Обучение чувствам

День приезда комиссии выдался неестественно солнечным, но это не радовало. По плацу расхаживали важные люди в форме с золотыми погонами. Возглавлял их генерал-майор Галпин— человек с лицом, высеченным из гранита, и взглядом, который, казалось, видел все скрытые дефекты ещё до начала испытаний. — Мисс Аддамс, — генерал пожал руку Уэнсдэй. — Ваш отец говорил, что у вас здесь «новое дыхание» в методиках. Надеюсь, мы не зря прилетели. Нам нужны собаки для работы в зонах ЧС. Стрессоустойчивость — приоритет номер один.   Аддамс кивнула, её лицо было спокойным, но Энид заметила, как побелели её костяшки пальцев. — Мы покажем лучшее, что у нас есть, товарищ генерал. Испытания шли одно за другим. Группа за группой демонстрировали задержание, поиск взрывчатки, прохождение полосы препятствий. Наконец, очередь дошла до «свободной выборки» и проверки на реакцию на внешние раздражители. — Студентка Синклер и... Гром, — объявил ассистент. Энид вышла в центр круга. На трибунах воцарилась тишина. Гром шел рядом, его уши были прижаты, но он старался держать контакт. Он чувствовал нервозность его хозяйки — она передавалась ему через поводок, как электрический ток. — Тише, мой хороший, — прошептала она, едва шевеля губами. — Просто ты и я. Больше никого. Заданием было простое упражнение: пройти по прямой, пока за спиной будут имитированы звуки города — шум стройки, крики и... хлопки петард, имитирующие выстрелы. Они начали движение. Гром шел напряженно, но четко. Шум стройки он выдержал. Громкие крики заставили его вздрогнуть, но Энид вовремя дала команду «Рядом», и он остался на месте. — А теперь — проверка на выстрел, — скомандовал Галпин. Уэнсдэй, стоявшая рядом с генералом, внезапно сделала шаг вперед. — Товарищ генерал, эта собака еще не закончила курс адаптации к звуковым... — Уэнсдэй, ты сама учила: на службе нет времени на адаптацию, — перебил девушку генерал. — Огонь. *Бах!* Первый хлопок разорвал тишину. Гром присел на все четыре лапы, его зрачки расширились. *Бах! Бах!* Пёс сорвался. Это не был побег, это была слепая, животная паника. Он рванул в сторону, вырвав поводок из влажных рук Энид. Он не видел забора, не видел людей. Он просто бежал от звука, который в его памяти ассоциировался с болью и смертью. — Отставить! — крикнул Галпин. — Как я и думал. Брак. Уэнсдэй, это позор для твоего центра. Энид бросилась вслед за Громом, но он уже скрылся за ангарами. Она остановилась, задыхаясь, и обернулась на комиссию. Все смотрели на неё с жалостью или презрением. Все, кроме Аддамс. Она смотрела в ту сторону, где исчез пёс, и в её взгляде была странная ярость. — Вы свободны, Синклер, — сухо сказал мужчина. — Собака подлежит немедленному отчислению. Сдайте документы в канцелярию. Энид нашла Грома через час. Он забился в самую глубокую нишу между бетонными блоками на заднем дворе. Его трясло так, что он не мог стоять. Когда она подошла, он даже не поднял головы — он просто сдался. — Прости меня, — блондинка села на землю и закрыла лицо руками. — Я не смогла тебя защитить. — Сидеть и плакать — это самый простой выход, — раздался сверху холодный голос. Уэнсдэй стояла над ними. Она выглядела злой, но эта злость была направлена не на Энид. — Уходите, — всхлипнула она. — Вы же этого хотели. Вы победили. Его выгнали. — Я не хотела такой «победы», — Аддамс присела на корточки, заглядывая в нишу к Грому. — Галпин — старый дурак. Он проверяет собак по методичкам сороковых годов. Но правила есть правила. Через два часа они улетают. Черноглазая замолчала, глядя на дрожащего пса. — Знаешь, как погиб Арес? — вдруг спросила она. Энид подняла голову, удивленная резкой сменой темы. — Он был идеален. Психика из стали. На учениях под Берлингтоном произошел обвал. Арес пошел в завал первым. Он нашел людей, но начался повторный сдвиг. Он не ушел с места, потому что я дала команду «Стоять». Он погиб, выполняя приказ, который я не успела отменить. Уэнсдэй посмотрела на свои руки. — После этого я решила: больше никаких «преданных» собак. Только инструменты. Потому что инструмент не жалко потерять. Но сегодня... когда этот трусливый пёс шел за тобой по буму, я увидела то, чего не было у Ареса. Он шел не потому, что боялся наказания. Он шел, потому что верил тебе больше, чем своему страху. Аддамс встала и протянула Энид руку. — Вставай. У нас есть сорок минут, пока они обедают. — Зачем? — Мы сделаем то, что не прописано в уставе. Мы докажем им, что психика — это не только отсутствие страха. Это способность его преодолеть. Девушка свистнула, и из-за угла выбежал её новый пес — молодой бельгиец по кличке Зевс, которого блондинка раньше видела только в вольере. — Зевс пойдет первым. Гром увидит, что это безопасно. Мы будем работать в паре. Это риск, Синклер. Если он сорвется снова и укусит Зевса или кого-то из комиссии, тебя отчислят с волчьим билетом. Согласна? Энид посмотрела на Грома. Тот осторожно высунул нос