Все это лишь временное явление с долей некромантии

На следующее утро Тоби разбудил Гарри, и после быстрого душа он смог воспользоваться палочкой, чтобы побриться и немного подровнять волосы. Чтобы правильно использовать повязку для волос, ему придется либо отрастить их намного длиннее, либо просто оставить короткими, а Гарри не был уверен, что у него хватит терпения отрастить их. Накинув повседневную синюю мантию, так как сегодня он не собирался уходить, Гарри последовал за Тоби на завтрак. Пока подавали еду и наполняли тарелки, снова стояла тишина. — Я планировал провести для тебя экскурсию по дому после завтрака, поскольку вчера мы не смогли этого сделать, — начал Марволо. — Затем мы могли бы отправиться в библиотеку, и я научу тебя нужному заклинанию. Что касается дуэльных тренировок, как насчет того, чтобы проводить их во второй половине дня, скажем, около двух часов? Это даст достаточно времени, чтобы освежиться к ужину. Не увидев никаких недостатков, Гарри просто кивнул и продолжил есть яичницу. Злость и разочарование от сложившейся ситуации выплеснулись из него вчера вечером в Дуэльном зале. Совсем скоро Марволо уже вел Гарри по поместью. Очевидно, это было поместье Слизерина, Гарри не знал, как Марволо смог получить доступ к нему, но не стал расспрашивать. Все равно было непонятно, но при свете дня и с указателями Гарри почувствовал, что сможет лучше ориентироваться. Поместье состояло из трех этажей. Личное крыло Марволо, в котором сейчас находилась комната Гарри, располагалось на третьем этаже. И хотя Гарри видел кабинет Марволо, библиотеку, небольшую столовую, Дуэльный зал, маленькую гостиную, примыкающую к тому, что Марволо называл Залом для собраний, и сам Зал для собраний, здесь было еще много всего. Например, было гораздо больше спален, в которых останавливались его последователи после освобождения из Азкабана. Здесь была официальная столовая с нелепо длинным столом, две лаборатории зелий, бальный зал с красивыми люстрами, а затем сады, от которых захватывало дух. Разумеется, как мой гость, ты будешь свободно перемещаться по поместью, если, конечно, комната не заперта, и тогда ты не должен туда входить. — Гарри кивнул, у него не было намерения шпионить. Он не хотел рисковать темным проклятием в ответ. Наконец они вернулись в библиотеку, и Марволо начал обучать его заклинанию освежения чернил: «atramento meum refrigerium «. Освоив его за тридцать минут, Гарри попросил Тоби принести его сундук, мысленно ворча, что этот ублюдок оказался таким прекрасным учителем. Достав из сундука первый журнал, Гарри нервно облизнул губы и почувствовал, что Марволо пристально наблюдает за ним. Вновь взяв в руки чужую палочку, Гарри произнес освежающее заклинание. Затаив дыхание, он потрясённо выдохнул, наблюдая, как темнеют выцветшие чернила. Слова ожили, словно были написаны вчера. Гарри едва не вскрикнул от облегчения, почувствовав, что приблизился к разгадке. Гарри осторожно отнёс дневник в одно из кресел, совершенно не обращая внимания на Марволо, всё ещё стоявшего в библиотеке. Взглянув на внутреннюю сторону обложки, Гарри прочитал крошечный печатный шрифт: Ашур Певерелл. Устроившись поудобнее в подушках кресла и подтянув колени, Гарри перевернул страницу и увидел продолжение крошечного шрифта. Я долго не мог выразить словами то, во что превратилась моя жизнь. Последние два года не были похожи ни на какие другие. Должен признаться, мне трудно даже начать. Так что давайте начнем с самого начала, хорошо? Если вы читаете это, уверен, мой рассказ покажется вам слишком знакомым, и я надеюсь, что смогу утешить своих потомков. Сердце Гарри бешено колотилось, а пальцы покалывало, пока он продолжал читать рассказ Ашура. Сейчас мне идет восемнадцатый год от роду, но именно перед шестнадцатым годом все изменилось. Месяцы и недели, предшествовавшие этому, я вспоминаю как одни из худших в моей жизни. Раздражительность, лихорадка, зуд под кожей. Какое несчастье! И во время праздников Йоля тоже. Я был очень угрюм из-за всего этого. Хуже было только в месяц, предшествующий дню моего рождения. Я и раньше чувствовала себя не в своей тарелке, но это не шло ни в какое сравнение с последним месяцем. Свою неловкость я объясняю тем, что стал свидетелем кончины любимого дедушки. Я вызвал убийцу на дуэль, но из-за того, что был так расстроен и подавлен, должен признать, что выступил не лучшим образом и не очень удачно. На меня обрушилось проклятие, от которого я должен был умереть. На самом деле, если бы не этот дар, я бы наверняка умер. Я общался с самой Смертью! Я был благословлен как его дитя. Некромант — вот что кричат жители моей деревни, когда видят, как я воскрешаю мертвых или лишаю жизни убийцу моего деда. Они не понимают ни великого благословения, дарованного мне, ни огромной ответственности за то, что я доверяю Смерти. Если вы читаете это, вы тоже получили Благословение. Вы тоже несете бремя Жизни и Смерти. Я упоминал о разговоре со Смертью, и я много раз общался с моим Учителем и намерен продолжать. Именно по его совету я начал эту документацию, и все его будущие Дети продолжат этот путь, чтобы помочь направлять наших собратьев. Я поинтересовался, кого еще можно объявить Дитя Смерти, жаждая общения, ибо, боюсь, это одинокая жизнь. Смерть заявил, что семья Певерелл очень понравилась ему тем, что мы чтим правильные захоронения и уважаем магию. И поэтому только один из моего рода получит Благословение. Однако, боюсь, все не так