flawless

***

Ночные Снайперы - “секунду назад”

Лэйн понимала, что любой неверный вопрос, любое резкое слово сейчас могут разрушить эту хрупкую, только что родившуюся связь, хрупкую, как узор инея на стекле. Она снова закрыла глаза, но сон был невозможен. Каждая клетка её тела трепетала, отзываясь на память о поцелуе. Она просто лежала, стараясь дышать ровно, боясь потревожить хрупкое равновесие в салоне и в душе Донован. Та за рулём поглядывала на неё украдкой, и внутри неё самой бушевала тихая, но разрушительная буря. Мысли путались, накладываясь одна на другую: холодный ужас от собственной смелости, головокружительная сладость только что случившегося, страх перед последствиями, перед тем, как это изменит всё. Они ехали в полной тишине, но это была уже не неловкая тишина — это была тишина глубокого, общего потрясения. Когда показались огни КПП базы, Донован сама наклонилась к бардачку, достала пропуски и молча протянула их дежурному. Они заехали на территорию, и знакомые серые корпуса снова сомкнулись вокруг. Она припарковалась в своём обычном месте и отстегнула ремень с чётким щелчком. Надо было вставать. Надо было идти к себе, в свой холодный, одинокий мир. Но её взгляд не отрывался от профиля девушки, отброшенного тенью на спинку сиденья. Лэйн почувствовала этот взгляд, тяжёлый и пристальный, и открыла глаза. Их взгляды встретились в полумраке. Донован вздохнула, и этот звук был полон чего-то невысказанного. Она взяла своё пальто и положила его к себе на колени. Лэйн подняла кресло и снова повернулась к Донован. — Ты… — тихо начала Лэйн, и профессор слегка подняла брови. Её взгляд стал каким-то обнажённым, почти жалостливым, будто она боялась слов, которые сейчас услышит, но уже не могла от них защититься. — Ты… хотела этого? — робко, как бы проверяя почву, спросила девушка. Донован кивнула. Однозначно, без тени сомнения. — Ну и… тебе понравилось? — выдохнула Лэйн, отводя взгляд в сторону, внезапно смущённая до глубины души. — Да, — призналась Донован, и это простое слово, произнесённое её низким, чуть дрожащим голосом, прозвучало громче любого признания в любви. Лэйн набрала воздуха в лёгкие, готовясь сказать что-то ещё. Но Донован опередила её. Её рука, сильная и тёплая, легла поверх ладони Лэйн, лежавшей на коленях. Прикосновение было твёрдым, успокаивающим. — Лэйн, — произнесла она, и в её голосе вновь появилась та самая, властная мягкость. — Завтра. Встретимся завтра. После смены. У меня в лаборатории. Чтобы… чтобы мы обе успели всё обдумать. Хорошо? В этом не было отказа. Не было отступления. Это был протокол, предложенный не начальником подчинённому, а одной растерянной женщиной — другой. Это было пространство для манёвра, необходимое им обеим, чтобы не задохнуться под тяжестью случившегося. Лэйн посмотрела на их сплетённые руки, затем подняла глаза и встретила её взгляд. Она кивнула. — Хорошо. До завтра. Донован слегка сжала её пальцы и отпустила. Этот короткий контакт был и обещанием, и прощанием на сегодня. Лэйн потянулась назад и взяла пакеты. Она первой открыла дверь и вышла на колючий ночной воздух. Она не обернулась, чувствуя на спине горящий взгляд Донован. Она быстрыми шагами скрылась в тени служебного входа, оставив женщину одну в машине, в тишине, где пахло её духами, травяным чаем и смутным, сладким послевкусием самого важного поцелуя в её жизни. Завтра. У них было завтра. Лэйн не спала. Голова, к её удивлению и огромному облегчению, не болела, но мысли о Донован кружились в ней с такой настойчивостью, что были не лучше любой мигрени. Она ворочалась, вспоминая каждую деталь: вес её пальто, прядь серебряных волос на своей щеке, невероятную, исследующую мягкость её губ. Она смогла сомкнуть веки только под самое утро, проспав тяжелым, беспокойным сном всего часа четыре. День тянулся невероятно долго. Ллойд, словто чувствуя её внутреннюю бурю, загрузил её горой рутинной работы — переводом бесконечных технических отчётов и инвентарных списков, ничего общего не имевших с проклятой Книгой. Но и этих документов было слишком много. Взгляд её постоянно скользил к настенным часам, отсчитывающим минуты до конца рабочего дня — семнадцати часов. Поскорее бы.  К вечеру, под гнётом недосыпа и нервного истощения, её начало неудержимо клонить в сон. Буквы на бумаге поплыли, голова тяжело опустилась на сложенные руки. Она уснула прямо за столом, среди разбросанных листов.

***

Смена закончилась, персонал разошёлся. Донован намеренно осталась, отправив ассистентов, сказав, что доделает отчёт. Отчёт лежал перед ней нетронутый. Она сидела на вращающемся табурете и пыталась сосредоточиться на расшифровке данных с датчиков. Цифры на экране планшета плыли, складываясь в бессмысленные узоры. Каждый негромкий щелчок системы вентиляции заставлял её вздрагивать и бросать взгляд на дверь. Она стиснула челюсти, почувствовав знакомое, нервное похрустывание в суставе. «Соберись», — приказала она себе мысленно, заставляя пальцы снова пролистывать страницы. Но вместо графиков она видела зелёные глаза, полные то ли страха, то ли надежды после того поцелуя в машине. Прошло полчаса. Тишина стала давящей. Она встала, прошлась по периметру зала, её шаги отдавались гулко. Подошла к шкафу с реактивами, будто что-то ища, но рука сама потянулась к пачке сигарет в кармане халата. Она вытащила её, потом с силой швырнула на пол. Курить здесь было нельзя. Да и это было бы признанием слабости. Ещё пятнадцать минут. Напряжение в плечах сменилось тяжёлой, свинцовой усталостью. Внутри всё опустилось. Плечи её, обычно такие прямые, незаметно ссутулились. Она отвернулась от двери, острое, жгучее разочарование кольнуло её под рёбра. «Не пришла. Передумала. Испугалась». Мысли звучали в голове ровным, бесстрастным тоном, как констатация неудачи эксперимента. Она медленно сняла халат, повесила его на крючок. Движения были механическими. Взгляд её упал на стол, где стоял стакан с водой, из которого она отпивала уже раз пять, пытаясь успокоиться. Глупость. Слабость.  «Всё. Хватит», — резко решила она, давя нахлынувшую горечь. Взяла свою сумку и направилась к выходу, даже не взглянув на часы. Каждая секунда ожидания теперь казалась унизительной. Рука легла ручку двери и надавила.