Наручники на Ёлку

Манчестер. Четырнадцать дней до Рождества. 23:05.

Теодор Нотт выругался сквозь зубы, вылезая из служебной машины, которая стояла под ярко-жёлтым знаком «ПОГРУЗКА. ЗАПРЕЩЕНА ОСТАНОВКА». Знак был кривой и новенький, видимо, повесили сегодня. Он был припаркован прямо под дурацкой гирляндой в виде зайчика. Мышцы затекли, а ноги и руки подмерзли даже сидя в машине. Связь с Гермионой и Гарри пропала. Он оставил ноутбук на пассажирском сиденье, камера которого теперь бесполезно смотрела в тёмный переулок. Ему нужно было кофе. И, возможно, место, где можно сходить в туалет. Он зашагал к единственному открытому заведению поблизости: то ли кафе, то ли забегаловке с тускло светящейся вывеской «Кафе “У Билла”». Отойдя метров на двадцать, он обернулся, бросив взгляд на свою машину — одинокую, украшенную гирляндами с придурошной ёлкой на крыше посреди пустынной зоны погрузки. Идиотское зрелище. — Надеюсь, что с этой грудой железа нихрена не случиться. Тео зашёл в заведение и заказал кофе, который ему был так необходим. За это время успел пофлиртовать с симпатичной девушкой и сходить отлить. И, вот, заветный горячий напиток оказался в его руке, приятно согревая. Подмигнув на прощание белокурой девушке, Нотт вышел на улицу. Именно в этот момент с другой улицы, с характерным воем, вывернул жёлтый эвакуатор. — Эй! — крикнул Нотт, инстинктивно делая шаг назад. Но было поздно. Эвакуатор, управляемый человеком в оранжевой куртке, который явно стремился поскорее закончить смену и присоединиться к праздничным гуляниям, выполнил манёвр с пугающей точностью. Нотт замер, наблюдая, как цепь лязгнула, захватывая переднее колесо их служебной тачки. Он увидел, как из окна кафе высунулось любопытное лицо девушки. «Ну вот, блядь, — промелькнуло у него в голове. — Теперь точно всем пиздец». Он сунул руку в карман за электронной сигаретой, но вместо этого нащупал личный телефон. Рабочий был мёртв, пока он отправлял Гарри видосики про падающие сосульки, которые тот даже не посмотрел. Остался этот. И в голове, сквозь туман раздражения, холода и назойливого гула праздничной толпы, прорезалась мысль: Грейнджер в жопе. А раз Грейнджер в полной жопе — значит, скоро у всех будет пиздец. Особенно у него. И лучше, чтобы Малфой узнал всё от него, а не от какого-нибудь сержанта из Манчестера. С проклятием, перекрывающим на секунду завывания уличного саксофониста, игравшего «Jingle Bells» в стиле блюз, он разблокировал телефон и тыкнул в единственный нужный чат.

***

Чат: Нотт — Малфой Нотт: Малфой! Ты спишь? Малфой: Нет. Чего тебе, Тео? Время видел? Нотт: Видел. Но у нас проблемы. Малфой: ЧТО? Что случилось на этот раз? Нотт: Это пиздец. Грейнджер попала в переплет. Её повязали местные копы. Сууука. Малфой: Чего? Объяснись. Быстро. Нотт: Нууу, я даже не знаю, что сказать. Малфой: Нотт, не мямли, а доложи, как положено. Нотт: Мужик наш вылез из подъезда в 22:52. Пошел не через чёрный ход, а на улицу. Грейнджер выскочила за ним, нарушив приказ ждать. Я был в машине, Гарри у киоска. Цель свернула в переулок за «Бутсом», Грейнджер – за ним.       Через минуту там начался пиздец: какая-то ебучая толпа колядующих с телегой и динамиками перекрыла проход. Наша цель кинула кейс в толпу, снес Грейнджер с ног и дал дёру. Выбежал прямиком на двух местных мусоров, которых, видимо, шум привлёк.       Грейнджер попыталась им что-то объяснить, те её и прихватили. Я это всё через камеру видел, но был в трёх кварталах. Гарри пытался подойти, но его толпа отсекла. Связь с Грейнджер прервалась – наушник, блять, наверное выпал. Машину нашу, бонусом, эвакуировали. Я ебал это Рождество, этот город и этих ублюдков в костюмах эльфов. Малфой: Координаты переулка. Номер участка, куда её повезли, если видел. Нотт: Переулок за «Бутсом» на Маркет-стрит. Копов не рассмотрел, но они точно из центрального. Их патрулька серая «БМВ». Малфой: Где Поттер? Нотт: Гарри сейчас должен быть где-то рядом. У него, кстати, тоже телефон сдох — ещё в первый час, когда ему видосики отправлял, а он был под прикрытием под видом Санты. Малфой: Я так понимаю, что хороших новостей у нас нет?! Я еду. Будь на связи, Нотт.

***

Лондон. 23:23.