просто. Чтобы оказаться достойным Смерти, нужно встретиться с ней лицом к лицу. Должен понять ее. Чтобы получить Благословение Смерти, необходимо три предыдущих опыта. Первый — стать свидетелем Смерти. Второй — познать тяжесть жизни, узнать кровь на своих руках. Третье, которое, как я боюсь и надеюсь, встретят немногие, — это почувствовать свою собственную Жизнь и принять Смерть полностью, но не поддаться ей. И если бы все это не было так ужасно и тягостно, но все это должно происходить в невинности Жизни. До наступления шестнадцати лет. У меня болит сердце от осознания того, что я могу оказаться последним, но я также надеюсь, что это так. Я бы никогда не пожелал нарушить невинность. Особенно зная, какое бремя несет Благословение. За все прекрасное приходится платить. Это, мои потомки, я полагаю, вам хорошо известно. Жизнь нелегка, и, как Благословленный Смертью, ты должен стоять отдельно от Жизни. Задача сосуда Смерти — даровать жизнь достойным, облегчить путь уставшим и доставить недостойных к нашему Хозяину. — Мастер Смерти! — Голос Тоби заставил Гарри подпрыгнуть и зашелестеть журналом в руках. — Да, Тоби? — прохрипел он, чувствуя, как колотится сердце и кружится голова. — Сейчас время обеда, — эльф жестом указал на сэндвич и стакан тыквенного сока на журнальном столике. — Хорошо, спасибо. — Эльф поклонился и исчез. Гарри придвинул бутерброд и сок поближе, внезапно почувствовав голод. Как только с едой было покончено, Гарри вновь обратил свой взор к дневникам. Ашур Певерелл продолжал записывать решения, которые он принимал на протяжении многих лет. Выбор, который он делал над жизнью человека. Почему он спасал одних и осуждал других. Он говорил о руническом символе на своей груди. Он говорил о ледяном огне и о том, как он взывает к нему, как его тело взывает к воде, когда его мучает жажда, если он не выпускает её регулярно. Ашур рассказывал о том, как возвращал людей с края Смерти, но говорил и о том, какой огромной ценой давалось отречение от Смерти, их Хозяина. Но прежде всего Ашур Певерелл писал об одиночестве, о том, что люди, которых он старался спасти, сторонились его и называли чудовищем, убийцей, Тьмой. Он утверждал, что, хотя он женат и его жена, его дорогая Антония, прекрасно его понимает. Она тоже не могла понять. Не могла следовать за ним, когда он общался со Смертью. Он рассказывал о своих переживаниях по поводу своего первого ребенка, который в настоящее время все еще растет в ожидающей его Антонии. О том, как ему хотелось иметь спутницу, но он не решался рисковать своим ребенком, пытаясь соответствовать требованиям, которые предъявляла Смерть. Это было Благословение, — настаивал Ашур. Смерть выбрала его и его род. Это была честь. Он писал о радости семей, спасших невинное дитя, ведь Смерть не была жестоким Мастером и не желала невинных и незапятнанных. Ашур говорил о том, что семьям дано завершение, что они могут окончательно попрощаться. Он говорил о том, что Смерть подарила ему благородного коня, позволяющего Ашуру путешествовать быстро и без ошибок, когда ему нужно было переправить отдельные души, которые Смерть желала заполучить особо. Он рассказал о стражах Тьмы, призванных оцепенять тех, кто проходит мимо, высасывая воспоминания. Первый законченный дневник, охватывающий первые пять лет жизни Ашура Певерелла в качестве некроманта, лежал на коленях Гарри, и он смотрел в пространство. У Гарри защемило сердце. Он чувствовал, как его будущее становится на свои места, и ощущал влагу на щеках. Он не заметил, как в библиотеку вошел Марволо и занял диван справа от него. — Это способность некромантов учиться через космос? Слегка подпрыгнув, Гарри повернулся и увидел красноглазого мужчину, безупречно сидящего на голубых подушках. Он поспешно вытер мокрые щеки. Только через мгновение он понял, что Тёмный Лорд попытался пошутить. Это было странное осознание, но его странности оказалось достаточно, чтобы отвлечься от своих мыслей. — Я закончил первый дневник. — Его голос был грубым, и казалось, что он находится в трансе. — Ашур Певерелл, первый благословленный Смертью. Тот, кто получил благосклонность Смерти, чтобы почтить свою родословную. — Марволо замолчал, и Гарри был ему благодарен. Ему не нужны были ни настойчивые расспросы, ни наводящие вопросы. Он чувствовал себя грубым и болезненным и просто хотел высказать свои открытия. В данный момент у него не было никого другого, поскольку все его друзья все еще находились рядом с Дамблдором, поэтому Марволо был его единственным доверенным лицом, и хотя это было странно, Гарри обнаружил, что ему всё равно. — Ашур говорил о том, что не желает никому нести бремя Избранника Смерти, но жаждет иметь товарища, с которым он мог бы его разделить. — Гарри фыркнул, опустив взгляд на журнал. Он чувствовал, как глаза снова становятся влажными, но гордость не позволяла ему опуститься до слёз перед Волдемортом. — Я всегда буду один, отдельно. Забирать жизнь и дарить ее. Выбирать, кому жить, а кому умереть. Наделять Смерть справедливостью. Любимый и ненавидимый. Изгнанный и непонятый, но востребованный и возвышенный. — Молчание растянулось на часы или секунды, Гарри не был уверен. — И знаешь. Полагаю, за все это я должен благодарить тебя. Марволо вздрогнул, и его дугообразные брови поднялись. — Я не понимаю. — Как же больно ему было это признавать, подумал Гарри с горькой усмешкой. — Три требования, которые должны быть выполнены к шестнадцатилетию, — ответил Гарри. — Первое, — сказал