О сибирских морозах, о змеях, о любви

Кира еще даже не успела прийти в себя, но почувствовала, как голова ее раскалывалась от невыносимой боли. Сквозь закрытые веки резал ядовитый оттенок желто-зелёного света, к горлу подступала тошнота, и Шемаханская, чтобы не дать закручивающейся внутри нее воронке снова утащить ее в обморок, заставила селя распахнуть глаза. Зрелище было самым неожиданным из тех, что может быть после того, как тебя зубами сцапал и протащил под землю древний жуткий змей: Не было ни каменных сводов, как во владениях потомков Полоза (Кира маленькой однажды ездила к дальним родственникам на Урал и видела нечто подобное), ни сияющих каменьев, ни даже банальных корней с потолка, как в сырой сказочной темнице змеевой для пленниц, не было.  Вместо ожидаемого мифического подземелья Киру, лежавшую явно не на полу, а на чём-то вроде раскладного кресла, окружала вполне себе уютная атмосфера чьего-то рабочего кабинета, напоминающий ее собственный в НУИНУ, но гораздо более темный и тесный. Стены были выкрашены в изумрудный цвет, над потолком висела люстра в таком же абажуре, а мебель, стоявшая по углам комнаты, была отделана модной карельской березой. Кира, решив, что ей, возможно, это великолепие советской деловой комплектовки лишь чудится, снова прикрыла глаза, а когда открыла, то перед ней как из под земли, закрывая собой зеленые стены, возвышалось три взволнованных лица — два мужских и одно женское.  У всех трёх были ярко-рыжие, как будто золотом облитые, локоны, змеиные — не как у Киры, а вытянутые и желтые — глаза и раздвоенный языки, которые то и дело нервно щупали воздух, едва не касаясь лица все еще ничего не понимающей Шемаханской. — Пап, очнулас-с-с-сь! — прошипел мужчина, что был помоложе (по правде, был не мужчина даже, в совсем еще юноша, в таких больших очках, что даже Киврин бы позавидовал). — Кира Анатольевна, — проговорил страдальческим тоном мужчина постарше, с легкой проседью в рыжих волосах, — прежде вс-с-его я бы хотел принести вам от лица всей нашей с-с-с-семьи глубочайшие извинения за произошедший инцидент! Скажите, как вы сейчас себя чувс-с-с-твуете? Кира привстала на своем импровизированном ложе, с трудом превозмогая головную боль. — Вы кто? — не особенно учтиво спросила она, сощурившись, — Откуда вы знаете, кто я? Где я вообще? Что за чёртова хрень меня сцапала и сюда притащила?! Это был Змей?! Три лица с нервно трепещущими языками посмотрели на нее так виновато, что Кире, понятия не имевшей, кто перед ней стоит, вдруг стало совестно. — Давайте попробуем по порядку, — старший мужчина примирительно сложил руки ладошками друг к другу, — Вы — Кира Анатольевна Шемаханская, директор НИИ НУИНУ, что в Китежграде базируется. Мы ведь правильно вас-с-с-с узнали? — Это я, я узнал! — гордо сказал очкарик, — Я у вас в прошлом году был на практике, в Отделе полезных ископаемых! Змиевич моя фамилия! Может, помните? Вы нам читали два курса вводных лекций по магической теории!  Кира, не имевшая никакого отношения к практикантам, кроме курса никому не нужных лекций (после которой несносная малышня закидывала стол ее секретаря робкими письмами с признаниями директору Шемаханской в любви, и Кира понятия не имела, что было тому причиной), разумеется никакого Змиевича не помнила, но на всякий случай одобрительна кивнула. — Да, я действительно Кира Анатольевна Шемаханская, — она потерла разболевшуюся голову, — меня больше интересует, кто вы. Женщина, до того молчавшая, вдруг отодвинула своих мужчин и вышла ближе к креслу, на котором расположилась Кира.  