Жар-птица

      Вадим предупреждал, что так и будет, но его никто не послушал. Ну что ж, теперь пускай страдают вместе с ним. И вот карета в который раз за день останавливается посреди дороги, все остальные экипажи тоже тормозят, из них слышится возмущённое бормотание. Споткнувшись на ступени, зацепившись каблуком сапога, чудом удержав равновесие, молодой человек вылетел на дорогу, прижимая руку в перчатке ко рту. За столичные территории они уже давно выехали, поэтому никто не будет осуждать его за то, что всё нутро из него четвёртый раз за день выходит на обочине перед оврагом. — Вадим, ну давай остановимся, — слышится из кареты. Из соседней тем временем доносится писклявое «опять?!». — Да, Свет, опять! Я бы глянул на тебя, если бы тебя так мотало. Ну так что, доезжаем до постоялого двора?       Из дилижанса осторожно ступил на землю другой юноша, дождался, пока Вадим выплюнет остатки желчи, и протянул руку, чтобы помочь забраться обратно в экипаж. Усталый мутный взгляд Вадима и его обескровленные губы всё сказали за него. Останавливаемся. — Я говорил, что это плохая идея, — вяло выдохнул парень, хватаясь за ладонь и сглатывая мерзкую кислоту, снова подступившую к горлу. — Я ненавижу две вещи в этой жизни: дороги и Звельск. Ты решил их объединить. — Это не я решил, это наша рабочая обязанность. Вадь, доедем не за неделю, за полторы, ничего страшного, — Вадима затащили в карету и закрыли дверь. Вся процессия поехала дальше. Ещё медленней, чем прежде, хотя, казалось, куда уж медленней? — На, попей, ради всего святого. Ты и так не ешь ничего второй день. — Саш, давай развернёмся, я тебя умоляю, — Вадим тяжело опустился на одну из мягких лавочек и внимательно глянул на молодого человека перед собой. Тот выглядел виновато, потому что прекрасно знал, что придётся на это ответить. — Вадь, — он положил ладонь на чужое колено и слегка сжал. — Нельзя. Я бы тоже с радостью никуда не ездил, но… — Эта поездка проклята, — тут же послышалось в ответ на попытки объясниться. — Её вообще быть было не должно, Жар-птицам ли заниматься проблемами Западной Академии? Нет, конечно, но, почему-то, из Ельней отправили туда именно нас. Всех. А кто останется охранять покой столицы? Если что-то случится — мы не успеем вернуться вовремя, в Звельске должны быть свои службы, это большой портовый город, мне ли не знать, насколько, но едем туда мы. Девять Жар-птиц оставляют свою вотчину и отправляются к чёрту на рога чтобы что?       Вадим хотел продолжить, но ему опять стало нехорошо, он откинулся на спинку и лишь тяжело вздохнул, ожидая хоть каких-то объяснений. Впрочем, все их он уже слышал, почему-то каждый раз надеялся услышать что-то другое. — Так велела матушка, — в который раз выдохнул Александр и пересел на соседнее от Вадима место, осторожно притягивая его к себе за талию. — Мы со всем разберёмся, доедем, побываем на море, в конце концов. Нам ли не лучше, раз дело пустяковое? Хоть выдохнуть можно на какое-то время, в себя прийти. А потом мы вернёмся, — он сладко улыбнулся и подался ближе к чужому уху, чтобы томно прошептать, — и нас ждёт медовый месяц, Вадь. Если так хочешь, проведём его в Ельнях, никуда больше не поедем, зато без забот и проблем. Ты, я и покой, когда так в последний раз было? Ещё в Восточной Академии, кажется, и то где-то в перерывах между экзаменами. Думай не о том, что мы едем в Звельск, а о том, что ждёт нас после него. Например, секс. — Саша, твою мать! — Вадим под