он, отсчитывая их по пальцам. — Свидетель смерти. Это может считаться, когда ты убил моих родителей, когда ты убил Седрика или когда Беллатрикс убила Сириуса, косвенно из-за тебя. Второе — послать человека к Смерти, чтобы убить. Единственные случаи, о которых я могу вспомнить, — это Квиррелл, когда ты овладел им, василиск, которого контролировала твоя память, а он был магическим существом и, вероятно, подпадает под это понятие, или сама твоя память. Он почти полностью истощил Джинни, и она была довольно твердой, в конце концов. И третье — испытать Смерть. Опять же, ты наложил Убийственное проклятие на меня, годовалого. Так что, как видишь, ты оказал довольно большое влияние на получение мною наследства. Благодаря тебе я получил Благословение и проклятие, чтобы вечно оставаться в одиночестве, когда буду судить людей этого мира. Гарри с отстраненным интересом наблюдал за тем, как Марволо обдумывает все это, и ему казалось, что он чувствует некоторую вину и неуверенность, определенно нервничает. Захватывающе было наблюдать, как малиновые глаза колеблются в своей уверенности. — Я не уверен, как ты хочешь, чтобы я ответил, — наконец произнес Марволо, его голос был ровным и гладким, но Гарри уловил в нем нерешительность. Гарри никогда раньше не верил, что Темный Лорд может казаться таким человечным, уязвимым. Это было почти очаровательно… если бы это был кто-то другой. — Ничего особенного, — ответил Гарри, пожав плечами. — Просто хочу, чтобы ты осознал свою роль во всем этом. Может, поймешь всю серьезность своего влияния на мою жизнь. И если уж на то пошло, это только придаст больше обоснованности тому, что ты помог мне овладеть тем, кем ты меня практически создал. — Гарри слегка нахмурился, а затем резко встал и положил журнал в сундук. — Ну что, пойдем тренироваться? Гарри не мог описать свое настроение в данный момент. Он просто чувствовал себя оцепеневшим и отстраненным от всего этого. Он прочитал только первый журнал, и Ашур Певерелл был первым. Может быть, последующие как-то боролись с одиночеством? Он не стал пока отчаиваться. В конце концов, он был не одинок. У него всё ещё были друзья. По крайней мере, он надеялся, что они у него есть. И Марволо, похоже, стремился завоевать его, так что на данный момент он был желанен и востребован, хотя бы из-за своей силы. В конце концов, Гарри уже сталкивался с одиночеством, понимал, что значит, когда никто не понимает его до конца. Он смог бы пережить это, если бы все остальное не помогло. Передернув плечами, он занял место в Дуэльном зале. Нет, он не отчаивался, прочитав всего один дневник. У него было еще девятнадцать. Еще многое предстояло узнать. Едва увернувшись от красного проклятия, пролетевшего мимо его щеки, Гарри почувствовал, как мрачная улыбка потянулась к его губам. Да, ещё многое предстоит узнать.

***

Вздохнув, Гарри вышел из душа. Первая тренировка была жестокой, и он знал, что завтра утром у него все будет болеть. К счастью, Тоби оставил на прикроватной тумбочке обезболивающее зелье. Быстро выпив его, он направился к шкафу, чтобы взять мантию для ужина. Тренировка подняла ему настроение, с удовольствием подумал он, выбирая мягкую серую мантию. Как и вчера вечером, когда он исчерпал все свои эмоции, сегодня днём всё было точно так же. После всей информации, которую он почерпнул из первого дневника. Он узнал о будущем одиночестве, которое ему предстоит пережить, и о том, что Волдеморт был практически единственной причиной, по которой он получил наследство. Он был оцепеневшим и в шоке. Но тренировки помогли ему привести мысли в порядок. Они не проклинали друг друга, но Марволо заставлял его сначала целиться в мишени, а потом зачаровывать их, чтобы они сопротивлялись. Марволо объяснил, что сначала ему нужно повысить физическую выносливость, чтобы продержаться в долгой дуэли, и подпитать магическую силу. Так что сегодня он в основном уворачивался, пытаясь отстреливаться самыми простыми заклинаниями, но со смертельной точностью. Марволо объяснил, что в дуэли побеждает точность. Выстрелить несколькими заклинаниями — это здорово, но если ни одно из них не попадет в цель, то все усилия будут потрачены впустую, а энергия — впустую. В этом был смысл, и Гарри знал, что многому научится во время этих занятий. Чувствуя приподнятое настроение, он отправился на ужин, пройдя половину пути, прежде чем ему пришлось позвать Тоби, чтобы тот помог ему пройти оставшуюся часть пути. Все складывалось как нельзя лучше, учитывая хаос, царивший в его жизни. Он наконец-то узнал о своем наследстве и о своей семье. Он планировал закончить дневники к концу недели, чтобы затем приступить к практическим занятиям по некромантии с помощью справочников. А еще он учился правильно вести дуэль и выживать в бою. Гарри до сих пор не понимал, почему Дамблдор отказался помочь ему в обучении, тем более что старик утверждал, что в конце концов Гарри придётся столкнуться с Волдемортом. Как он мог надеяться выжить, не имея никакой подготовки? Гарри не понимал этого, но он наконец-то взял свою жизнь в собственные руки, и это было здорово. Он должен был знать, что его хорошее настроение не продлится долго. Усевшись за стол, двое сидели в тишине, пока эльфы подавали ужин. Еда снова была восхитительной, и Гарри строил планы, как начать работу над вторым и, надеюсь, третьим дневниками сегодня вечером. Возможно, скоро ему понадобится и собственный дневник, рассеянно подумал он. — Гарри. — Моргнув, Гарри