Тишина в кабинете Драко Малфоя была настолько густой, что заглушала даже приглушенный гул праздничного города за тройным остеклением. Он анализировал отчёт о финансовых потоках одного швейцарского банка. Его личный телефон, лежавший на столешнице из чёрного мрамора рядом с бокалом виски, вспыхнул от новых сообщений. Беззвучные, но такие же назойливые, как мигающая гирлянда на соседнем балконе. Он прочитал их подряд, не меняя выражения лица. Только костяшки пальцев, сжимающие телефон, побелели. Слинял. Колядующие. Местные копы. Эвакуатор. Каждое слово было гвоздем в крышку гроба его безупречно спланированной операции, вбиваемым под аккомпанемент доносящейся с улицы пошлой песенки про Рождество. Он доверил Грейнджер операцию. Не Поттеру с его комплексом героя, не Нотту с его сарказмом, а ей. За её безупречную логику, за дотошность, за тот редкий вид холодного ума, который он уважал. И она променяла это на хаотичную, одинокую погоню, закончившуюся в участке у каких-то провинциальных мусоров. Это было не просто непрофессионально. Это было глупо. А глупость в его мире была единственным непростительным грехом. Он набрал номер Гермионы. «Абонент недоступен». Позвонил Гарри, он не брал трубку. Значит, и правда бардак. Беспорядочный, шумный, праздничный бардак, против которого он всегда боролся и который теперь, казалось, поглотил его команду. И тут зазвонил его рабочий телефон. Незнакомый номер. Манчестер. На фоне в трубке отчетливо слышался гул голосов и та самая, ненавистная, вездесущая музыка. Разговор с сержантом Хиггсом был краток и точен, как удар. — Вы задерживаете моего сотрудника без оснований. Её телефон утерян при выполнении задачи. Если через пятнадцать минут она не будет на свободе, ваш начальник получит запрос о служебной проверке через внутренние каналы Скотленд-Ярда. И будьте добры, выключите эту музыку у себя в участке. Я выезжаю. Он положил трубку, не дожидаясь возражений. Тут же, всё ещё не выпуская из руки личный телефон, он набрал номер Тео. Ответил после первого гудка. — Где ты? — голос Драко был лишён всякой интонации, в нём не было даже привычной ледяной вежливости. — Стою и смотрю, как наш транспорт увозят на эвакуаторе, — донёсся голос Тео, заглушаемый воем лебёдки, зимним ветром и, кажется, весёлыми криками. — Отлучился нахрен на пять минут за кофе, вернулся, а её уже на крюк цепляют. Знаки, блять, новые. Гарри на связи не вышел. Грейнджер… — Её задержали в центральном участке. Знаю. Скоро отпустят, — перебил Драко, ледяной клинок в голосе. — Твоя задача: найти её и никуда не отпускать до моего приезда. Потом найдешь Поттера, если сам не явится. Затем разобраться с этим цирком на штрафстоянке. Понял? — Понял, — в голосе Теодора сквозь фон послышалась кривая ухмылка, но в ней уже не было прежней бравады. — А как я найду… — Подумай головой, для чего ты её получил! — в голосе Драко впервые прорвалась сталь, перекрывая даже воображаемый праздничный гам. — Или ты хочешь присоединиться к своей машине на свалке? Я выезжаю. Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Он положил рабочий телефон рядом с личным на столешницу. Два чёрных прямоугольника, два источника хаоса, которые теперь должны были стать инструментами восстановления порядка. Он мысленно уже составлял список: вытащить Грейнджер, заставить Нотта и Поттера отрабатывать своё спасение круглосуточным анализом всех городских камер, а потом… потом он лично разберёт эту «операцию» по молекулам на общем собрании. Публично. Без снисхождения. Минуту он ещё стоял, глядя в ночное окно, где сверкали бесчисленные, безупречно ровные гирлянды на фасадах и сияли гигантские ёлки. Каждый огонёк теперь казался насмешкой над его контролем, его порядком и тишиной. В этот момент дверь в кабинет тихо приоткрылась. — Драко, дорогой? Ты всё ещё работаешь? — в щель просунулась голова Пэнси. Она была в шёлковом халате, её лицо сияло после вечерней рутины. — Я заказала того массажиста на завтра, о котором ты просил. На десять утра. Не опаздывай. Он даже не повернулся. — Отмени. У меня срочный выезд. — Выезд? Сейчас? — в её голосе прозвучало неподдельное изумление, граничащее с лёгкой обидой. — Но у нас же завтра ужин с отцом… Ты обещал. — Не смогу, — его голос был плоским, как лезвие. — Дело. Он услышал её недовольный вздох, но не стал оборачиваться, чтобы не видеть надутые губы. Его внимание уже было за сотни миль отсюда, в грязном манчестерском переулке. — Опять эта твоя… работа, — прозвучало за его спиной уже с холодком. Дверь мягко закрылась. Он резко развернулся, на ходу набрал сообщение в общем чате об отмене всех утренних встреч. Драко схватил ключи от чёрного «Рэндж Ровера» и вышел в прихожую, где на мраморной консоли стояла безвкусная фарфоровая ёлочка — «милый» подарочек Пэнси. Он прошёл мимо, даже не взглянув.

***

Трасса. 23:45.

Чёрный внедорожник мчался в ночи, оставляя позади сияющий, праздничный ад Лондона. Но ему навстречу всё так же неслись огни, теперь это были уютные гирлянды в окнах коттеджей, подсветка придорожных кафе и бесконечные билборды с улыбающимися семьями у камина. Драко не включал музыку. Только свист ветра за стеклом и тиканье часов на приборной панели, отсчитывающих драгоценные минуты. Четырнадцать дней до Рождества. И он, Драко Малфой, тратил драгоценнейшее из них на то, чтобы вытаскивать свою лучшую сотрудницу из манчестерской камеры. Мысль о том, что он скажет ей при встрече, согревала его ледяным огнём. Это будет не разнос. Это будет тщательный разбор её непрофессионализма по всем пунктам. И она запомнит это надолго. На фоне этого всеобщего, радостного, слащавого дерьма. Её крах и его ярость будут хотя бы дополняют друг друга. Истинное рождественское чудо — полный, абсолютный, оглушительный провал.