Обучение чувствам

Пять утра в кинологическом центре пахли мокрой травой и крепким кофе, который Уэнсдэй Аддамс пила прямо на ходу, направляясь к полосе препятствий. Энид уже ждала её. Она не спала половину ночи, перевязывая сбитые лапы Грома и перечитывая учебники по психологии стресса у животных. — Готова? — Уэнсдэй поставила пустой стакан на барьер. — Сегодня мы уходим в «Зеленку». «Зеленкой» называли лесной массив за пределами базы. Это была территория, где не было привычных заборов и знакомых запахов. Для собаки с ПТСР, такой как Гром, открытое пространство без границ могло стать новым триггером. Спецкурс «Лидер» оказался не просто тренировкой. Это была игра на выживание. Аддамс заставляла Энид и Грома работать в условиях полной неизвестности: ночные переходы, поиск «маячков» в ледяной воде ручья, имитация засад. — Ты слишком его жалеешь, — бросила черноволосая, когда Синклер в очередной раз остановилась, чтобы дать Грому передохнуть после затяжного подъема. — На поле боя жалость — это пуля в голове партнера. Ты должна требовать, а не просить. — Он не машина, мисс Аддамс! — Энид выпрямилась, чувствуя, как внутри закипает злость. — Он чувствует мою поддержку. Если я буду только требовать, он сломается окончательно. Уэнсдэй подошла к ней вплотную. В лесу, вдали от штабных камер и любопытных глаз, она казалась другой — менее официальной, но более опасной. Её камуфляж был перепачкан глиной, а на щеке темнела свежая царапина от веток. — Знаешь, почему я так гоняю вас? — тихо спросила девушка. — Потому что Галпин не просто так оставил Грома в группе. Ему нужна «расходная» собака для разведывательной операции на границе. Там, где риск подрыва слишком велик для элитных псов вроде Зевса. Синклер почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Вы хотите сказать... что его оставили, чтобы принести в жертву? — Я хочу сказать, что если он не станет лучшим, его отправят туда, откуда не возвращаются. И я не смогу этому помешать, если он не докажет свою незаменимость здесь. В этот момент Зевс, шедший впереди, резко остановился и издал низкий, предупреждающий рык. Гром тут же припал к земле, его шерсть на загривке встала дыбом. Из кустов, метрах в двадцати от них, вышел человек. Он был в гражданском, но что-то в его походке и том, как он держал руки, выдавало военную выправку. — Уэнсдэй, — негромко произнес незнакомец. — Долго же я тебя искал. Аддамс заметно напряглась. Её рука инстинктивно легла на ошейник Зевса, но пес уже и так был в боевой готовности. — Уходи, Ксавье. Тебе нельзя здесь находиться. — Ты прячешься в лесу со студентами, пока в министерстве решают судьбу твоего «проекта»? — парень усмехнулся, глядя на Грома. — Так вот она, та самая «чудо-собака»? Выглядит как облезлый коврик. Гром, на удивление самой Энид, не заскулил. Он сделал шаг вперед, перекрывая собой ноги хозяйки, и глухо, утробно зарычал. Это не был рык страха — это был рык защиты. — Энид, уводи собак к базе. Сейчас же, — приказала девушка. Её голос стал ледяным. — Но что происходит? Кто это? — Это приказ, Синклер! Бегом! Блондинка не стала спорить. Она схватила Грома за ошейник и подала сигнал Зевсу. К её удивлению, Зевс послушался её так же беспрекословно, как и свою хозяйку. Убегая, она оглянулась и увидела, как Уэнсдэй и незнакомец начали о чем-то яростно спорить, и Ксавье протянул черноглазой какой-то конверт. Вечером Уэнсдэй в штабе не появилась. Энид сидела в вольере у Грома, расчесывая его густую шерсть. Пёс был необычайно спокоен, словно сегодняшняя встреча в лесу придала ему сил. — Кто этот человек, Гром? И почему Уэнсдэй так изменилась? — шептала она. Её размышления прервал звук уведомления на телефоне. Скрытый номер прислал сообщение: *«Если хочешь знать правду об Аресе и о том, почему капитан так боится за Грома — приходи в 22:00 к старому ангару. Одна».