громкий внезапный смех дёрнулся и отодвинулся ближе к окну, за которым бесконечно струился еловый лес и края других карет. — Да, кстати об этом, — Александр пощупал себя по карманам плаща и, вроде бы, нашёл то, что искал. — О сексе? — возмущённо протянул Вадим, щурясь от яркого солнца и смешанных чувств по отношению к своему… боже, а ведь уже мужу, точно. Так скомкано пролетела церемония, на которой из гостей были только остальные Жар-птицы, Светлана, как Сашина сестра, пускай с ней Вадим так и не поладил, и Сашины со Светой родители, и вот они уже пакуют чемоданы и выезжают в Звельск. До сих пор кажется, будто всего этого не было. Даже газеты молчат, по крайней мере пока. Рано или поздно узнают, главное, чтобы без фото. Мало ли на свете Заринских Вадимов Сергеевичей, всё ещё есть шансы скрыться от самого страшного. Прошлого. — Нет, о моей матери, — Александр держал в руках письмо, запечатанное сургучной печатью. — О сексе поговорим чуть позже, когда доедем и передохнём в императорской резиденции. Матушка сказала открыть и прочитать, когда мы разместимся, но, полагаю, лучше сразу знать, к чему готовиться. Вдруг нам надо разворачиваться прямо сейчас? — Очень на это надеюсь, — пробурчал Вадим, двигаясь обратно, чтобы прочитать текст, написанный изящным идеальным почерком. — Смотри-ка, твоё имя написала первым. «Дорогие Вадим и Саша», как мило. Надеюсь, дальше будет не хуже. «Дорогие Вадим и Саша,       Надеюсь, вы хорошо добрались до Звельска, и ничто по пути вас не потревожило. В тот месяц, что вы будете заняты делами Западной Академии, в каждом крупном городе империи, как вам прекрасно известно, будет проходить праздник имени нашей, императорской семьи. Вадим, ты должен понимать, что теперь тоже к ней принадлежишь. Будьте осторожны и бдительны, берегите Свету. Западная Академия вызвала Жар-птиц в полном составе не лишь по причине забастовок обучающихся. Там происходит что-то более необычное, чего пока никто понять не может. Я очень надеюсь, что вы справитесь с поставленной задачей и вернётесь домой целыми и невредимыми. Мне очень жаль, что нам пришлось нарушить ваши планы, но это действительно важно. Да хранит вас империя и пламя,

Всесветлейшая, Державнейшая Княгиня и Государыня, Императрица и Самодержица Всероссийская, Анастасия Константиновна»

— Ну вот тебе всё и объяснили, Вадь, — Саша потянулся, закончив чтение, и как-то незаметно снова положил руку Вадиму на талию. — Не хуи пинать едем, работать. Олег с Ваней, как доедем, пойдут сразу в патруль, поспрашивают горожан, может, и картина сложится, на какую бойню нас высылают. — Тогда зачем нам там Света? Я думал, что мы едем давить забастовку силой императорской фамилии и титулом Жар-птиц, но теперь я уже ничего не понимаю, — Вадим устало выдохнул и прикрыл глаза на секунду, прислонившись к чужому плечу. — Для красоты, — противно растягивая гласные, Александр положил свободную руку так, как очень полюбили в последние годы фотографироваться в салонах модницы Ельней, а потом снова рассмеялся. — Мир посмотреть, себя показать. Отвлечёт от нас внимание, в конце концов, когда мы полезем туда, куда нас не хотят пускать. — Ну разве что.       Настала тишина, Саша быстро чмокнул Вадима в щёку и потянулся за его рукой. Снял с неё перчатку и переплёл свои пальцы с его. Так дальше и поехали, а возле постоялого двора, у которого оказались через пару часов, Александр тихо велел ехать дальше, так как Вадим наконец-то уснул.