поднял голову и посмотрел на сидящего напротив него человека. В животе у него зашевелилось беспокойство. — Сегодня вечером я проведу Собрание, на котором сообщу своим последователям, что вы находитесь вне зоны доступа. Тебе не захочется избегать их, когда они будут делать свои доклады, а мой Внутренний круг иногда разделяет со мной трапезы в течение недели. — Гарри проглотил кусок куриного пармезана, стараясь не вздрогнуть при мысли о Пожирателях смерти, бродящих по коридорам. То, что Марволо предупредил его об их появлении, было очень ценно, но Гарри чувствовал, что это еще не все. — Ты тоже будешь присутствовать сегодня вечером. — Что! — задохнулся Гарри, уронив вилку. — Нет. Марволо поднял бледную руку, чтобы пресечь дальнейшие протесты, и спокойно продолжил. Если мы хотим быть союзниками, то ты должен быть представлен как таковой. Это будет не встреча, а просто… представление, чтобы все узнали об изменении статуса. Это не будет союзничеством, если ты даже не будешь присутствовать при объявлении. — Гарри сдержал гневный рык, зародившийся в его горле. Он чувствовал, что идёт в ловушку, и ненавидел это чувство. Однако логика была здравой, и это злило его еще больше. Кроме того, разве это не было одним из условий твоей сделки, что я могу держать тебя над головой Дамблдора? Полагаю, представление тебя на собрании Пожирателей смерти подходит под это. — От этой ухмылки ему захотелось закричать, а от блеска рубинов, уставившихся на него, — задрожать. — Представление? — медленно повторил Гарри, стараясь держать себя в руках. К счастью, его тело все еще было уставшим после тренировки, так что это было немного легче. Может, Марволо с самого начала так и планировал? — Да, не стоит бояться никаких ритуалов посвящения, — негромко усмехнулся мужчина. — Просто расскажу им, кто ты. — Они уже знают, кто я такой. И они видели, как я появился на днях с просьбой о сделке. Твои приспешники не так уж и глупы, верно? Красные глаза сузились, а губы сжались в линию. — Нет, мои Пожиратели смерти не такие уж и глупые, как вы так неумело утверждаете, и не все из них присутствовали в тот день. Дело прежде всего в церемонии, — жестко продолжил он. — Это заявление, которое должно быть сделано, формальность соглашения. А с учетом твоих новых светлостей крайне важно заявить о своей верности и своем месте среди них. — Я не один из них. Мне нет места среди них, — прорычал Гарри, то ли от усталости, то ли от того, что его гнев начал нарастать. — Вот именно, — прошипел Марволо, его губы искривились в подобии улыбки. — Ты не один из них, и это должно быть ясно. Ты выше их. Это заставило Гарри задуматься. Выше их? Он же был всего лишь союзником, все это временно… верно? В груди у Гарри сжалось, ему показалось, что его загоняют в очередную ловушку, которую он не видит и с которой не может бороться. Он облизал губы, пытаясь найти ответ, но мысли его были пусты. Марволо, видимо, воспринял его молчание как согласие, потому что быстро продолжил. — Тоби приготовит тебе мантии. Сбор через два часа. Я жду тебя в боковой комнате за полчаса до этого. — Гарри нахмурился, чувствуя себя как отруганный ребенок, когда Марволо поднялся и вышел из комнаты. — Ублюдок, — пробормотал Гарри, отталкивая от себя недоеденную еду. При мысли о предстоящем вечере аппетит полностью пропал. Следующие полтора часа Гарри молча терпел гнев и разочарование, играя в роли куклы для Тоби и Мимси. И вот теперь он, одетый в нелепо дорогую мантию, стоял в маленькой гостиной, где заключил сделку с Волдемортом. Он еще раз потянул за рукава мантии — они были прекраснее, чем все, что он когда-либо носил, и он не представлял, как у Марволо хватило времени на их изготовление. Но они определенно производили впечатление. Черные шелковистые, они словно вода струились по его коже. Отделка была золотистой, и Гарри подумал, что для ее создания использовалось настоящее золото, так как оно переливалось при каждом прикосновении света. Вместо фамильного герба, украшавшего его грудь, золото образовывало знак некроманта, и он сиял прямо над тем местом, где знак был вытатуирован на его коже. Кольца на его пальцах, казалось, сияли ярче, словно осознавая важность того, что должно произойти, и желая произвести впечатление. Мимси даже помогла уложить его волосы. На это ушло почти все полтора часа, отведенные ему на прическу, но теперь она выглядела лучше. Они всё ещё были в беспорядке, но теперь выглядели нарочито уложенными — Гермиона назвала бы их аккуратно взъерошенными, а Джинни — свежевыбритыми. А края были подровнены, и Дин назвал их блеклыми, не до кожи, но близко. Теперь, без очков, с ухоженными волосами и в мантии, подобающей королевским особам, Гарри чувствовал прилив уверенности, которого никогда не испытывал раньше. Он знал, что хорошо выглядит, и эта мысль повергла его в шок, пока голос, похожий на голос Рона, не посоветовал ему просто принять это, по крайней мере, на сегодняшний вечер. Потому что сегодня ему нужна была вся уверенность, которую он только мог собрать. Дверь открылась, и вошёл Марволо, выглядевший так же элегантно, как и всегда, но его мантии были более высокого качества. Нагини скользнула в его сторону, и Гарри стало интересно, где находится гигантская змея, и, судя по ее шипящему комментарию в сторону своего хозяина, она охотилась. Гарри бросил взгляд на мужчину. — Это простое знакомство, ничего такого ужасного, — сказал Марволо, совершенно не смущаясь его взгляда. — Кроме того, это не