Не ты

Эндрю находят новую клинику. Где-то за три часа езды от Лисьей Башни. По первому впечатление, это не клиника, а больше пансионат или скорее обычная жилая усадьба, расположенная возле озера. Не знаю, нужен ли водоем в непосредственной в близости от постройки, чтобы топить пациентов, которые не идут на поправку, но я всем, и достаточно корректно объясняю вещи, которые произойдут, если среда в которую будет помещён Эндрю будет хоть немного напоминать мне Истхейвен. Когда мы перевозим его в другую клинику, Эндрю не то, чтобы в состоянии, чтобы что-то понять из того, что мы делаем, и через что проходит Ники в который раз объясняя Ваймаку и Эбби по телефону, буквально крича, о том что, собственно, произошло. Готов проклятья у Ники — это тоже весьма тяжелый день. Эндрю не цепляется больше и не царапает Аарону лицо, но когда он скулит, сидя на заднем сиденье машины, мои руки с невероятной силой сжимают руль и прокручивают все произошедшее ранее. Точнее результаты того, что уже произошло. Это моя вина. Моя блядская вина, за все, что произошло с Эндрю. Если бы я просто принял это тупое предложение поехать в Эвермор ничего бы не произошло. Эндрю бы не пострадал. Эндрю бы не пришлось проходить через что-то настолько болезненное, о чем сейчас, мне приходилось только догадываться, ощущая как кассета, прижатая к телу опаляет мне кожу,       — Нил, красный.       — Я знаю, — цежу я сквозь зубы. И тяжело сказать делаю ли я это потому, что Эндрю чуть не сместил мою челюсть на пару сантиметров или от того, как я покрываюсь мурашками, представляя одну из фантазий, которую собираюсь так или иначе воплотить в реальность. Я не могу не думать о том, как буду отделять от Рико, и от этих жалких докторишек, кусочек за кусочком грязной истекающей кровью плоти, пока не останутся только кости. Тише, Нил. Тише. Я глухо стучу пальцами по кожаному рулю. Пока я не могу оставить семью Эндрю без присмотра. Сейчас я везу их обратно в Лисью Нору, и самая главная моя задача, чтобы экси-детишки не пострадали во время каникул. А все остальное, чем бы оно ни было, оно должно меня подождать. Я снова возвращаюсь мыслями к Эндрю, когда в машине его уже нет, и мы измотанные до ужаса долгой дорогой подъезжаем к Лисьей Норе. Я думаю, о лечении Эндрю. О том, которое ему на самом деле предстоит. Я ясно дал понять заведующему клинике, что прибывание Эндрю в клинике не может проходить скрытно. Я и вся семья Эндрю, в том числе Добсон, должны быть проинформированы о состоянии Эндрю по первому же требованию. У Эндрю должен был доступ к телефону. Никаких четырёх стен. Часы и дебильный календарь с котятами.  Возможно прогулки, если он этого захочет. Пачка сигарет. Лучше две.       — Всем детишкам покинуть авто. Конечная остановка. С неба мелким снежинками падает снег, когда мы высовываемся из машины, я в числе последних. Снег сыпется и падает мне за шиворот кофты (почему я все еще хожу без куртки в конце декабря вопрос открытый), а оказываясь на черных прядях волос тает как сахар, пока я не стряхиваю его. Ники и Кевин без проблем первые ползут в сторону общежития, и я очень надеюсь, что они остались достаточно разумными, несмотря на усталость, чтобы не разбегаются по всему зданию. А вот Аарон почему-то остался стоять на пороге. Сначала я подумал, что он что-то возможно забыл в машине, и поэтому стал доставать ключи, но подойдя чуть ближе совсем другая картина открылась мне целиком. Рыжая возлюбленная сидела на одной из ступенек напротив Аарона, плотно засунув руки в карман пуховика. Они не замечали меня и разговаривали некоторое время очень тихо, пока я не подошел достаточно близко. Хмурый взгляд Аарона вполне можно было понять. Он не мог по-другому смотреть на меня. Но сейчас в его глазах, под светлыми ресницами припорошенные снегом, была ещё щепотка чего-то тяжелого и тоскливого, напоминавшего мне Эндрю. А вот Кейтлин, пожалуй, все же только второй раз за последнее время так не так дружелюбно мазнула по мне взглядом. Мне это не совсем понравилось. Я показательно стряхнул снег с ботинок и быстро проходя мимо, уловил только обрывки некоторых фраз.       — Ты не можешь просто...              — Это важно, пойми, насколько важно...        