***

      С опозданием на два дня, как и прогнозировалось, процессия замерла за воротами выездной императорской резиденции в центре Звельска. Это был бы, наверное, самый счастливый день в жизни Вадима, если бы не одно «но». Он снова здесь, в этом городе, в котором был последний раз… девять лет назад? А ведь когда-то думал, что проведёт здесь всю жизнь.       Ноги затекли, высадиться из дилижанса оказалось не так легко, как хотелось бы, но на помощь пришёл Саша, который поймал парня почти у самой земли. Сначала хотели остановиться на дороге, чтобы потом не нужно было разворачиваться, но возле забора уже крутились журналисты, откуда только взялись? Вадим услышал, как щёлкает затвор тяжёлой камеры, как блестит вспышка, отдающая в воздух дымом, и вздрогнул. Хоть бы его лица видно не было, этого только не хватало. — Кать, — Александр обратился к девушке, которая тоже только что высадилась из одной из карет, потягиваясь и вдыхая свежий вечерний воздух. Та повела головой и отряхнула свои эполеты, на которых оранжевым с золотым были выведены буквы «Ж.А.Р». Жандармерия Административного Розыска. — Разгони их, прошу тебя. — Дам им самое честное в мире интервью, — Екатерина усмехнулась и двинулась к воротам, стуча каблуками. — Тогда пускай Ваня возьмёт мои сумки.       Из ещё одного экипажа послышался стон возмущения. Видимо, Вани. Он быстро выскочил наружу и оглянулся в поисках Кати, но та уже ушла разговаривать с журналистами. Молодой человек развёл руками и поджал губы. Все знали, сколько Екатерина везёт сумок. Больше, чем было бы ей положено, но старшей сестры Иван побаивался как минимум потому, что именно благодаря её настойчивости и упорству девушка стала самой молодой Жар-птицей за всё время. — Оле-е-е-е-ег, — печально протянул Ваня, заглядывая в карету, где ехала Катя. — Тут тележка нужна, и вряд ли одна. Вот почему она одна ехала, тут даже муха бы не поместилась вместе с ней, я клянусь тебе. — Пойдём, надо управляющего найти, а то они надорвутся, — Александр посмотрел на то, как его товарищи достают из экипажа одну за одной сумки и коробки, хмыкнул и ступил на ступени особняка, Вадим с радостью пошёл следом, всё ещё надеясь, что его не успели заснять.       Искать никого не пришлось, управляющий стоял в главном коридоре и уже раздавал слугам указы, куда пойти и что сделать, чтобы помочь господам. Саша остался беседовать с ним о спальнях и позднем ужине, Вадим прошёл осмотреться. Он никогда не был в этом грандиозном по меркам простого гражданина доме, но столько раз в детстве видел его через витые прутья ворот, когда ходил мимо с родителями, младшими братьями и сёстрами. И столько раз мечтал оказаться внутри, а теперь хотел только спать и впервые за последнее время нормально поесть и не бояться, что всё это окажется где-то в овраге у обочины через пару часов. — Красиво тут, да? — почти незаметно сзади подошла ещё одна Жар-птица, вглядываясь в картину над лестницей на второй этаж. — Я была тут в прошлом году. Когда вы в Ельнях разбирались с контрабандой, помнишь? А я здесь с Олегом и Викой за нерадивым доктором бегала, который пилюли бессмертия из лягушачьей икры делал. — Я очень не люблю этот город, — тяжело протянул почти сквозь зубы Вадим, пальцем в белой перчатке проводя по фарфоровой вазе на одном из комодов. Идеально чистая. — Да, я помню, ты рассказывал, — девушка медленно кивнула, переводя взгляд на другое произведение искусства. — Я больше никому не сказала, даже Саше, честно. — Спасибо, Даш, — Вадим дёрнулся, когда увидел, как к ним приближаются другие Жар-птицы и пошёл им навстречу, чтобы не выбиваться из коллектива. — Обращайтесь, — тихо послышалось ему вслед.       