Точнее, выползла, ведь всю нижнюю половину ее туловища, начиная от талии (на которой, впрочем, было застегнуто симпатичное строгое платье), занимал длинный змеиный хвост. — Понимаете, в чем дело, — начала она, пряча взгляд, — если чес-с-с-стно, крайне неловко о таком говорить… В общем… — Говори, как ес-с-с-ть, мам! — встрял молодой очкарик (у которого, в отличие от родителей, ведь мужчина постарше тоже оказался при хвосте, ноги были в наличии), — Золотой змей мой прапрадедушка. И, короче… Дед забыл принять таблетки! — Все чуть-чуть с-с-сложнее, — продолжил за него мужчина постарше, у которого над хвостом надет был на туловище весьма умильный бежевый джемпер, — наш Змей… мой отец!… Он действительно тот самый Золотой змей, хранитель волшебного камня и держатель подземных сокровищ-щ-щ, да только он уже лет как сто не у дел! С-с-сидит себе на пенсии, камушки свои с-с-собирает… — Угу, и вместе с камушками и меня к ним в коллекцию прибрать решил?! — не выдержала наконец Кира, пытаясь сесть, но голова ее закружилась, и пришлось, удерживаемой бережными руками с чешуей на пальцах, вновь опуститься в кресло. — Дело в том, что дед последний в нашем роду полноценный Золотой Змей, — продолжил за отца юноша, — у нас-то с родителями кровь уже перемешанная, я так вообще почти человек. И инстинктов, которыми движимы все хтонические с-с-существа, у нас больше нет. А у деда — есть! И каждую зиму его, хоть ему уже и с-с-семьсот лет, что по змеиным меркам вообще-то немного, одолевает инстинкт размножения! — Мы его купируем, — осторожно продолжила мать семейства, и кончик ее хвоста нервно задергался, — есть с-с-специальное лекарство! Благодаря ему Змей принимает свой человеческий облик… Ну, условно человеческий, как у меня и у мужа… И живет себе спокойно. А тут мы не ус-с-следили… — Да это все я виноват! — вздохнул юноша в очках, — Я на каникулы приехал, родители меня в лесу встречали, ну а дед взял и упус-с-с-стил своё время… — Да не упус-с-стил, — едко выплюнул отец семейства, — это бабка его небось выпус-с-с-стила!… Кира Анатольевна, вы ведь женщину в красном платке перед тем, как к нам попасть, встречали? И она вам наверняка еду предлагала?.. Кира, уже не надеявшаяся хоть что-то понять, медленно кивнула.  — Так вот, эта женщина — жена, с-с-ссобственно, Змея, — неловко переминаясь на хвосте, ответил мужчина, — Первая из украденных. Ей, как вы понимаете, не одна с-с-с-сотня лет, она уже в змею давно обращена, ну и живет, как все пожилые люди, по консервативным понятиям. Вбила себе в голову, что ее родимому Золотому Змею новый нас-с-следничек нужен, по всем сказочным законам, а то она, мол, старая слишком, чтоб еще одним наследником разжиться! Кира потрясла головой. — Это что же получается, — она сжала переносицу, — я три дня мучилась змеиными превращениями, мучила себя и других, голову ломала, что происходит, грешила на древние проклятия и тысячелетних змеев, а вы мне сейчас, вот такие вот милые да в костюмчиках, хотите сказать, что всё это из-за того, что какой-то ваш дед таблеток не дождался?! Семейство змееподобных стояло, виновато насупившись, и покорно ждало, пока разгневанная ведьма, у которой от паники глаза и клыки уже не очень-то от их отличались, переведет дух и сможет снова рационально мыслить. — Мы еще раз принос-с-сим свои извинения! — чуть не плакала мать-змеица, — Мы готовы вам компенс-с-с-сировать! — Чем?! — огрызнулась Кира, — Нервные клетки не восстанавливаются! Еще и бок мне этот ваш змей оцарапал, гад… Царапина, впрочем, была незначительной, но Кира, находясь в высшей степени обида, решила ни о чем не молчать. Змея вкрадчиво продолжила. — Ну, если вы не сильно неприязненно относитесь к своему змеиному обличию, то мы могли бы предложить вам некоторый магический бонус-с-с… Кира навострила уши.  — Вижу, вы заинтерес-с-с-сованы, — робко улыбнулся отец семейства, — видите ли, то, что с вами происходит, называется магией миазмов. Местная земля так долго существует под началом и покровительс-с-ства древних змей, что пропиталась их магией. И так уж получается — к легендам о ворованных девицах это не имеет никакого отношения! — что в некоторых женщинах течет кровь такого свойства и имеется такая энергия, что миазмы эти впитываются и порождают некую с-с-склонность… к неконтролируемой трансформации. А в вас кровь, Кира Анатольевна, уж простите за странный комплимент, ну просто цвет рубиновый! Сын говорил, вы нас-с-следница бабы Яги? — А еще вы явно змеиного племени, вон, какие у вас глаза! Я еще в НУИНУ приметил! — весело и нагло отозвался очкарик, — значит, превращаетесь быстро! — Я пока не услышала во всем высказанном вами ничего для меня интересного! — сурово пророкотала Кира, и змеи засуетились. — Мы могли бы предложить вам амулет, который позволит вам менять облик не из-за колебаний эмоционального с-с-с-состояния, как, наверное, это сейчас происходит, а движением мысли! Как вам такая идея? И Кира, задумавшись на секунду, уже хотела было открыть рот и с наигранным безразличием согласиться (не надо было этой странной семейке знать, что подобное умение ей в самых сладких мечтах уже полгода мерещилось), как вдруг юноша в очках отчего-то зашептал: — Только давайте вы обо всем этом договоритесь, когда мы выйдем отсюда?! Сейчас ведь дед очнется, не надо бы, чтобы он запаха Киры Анатольевны тут учуял!    — Очнется? — не поняла Кира, поспешно вставая с кресла, откуда ее, все еще плохо держащуюся на ногах, тащили осторожные когтистые руки, — А что вы с ним сделали?! — Не мы, а вы, дорогая Кира Анатольевна, — усмехнулся нервно отец семейства, — вы, когда находились в его пасти, естес-с-с-ственно, от стресса превратились в змею. А змея вы, уж простите, с-с-судя по всему, настолько ядовитая, что наш несчастный пожилой пращур свалился без чувств, едва проломил вход в коридор. Ох, кстати, там теперь такая дыра, придется латать… Но Кира эти стенания уже не слышала: Она, оторопев, смотрела на окружавшие ее интерьеры — на травертиновые коридоры вместо темных подземелий, на череду дверей с нумерацией, и приходила в своей голове к выводам, которые казались настолько же безумными, насколько логично всё объясняющими. — У вас здесь что, НИИ?! — воскликнула Кира, увидев впереди табличку «бухгалтерия» и уверившись в своих подозрениях. Змей-отец пожал плечами. — Ну да. Вернее с-с-сказать, это секретная правительственная база. Мы занимаемся поддержанием и охраной того самого прес-с-словутого камня, из под которого волшебный источник течет. Сами понимаете, в какое нес-с-спокойное время живем, за подобными вещами глаз да глаз. — Но почему я никогда ничего о вас не слышала?! — недоумевала Кира,— Вы что, никогда не выходили на сотрудничества с другими институтами?! — Говорю же, мы с-с-секретная база, — змей перехватил оступившуюся ведьму под локти и пополз еще быстрее, — на нас на всех наложен гриф секретности и невыездной статус-с-с. Только Толик, мой сын, под него не попал, слава богу. Поэтому и учится, как ненормальный, всему и понемногу! К нам только на каникулы приезжает! Кира, с трудом переваривавшая информацию своей и без того больной головой, посмотрела на приветливо улыбнувшегося ей мальчишку с желтыми глазами и кривовато