Салки, ты водишь!!

***

В участке пахло бумагой, дешёвым кофе и усталостью. Шанс сидел напротив стола, сжимая руки в замок так сильно, что побелели костяшки. Он говорил спокойно, чётко, без истерик — именно так, как понимал, что нужно сейчас. — Это не разовый инцидент, — повторил он уже в третий раз. — Это преследование. Угрозы. Проникновение в дом. Он следил за Эллиотом неделями. Офицер напротив внимательно слушал, делая пометки. Шанс по очереди выкладывал доказательства: записки, распечатанные скриншоты переписки, фотографии разбитого окна, снимки руки Эллиота, сделанные до перевязки. — Этот человек опасен, — сказал Шанс тихо, но твёрдо. — И для него, и для меня. Заявление приняли. Дело зарегистрировали. Начали оформлять как преследование с угрозой жизни. — Мы передадим материалы дальше, — сказал офицер. — Проверим камеры, номера, записи сотовых операторов. Пока что — усиленная осторожность. И держите с нами связь. Шанс кивнул. Это было не победой. Но это был первый шаг.

***

В больнице время тянулось иначе. Эллиот лежал неподвижно, иногда вздрагивая во сне. Температура всё ещё была высокой, капельницы медленно капали, сердце билось неровно, но стабильно. Он то приходил в себя на пару секунд, то снова проваливался в забытьё. Реальность путалась с обрывками мыслей, но одно он чувствовал чётко — он не один. Когда в палату тихо вошли Мия и отец, он даже не сразу понял, кто это. — Элли… — прошептала Мия, почти неслышно. Она села рядом, осторожно взяла его за здоровую руку. Уильям стоял чуть поодаль, сжав челюсти, будто боялся сказать хоть слово. Они ничего не спрашивали. Ни «кто это был», ни «что он сделал», ни «почему». Они просто были рядом. Мия аккуратно поправила одеяло, смахнула прядь волос с его лба. Эллиот с трудом приоткрыл глаза и попытался улыбнуться — вышло слабо, но искренне. — Я здесь, — тихо сказала она. — Ты просто отдыхай, ладно? Он едва заметно кивнул. Отец подошёл ближе, положил руку ему на плечо — осторожно, будто боялся навредить. — Мы никуда не уйдём, — сказал он негромко. — Ты не обязан сейчас ничего делать. Просто держись. Эллиот снова закрыл глаза. И впервые за долгое время ему не было страшно уснуть.

***

Когда Шанс вернулся в больницу, ему разрешили зайти ненадолго. Он остановился у двери палаты, глядя на Эллиота, подключённого к аппаратам, бледного, но живого. — Я всё сделал, — тихо сказал он, скорее себе, чем кому-то ещё. — И сделаю ещё. Он не знал, сколько времени займёт расследование. Не знал, когда это закончится. Но теперь он точно знал одно: они больше не одни.

***