* Энид посмотрела на Грома. Пёс внимательно наблюдал за ней, словно понимая каждое слово. Старый ангар на самой окраине полигона был местом, которое старались обходить стороной. Когда-то здесь тренировали штурмовых псов, но после крупного пожара здание признали аварийным. Обгоревшие балки скелетами торчали на фоне звездного неба, а ветер, гуляющий в пустых оконных проемах, издавал звуки, похожие на приглушенный стон. Энид проверила часы: 21:55. Она знала, что нарушает устав, покидая казарму после отбоя, но предчувствие беды было сильнее страха перед дисциплинарным взысканием. Гром шел рядом, без поводка. Его поведение изменилось — он больше не прижимался к ногам, а двигался чуть впереди, короткими перебежками, то и дело замирая и прислушиваясь к ночным шорохам. В его глазах отражался холодный свет луны, и в этот момент он меньше всего походил на «приютскую дворнягу». — Сюда, — раздался негромкий голос из глубины ангара. Синклер вошла внутрь. Запах ржавчины, старого масла и гари ударил в нос. У стены, подсвеченный лишь экраном планшета, стоял Ксавье — тот самый человек из леса. Рядом с ним не было собаки, что для территории кинологического центра было странно. — Ты пришла. И пса привела. Рискованно, — парень усмехнулся, убирая планшет. — Хотя Уэнсдэй всегда говорила, что правила созданы для тех, у кого нет интуиции. — Кто вы? — блондинка старалась, чтобы её голос не дрожал. — И какое отношение вы имеете к мисс Аддамс? Ксавье отошел от стены, и свет упал на его лицо. Теперь Энид заметила глубокий шрам, идущий от виска к самой челюсти — след, который мог оставить только очень крупный зверь. — Мы были напарниками. Три года  назад, в составе сводного отряда на Кавказе. Уэнсдэй, я, и наши псы. Её Арес и мой Брут. Мы были лучшими «нюхачами» в секторе. До того дня, когда пришел приказ от Галпина — тогда еще просто полковника. Торп замолчал, подбирая слова. Гром в это время медленно обходил ангар по периметру, его нос работал непрерывно. — Нам приказали проверить заброшенную шахту. Разведка доложила, что там склад боеприпасов. Аддамс пошла первой с Аресом. Она чувствовала, что что-то не так. Арес нервничал, он буквально встал на дыбы у входа. Но Галпин давил по рации: «Время не ждет, заходите».  Уэнсдэй доверилась приказу, а не собаке. Это была её главная ошибка. Синклер затаила дыхание. Она видела, как Уэнсдэй относится к Зевсу — с ледяной, почти фанатичной дисциплиной. Теперь она начинала понимать, откуда это взялось. — Шахта была заминирована каскадным методом, — продолжал парень. — Первый взрыв был слабым, просто чтобы заманить группу глубже. Арес принял на себя основной удар, когда сработала вторая цепь. Он не погиб сразу. Он прикрыл Уэнсдэй собой, застрял под завалом. Она пыталась его вытащить... она кричала в рацию, требовала подкрепления, инженеров. Но Галпин приказал отступать, потому что начинался обстрел. Он буквально запретил спасать собаку. — И Уэнсдэй ушла? — прошептала Энид. — Её утащили силой. Я утаскивал, — Ксавье помрачнел. — Арес остался там. С тех пор Уэнсдэй поклялась, что больше никогда не позволит чувствам взять