Наручники на Ёлку

Манчестер. Тринадцать дней до Рождества. 02:40. Чёрный «Рэндж Ровер» замер у тротуара перед зданием центрального участка. Из его дверей как раз выходил Теодор Нотт, закуривая на ходу. Увидев машину, он изменил траекторию. Драко Малфой вышел из машины. Даже в тусклом свете фонарей было видно — он был сгустком сдержанной ярости. — Где она? — спросил Драко без предисловий. — Уже на свободе, — отозвался Тео, делая глубокую затяжку. — Только что заходил внутрь, поинтересовался у дежурного. Её выпустили с заднего входа минут двадцать назад. Кажется, она где-то блуждает в переулках за зданием. Замерзает, наверное. — А тот, кого должны были задержать? — голос Драко стал тише и опаснее. Нотт ядовито усмехнулся, выпуская дым. — О, это отдельный шедевр, Драко. Его отпустили. Взяли показания, заявление писать отказался, и его, культурного, выпроводили. Местные тут, видимо, решили, что рождественский дух — это отпускать всех подряд. Костяшки на руках Драко, сжимающие ключи, резко побелели. — Имена дежурных, которые это санкционировали? — Сержант Хиггс и ещё один, фамилию не разобрал. Хиггс сейчас в дежурке. Выглядит довольным, пьёт кофе. На лице Драко не дрогнуло ни одной мышцы, но воздух вокруг него, казалось, стал ещё холоднее. — Жди в машине, — бросил он, уже направляясь к дверям участка. — Я зайду на минутку. Обсудить с сержантом вопросы оперативной этики. — Ох, — с благоговейным ужасом выдохнул Нотт. — Развей им рождественское настроение. Я подожду. Дежурная часть. Сержант Хиггс допивал кофе, когда наружная дверь с силой распахнулась, впустив порцию ледяного воздуха и его. Драко Малфой вошёл не спеша. Его лицо было маской холодной, сдержанной ярости, а внутри бушевала буря эмоций. — Сержант Хиггс, — голос резал, как стекло. — Драко Малфой. Вы задержали моего сотрудника и отпустили человека, которого она пыталась задержать по делу о многомиллионных махинациях. Объясните это решение. Хиггс почувствовал, как под этим взглядом ему захотелось поправить галстук, которого не было. — Гражданин дал показания как пострадавшая сторона. Письменных претензий не имеет, заявление писать отказался. Мы не имели оснований его удерживать. Ваша сотрудница… вела себя странно. — Вы отпустили ключевого свидетеля, а по нашим данным — вероятного фигуранта, — Малфой произнёс это с ледяным спокойствием. — Потому что он «не стал писать заявление». А моего офицера, которая пыталась его задержать, вы взяли под стражу, сорвав секретную операцию. Гениально. Он сделал шаг вперёд. Хиггс инстинктивно отклонился назад. — Вы знаете, что будет дальше? — спросил Драко почти шёпотом. — Этот человек заметет следы. И виной тому — некомпетентность вашего участка. Мне потребуются имена всех, кто принимал это решение. Официальный запрос о служебной проверке уже оформляется. И лично от вас я жду подробный отчёт. К утру. Он не ждал ответа. Развернулся и вышел, бросив на прощание: — Передайте вашему начальнику, что наше следующее взаимодействие будет через его прямых начальников в Лондоне. Он вылет из участка подобно пуле из дула пистолета. Его внутри все трясло из абсурдности ситуации и халатности не только своих сотрудников. Это было фиаско. Дверь участка захлопнулась. Драко сел за руль своей машины, хлопнув дверью. — Нашёл её? — спросил Нотт. — Ещё нет, — коротко бросил Драко, выворачивая руль. — Но сейчас найдём. Манчестер. 02:47. Жёлтые лампы растягивали её тень по грязному тротуару. Гермиона стояла, засунув ледяные пальцы в карманы пуховика, и смотрела на закрытую дверь участка. Будто ожидая, что они передумают и пригласят её обратно, чтобы извиниться. Извинений не последовало. Только короткое: «Вы свободны, мисс». Ей совершенно не хотелось находится там, морозный воздух отрезвил мысли. Теперь голова начала работать, а последние события словно старая кинопленка прокручивалась в её голове. «Свободна» Идиотское слово. Она была свободна посреди спящего незнакомого города, без средств передвижения и с чувством, будто её репутацию публично выпотрошили, а затем бросили в мусорный бак. Ветер, злой и колючий, продувал её насквозь, несмотря