Маска силы: путь избранника

Он сказал: — Ты ведь знаешь, как появилась вселенная? Эбби на мгновение задумался, нахмурив лоб: — Ну... была теория, что всё началось с большого взрыва... Голос вздохнул с лёгкой ноткой разочарования: — Ясно… А что, по-твоему, было до этого? Эбби чуть помедлил и медленно покачал головой: — Я не знаю. Фигура, стоявшая перед ним, — высокий человек в чёрном балахоне с тонкими белыми узорами на тканях, — коротко выдохнула и опустила взгляд. — Ясно... Он протянул руку вперёд. В воздухе перед ним заколыхалась пустота — темная, вязкая, словно дыра в самой реальности. Внутри не было ничего: ни света, ни движения, ни времени. Лишь безмолвная тишина. Голос продолжил, глядя в это пространство: — До того, как появилось всё... была только пустота. Ни света, ни материи, ни разума... И в этой пустоте появилась она. Одна-единственная планета, плывущая в бесконечной темноте. Её звали... Он замолчал. Воздух дрогнул. Изнутри шара прорвалась волна звуков — странных, дрожащих, металлических. Они звучали как множество голосов одновременно, как радиопомехи, как мольбы, искажаемые эхом. Имя планеты было произнесено... но не человеческим языком. Эбби инстинктивно отпрянул, прижав уши. — Ч-что?! — воскликнул он. — Я не расслышал… что это за... Фигура подняла руку, давая понять, что всё в порядке. — Ты и не должен был понять. Это имя забыто всеми живыми. Даже теми, кто был создан позже... Он продолжил, глядя в тьму перед собой, как будто в ней оживала история: — Она была большой, даже огромной, — тихо проговорил он, и от его слов в воздухе послышались эхо и отголоски чужих голосов. — И в ней жили все виды существ, которых можно представить… и даже тех, о ком ты никогда не слышал. Эльфы, тролли, гоблины, драконы, титаны, духи… и, конечно же, люди. Он обернулся к Эбби и слабо улыбнулся: — Как ты видишь — я человек. Эбби молчал, не зная, что ответить. Его мысли всё ещё путались. Это был сон? Иллюзия? Или что-то большее? Но одно он знал точно: тот, кого он видит, может, и был человеком раньше, но сейчас точно нет. — В один из дней, — продолжал мужчина, — на той планете появилось нечто… нечто, что было до нас. Что создало нас. Что одарило нас... — его голос стал тише, почти шепотом. Эбби нахмурился, не поняв: — Что подарило? Что создало? И тогда тот выдохнул, словно не был готов к этой части разговора: — Вы предпочитаете называть его… Богом. С этими словами пространство рядом дрогнуло, как вода от упавшего камня. Воздух стал гуще. Где-то вдалеке послышался гул, будто само время затаило дыхание. Эбби испугался от одного только упоминания: — Вы… видели… Бога? Фигура на фоне дрожащей темноты слегка наклонила голову, будто разглядывая его. — Можно и так сказать… — произнёс голос спокойно, почти печально. — Но, к сожалению, он пришёл не для того, чтобы одарить нас своими знаниями и благословением… Эбби чувствовал, как внутри холодеет. Что-то в интонации того, кто стоял перед ним, казалось неправильным, как будто тяжесть целой эпохи звучала в каждом слове. — Он был ранен. Слова прозвучали глухо, как выстрел в закрытом помещении. Эбби раскрыл рот, не в силах поверить: — Кто мог… кто вообще способен ранить Бога? Темнота перед мужчиной вспыхнула — не светом, а едва уловимыми тенями, словно она пыталась заговорить. Меняющаяся мгла создавала формы и силуэты, которые невозможно было описать словами. Горы, рушащиеся в бездну. Звезды, разрывающие сами себя. Кровь, текущая не по земле, а по самому пространству. Мужчина заговорил снова: — Он мечтал нести свет в этот мир… создать другие, одарить их радостью и гармонией. Но его сородичи… — он чуть повернулся к Эбби, и тот впервые заметил в его глазах настоящую боль, — они не поддержали его идею. Темнота, пульсирующая, словно живая, заволокла их обоих, и перед глазами Эбби поползли образы. Сначала они были смутными, словно выцветшие слайды, но с каждой секундой становились всё чётче. Мужчина продолжал: — Его сородичи... были такими же