Матриарх

Итак. Первое, что я почувствовал - это крики. Эти крики были не моими. Они разрывали меня, тянули в разные стороны, чужие, как веревки, тащили, привлекали к себе внимание. Остановитесь. Они не прекращались. Гавкали, звали, как кусачки, лопали сосуды в мозге и мое терпение. Пожалуйста, успокойтесь. Голова раскалываласЬ - гудела и шипела. ХВАТИТ! Зашипел и я. Крики поубавились. Словно кто-то переключил громкость музыки на колонке - голова болела до сих пор, но теперь хотя бы без утомительных возгласов. Но они никуда не делись, лишь стали тише. Я заметил это, вероятно, голоса заметили тоже, что я их заметил и успокоились стоило мне обратить на них внимание. Я поднес руку к голове - почесал ее от боли. Странная... тяжелая... колит Вообще везде было темно: я уж было потянулся за телефоном, но ни как не мог его найти, да и стоило мне подвигаться, как чувство чего-то неземного меня останавливало. Словно я парил на весу. Я приоткрыл глаза, ловил отражения углов в темноте, заостренные, напоминающие булыжники. Приподнял руку, и еще... затем еще. Странно. Я же поднял ее, почему у меня чувство, что нет, не так, чувство, что я поднял не все. Я поддался ему, и поднял все ''руки'', удивившись не сколько тому, что видел я в полной темноте, как на свете дня, а столько ''рукам'', которые больше напоминали клешни. Я помахал ими, оставляя рези в тихом воздухе. Это не клешни. Голоса завибрировали - сверху на потолке пещеры, снизу, среди камней и по бокам, окружая меня, и я сфокусировал взгляд на конечности. Голоса восторгались, но тихо, боясь. Я же сказал... хватит! Голоса умолкли. Это заостренные хрени. Как у паука! Волнение пережало желудок, конечности и скрутило голову, изо рта посыпались слюни. Нечто маленькое нежно подлетело на паутине с потолка и взглянуло на меня восемью милых красных глазенок, во рту оно держало кусок чего-то сырого. Я взглянул на это нечто и должен был обосраться от страха, но не почувствовал ничего, кроме голода, я отобрал еду от этого существа, лавируя конечностями, словно делал это сто раз и с жадности разрывал куски мяса, ломал кости и проглатывал - не думая ни о чем, кроме утоления голода. Когда я закончил это существо, которое также свисало с восемью лапками вниз и глядело на меня, не колыхалось, застыв на паутине, качаясь туда-сюда, гонимый ветром пещеры и моего дыхания. - Еще... Принеси мне еще... Он спешно задергал лапками и исчез по тонкой нити кверху. Я замолчал и инстинктивно взглянула в пустоту пещеры, еще неотчетливо видя, что происходит там. Я задумался о еде и словно по команде, услышал бесчисленный топот мелких ножек повсюду, удалявшихся от меня с невообразимой скоростью. Это что вообще за херня? Я застыл секунд на десять, следя за тем как зрение привыкало к пространству, видел отдаляющихся пауков, взглянул вокруг. О нет... Я обернулся. Свисая вверх тормашками, я заметил как кзади от меня свисал огромный кокон. С такими же лоснящиеся сгустками липкой паутины вокруг, видел я как ее бережно полируют маленькие паучата, оставшиеся здесь. Я не испугался. Хотя должен был. И это пугало меня сильнее. Паучата оставшиеся со мной заметили мой страх и примчались ко мне, тянулись маленькими конечностями, чтобы забрать меня с паутины на кокон. Я не хотел, чтобы они подходили. И они замерли. Только не говорите мне... Нет! Не может этого быть! Я спрыгнул с паутины, приземлившись мягко на кокон и отыскал самое белоснежное яйцо, которое смог найти, потянулся к нему и сквозь темень и заостренные чувства увидел себя... Я - ПАУК! Огромный страшенный паучище! Блять! Паучата-рабочие застыли, не знали, что и ответить, я ощутил как в голове прогудело непонимание с их стороны. Это меня раздражало. - Вам заняться нечем? - Огрызнулся я. Они продолжили заниматься своими делами. Слушаются? Они меня слушаются? Я еще раз взглянул на себя. Я что, стал их матерью? Ха. Сквозь сотрясающее пещеру эху смеха, я уловил, что оно покрылось нотками горечи. Нет, только не это! Через безумное осознание, меня прервал слабый шелест в голове - тихий сигнал от одного из моих ''детей'' Он не говорил, но сумбурно описывал свои ощущение и, продираясь через его рычание с нотками писков и загадочных мурчаний, я мало что уловил, разве то, что его чувства и мысли, если их можно назвать таковыми - в их голосах возносились крики, горготание и всхлипывания, а также едкие звуки, едкие, как сама смерть - они убивали существ в пещере и возвращались обратно. Я отчетливо слышал его шаги, улавливал на каком примерно отдалении они находились - около трехсот метров, нехило, а еще я улавливал приглушенный аромат воздуха - они поднялись повыше, тут нет такого затхлого запаха, но все еще они находились в пещере.