из укрытия, глядя на спокойного и уверенного Зевса. — Согласна, — твердо сказала она. Колонна черных внедорожников уже стояла у главного КПП. Генерал Галпин застегивал перчатки, что-то раздраженно выговаривая какому то парню. — Товарищ генерал! — голос Уэнсдэй разнесся по плацу, заставив всех обернуться. Генерал нахмурился, глядя на приближающегося капитана, за которой шла Синклер с Громом и... Зевс. — Аддамс, я, кажется, ясно выразился. У меня плотный график, а тратить время на безнадежных дворняг я не намерен. — Это не трата времени. Это демонстрация новой методики парного подавления фобий, — Уэнсдэй встала прямо перед генералом. — Если собака не способна работать в одиночку из-за травмы, она может работать в связке с лидером. Это позволит нам использовать уникальные навыки таких собак, как Гром. — Уникальные навыки? — усмехнулся мужчина. — И в чем же его уникальность? В скорости бега от хлопушки? — В чутье, — отрезала черноволосая. — Гром вырос на улице. Его нос в десять раз чувствительнее, чем у любого другого пса. Он находит то, что другие пропускают. Позвольте им войти в тренировочный бокс «Б-4». Прямо сейчас. Галпин посмотрел на часы, затем на Уэнсдэй. Между ними искрило старое соперничество — девушка всегда была слишком независимой для системы. — Пять минут. Если они провалятся, ты напишешь рапорт об увольнении по собственному желанию. Идет? Энид похолодела. Она посмотрела на Уэнсдэй, ожидая, что та откажется. Рисковать карьерой ради неё? Ради пса, которого она еще вчера называла браком? — Идет, — твердо ответила девушка. Бокс «Б-4» представлял собой лабиринт из бетонных стен, имитирующий заваленное здание после взрыва. Внутри было темно, пахло гарью и пылью. Включили генераторы дыма — видимость упала до метра. — Задание: найти «пострадавшего» и вынести предмет, указывающий на его личность, — объявил голос из динамиков. Зевс и Гром стояли у входа. Энид чувствовала, как Грома снова начинает бить дрожь от гула генераторов. Но рядом был Зевс. Огромный пес стоял неподвижно, как изваяние, и его спокойствие было почти осязаемым. — Пошли, — скомандовала Аддамс. Собаки вошли в дым. Зевс шел впереди, уверенно прокладывая путь. Гром жался к его плечу, пряча нос в густой шерсти «старшего брата». Энид и Уэнсдэй следовали за ними, ориентируясь по звуку лап. Внезапно Гром остановился. Он не заскулил, не попятился. Он замер и начал жадно втягивать воздух, игнорируя запах дыма. Он резко повернул направо, в узкий лаз, куда Зевс даже не подумал заглядывать. — Гром, стоять! — шепнула Энид, но другая девушка положила руку ей на плечо. — Тише. Смотри. Гром начал яростно рыть лапами кучу строительного мусора. Зевс подошел к нему, обнюхал то же место и... вдруг начал помогать. Две собаки, породистый атлет и приютский изгой, работали в унисон, отбрасывая куски бетона. Через минуту Гром вынырнул из пыли, держа в зубах старый кожаный кошелек. В этот момент за стеной бокса сработал имитатор обрушения — тяжелый грохот и вибрация пола. Гром вскинулся, его глаза снова наполнились ужасом. Он выронил кошелек. Грохот повторился. — Гром, ко мне! — крикнула Аддамс, проверяя пса на срыв. Но Гром не побежал к выходу. Он посмотрел на Зевса, который продолжал стоять на месте, прикрывая его своим телом от воображаемой угрозы. Пёс перевел взгляд на свою хозяйку. Она не кричала, не звала его — она просто смотрела на него с такой бесконечной верой, что в его маленьком собачьем сердце что-то переключилось. Гром подхватил кошелек, подбежал к Энид и сел у её ног, глядя прямо в глаза. Он все еще дрожал, но он не бросил пост. Когда они вышли из бокса, на плацу стояла гробовая тишина. Генерал взял в руки кошелек. — Это кошелек моего рядового, — медленно произнес он. — Мы спрятали его в двойном дне ящика, под слоем изоляции. Зевс его не учуял. Его учуял этот... лохматый. Генерал подошел к Грому. Пёс напрягся, но не зарычал. Галпин протянул руку и неожиданно грубовато потрепал его по загривку. — У него скверные нервы, Уэнсдэй. Но нос... нос у него золотой. Оставляю их в группе. Но на спецкурс «Лидер» пойдут оба. И ты, и Синклер, будешь отвечать за них головой. Если этот пёс хоть раз струсит на реальном задании — пойдете на улицу втроем. Вместе с капитаном. Когда машины генерала скрылись за воротами, Энид обессиленно опустилась на асфальт, обнимая Грома за шею. — Мы справились... Гром, мы справились. Аддамс стояла рядом, глядя на заходящее солнце. — Не расслабляйся, Синклер, — сказала она, но в её голосе впервые послышалась тень улыбки. — Спецкурс «Лидер» — это ад. Завтра в пять утра на полосе. В намордниках... обоих. — Зачем Зевсу намордник? — удивилась блондинка. — Чтобы Гром не чувствовал себя ущемленным, — Уэнсдэй подмигнула ей и, свистнув Зевсу, зашагала к казармам. Этой ночью Энид долго не могла уснуть. Она понимала, что Уэнсдэй Аддамс только что поставила на карту всё ради неё. И это пугало её больше, чем любые генералы.