сильными, как и он. Сущности, которые жили вне времени, вне материи. Им не нужно было ничего — ни звёзд, ни душ, ни будущего. Они были совершенством в своей пустоте. Но он... Он хотел большего. Он хотел создавать. Перед ними возникла сцена — огромная фигура из света, парящая над первозданной пустотой. Вокруг неё мерцали кристаллические тени — другие, такие же могущественные, но холодные и равнодушные. — Он назвал себя «Первым Светом», — голос мужчины стал тише, почти печален. — Он мечтал превратить пустоту в симфонию жизни. Но остальные назвали это кощунством. Они сказали, что перемены — это зараза. Что создание — это изъян. Светлая фигура тянулась к звёздам, а затем… удары. Один за другим. Яркие вспышки — удары чистой тьмы. Оглушительная тишина разорвалась криками и раскатом разрушения. Эбби в ужасе отступил на шаг. Мужчина говорил, глядя в медленно меняющееся марево перед собой — там клубился туман, в котором будто вырезались силуэты прошлого. — Он пал... почти без сил, — голос его стал тише, даже бережнее. — И единственное место, куда он мог пойти... Эбби вздрогнул. — Это была ваша планета. Мужчина слегка улыбнулся, будто одобрительно кивнув его догадливости. В его взгляде на миг мелькнуло уважение. Но затем черты его снова стали строгими, и он продолжил, опустив глаза: — У меня был один знакомый... звали его... — внезапно шум, будто трещина в пространстве, прервал его слова. Голос исказился, как если бы старое радио на мгновение потеряло сигнал. Но Эбби не стал задавать лишних вопросов. Интуиция подсказывала: не всё нужно знать сразу. — Мы с ним часто исследовали, — продолжил мужчина, не обращая внимания на сбой. — Особенно нас манили старые пещеры... мы верили, что в глубине камня спрятана истина. Он на мгновение прикрыл глаза, словно вновь переживая то мгновение. — И вот, в один день... в одном из лабиринтов подземного мира... мы увидели его. Раненого... Измученного... Он сидел, привалившись к стене, дыхание было тяжёлым. Казалось, что от боли даже камни вокруг него плакали. Сначала мы подумали, что это гигант. Огромный, как горы, с телом, покрытым узорами, светящимися от слабости. Мы хотели помочь и подбежали. Пауза. — ...Но мы ошиблись. Эбби затаил дыхание. — Это было нечто большее, — продолжил мужчина, а в воздухе перед ними появились образы: мрачная пещера, дрожащий свет, и в нём — фигура. Высокая настолько, что её плечи почти касались потолка, а глаза светились чем-то... чуждым. — Его боль была не только физической. Это была боль предательства... Боль разрушенной мечты... Свет в мареве стал темнеть. Камни, словно живые, вибрировали в такт рассказу. Голос мужчины стал хриплым, будто он сам снова переживал ту встречу. Эбби не мог вымолвить ни слова. Мужчина говорил, не поднимая взгляда — словно снова переживал всё это. — Он рассказал нам свою историю… историю падения, — его голос стал глуше, и темнота вокруг словно сжалась. — И передал часть своих сил… В темноте возник образ. Смутный, как отражение в воде. Огромная фигура, в которой трудно было разглядеть лицо — будто из света, но свет был тусклым, умирающим. Существо вытянуло руки, и на его ладонях появилась прозрачная капля — сияющая, как ртуть в лунном свете. Двое людей, одетые в простую дорожную одежду, склонились и приняли этот дар. Один из них был мужчина, что сейчас стоял перед Эбби. — Мы начали помогать другим, делиться силой, знаниями. Это было… правильно, — на мгновение в его голосе появилась тёплая грусть. — Но… ты ведь понимаешь, насколько бывает ужасна человеческая алчность… Эбби напрягся. Он не ответил, но мужчина заметил это и кивнул с мрачной усмешкой. — Я был мечтателем, как и тот бог. Я верил, что каждый достоин помощи… но мой знакомый… — он на секунду замолчал, сжал кулаки. — Он решил, что достоин большего. Что не должен делиться с миром. Я узнал о его планах слишком поздно. Он… он вернулся к умирающему, нашёл его и… взял кровь. Частицу бога. Силу, которую тот даже не успел передать… Сцена