усмехнулась. Тошнило невероятно — видно, змей, прикусивший ее, тоже был не самым безобидным в плане ядов. Наконец, они добрались до того, о чем так сокрушался отец змеиного семейства — в рекреации над потолком зияла огромная чёрная дыра, разрывающая идеальную травертиновую кладку. — Это древний лаз, змей через него всю жизнь воровал невес-с-ст, — очень смущенно произнёс мужчина, — не переживайте, мы выведем вас цивилизованным путем, и… Договорить он не успел. Послышался страшный грохот, чей-то крик, и в зал, сбивая по пути шкафы и тумбы, влетела уже знакомая Кире жуткая золотая рептилия. — Моё не дам!!! — рявкнула зубастая пасть, вновь потянувшись к Кире, но та уже была подготовлена: стрельнула, не думая, первым попавшимся оглушающим заклятием прямо в морду чудовищу. — Будешь знать, как девок хватать! — закричала она, — Тем более, девок с научность степенью и в звании директора института! Пальнула еще раз — Змей болезненно рыкнул. — Полегче с дедушкой! — не выдержал юный очкарик, — ему же больно! — А чего вы его не заперли, раз такие сердобольные?! — зарычала не хуже гадюки Кира, чувствуя, как от напряжения из носа у нее брызжет кровь. — Мы давали рас-с-споряжение закрыть его в изоляторе! — крикнула мать семейства, — я не понимаю, как он выбрался! — Я помогла! — раздался издалека елейный, совершенно не подходящий обстоятельствам голос. Странное существо, то ли человек, то ли змея, с мерзкой, полусумасшедшей улыбочкой наблюдало за происходящим из коридора. У существа были румяные щечки и алый, как кровь, платок на чешуйчатой голове.  — Бабушка!!! — закричал юноша, — Ты что наделала?!  — Что надобно, милок, — проворковала она, — тысячу лет уж так Змиевичи родятся! От человечьих девок! Вот возьмёт наш Золотой змеец ее, народится тебе братики с сестренками! Юноша, взглянув на Киру молящим взглядом, так отчаянно покраснел, что ей стало его жалко. — Можно я ее замурую там? Ненадолго. А то мешается, — на всякий случай спросила она у старшего. — Будьте добры, — нервно отозвался змей-отец, и Кира бросила в стену, у которой стояла старушка, пару крепких заклинаний. Травертиновая кладка, изогнувшись, сложилась в округлую стену, и не успевшую ничего понять полузмею запечатало в коридоре с двух сторон. — А с ним что делать?! — крикнула Кира, с трудом отбиваясь от Змея. Он был сильной хтонью — заклинания Шемаханской, хоть и били его с большой силой, никакого урона не наносили, и Змей, поняв, что беды от взбесившейся чародейки будет как от комара, снова потянулся к ней своей зубастой пастью. — Моё!!! — зарычал он, обдавая Киру, и так маявшуюся от приливов тошноты, мерзким, зловонным дыханием. Но прежде, чем она успела бы потерять сознание, и, очевидно, снова пасть жертвой приближавшийся к ней клыков, сверху — из дыры в потолке — раздался  странный звук, будто звериный вой. Змей на секунду отвлёкся, подняв к потолку глаза, а через секунду ему на морду, прямо туда, где торчали сопла его змееподобного носа, приземлилась крошечная в соотношении с реликтовым змеем, истошно кричащая фигура в каком-то бесформенном меховом одеянии и с отчего-то сияющим зеленым светом у груди. — А ну пусти мою невесту, гад! — заревело существо, вцепилось змею в нос, и Кира узнала в этом отважном крохе своего заместителя по науке. — Это еще кто?! — удивилась мать семейства, — и откуда у него змиев камень?! Кира расплылась в совершенно не подходящей моменту идиотской улыбке. — Это мой жених… по науке, — смотрела она с неверием и восторгом на разворачивавшуюся баталию, путая и мысли, и слова, и прочие имевшиеся у нее в голове состояния, — мой Ванечка… А что за «змиев камень»? Но ответ уже был на поверхности, потому что «Ванечка», с трудом удерживаясь на морде пытавшегося сбросить его змея, что-то поднял над головой и шмякнул с гулким звуком похитителю невест промеж глаз.  