только мои последователи. Здесь присутствуют и многие члены их семей, которые также доказали свою преданность. — Гарри моргнул, не ожидая такого ответа. Значит, его одноклассники тоже будут там. Он не знал, как к этому отнестись. — Это послание, о котором должны узнать все, кто на моей стороне, и я не буду полагаться ни на какие слухи, кроме своих собственных. — В этом был смысл, подумал Гарри, но он все равно не ожидал, что будет еще больше народу, и это не способствовало его нервам и самообладанию. — Это ваше первое впечатление о моих последователях как о союзниках, поэтому оно должно быть достойным. Ты должен стоять у края сцены вместе с Нагини. Понятно? Гарри, все еще хмурясь, кивнул и скрестил руки. — Да, я понимаю важность этого, но это не значит, что мне это должно нравиться. Я все равно не согласен с вашей стороной, и большинство этих приспешников пытались меня убить. — Как и я, и все же мы здесь, — возразил мужчина. — Просто держи Беллатрикс на коротком поводке. Я не буду нести ответственность, когда она будет рядом. Она безумна, и ее нужно усыпить, и я вполне могу это сделать. Гарри наполовину ожидал защиты женщины, которую он считал правой рукой этого человека, но таковой не последовало. Вместо этого Марволо наклонил голову в сторону, еще раз окинул Гарри взглядом, и уголки его губ дрогнули в мягкой улыбке. В этой улыбке было ожидание и жажда большего, и Гарри пришлось отвести взгляд. Он перевёл взгляд на змею, лежащую на земле, — такую же большую, как он помнил. — Привет, птенец, — прошипела змея, поднимая голову от земли. — Привет, Нагини, — ответил Гарри. Он решил, что не помешает быть приветливым с гигантской змеей-людоедом. В конце концов, они будут жить в одном доме. — Ты будешь носить это, пока я не объявлю тебя, — продолжил Марволо, протягивая тяжелый плащ. Гарри принял его и удивленно поднял бровь. — Много драматизма? — Это мелочи, которые делают дни интересными, — устало вздохнул Марволо. Гарри фыркнул и не смог сдержать вырвавшийся смешок, но сумел сменить его на кашель. Он даже не хотел думать о том, что значит, что он может смеяться над шуткой своего бывшего врага. Гарри знал, что это была не первая шутка, которую попытался выдать Марволо, но первая, на которую Гарри отреагировал. Гарри едва не пропустил тёплое выражение лица Марволо — может, и не тёплое, но точно изумлённое и довольное. Он подумал, когда в последний раз кто-то чувствовал себя достаточно непринужденно, чтобы смеяться над его шутками, и почувствовал невольный укол сочувствия. Накинув плащ на плечи, он застегнул его спереди, и Марволо шагнул вперед, чтобы поднять капюшон. Гарри подумал, что этот жест был излишним, ведь он мог бы прикрыть голову, но застыл и молчал, чувствуя близкое соседство. — Сейчас, — прошипел Марволо, взмахивая палочкой, и на глазах Гарри превращался в змееподобное чудовище из его кошмаров. Это было ужасающее зрелище. Волосы мужчины втянулись в кожу, кожа стала призрачной, он вырос почти на фут, кожа обтянула его кости, а нос и губы втянулись в лицо. Гарри был благодарен за то, что капюшон закрывал его лицо, потому что не думал, что сможет сдержать полный ужаса взгляд. Он также был уверен, что только ему одному выпала честь наблюдать за этим превращением, и позже этой ночью он, вероятно, задумался бы о значении этого факта, но в данный момент он пытался сдержать свои эмоции. К сожалению, или, может быть, специально, у него не было такой возможности, потому что Волдеморт — поскольку в этот момент он уже не был Марволо — повернулся и вышел из комнаты, не оставив Гарри другого выбора, кроме как последовать за ним по пятам с Нагини. Большой отремонтированный бальный зал был ещё пуст, но Гарри знал, что это ненадолго. Волдеморт взошёл на помост с кошачьей грацией, которая показалась Гарри несправедливой. А Гарри, неуверенный и нервный, стоял лицом к дверям на площадке у сцены. Его лицо по-прежнему было скрыто, а вся фигура затянута в очень большой плащ, но Гарри мог спокойно наблюдать, как не прошло и пяти минут, как все Пожиратели смерти в масках прибыли на сцену, многие с женами, а некоторые и со старшими детьми. Гарри оставался неподвижным, его сердце колотилось. Ощущение ловушки снова захлестнуло его, и Гарри был почти уверен, что бросился бы бежать, если бы не Нагини. Змея, должно быть, почувствовала его беспокойство, а может быть, её предупредили о его важности, потому что она поддерживала постоянный поток шипящих сплетен почти обо всех прибывших миньонах, которые отвлекали его панические мысли. Некоторые из них были действительно жуткими сплетнями, но большая часть представляла собой унизительную информацию, например о том, кто быстрее всех обмочился, когда ему пригрозили ее присутствием. Он знал, что его присутствие в плаще вызывает вопросительные взгляды, но прибывшие молчали и опускались на колени в ожидании остальных членов группы. Даже дети и жёны преклонили колени перед Волдемортом. Гарри, признаться, был шокирован таким уровнем покорности и недоумевал, как Волдеморту это удалось. Страх был отличным помощником, но он не внушал такой преданности. Возможно, на Тёмной стороне и в Волдеморте действительно было нечто большее, чем он предполагал вначале. Все прибыли в течение десяти минут, что также было удивительно. Пунктуальность никогда не была в фаворе у Ордена Дамблдора. — Встать! — потребовал Волдеморт тем ровным баритоном, который, казалось, достигал каждого уголка комнаты. Одним плавным движением