изменилась. Теперь это была пещера, тёмная, сырая, наполненная эхом. Огромное существо лежит на камнях, дыхание его сбивается. А человек — тот самый второй, с глазами, полными решимости и жадности — берёт у него кровь. Никакого страха. Только вера в своё превосходство. — Я пытался его остановить, — продолжал мужчина. — Мы сразились. Он был уже не тем, кого я знал… Я проиграл. Не только из-за слабости, но и... Я просто… не мог ударить его по-настоящему. Он опустил голову. На мгновение воцарилась тишина, будто сама темнота слушала. — Он не убил меня, — мужчина поднял взгляд, в котором читалась горечь. — Он хотел убедить. Сказал, что я трус, что я цепляюсь за прошлое… И ушёл. Эбби почувствовал, как что-то холодное пробежало по позвоночнику. Мужчина замолчал на миг, словно вспоминая вкус прошлого, слишком горького, чтобы его сразу проглотить. — Бог… — произнёс он тише, почти шёпотом. — Увидев мою искренность… моё отчаяние… он передал мне всё, что у него оставалось. Последние крохи силы… всю суть своего света. Сказал, что я — чист. Что я смогу стать новым… «Светом». В темноте за его спиной на секунду вспыхнуло нечто, будто очертания крыльев из пепла и золотого пламени, но тут же угасло, как и всё, что принадлежало прошлому. — Перед тем как окончательно умереть, он велел мне… — голос мужчины дрогнул, но он продолжил, — ...передать его силу достойным. Тем, кому я смогу доверять. Тем, в ком ещё живёт искра. Эбби не проронил ни слова. В воздухе висела тяжесть — как будто и сама комната стала свидетелем трагедии, произошедшей задолго до их встречи. — А затем, — мужчина опустил голову, — его тело… разрушилось. Просто рассыпалось в пыль… исчезло навсегда. Мужчина говорил спокойно, почти шепча, словно боялся потревожить чей-то сон в этой густой, вязкой темноте, что окутывала их со всех сторон: — Я продолжил помогать… — голос его дрогнул, — но в один из дней я вспомнил его последние слова. Его голос, затихающий с каждым вздохом… «Передай тем, кому доверяешь. Тем, в ком ещё живёт искра». Это стало моим долгом и целью. Он сделал шаг вперёд, и за его спиной вспыхнули семь силуэтов, мерцающих, полупрозрачных, будто высеченных из света и пепла. — Я отправился на поиски. Много лет... В разных уголках мира... — он смотрел на Эбби, но глаза его будто были направлены в прошлое. — И я нашёл их. Семь разных существ. Каждый — со своей болью. Со своей правдой. Со своим светом внутри. Один из силуэтов шагнул вперёд — высокий, с длинными заострёнными ушами и золотыми глазами. — Эльф — высокомерный с виду, но с сердцем, способным на жертвы. Следом показался силуэт с густой шерстью, нечеловечески быстрыми движениями и звериным прищуром. Его тело было человеком только наполовину. — Полуоборотень — он боролся с темнотой внутри себя и всё же выбирал свет. Третий был ростом вдвое выше остальных. От него веяло древней мощью, словно он помнил времена, когда ещё не было ни солнца, ни луны. — Гигант — отвергнутый народом, но готовый защищать даже тех, кто его боялся. Четвёртый вышел из тени — стройный, с бледной кожей и пронзительными глазами, что видели больше, чем должна видеть вечность. — Вампир — выбравший путь голода ради того, чтобы не навредить другим. Пятый шаг был тяжёл, но уверенный. Существо с широкой грудью, густой бородой и кристаллами, растущими на его руках. — Гном — потерявший всё, но не утративший достоинства, в сердце его живёт отвага, сравнимая с жаром кузни. Шестой появился с гулом шагов — громоздкий силуэт, покрытый каменной кожей и с глазами, полными добродушия. — Огр — грубый снаружи, но с душой, способной на великодушие и преданность. Последним вышел дракон. Он был меньше обычных представителей своего рода, но с глазами, наполненными древним знанием и печалью. — Дракон — дитя огня, решивший оберегать мир, а не разрушать его. Он отрёкся от гордыни, чтобы служить справедливости. Мужчина тихо закончил: — Они стали теми, кому я доверил частичку той самой силы… той, что осталась от «Первого Света».