Змей ухнул, затрясся, по телу его побежали какие-то зеленые искры, а сверху на наблюдавших странную сцену полетели мелкие, остывшие головешки. — Ну всё, — как-то слишком уж с облегчением произнёс старший змей, — сейчас в с-с-с-спячку лет на сто уляжется. Слава богу. Этот ваш… кхм… «по науке» его змиевым камнем по лбу с-с-стукнул. Это единственное средство, которое змеев себе подчиняет. Древнее, страшное… Вы что, собрались замуж за темного колдуна?! Но ответить Кира не успела, потому что под ноги ей рухнула сначала огромная, забывшаяся тяжелым сном голова с острыми клыками, а потом и Киврин — мокрый, взъерошенный, в одном валенке и в разбитых очках. — Кира!!! — воскликнул он, кинувшись к ней, но не тут-то было: Что-то вновь затрещало в чёрном лазе, и через секунду рев, напоминавший всё так же звериный крик, стал совершенно отчетливым женским визгом. — А ну поди прочь, изверг! — только и успел услышать Киврин, прежде чем был оглушен под испуганный взгляд Киры алюминиевым молочным бедоном. Картина была нереалистичной до уровня продукции Союзмультфильма: Над огромным медно-сияющим и громко храпящим змеиным телом и распластанным на нём же субтильном чародейским туловищем в тулупе возвышалась, грозно сотрясая бедоном, широкобёдрая полногрудая бабища с косой аж до пояса и со взглядом настолько воинственным, что даже Кира, собиравшаяся было пульнуть в напавшую на ее мужчину бестию заклинанием, невольно попятилась. — А вы еще кто?! — заорала мать-змеица, но бабища смотрела, грозно подняв бедон, исключительно на товарища Шемаханскую. — Слыш ты, сучка тощая! — заревела она, — Ты чё, думала, придешь на все готовенькое?! Я этого Змеюкиса ползучего два года уже обхаживаю! И коров ему скармливаю, и молочком пою! Это должно быть моё, моё царство! Мои подснежники! Ты куда лапы свои загребущие к ним вперила, а?! Ты знай, я за свое место жирное драться буду! Все волосы тебе повыдергиваю! И так внушительно двинулась с бедоном на Киру, что той, при всем ее скепсисе по отношению к женским стачкам и ужаса от происходящего в округ в целом, пришлось начать — о, какой позор! — оправдываться: — Во-первых, подснежники росли у моего дома, с чего это они ваши?! — забормотала она, — а, во-вторых, милочка, я понятия не имею, кто вы, но мне ваше место совершенно не интересно! У меня вообще-то жених имеется, которого вы зачем-то бедоном огрели! — А чего он моего змеюшку покоцал?! — разоралась склочная баба, развернулась, ткнула к превеликому ужасу Киры Киврина в спину, отчего тот перевернулся, и агрессивная владелица бедона, ахнув, плюхнулась перед ним на корточки, — Ой, здрасьте, Иван Степанович… Простите, не признала… И так уж она свесила на него свой невыносимо притягательный даже под зимней кофтой бюст, что Кира, войдя во вкус дешевого подзаборного скандала, сама себе не веря, оттащила «соперницу» в сторону за ее длинную косу. — А ты давай моего-то лапами своими не трогай! — заорала она, перенимая деревенскую манеру речи и сама от себя отплевываясь, — это мой жених! — Подтверждаю… — слабо отозвался пришедший в себя Киврин, и Кира тут же заключила его в объятия, закрывая от всех присутствующих в зале. — Ванечка, милый! — запричитала Кира, осматривая голову своего заместителя на предмет серьезных повреждений, — Ты как меня нашел? Как ты змея победил?! Что за темная магия?!  