Сумки занесли, всех распределили по покоям. Саша очень аккуратно намекнул управляющему, что Олегу с Катей и ему с Вадимом надо выделить общие комнаты. Тот, вроде бы, понял, по крайней мере все вещи оказались там, где надо. Уже в спальне Александр вышел на небольшой балкончик и глянул вдаль. — В детстве казалась больше, — прокомментировал он, глядя куда-то вправо. — Западная Академия? — уточнил Вадим, снимая плащ и вешая его в шкаф. — Ну да, в девять лет приехал туда, писать только научился, а меня уже матушка выслала пять пар в день отсиживать, как каторжник, и коридоры такие большие, и детей почти нет, все в основном лет с пятнадцати там учиться начинали, а кому и вовсе по сорок было, и я, лупоглазое чудо. Как только выучился? — Не знаю, Саш, я не учился в Западной Академии, — Вадим сел на мягкую кровать, и его тут же потянуло в сон, но сначала он планировал всё же поужинать. За сегодня в его желудке оказались только вода и немного молока с последнего постоялого двора. — Ах, да. И это меня до сих пор поражает, как тебя только в Восточную без Западной взяли? Но ты же не рассказываешь, ты секретничаешь, — Александр вернулся в комнату и прикрыл за собой полустеклянную дверцу. Вадима он хотел быстро потрепать за щёку, но тот такие фокусы уже выучил; прыснув, подался назад и упал спиной на одеяла. — Хорошо хоть спустя два года, как мы встречаться начали, сказал, что ты три года себе к возрасту приписал, а я бы так и думал, что тебе сейчас двадцать шесть, как мне. — Обижаешься? — Вадим скосил взгляд, снизу вверх смотря на Сашу. Захотелось прямо сейчас про всё забыть и зарыться пальцами в эти длинные светлые волосы, каких у него самого никогда не было, утонуть в поцелуе, о котором когда-то мечтал столько лет, а теперь может получить почти в любой момент просто потому, что хочет. — Дивлюсь на тебя, — Александр быстро опустился рядом и одним движением прижал Вадима к груди, вдыхая запах любимого человека и его рыжей неопрятной макушки. — Не более того. Даже если тебя зовут не так, я это переживу. Только свидетельство о браке переписать придётся. — Мама говорила, это в честь прадедушки, — Вадим усмехнулся, и в груди кольнуло. Сказать? Почему он так боится этого города, почему даже не посмотрит в сторону одного конкретного района и никогда не осмелится пройтись по его улицам? Потому что стыдно. И он полагал, что всё ещё есть, перед кем. — Верю, даже если врёшь, — Саша осторожно потянул Вадима на себя, тот лёг сверху и стал медленно, протяжно целовать чужие губы, пока по его спине скользила крепкая, но полностью в его власти рука. Ему до сих пор было так странно понимать, что сам царевич Александр так просто и легко даёт делать с собой всё, что душе угодно. Потому что доверяет и всегда доверял, хотя порой не стоило бы.       В дверь постучали. Постучали ещё раз, намного громче, послышался возмущённый голос Светы. Пришлось вставать и открывать, девушка стояла на пороге, уперев руки в боки и хмурясь. — Я не буду спрашивать, чем вы здесь занимаетесь, но через пятнадцать минут всех ждут на ужине, вас тоже. Только не в качестве помидоров, а в качестве гостей, если что, — Света взглядом скользнула по Вадиму, который остался сидеть на кровати со слегка покрасневшим лицом и расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. — А про напомаженные тыквы они что-нибудь говорили? — ехидно спросил Саша, замерев в дверях. Светлана быстро наступила брату на ногу за такой комментарий и умчалась прочь. — Видимо, нет. Что ж, тогда будем собираться. Вадь, ты не видел, куда они расчёску мою убрали?..       