все встали, и это было странное завораживающее зрелище. Гарри отказался повернуть голову, чтобы посмотреть на Волдеморта, как бы ему этого ни хотелось. Вместо этого он наблюдал за толпой из-под капюшона своей мантии — масок снова ни у кого не было. Впереди стояли представители семей Малфой, Нотт и Гринграсс. Были и другие, которых он узнал по их фотографиям, напечатанным в «Пророке» во время побега из Азкабана, — братья Лестрейндж, Руквуд и Долохов. Сразу за ними стояли семьи Паркинсон и Дэвис, а также Блейз Забини и женщина, которая могла быть только его матерью. Гарри показалось, что он видит Гойлов и Крэббов ближе к стене, и он заметил Северуса Снейпа во втором ряду, сразу за Люциусом Малфоем. Вид Мастера зелий ошеломил Гарри, и он не знал, как ему вести себя по отношению к этому суровому человеку. А тут ещё Беллатриса Лестрейндж, как всегда, была увлечена мужчиной на сцене, и её губы кривились в остатках безумного смеха. Как раз в тот момент, когда его гнев начал нарастать, Волдеморт продолжил говорить, и Гарри быстро отвел взгляд от сумасшедшей ведьмы. — Добро пожаловать, мои верные последователи. Как приятно мне видеть вас всех, стоящих передо мной и жаждущих осуществления наших целей, как и прежде. Я собрал вас здесь, чтобы сообщить важную информацию, которая, несомненно, изменит ход войны в нашу пользу. Это временно! мысленно твердил Гарри. — Позвольте представить вам нашего нового союзника. При этих словах Гарри поднял взгляд на сцену и увидел, что Волдеморт жестом указал на него своей скелетированной рукой. — Иди, — прошипела Нагини. — Встань рядом с ним. Гарри вздрогнул. Это было не то, что они обсуждали! Гарри захотелось проклясть этого ублюдка за то, что он вот так поставил его в затруднительное положение. Он почувствовал, как тяжесть протянутой руки обхватила его, и его сердце забилось быстрее. Он не мог не осознавать, что стоит рядом с этим человеком перед всеми его последователями и их семьями. Он заявлял о своём месте. Волдеморт показывал своим приспешникам, что Гарри выше их, как он и говорил ранее. Это временно! - мысленно твердил Гарри, чувствуя, как его ноги онемело и скованно поднимаются по ступеням. Каким-то образом он уже стоял на помосте и даже не вполне осознавал, что делает это. Что происходило! Они не договаривались об этом. Но это было важное заявление, и ему, признаться, было любопытно, как всё пройдёт. По-прежнему укрытый плащом, Гарри уставился в красные глаза напротив себя. Они были до жути знакомыми. Единственное, что объединяло Марволо и Волдеморта. Марволо оказался другим, более здравомыслящим, чем Волдеморт в прошлом. Так, может быть, их объединяло нечто большее, чем просто глаза? Он встряхнулся. Это было чудовище, с которым он заключил сделку. Этого монстра он не мог забыть, что бы ни случилось. Гарри знал, что именно перед Волдемортом он стоял, объявляя о союзе, и не мог позволить Марволо затуманить его рассудок. Но, глядя в эти знакомые глаза, Гарри чувствовал, как между ними нарастает пульсация энергии, и думал, не привиделось ли ему это. — Наш новый союзник, — продолжил Волдеморт, и Гарри понял, что его перемещение на помост заняло всего минуту. Он чувствовал, как пульсирует его кровь, и слышал нервное беспокойство толпы. Волдеморт почти незаметно кивнул, и Гарри понял, что пора сбросить плащ. Мерлин, у этого ублюдка действительно есть склонность к драматизму, с горечью подумал Гарри. Сделав вдох и успокоив дрожащие руки, Гарри одним движением расстегнул плащ, чтобы соответствовать драматическому настроению, одним пышным движением сбросил его и швырнул в сторону задней части помоста. При виде его раздались многочисленные вздохи, но Гарри продолжал смотреть на Волдеморта. Этот ублюдок поставил его на место, и он не был впечатлён. Однако Гарри не собирался отступать и, прищурив бровь, ждал следующего хода ублюдка. Человек-змея слегка самодовольно ухмыльнулся безгубым ртом, словно распознав вызов в глазах Гарри. Между ними продолжала нарастать энергия, от которой у Гарри мурашки побежали по коже. Мужчина снова сделал элегантный жест, чтобы Гарри повернулся лицом к толпе. Энергия угасла, когда они разорвали зрительный контакт, и Гарри почувствовал странную пустоту без нее. Решив пока просто смириться с этим, потому что драка сейчас была ни к чему, Гарри гордо поднял голову. В конце концов, он не стыдился своего выбора. Ему нужна была защита, и он должен был учиться. Приняв холодную и безразличную манеру поведения, которую он видел у Марволо и Малфоев, он ловко развернулся лицом к толпе. — Позвольте представить вам лорда Гарри Поттера-Блэк-Певерелла, некроманта и нового союзника. Ублюдок говорил с самодовольством, и это было видно по тому, как слова накинулись на Гарри, словно плащ. При упоминании своих титулов Гарри не удержался от легкой ухмылки и поднял унизанную перстнями руку, чтобы смахнуть невидимые ворсинки со своего вышитого герба, чтобы подчеркнуть суть. — Я хочу, чтобы вы все приняли к сведению его назначение. С этого момента он выше всех вас. Он не уступает никому, кроме меня, и вы злите его на свой страх и риск. Вы не получите от меня никакого сочувствия. — Этого заявления никто не ожидал, но Гарри постарался сохранить ровное лицо и продолжал смотреть на толпу. — Его место среди нас также должно оставаться в тайне. Если я узнаю, что кто-то из вас упомянул о присутствии лорда Поттера, вас ничто не защитит. Странное чувство испытывал он, возвышаясь над толпой: все смотрели