на пуховик. Гермиона зажмурилась. Нужно было подумать. Шаг за шагом, как и всегда. Но каждое её сегодняшнее действие приводило к катастрофе. Мысль застряла в горле, горьким комом. Драко Малфой. Она представила лицо начальника в тот момент, когда ему позвонили. Не гнев, он слишком сдержан для открытой ярости. Ледяное презрение. Тот взгляд, который словно сканирует тебя на предмет брака и находит его повсюду. Она предпочла бы крик. Определенно. Она уже двинулась было в сторону слабо светящейся вывески заправки вдалеке, когда из темноты, из-за угла, материализовалась высокая, немного сутулая фигура. — Ну, вот и наша пропавшая принцесса, — раздался хриплый, узнаваемый голос. Теодор Нотт. Он был в пальто и тонком чёрном свитере. Губами сжимая сигарету, он сделал затяжку и выпустил густой едкий дым. Его волосы были взъерошены, а на лице выражение усталого цинизма. — Стоишь тут, как совёнок, выпавший из гнезда. Мило. — Нотт, — выдохнула она, и в её голосе прорвалось не столь облегчение, сколько новая волна раздражения. — Где Гарри? Где машина? Что, чёрт возьми, случилось? — По порядку, мамаша, — он сделал глубокую затяжку, выпустив струйку пара в морозный воздух. — Гарри? Хрен его знает, где этот идиот. Не вернулся на точку сбора, не вышел на связь. Может, пошёл в участок за тебя ручаться и сам угодил в обезьянник. Может, просто пошёл в бар выпить, потому что с нами работать — себе дороже. Телефон у него сдох ещё до начала этого цирка, так что искать его — только время терять. Объявится — хорошо. Не объявится — напишем в отчёте "погиб при исполнении". Шутка. — Что ты несешь, Нотт? А где машина? — Машину… — он ядовито ухмыльнулся, — нашу прекрасную, пахнущую надеждой и прошлогодним кофе машину, уже вкушает прелести городской штрафстоянки. А случилось то, что ты устроила цирк с колядующими и налетела на местную полицию без служебных документов. — Я пыталась задержать подозреваемого! — вспыхнула Гермиона. — Вы должны были быть на подхвате! Где вы были? — Я, дорогая, пытался не замерзнуть насмерть в металлической коробке, пока ты играла в Джеймса Бонда! — огрызнулся Тео. — Ладно, чешем отсюда. Морозно, знаешь ли. И у меня для тебя… особый привет с Большой земли. Он кивнул куда-то в темноту, за её спину. Гермиона медленно обернулась. Из тени, отливаясь глянцем под уличным фонарём, выкатился чёрный «Рэндж Ровер». Он остановился в метре от бордюра, бесшумно, как призрак. Фары погасли. Пауза, растянувшаяся на три удара её сердца. Потом открылась водительская дверь. Из машины вышел Драко Малфой. Он был в длинном тёмно-сером пальто, накинутом на безупречный костюм. Ни шарфа, ни шапки. Его светлые волосы были идеально уложены, будто он только что вышел из парикмахерской, а не проехал хренову тучу миль по ночной трассе. На лице – ни усталости, ни гнева. Пустота. Он закрыл дверь. Звук щелчка замка прозвучал невероятно громко в предрассветной тишине. Затем его взгляд, медленный, тяжёлый, нашёл её. Гермиона почувствовала, как под этим взглядом у неё холодеют не только руки, а всё внутри. Она выпрямила спину, подняла подбородок. Гермиона признает свои ошибки, но не собирается во всем быть виноватой. Малфой подошёл. Не спеша. Шаги были бесшумны на заснеженном асфальте. Остановился в двух шагах. Близко. Слишком близко для начальника и подчинённого в три часа ночи на пустой улице. От него пахло холодным воздухом, дорогим кожаным салоном и чем-то ещё – едва уловимым, терпким. — Грейнджер, — его голос был тихим, но в нём дребезжала стальная струна, готовая лопнуть. — Объясните мне. Объясните, каким образом операция наблюдения превратилась в Рождественский фарс? Он сделал шаг ещё ближе. Теперь она чувствовала не холод, а жар от его скрытой ярости, исходящий от него волнами. — Я действовала по обстановке, — начала она, поднимая подбородок. — Цель вышла неожиданно и… — «По обстановке»? — он перебил её и голос впервые сорвался на резкую, холодную громкость. — Обстановка, Грейнджер, была следующей: у вас был приказ. У вас была команда и связь. Вы проигнорировали всё. Вы решили, что ваш порыв важнее плана. Вы вели себя не