За ужином наконец, спустя полторы недели путешествий, встретились все Жар-птицы. Ну и Света, конечно. Вадим поздоровался с теми, кого ещё не видел: с Татьяной и Валерием, потому что на постоялых дворах зачастую встретиться не получалось, и устало опустился на один из стульев. Вроде бы хотелось есть, но даже поднять руку, чтобы взять вилку, казалось слишком тяжело сейчас. Даже когда он почувствовал запах горячего мяса, сил не особо прибавилось. — Скуксился Вадя, точно где-то по пути душу выплюнул вместе с желудком, — Иван усмехнулся, глядя на то, как Вадим подпирает голову рукой, чтобы не уснуть прямо за столом. — Может всё-таки спать? — заботливо уточнила Даша, подвигая к товарищу миску с салатом. — Съешь хоть что-нибудь и иди, правда.       Вадим на это только кивнул, быстро съел какой-то пирожок, запил гранатовым соком и двинулся обратно в покои, махнув всем рукой на прощание. — Я скоро приду, — обеспокоенно крикнул вслед Александр.       В спальне Вадим зашёл в ванную, вход в которую был из комнаты, и наконец смыл с себя всю поездку, которая тяжким грузом лежала у него на плечах с первого дня путешествия. Стало полегче, но всё равно клонило в сон, а в голове так и роились мысли о таком далёком, а теперь снова предельно близком. Пешком минут сорок, наверное, чуть побольше.       Когда Вадим повесил в шкаф свою рубашку, из его плаща что-то выпало. Он поднял с пола бумажку, и в груди всё сжалось. Точно, он же так и не вычеркнул ещё один пункт. Дверь на балкон распахнулась от сильного ветра, молодой человек хотел её закрыть, но в последний момент задумался, взял с письменного стола перо, окунул его в чернила, вышел с ним и листочком на балкон и облокотился о перила. Уже совсем осенний воздух, лето так скоро закончилось, совсем недавно начался очередной учебный год для всех студентов Западной и Восточной Академии, а также для обычных учебных заведений. Действительно, Западная Академия отсюда кажется не такой грандиозной, как в детстве, когда так хотелось в неё поступить, а сейчас и даром не нужна. Ни разу он не переступил её порог и вовсе об этом не жалел.       Листик колыхало морским бризом из порта, пока не высохли чернила Вадим быстро зачеркнул предпоследний пункт списка, который был написан совсем детской рукой столько лет назад, что сейчас казалось, будто этого и не было вовсе. Остался только этот лист как напоминание. Однажды надо вернуться. Начать учиться Похудеть Побывать в Ельнях Поступить в Восточную Академию Стать хорошим магом Подружиться с царевичем Александром Закончить Восточную Академию с отличием Побывать в императорском дворце Стать Жар-птицей (не позже 20 лет) Выйти замуж за царевича Александра Вернуться домой и рассказать Ларисе       И кто бы сказал ему тогда, что последний пункт окажется самым сложным. Дверь слегка скрипнула, но Вадим даже не обернулся. Кто кроме Саши мог войти? И точно, совсем скоро сзади послышались очень знакомые шаги, к которым он успел привыкнуть ещё в Восточной Академии, когда по утрам иногда просыпался в чужой спальне или в своей, но не один. И это тоже было так давно, куда летит время? — Вадь, — со спины его нежно обняли и поцеловали в шею, притягивая прислониться голой спиной к грубой ткани рубашки. — Всё будет хорошо. Мы побудем тут немного, уедем, и я тебе обещаю, больше никогда сюда не вернёмся, если ты не захочешь. Я не знаю, почему тебе так не нравится Звельск, но, наверное, причины есть… Что это? — Саша усмехнулся и глянул на список в чужих руках. — Планы на жизнь, — Вадим выкрутился из объятий и скользнул обратно в комнату, складывая и убирая лист обратно во внутренний карман плаща. — Меня двенадцатилетнего. — Дашь почитать? — Александр взглядом скользнул по плащу, но трогать его не стал, тоже возвращаясь в комнату. — Как-нибудь в другой раз, — Вадим вернул перо на место и откинул в сторону одеяло на кровати. — Сейчас я очень хочу спать. — Как скажешь.       Только бы не приснился опять тот день, о котором он сожалеет и которому он благодарен больше всего на свете. Потерял всё, чтобы приобрести ещё больше, но какой ценой. И назад уже не вернуться.