на него с удивлением, страхом и благоговением перед его статусом и наследством. Некоторые смотрели с отвращением и злобой, но Гарри это не слишком волновало. Стоя рядом с Волдемортом, когда все представители Тёмной стороны смотрели на них, Гарри ощущал странный прилив уверенности. Было что сказать, если под ним стояли такие люди, как Люциус Малфой, Беллатриса Лестрейндж и Северус Снейп. Он ощущал сладкий вкус во рту. — Уверен, многим из вас интересно, как сложилась эта ситуация. Я просвещу вас. Мы с лордом Поттером пришли к соглашению, к союзу, взаимовыгодному для нас обоих. Теперь он проживает здесь в качестве моего почетного гостя в нашем общем стремлении уничтожить Альбуса Дамблдора. — По залу прокатился удивленный ропот, но в голосе прозвучало нетерпение и предвкушение. — Уничтожение, которое проложит путь к восстанию Тьмы. Чтобы Тьма заняла наше законное место в мире. Тьма выйдет из тени. — Эти страстные слова вызвали громкие аплодисменты, и Гарри почувствовал, что его слегка тронула эта речь, но ему пришлось сдержать себя. Он не хотел давать Волдеморту повод думать, что его манипуляции могут иметь влияние. — Наши приоритеты изменятся, — продолжил Волдеморт, его тон стал более строгим. Гарри удивился, что он собирается проводить настоящее собрание, и подумал, не стоит ли ему покинуть помещение. Ему ничего не сказали, и он остался стоять на сцене в шаге перед Волдемортом. — Мы усилим наше проникновение в Министерство и начнем подставлять Дамблдора со всех сторон. Это означает, что наша информация должна быть безупречной. Понятно? — Да, мой Лорд, — послышался хором ответ. — Мне приятно это слышать, хотя, похоже, в нашей разведке есть пробелы. — Тон был более холодным, более зловещим, голос, который Гарри приписывал Волдеморту, и он почувствовал, как в его нутре зашевелилось беспокойство. Все шло не так, как планировалось. — Эйвери! Выйди вперед, — прошипел мужчина, и стройный мужчина лет тридцати с русыми кудрями и аккуратно подстриженной бородкой шагнул вперед. Мужчина держал голову высоко, несмотря на испуганный вид. — Вы предоставили мне ложную информацию о семейных претензиях лорда Поттера. — Холодный шепот проникал в каждый дюйм комнаты, и Гарри пришлось заставить себя не дрожать. — Стоп! закричал Гарри, увидев, как Волдеморт поднимает палочку, к счастью, не забыв бросить короткий взгляд на Нагини, чтобы призвать свой парселтанг, поскольку он все еще не был для него естественным. В Зале собраний воцарилась смертельная тишина, и он скорее почувствовал, чем увидел, как напряглись Пожиратели смерти, когда он переместился лицом к Волдеморту. — Что случилось с тем, что это было просто знакомство? — Я не прошу тебя проклинать его, — ответил Волдеморт. Если бы он был в своей человеческой форме, Гарри был уверен, что его брови были бы слегка нахмурены. Гарри чувствовал, как между ними снова нарастает энергия, и он мог забыть о своей аудитории. — Не в этом дело. Нет причин проклинать его. Никто не знал об этих Светлостях. Сириус даже не знал, что он лорд Блэк, так что он не мог знать, что я унаследую от него. А род Певерелл считался вымершим. Нет необходимости наказывать его. — Волдеморт молчал, пристально глядя на Гарри, но Гарри выдержал его взгляд и не стал колебаться. — Ты сам сказал, что это ночь церемоний и формальностей. Здесь собрались семьи. Это не одно из собраний твоих приспешников. Наступила тишина, которая, казалось, длилась часами, энергия гудела и вибрировала в воздухе, и Гарри почувствовал себя оживлённым, несмотря на всю серьёзность ситуации. — Похоже, Эйвери, что с тобой уже поговорили, — безгубый рот исказился в зловещей ухмылке. Гарри напрягся и уставился на Волдеморта. Что он сказал? Гарри почувствовал, как в толпе расширились глаза, а также несколько приглушенных вздохов. — Раз уж вы не узнали о лорде Поттере. Я оставляю тебя в его распоряжении, пока он продолжает учиться своему ремеслу. — Гарри услышал, как Эйвери тихонько заскулил, но не отвел взгляда. Он смотрел в эти рубиновые глаза, обращенные к нему, и с ненавистью признавал, с каким нетерпением он ждет, когда энергия снова начнет нарастать. — Вы согласны, лорд Поттер? Будь он проклят. Будь он проклят. Проклятый ублюдок! мысленно выругался Гарри. Он не стал сжимать руки и задрал подбородок. Он заставил себя не обращать внимания на энергию, которая тянула и звала его. Ему нужно было подумать. Его поставили на место, и он знал, какую роль ему нужно сыграть в данный момент. Роль, которую Волан-де-Морт практически заставил его сыграть. Это было его вступление. Первое впечатление от союзника Тьмы. Он не мог отмахнуться от вызова, сверкающего в этих глазах. — Очень приятно. Спасибо за приветственный подарок, — холодно ответил он. Должно быть, он сказал что-то правильное, потому что в красных глазах промелькнуло… одобрение? Определенно не счастье или что-то подобное, но этот взгляд странным образом согрел Гарри, когда он холодно ухмыльнулся. Волдеморт снова слегка кивнул, и Гарри вернулся лицом к толпе и взглянул на Эйвери. Тот выглядел очень бледным, и его взгляд постоянно переходил с лица Гарри на герб Некроманта на его груди. Он предпочел бы Беллатрису, потому что на ней он действительно мог бы попрактиковаться в своем ремесле, но этот человек может оказаться полезным, размышлял он. Несколько минут стояла тишина: мужчина по-прежнему стоял перед толпой у подножия сцены, а Гарри бесстрастно взирал на него. Внезапно Гарри понял, что все они ждут