как офицер Скотленд-Ярда, а как истеричная гражданка, ввязавшись в уличную драку! Его слова били, как плети. Гермиона чувствовала, как кровь приливает к лицу. — А что я должна была делать? — выпалила она, забыв о субординации. Глаза её горели. — Провожать его взглядом и докладывать вам, как искусно он от нас свалил? Вы хотели взять его с поличным? Он уходил! Я попыталась это предотвратить! — Вы ничего не предотвратили! — его голос стал опасным шёпотом, от которого по спине побежали мурашки. Он наклонился так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Вы обеспечили ему идеальное алиби! Теперь он — «пострадавший от нападения неуравновешенной женщины». А вы — задержанная нарушительница. Он смеётся над нами, Грейнджер! И вы дали ему для этого все карты! — Может, если бы подкрепление работало как надо, а не мёрзло в машине или позировало Сантой, мы бы уже вели его в наручниках! — выкрикнула она, ткнув пальцем в сторону Нотта. — Ваш блестящий план провалился при первой же помехе! А виновата, как всегда, я! Изначально я вам обозначила своё мнение об этом задании, но вы не послушали. Наступила секунда оглушительной тишины. Нотт замер с сигаретой на полпути ко рту. Драко застыл. Казалось, воздух вокруг них треснул от напряжения. Затем что-то щёлкнуло в его глазах. Лёд сменился чем-то более тёмным, более личным. — Вы думаете, это касается моего плана? — он произнёс это с ледяным, сокрушительным спокойствием, которое было страшнее крика. — Это вопрос вашего непрофессионализма. Вашего высокомерия. Я доверил вам руководство на месте. А вы превратили это доверие в шутку. Вы разочаровали меня. Эти слова ударили сильнее любого крика. Гермиона почувствовала, как сжимается горло. Это было несправедливо. Это было жестоко. И попало в самую точку. Она не нашлась, что ответить. Просто стояла, сжав кулаки, глотая ком в горле, чувствуя, как предательски горят глаза. Она не позволит себе заплакать. Ни за что. Драко видел это. Видел, как дрогнула её нижняя губа, как она сжалась вся. И в его ярости, на самое дно, прокралось что-то похожее на... удовлетворение? Нет. На осознание, что он задел Грейнджер скрытую под своей броней. Он резко выпрямился, отступив на шаг, словно обжёгшись. — Нотт. Нашёл Поттера? — его голос снова стал плоским, деловым, но в нём ещё дрожал отзвук только что отгремевшей бури. — Только что вышел на связь. Идёт сюда, — Нотт ответил без обычной издевки, наблюдая за ними с беспристрастным интересом хищника. Драко кивнул, не глядя на него. Его взгляд вернулся к Гермионе, но теперь в нём была только усталая, безжалостная решимость. — Вы поедете со мной, Грейнджер. Сейчас, — Это не было предложением. Это был приговор. — Вы испортили мою ночь, репутацию моего отдела и шанс закрыть дело. Теперь у вас есть дорога до Лондона, чтобы придумать, как это исправить. И если за всю поездку из вас вырвется хоть одно оправдание, хоть одно «если бы» или, не дай бог, намёк на рождественское настроение, я лично вышвырну вас на обочину. Вам понятно? Она молча кивнула, слишком опустошённая для слов. Битва была проиграна. Но война... война только начиналась. Гермиона обошла машину и потянула за ручку тяжёлой двери. Тёплый воздух, пахнущий кожей и чем-то дорогим и свежим, ударил ей в лицо. Она забралась внутрь, чувствуя себя не спасённой, а взятой под стражу. Драко что-то коротко сказал Теодору, кивнул в сторону появляющегося вдали Гарри, и сам сел за руль. Дверь закрылась с глухим, герметичным щелчком, отсекая внешний мир. Остались только тишина, гудел двигатель и давящее присутствие человека, что вымотал нервы. Он плавно тронулся с места и вывел машину на пустынную дорогу, ведущую к трассе. Гермиона сидела, смотря в тёмное окно, на котором отражался его профиль – резкий, сосредоточенный. Она украдкой стянула с ног промокшие кроссовки. Под тёмными брюками мелькнула полоска ярко-красного с белым, те самые носки с оленями. Она быстро подтянула ноги под себя, надеясь, что он не заметит. Девушка уловила, как его взгляд на долю секунды скользнул в её сторону, но он ничего не сказал. Заметил. Они проехали так минут