Паническое катание

Илья медленно поднялся с кровати, но едва успел встать, как внезапно потемнело в глазах, и он рухнул обратно. На вторую попытку ему удалось удержаться на ногах, и, подаваясь осторожными шагами, он направился в зал, где обычно проходило взвешивание. Зайдя внутрь, он обнаружил пустоту: никаких людей, только тишина и отголоски вчерашних занятий. Через минуту тренер появился за его спиной, словно материализовавшись из воздуха. — Пока ты тут, иди на весы, — скомандовал он привычным резким тоном, даже не оборачиваясь. Илья подошёл к электронному табло и, как всегда, всматривался в цифры, держащие судьбу его дня. «67.200» — Виногорский, стоп, — голос тренера изменился: суровость уступила недоумению. — Как ты сбросил два килограмма за один день? — Я… я не знаю, — пробормотал Илья и соврал, не в силах рассказать правду. — Само как-то. — В любом случае, ты наконец-то в норме — иди на завтрак, — отрезал тренер. Илья кивнул и направился в столовую. За последние дни он умудрился питаться почти исключительно сладким чаем и жвачкой, поэтому рассчитывал хоть немного впихнуть в себя. Схватив бутерброд, он сел за стол и начал есть. Но после второго укуса внезапно почувствовал резкую тошноту — он едва добежал до туалета, где вся съеденная пища вышла наружу. Руки затряслись, в горле словно застрял плотный ком. — Блять, — шепнул он, и силы покидали его: он прислонился к стене, сел на пол и потерял сознание.

***

Очнувшись уже в своей кровати, Илья растерянно оглянулся. Рядом стоял Саша, обеспокоенно глядевший на него. — Илюх, что с тобой? То на стадионе падаешь, то в туалете. Ты точно в порядке? — спросил он. — Мгм. Дай воды, — прохрипел Илья. Бутылка была в его руках и опустела за несколько глотков. — Юрьевич спрашивал о тебе, — продолжил Саша. — Я сказал, что ты опять грохнулся. Он так переживает. Илья мысленно отринул идею, что кто-то может искренне переживать о нём. В голове крутились совсем другие мысли. «— Мам, я не хочу заниматься фигурным катанием! Я хочу в театре играть! — Илюш, но я же о тебе беспокоюсь… В театре тебе ничего не светит… — Да плевать, даже если не светит, я хочу заниматься этим делом! — Мы с твоей матерью все решили, и менять не планируем. Пойдешь к Шварцу, он как раз набор на учеников открыл. — вмешался отец.» — Илюх, ты чего застыл? — Саша щелкнул пальцами перед его лицом, от чего он вздрогнул. — А? Ой, задумался просто. А где щас Евгений Юрьевич? — Ну, вроде к нам собирался зайти, может в зале. Кстати, а че с ногой? — напарник не переставал задавать шквал вопросов, пытаясь вытащить из Ильи хоть слово. — Ушиб сильный. — Поддержал свою легенду тот. — В травму поеду чтобы проверить. Ладно, я пошел, попытаюсь найти его. Снаружи царила слякоть и холодная морось, которая тянула настроение вниз. По пути в зал, Илью вновь накрыла волна тошноты. Прихрамывающий, он успел добежать до туалета и снова освободиться от содержимого желудка, только на этот раз это была желчь. — Какого…? — Задал вопрос в пустоту Илья. Вернувшись к залу, он аккуратно постучал и после уверенной команды «Входите» дернул ручку. Там, посреди зала несколько фигуристов по команде тренера выполняли упражения, а тем временем тот следил за ними и ругал за любую оплошность. — Явился, значит. Пойдём поговорим, — приказал тренер, выводя того в коридор. — Виногорский, что с тобой происходит? — Вы о чём? — пробормотал тот. — Я о твоём обмороке. После тренировки под моим контролем пойдёшь есть. Это не обсуждается, — скомандовал Шварц, но едва вернулся внутрь, как вновь начал ругать ребят за технику: — Не на локтях планка, а на руках! Вы что, совсем тронулись кукухой?

***

— Евгений Юрьевич, я правда больше не могу, меня дико тошнит, — жаловался Илья во время обеда. — Отпустите, пожалуйста, или я сейчас блевану тут. — Не я питался только чаем, — отрезал тренер. — Ешь, иначе силой запихивать буду. Илья заставил себя проглотить ещё ложку супа, но потерял контроль: тошнота нахлынула мгновенно, и он сорвался к раковине. Повторный приступ рвоты выбил из парня все силы. Шварц, не выдержав, вытащил телефон и набрал знакомый номер: — Алло, Паш? Это пиздец, я к тебе спущусь, — произнёс он, тяжело глядя на измученного мальчика.

***

— Твою мать, как ты так себя запустил? — не скрывал возмущения Саша. — Мне кажется, это не нормально, тебе нужно в больницу. – Времени нет, — пробубнил Илья, но в его голосе слышалось уже не столько категорическое отрицание, сколько усталость и страх. — Отборочные черед две недели. Надо успеть подготовиться. Дверь распахнулась так внезапно и резко, что оба мальчишки подскочили. Шварц стоял в проёме, широко распахнув глаза. Сжатые челюсти и тяжелый взгляд выдавали напряжение; за его плечом виднелась медсестра, которая, судя по выражению лица, также недовольна происходящим. Её губы были сжаты, брови нахмурены, а сама она сложила руки на груди. — Долго ты собирался скрывать свой перелом, Виногорский?