от него каких-то действий. — Поговорим позже, — скучающим тоном произнёс он, скопировав слова Малфоя, и вскинул унизанную перстнями руку в знак отказа. Эйвери поклонился, в его позе чувствовалось облегчение и нервозность, и он отступил назад. Конечно, ничего необычного, это был последователь Волдеморта, но этот человек поклонился ему! Эйвери поклонился Гарри! Волдеморт заявил, что Гарри выше их всех, но Гарри думал, что это будет скорее заявление о защите, и не ожидал такого поклона. Он сохранял бесстрастное выражение лица, чтобы не выдать себя восхищённым переворотом в животе, и успокоительно вздохнул. Мерлин, что с ним происходит! Вскоре после этого Собрание завершилось. Волдеморт предъявил своим последователям еще несколько требований и повторил их указания, после чего черная масса у подножия сцены рассеялась, а Волдеморт и Гарри остались стоять на сцене. Как только двери бального зала захлопнулись, Гарри вихрем бросился к монстру, но обнаружил, что тот уже покинул сцену и направился в маленькую боковую комнату. Чувствуя, как его захлестывает гнев, который он до сих пор держал в себе, Гарри бросился за ним. Войдя в маленькую комнату, Гарри с облегчением увидел, что в ней стоит Марволо, а не Волдеморт. — Да? — спросил мужчина, прищурив бровь. — Что это было, черт возьми! — воскликнул Гарри. — Твоя церемония представления. Разве это не очевидно? Мужчина насмехался над ним. — Это было не то, что мы планировали! Зачем мне было стоять с тобой на сцене? Зачем было заявлять, что я никому не уступаю! Что за чертовщина была с Эйвери? — Гарри был в бешенстве и жалел, что не может проклясть выражение лица этого ублюдка. Мужчина выглядел очень самодовольным. — Это все твои манипуляции со мной. Не думай, что я не заметил. И я этого не потерплю. Меня не загонишь в угол подобным образом. — Ты обещал, что справедливо оценишь мое предложение присоединиться ко мне, когда все закончится. Это был просто мой способ продемонстрировать, как все будет, если ты будешь рядом со мной. — Мужчина подошел ближе, так что их разделял фут. — И я должен сказать, что ты великолепно справился, — промурлыкал мужчина, наклоняясь ближе. Теперь их разделяли считанные дюймы. Гарри видел, как в глазах мужчины отражаются разные красные оттенки, придавая им удивительно манящую глубину. Гарри отмахнулся от румянца, заигравшего на его шее, и сделал шаг в сторону, скрестив руки, чтобы создать дистанцию. — Представьте себе, насколько лучше мне было бы, если бы я знал и был готов! — В будущем ты будешь готов. Я хотел посмотреть, как ты отреагируешь на это. Сможешь ли ты справиться с этим. — Гарри уставился на него, и его энергия стала пьянящей. — Судя по твоей магии, я бы сказал, что ты более чем способен справиться с этим. — Моя магия? — Ты не чувствуешь ее, Гарри? — мягко спросил мужчина. Гарри нахмурился, и энергия запульсировала. — Ты имеешь в виду это? Чувствовать? Эту энергию? Это моя магия? — Ну, твоя и моя реакции друг на друга, — поправил мужчина. — Моя вызывает твою, поэтому мы так сильно чувствуем друг друга, когда смотрим друг на друга. Это случилось только сегодня, потому что я выставил свою на всеобщее обозрение, позволив ей вызвать твою и бросить ей вызов. Уверяю вас, для моих последователей это стало настоящим шоу. Удивительно, что они смогли устоять на ногах. Мужчина начал кружить вокруг него, и Гарри тяжело сглотнул. — Я могу научить вас вызывать его по желанию, знаете ли. Научить тебя постоянно чувствовать свою магию, выплескивать ее наружу, выставлять на показ, подчинять других своей воле. — Я — не ты. Я не хочу, чтобы другие подчинялись моей воле. — Ты можешь продолжать говорить себе это. Но я видел, как ты отреагировал, когда Эйвери склонился перед тобой. Я видел, как ты наслаждался тем, что тебя ставят выше других. Ты не можешь лгать мне, Гарри, — прошептал мужчина, подходя к нему сзади и произнося слова прямо в ухо Гарри. Теплое дыхание Марволо щекотало его шею. Гарри впился ногтями в ладонь, чтобы подавить ответную дрожь. — Некромантия и лордство уже обеспечивают тебе уважение в Волшебном мире. Но то, что ты не забываешь о своей магии и расширяешь ее, в дополнение к дуэли, сделает тебя неприкасаемым. — Гарри облизнул губы. — Только подумай, кого ты сможешь защитить, обладая такой силой, — продолжал шептать мужчина, дыхание его слов обволакивало раковину его уха. Гарри с трудом переводил дыхание. Это просто Волдеморт пытается манипулировать им, выругался Гарри про себя. Волдеморт с лицом Марволо. Однако он не был настолько слабовольным, чтобы поддаться на это. Он не жаждал власти, как Волдеморт или Дамблдор. Он просто хотел быть Гарри. — Но ты ведь никогда не был просто Гарри, правда? — спросил Марволо, заставив Гарри осознать, что он произнес последнюю фразу вслух. — Ты был создан для большего. Необыкновенных вещей. Пришло время принять это и принять себя. — Марволо внезапно исчез, открыв дверь, и Гарри почувствовал легкое головокружение и затрудненное дыхание. — И еще, Гарри, — продолжил мужчина, ледяным тоном произнося слова и делая паузу перед выходом из комнаты. — Никогда больше не перебивай меня в присутствии моих последователей. Гарри внезапно остался один, и у него подкосились колени. Он рухнул на диван, на котором сидел всего три дня назад, чтобы заключить сделку с дьяволом. Схватившись за волосы и сгорбившись так, что локти упёрлись в колени, Гарри сделал дрожащий вдох. Клянусь Мерлином, он был в таком затруднительном положении.