десять, прежде чем он нарушил тишину. Не поворачивая головы. — Ваш телефон, — произнёс он. — Личный был потерян в переулке. Рабочий был в сумке. Если Гарри её не подобрал..., — тихо ответила она. — И мои заметки были в сумке. Я её выронила. Драко достал свой телефон, его пальцы уже летали по сенсорному экрану на центральной консоли, подключаясь к звонку. Сигналы пошли быстро, третий гудок был сорван хриплым, раздражённым голосом. — Что ещё? Мы заняты. — У Поттера сумка Грейнджер? И кейс? — Голос Драко был плоским, лишённым всякой окраски. — Да. Только что подтвердил. Сумка цела, кейс пуст, как твои обещания перед Пэнси. Поттер рядом, выглядит как подавленный снеговик после встречи с пушкой. Драко проигнорировал стёб. Его мозг уже выстраивал следующий шаг. — В сумке её рабочий телефон, используйте повербанк в сумке, Тео, ты извлечешь из него всё по делу «Призрака». Всё. Черновики, фото, аудиозаметки, историю поиска. Всё это — на мой сервер, по защищённому каналу. Материалы должны быть у меня раньше, чем ты успеешь сменить носки. На том конце провода повисло тяжёлое молчание, нарушаемое только шипением помех. Потом Теодор сдавленно вздохнул, и в его голосе впервые за вечер пропала издевка, осталась лишь усталая констатация факта. — Понял, Драко. Но это… это займёт время даже с моими навыками. Она там могла написать роман. — У нас его нет, — Драко произнёс это с такой ледяной интонацией, что слова прозвучали как приговор. И разъединился. Тишина в салоне снова стала абсолютной, давящей. Он медленно повернул голову к Гермионе. Уличный фонарь, мелькнув за окном. — До тех пор, пока ваши цифровые воспоминания не окажутся у меня, — начал он, и каждый слог был отточен, как лезвие, — вы будете работать по-другому. — Мисс Грейнджер, вы будете диктовать мне, что помните или знаете. Ваши догадки. Всё. Начиная с той секунды, как вы впервые увидели цель в окне. И, Грейнджер, — он сделал паузу, и его взгляд стал пронизывающим, — если вы решите, что какая-то деталь «незначительна», я лично займусь тем, чтобы вы больше никогда не приступили к оперативному заданию. Начинайте. Он включил диктофон на своём телефоне и положил его на консоль между ними. Красный огонёк записи замигал в полумраке салона, как единственный свидетель в этом странном, вынужденном доверии. — Он действует не как обычный мошенник, — тихо начала она, глядя на загорающийся экран. — Он не крадёт деньги напрямую. Он крадёт… уверенность. Чувство праздника. Он унижает систему, показывает её уязвимость. Это месть. Личная скорее всего и праздничная суматоха помогает в этом. . Малфой молчал, слушая. Это было лучше, чем крик. — Его первые преступления были направлены против крупных сетей, — продолжила она, чувствуя, как в голос возвращается уверенность. — Но в Манчестере он вышел на частное лицо. На того бухгалтера. Почему? Что связывает бухгалтера из Манчестера с лондонскими универмагами? — Общий поставщик услуг, — негромко сказал Драко. Его глаза были прикованы к дороге. — Или общее место работы в прошлом. Или… общая обида. Он сказал это последнее так, будто вкушал слово. Обида. То, с чем он был знаком не понаслышке. — Нужно копнуть в биографии нашего манчестерского бухгалтера, — сказала Гермиона, уже забывая про усталость, увлечённая нитью. — Кем он работал до этого? На кого учился? Были ли суды, взыскания с предыдущих работодателей? — Это сделает Нотт, как только доползёт до компьютера, — отрезал Малфой. — А ваша задача сейчас не уснуть. Вы будете диктовать мне всё, что видели сегодня. Каждая деталь. Во что был одет? Куда смотрел? Как нёс чемодан? И Гермиона включилась в работу. Здесь, в движущейся машины, в тесном пространстве между ними, они чувствовали себя некомфортно. Она говорила, вспоминая мельчайшие подробности. Он задавал вопросы. Короткие, точные, без лишних слов. Это не было примирением. Это было перемирие, заключённое ради профессиональной необходимости. Гермиона взглянула на спидометр. Он ехал ровно на пределе разрешённой скорости. Ни больше, ни меньше. Точно, как всё, что он делал. — Вы… не спали, — неожиданно для себя сказала она, глядя