Киврин болезненно зажмурился, потирая ушибленный затылок.  Рядом, шаркая ножкой, виновато стояла странная боевая женщина. — Иван Степанович, простите, не хотела я вас бить… Знала б, что это вы, так совсем спокойная бы была! — Брось, Акулина, ничего страшного, — слабо улыбнулся Киврин, вставая наконец на ноги. — Ты что, ее знаешь?! — воскликнула Кира, обнажая в сторону бабищи свои острые клыки. — Ну конечно, это моя соседка, доярка, помнишь, я тебе говорил? — он мягко погладил Киру по лицу, — с тобой все хорошо? Он ничего не успел с тобой сделать? Ран вроде нет, одежда в порядке… Я вовремя? Киру поразил приступ такой небывалой нежности и растроганность, что она, игнорируя деликатное покашливание змееподобного семейства, бросилась с высоты своего роста Ивану Степановичу на шею, чуть вновь не повалив его на землю. — Ты всегда вовремя, мой дорогой, всегда… — Я дико извиняюс-с-сь, — нарушил трогательный момент змей в бежевом джемпере, — но хотелось бы понимать некоторые моменты. Товарищ доярка, вы как к нам попали?!  Названная Акулиной женщина с бедоном без всякого смущения оглядывала полузмеиное тело своего собеседника. — Я ж говорю, я вашего этого Золотого змея уже второй год обхаживаю! Ну, подглядела, где он под землю уходит, как по лесу ползет, ну и протулила себе дорожку в вашу эту чащу.  — В чащу с мощнейшими чарами отвода и древними заклинаниями, убивающими любого незванного гостя?! — ахнула мать-змеица. Доярка пожала плечами. — Лучшую жизнь захочешь, и не так раскорячишься, мамаш! И посмотрела любовно на жуткую медную морду, мирно похрапывающую у нее под ногами. — Я этого сокола лелеять буду… — Ну, в ближайшие лет сто у вас это вряд ли выйдет, — деловито произнёс отец семейства, — А вот с вами, голубушка, мне поболтать очень интерес-с-сно будет. Это надо же, простая человеческая женщина впервые за столько с-с-столетий преодолела столько древних чар! Пойдемте-ка мы вас угостим кофе, а вы нам все подробно расскажете. Доярка, сменив оценивающим взглядом седеющего полузмея, перевела взгляд на упершегося в ее внушительное декольте взглядом юного студента и совершенно по-людоедски усмехнулась. — Ну, пойдем… Кира, так и не выпустив Киврина из объятий, осторожно приблизилась к наблюдавшей за этой вакханалией матери-змеице. — Ну мы тогда, наверное, пойдём. Не то что бы я была рада познакомиться, скажу честно, но благодарю вас за помощь. — Да да, конечно, — змея засуетилась, — я провожу вас-с-с… И уже на выходе, оказавшимся вполне себе ординарной бункероподолной дверью, снаружи замаскированной кустами, мать-змеица придержала Киру за руку. — Я заметила у вас на шее медальон… Вы его не с-с-снимая носите? Кира машинально вцепилась в украшение. — Это часы вообще-то. Да, не снимая. — Часы это еще лучше, — улыбнулась змея и почему-то подмигнула Киврину, — я не разбираюс-с-сь в часовой магии, но я ощущаю, кто ей владеет в совершенстве… Вы позволите? Кира, недоверчиво нахмуривались, все-таки передала змеице свое неизменное украшение. Та открыла его, произнесла пару слов, зашипела как-то странно, затем сверкнула своими желтыми, пугающими глазами и отдала медальон, отчего-то гораздо более тяжелый, чем он был до того, обратно Кире. — Теперь вам стоит лишь подумать, и все с-с-случится, — улыбнулась зеница, — ну, прощайте. Хотя вы мне с-с-симпатичны, Кира Анатольевна. Надеюсь, до с-с-свидания. Вход в «бункер» мгновенно скрылся, обернувшись обычным можжевеловым кустом. Киврин устало потер виски. Голова от всего пережитого болела невыносимо. — Что это она провернула с твоими часами? Кира загадочно улыбнулась. — Дома узнаешь.