрнули вверх, подняв над землёй. Древогнилы, словно развлекаясь, несколько раз с размаху ударили его тело о ближайшие стволы настоящих деревьев, а затем швырнули в сторону корчащегося от боли Торгрима. Оба авантюриста рухнули на мокрую землю, один с торчащей из плеча ветвью, другой со скрученной ногой и отравленными шипами в крови — обездвиженные и не способные подняться. Алрик в ужасе отползал назад, его молитвы стали бессвязным шёпотом, полным отчаяния. Эбби остался один. Он отскакивал, уворачивался, его ловкость, выточенная в боях с гоблинами и тренировками с Первым, пока что спасала его. Но врагов становилось только больше с каждой их «гибелью». Его меч был бесполезен. А использовать магию — значило раскрыться перед этими людьми, а может, и навлечь на себя ещё большее внимание этих существ, питающихся энергией. Он стоял, окружённый медленно смыкающимся кольцом уродливых древогнилов, его спину защищало лишь тело поверженного Торгрима. Его губы растянулись в оскале — не страха, а яростной, горькой безвыходности. Он не мог бежать, бросив этих людей. Он не мог победить врукопашную. И он не мог использовать своё главное оружие. Он не мог использовать своё главное оружие. Отчаяние начало сжимать горло ледяной петлёй. И тогда, сквозь рёв древогнилов и тяжёлое дыхание, в его сознании, спокойно и ясно, как луч света в кромешной тьме, прорезался голос наставника: «Огонь всегда будет врагом для дерева... в любой реальности.» Фраза была не приказом, а намёком. Старой, как мир, истиной. Эбби понял его мгновенно. Да, огонь! Но новая проблема встала перед ним с осязаемой силой: откуда взять огонь, не используя магию? У него не было ни факела, ни горючей смеси. Мысли метались, пытаясь найти решение в этой сырой, тёмной трясине. В один из моментов, когда он отбивался, уворачиваясь от очередного хлещущего удара щупальца, его взгляд упал на землю. Там, рядом с корчащимся от ужаса Алриком, валялась его киарисовая лампа. Стеклянный шар, внутри которого горел яркий, устойчивый огонёк, питаемый редким кристаллом. Идея пришла мгновенно, ясно и беспощадно. Собрав остатки сил, он отбил последние удары, рванулся в сторону, к краю поляны, где росли настоящие, полузатопленные деревья. Одним резким движением, используя всю силу мышц, тренированных горами и маной, он с громким хрустом сломал толстую, полузасохшую ветку. Она была длинной, в его руке, и достаточно сухой, чтобы вспыхнуть. Не теряя ни секунды, он рванулся обратно, к Алрику. Травник с ужасом смотрел на него, прижимая к груди банку с ягодами. Эбби, не церемонясь, выхватил у него из ослабевших пальцев горящую лампу и быстро проговорил: — Куплю вам новую. Клянусь. Не давая ни себе, ни кому-либо другому времени на сомнения, он с размаху швырнул драгоценную лампу об землю, прямо на подготовленную сухую ветку. Хрусталь с треском разбился, но камень-киарис, лишённый ограничивающей его формы, вспыхнул ярче. Пламя жадно лизнуло сухую древесину, и через секунду ветка в руке Эбби превратилась в пылающий факел. Он поднял его высоко, и оранжево-красный свет осветил искажённые «лица» древогнилов. Эффект был мгновенным и оглушительным. Существа, ещё секунду назад уверенно наступавшие, явно испуганно замерли, а затем начали делать неуверенные шаги назад. От них исходило почти осязаемое волнение, трепет перед стихией, которая могла обратить их в пепел. Найдя их слабость, Эбби начал медленно, но уверенно наступать. Он взмахивал пылающей веткой из стороны в сторону, рисуя в воздухе огненные дуги, заставляя монстров отступать. Жар и свет были его щитом и мечом. Делая шаг вперёд, он упёрся ногой в ещё одну сломанную ветку. Не прекращая движений, он наступил на неё и резко дёрнул вверх, разломив пополам. Один конец, уже горящий от его факела, он прижал к сухой сердцевине второй. Через мгновение в его другой руке запылал второй огненный клинок. Теперь, с огнём в обеих руках, он стал настоящей угрозой. Пламя трещало, отбрасывая длинные, пляшущие тени на корявые стволы древогнилов, которые теперь лишь робко протягивали щупальца, чтобы тут же отдёрнуть их от жара. Одинокий парень с двумя факелами в руках обратил в бегство целый рой порождений иного мира. Сражение перешло в новую фазу, где тактика и находчивость оказались сильнее грубой силы и даже запретной магии. Но неважно, насколько умным было это действие. Простой огонь факела не смог бы так быстро охватить этих существ, чья кора была пропитана вековой влагой трясины. Пламя лизало их поверхность, вызывая дым и шипение, но не мгновенное воспламенение. Эбби понял это в тот же миг. Его тактика была правильной, но оружие — слишком слабым. Поэтому он решил кое-что сделать. Слишком отчаянное, слишком безрассудное, на что способен только тот, у кого за спиной нет пути к отступлению. Вместо того чтобы отгонять их, он с рыком напрыгнул на ближайшего монстра, целясь не в корпус, а в его уязвимые точки — в те самые тёмные щели, что заменяли глаза, и в зияющую пасть, полную сучков. Он с силой воткнул оба факела прямо в эти отверстия. И тут же они подожглись. Не так, как должно было гореть мокрое дерево — с трудом, чадя и тлея. Они вспыхнули мгновенно, яростно, с рёвом, будто их внутренности были пропитаны не соком, а чистейшим спиртом или порохом. Пламя вырвалось из глазниц и пасти чудовища, превращая его в живой, корчащийся от немой боли факел. Другие, наверняка, подумали бы, что это из-за факелов. Секундная удача, сухая сердцевина, случайность, но это было не так. В тот миг, когда деревянные наконечники его импровизированного оружия коснулись внутренностей древогнила, Эбби сделал то, на что поклялся не идти. Он сбросил факелы, оставив их торчать в монстре, и создал в своих ладонях, спрятанных на мгновение от чужих глаз, маленькие, сконцентрированные шары чистой огненной магии. И не просто создал — он вогнал эту магическую искру, этот сгусток разрушительной энергии, прямо в тело чудовища, используя физические факелы лишь как проводник, как фитиль для взрыва. Именно поэтому оно загорелось так быстро и так фатально. Магический огонь пожирал не древесину, а саму жизненную сущность существа. Не давая первому догореть, он, используя его как горящий таран, рванул в сторону других древогнилов. Он толкал, бил, сбивал и поджигал остальных, в каждом случае повторяя манёвр: короткий физический контакт и мгновенный, невидимый для посторонних, вброс магического пламени в самое нутро. Это был безумный, самоубийственный танец в кольце огня и тени. Он чувствовал, как горят его руки. Не просто щиплет от жара — а реально горят. Кожа на пальцах и до локтей краснела, покрывалась волдырями от близости к его же собственным шарам магического пламени и к бушующему вокруг огню. Боль была острой, обжигающей, кричащей в каждом нерве. Поэтому, как только последний древогнил в его досягаемости забился в огненной агонии, он быстро оттолкнул горящие тела и отдернул руки. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на обгоревшие части своих рук — на почерневшую, местами слезающую кожу, на тлеющие рукава толстовки. Запах гари и палёной плоти смешивался со сладковатым дымом горящей чуждой жизни. Он заплатил цену за эту победу. И часть этой цены была не только физической, но и тайной, которую он только что рискнул раскрыть, пусть и под прикрытием хаоса и пламени.