на его невозмутимый профиль. — Сон — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, когда кто-то превращает наше расследование в комедийное шоу, — парировал он, не отводя глаз от дороги. — Я имела в виду… что вы приехали очень быстро. Как так вышло? Драко на секунду замолчал. — Промедление в таких ситуациях лишь усугубляет, — произнёс он наконец. Она откинулась на спинку кресла, вдруг осознав всю глубину усталости. Тёплый воздух, монотонный гул двигателя, тёмная лента дороги за окном… Веки стали тяжелеть. Она не помнила, когда уснула. Проснулась уже, когда машина плавно остановилась. Гермиона вздрогнула и открыла глаза. Было ещё темно, но вдали уже виднелись полоса зари. Они стояли на пустынной парковке у кафе на трассе. Малфой выключил двигатель. — Десять минут, — сказал он, не глядя на неё. — Туалет. Кофе. Еда, если нужно. Он вышел из машины, потянулся, поправляя манжет рубашки. Он выглядел так же безупречно, как и три часа назад. Как будто недовольство и усталость были для него просто абстрактными понятиями, не имеющими физического воплощения. Гермиона потянулась за дверью. Когда она вылезала, её нога на мгновение зацепилась за коврик. Она споткнулась, и ярко-красный носок с белым помпоном на секунду оказался на всеобщем обозрении. Она замерла, чувствуя, как горит лицо. Малфой, обходивший машину, остановился. Его взгляд упал на тот самый носок. Затем медленно поднял глаза на её лицо. На его губах не дрогнуло ни единой мышцы. Но в его серых глазах промелькнуло нечто. Не насмешка. Не гнев. Что-то нечитаемое. Очень быстрое. Как вспышка далёкой молнии в тучах. — Грейнджер, — произнёс он своим обычным, ровным тоном. — Да? — выдохнула она, ожидая очередного колкого замечания. — В следующий раз, когда решите устроить погоню за преступником, надевайте практичную обувь. И носки, — он сделал микроскопическую паузу, — которые не светятся в темноте как сигнальные ракеты. И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл к освещённому входу в кафе, оставив её стоять на морозе с горящими щеками и странным, непонятным чувством, что эта фраза была… почти что шуткой. Почти. Рассвет заставал их за столиком у окна. Он пил чёрный эспрессо, она капучино с двойной порцией сиропа. Драко бросил на стакан взгляд, полный безмолвного осуждения, но промолчал. Они обсуждали возможные связи, строили планы на день. Без претензий. Без упрёков. Чистая работа. Когда они снова сели в машину, небо на востоке было уже розовым. Драко завёл двигатель, поставил на телефоне маршрут до Лондона. — Есть ещё одна вещь, — сказала Гермиона, глядя на его руки на руле. — Какая? — он не повернулся. — Спасибо. Что приехали. Он замолчал. Слова застряли где-то между горлом и холодным рассудком. Благодарность. За что? За то, что он был вынужден мчаться сквозь ночь, чтобы тушить пожар, который она устроила? За то, что теперь ему предстоит часами вдыхать этот её запах. Благодарить его за исполнение базовой функции — выгребания дерьма из-под подчинённых? Нелепо. — Не благодарите, — наконец произнёс Малфой, и его голос прозвучал как-то приглушённо, будто слова давались с трудом. — Это не было благородным жестом. Это была необходимость. Ваш провал – мой провал. И я не намерен позволять никому, даже вам, портить мою репутацию и срывать мои планы. Особенно за две недели до Рождества. Он сказал это со своей обычной ледяной прямотой. Но в этой фразе: «Ваш провал – мой провал», Грейнджер услышала нечто большее. — Поняла, — тихо сказала она. — И, Грейнджер, — Драко наконец посмотрел на неё, и в его взгляде снова появилась та же острая, холодная твёрдость, что и на пустынной улице у участка. — Это был ваш первый и последний провал такого масштаба под моим началом. Поняли? Она встретила его взгляд и медленно кивнула. — Поняла, сэр. Он удовлетворённо, почти незаметно кивнул сам себе и сконцентрировался на дороге. Машина выехала на трассу, навстречу восходящему солнцу. Впереди был Лондон. Расследование. Рождество, которое Драко Малфой так ненавидел. И их странное, шаткое перемирие, столь хрупкое, как рождественская игрушка и опаснее любого их дела.