верх над алгоритмом. Зевс — это не друг для неё, это идеальный инструмент, который не подведет. А твой Гром... он напоминает ей Ареса. Не внешне, нет. У них одна и та же «искра». Тот самый тип чутья, который граничит с предсказанием. И Уэнсдэй боится. Боится, что если она снова привяжется, и Галпин снова отдаст приказ... она не выдержит. — Зачем вы мне это рассказываете? — голубоглазая сделала шаг назад. — Вы хотите, чтобы я ушла? — Я хочу, чтобы ты спасла своего пса. Генерал готовит операцию «Заслон». Это зачистка бункеров в приграничной зоне. Грома хотят использовать как «камикадзе» — пустить первым в зоны, где датчики зашкаливают. Аддамс знает об этом, поэтому она так тебя гоняет. Она надеется сделать Грома настолько ценным, чтобы его побоялись потерять. Но система сильнее одного капитана. Вдруг Гром издал короткий, резкий лай. Он стоял у груды старых покрышек, глядя в сторону входа. — Ты не одна пришла, — Ксавье быстро накинул капюшон. — Уходи, Энид. И помни: в этой игре собаки — лишь пешки. Если не хочешь, чтобы твой друг стал «расходом», учи его не только искать, но и выживать вопреки приказам. Парень нырнул в тень и исчез в одном из технических тоннелей ангара так быстро, словно знал здесь каждый кирпич. — Синклер! — Громовой голос Уэнсдэй заставил Энид вздрогнуть. Капитан стояла в дверях ангара. Её фигура была окружена ореолом света от мощного фонаря. Зевс сидел рядом с ней, напряженный, как сжатая пружина. — Какого черта ты здесь делаешь в такое время? — Аддамс быстро приближалась, её шаги гулко отдавались под сводами. — Ты понимаешь, что это трибунал? — Я просто гуляла с Громом, — Энид попыталась спрятать дрожь в руках. — Ему нужно было... пространство. Уэнсдэй остановилась в двух шагах. Она не смотрела на неё — её взгляд прошивал темноту, туда, где только что был Ксавье. Она явно почувствовала чужой запах. — Пространство? — усмехнулась черноволосая, но в этой усмешке было больше боли, чем злости. — Здесь нет пространства, Синклер. Здесь только тени прошлого. С кем ты разговаривала? — Ни с кем, — упрямо ответила она. Девушка резко сократила дистанцию. Эмма почувствовала запах её духов, смешанный с запахом оружейной смазки и того самого горького кофе. — Не лги мне. Ксавье— мастер манипуляций. Он ненавидит Галпина, ненавидел меня... и он ищет способ отомстить. Что он тебе наговорил? — Он рассказал про Ареса, — Энид посмотрела ей прямо в глаза. — И про операцию «Заслон». Это правда, мисс Аддамс? Вы готовите Грома к смерти? На мгновение лицо Уэнсдэй дрогнуло. Ледяная маска треснула, обнажив измученную девушку, которая годами не спала спокойно. Она отвела взгляд и посмотрела на Грома. Пёс подошел к капитану и, к удивлению Энид, ткнулся носом в её ладонь. — Я готовлю его к тому, чтобы он вернулся живым, — хрипло произнесла Аддамс. — Любой ценой. Даже если для этого мне придется заставить его ненавидеть меня. И тебя тоже. — Я не позволю, — твердо сказала Синклер. — Мы пройдем этот спецкурс. Но не как инструменты. А как напарники. Уэнсдэй молчала долго, глядя на то, как Гром и Зевс — два абсолютно разных пса — стоят рядом в лунном свете. — Завтра в четыре утра. Полевые учения с имитацией минного поля. Если Гром ошибется хоть на сантиметр — я лично отстраню тебя от службы. Это понятно? — Так точно, товарищ капитан. Когда Энид уходила, она чувствовала на своей спине её взгляд. Она не знала, что в этот момент Уэнсдэй сжимала в кармане старый, обгоревший жетон Ареса, и её пальцы дрожали.