Обычная ссора влюблённых. Иногда такие я наблюдал у Мэтта и Дэн, и совсем не помню, если уж совсем размыто, ссоры Элисон и Сета. Не хватало только попкорна. Иногда я не понимал, что хуже, становится свидетелем их ссоры или терпеть последствия их примирения. Аарон и Кейтлин, за которыми я уже наблюдал некоторое время не были теми, кто часто ссорились, по крайней мере по пустякам. Кейтлин выглядела сама по себе спокойной и дружелюбной, но иногда довольно вспыльчивой, если дело касалось важных вещей. Если смотреть со стороны, она была чуть ли не идеальной и образцовой студенткой, и иногда вместе с тем, я не понимал почему она выбрала Аарона, когда могла выбрать любого парня с медфака. Возможно, я просто не мог понять концепцию любви, но меня это не то, чтобы волновало, хоть когда-то настолько сильно, чтобы я хотел об этом думать. Аарон же по сравнению с Кейтлин в их отношениях, несмотря на некоторое раздражение, которое он мог вызвать у меня в большом количестве, и у всех остальных в достаточно терпимом, не был тем, кто мог причинить вред людям, которых он любил. Ну, не считая Ники и пару тумаков, который он выписал ему, когда тот при нем открыто и довольно дерзко начала заигрывать с парнями в клубе. Думаю, это единственное, что его может взбесить настолько сильно в Ники. Часть личности Ники, заключающаяся в сложном слове, состоящем из двух корней. Я неряшливо отряхнулся от снега, скидывая с себя снежинки на оранжевый коврик и стал подниматься по привычной лестнице, решив отказаться от лифта, до этого фанатом которого я особо никогда и не являлся. Может это немного странно, что меня стала интересовать вся эта тема отношений экси-детей, за которыми я присматриваю, и я бы не стал в этом все копаться, если бы у Кейтлин не было возможности влиять на Аарона. Достаточно сильно со стороны, если посмотреть, как мне кажется. Это значит, что пусть Аарон и не хотел взаимодействовать напрямую со мной, он хотя бы мог послушать Кейтлин. Поэтому так важно было поддерживать с ней хорошие отношения, а не портить их, даже если в какой-то промежуток времени я был не в себе.       — Будто сейчас ты в себе, Натаниэль, — бормочу я и хмыкаю.        Я преодолеваю последние три шага до жилого помещения и, к (их) счастью, обнаруживаю Ники и Кевина в гостиной.       — Нил, ты как? — Ники слишком близко и резко оказался рядом. Мне надо было чуть больше пространства, и я сделал шаг к двери. — Нил?        Я стряхиваю снег с волос и снимаю ботинки.       — Я в порядке.              — Кто бы мог подумать, — Кевин сидит на диване напряженно скрестив руки. Вся его поза показывает, как он напряжен, а ещё то, что костяшки пальцев все еще сбиты в кровь. Серьезно, кого он успел поколотить? Не устроил же внезапный бой с тенью на трезвую-то голову.              — А Аарон где?              — Аарон здесь, — доносится из-за моей спины.        Аарон материализуется за мной, будто все это время шёл прямо по пятам. Он с пустым лицом снимает шапку и избавляется от шарфа. Я отворачиваюсь и прикусываю внутреннюю поверхность щеки, ругая себя за неосмотрительность. Это могла быть не просто безобидная язва, а кто угодно, и я также мог пропустить это мимо глаз. Покончив с уличной одеждой, я прохожу в гостиную, и оглядев трех парней напротив меня, немного уделяю время чтобы восстановить дыхание, прежде чем начинаю говорить.        — Я надеюсь все понимают, что никто, — я поднимаю голову и смотрю в первую очередь на Аарона, — и никуда, — указываю на входную дверь, — с этого момента не отходит от меня дальше, чем на сто метров. Пока мы точно не убедимся, что за нами нет слежки.              А у меня есть все основания предполагать, что она есть.              — Ты уверен, что это дело рук Рико? — Ники не мог не повторить вопрос, тот самый, который уже задавал в машине. И не получив от Кевина удовлетворительного ответа он повторил его, обращаясь уже ко мне.              — Есть предположения.              — Я не думаю, что это Рико, — бормочет Кевин про себя, и я даже с этого расстояния вижу, как шестерёнки в его голове крутятся, — это слишком. Не могу поверить, что ему понадобился Эндрю.        А в то, что ему понадобился Сет ты смог поверить? Понятно, что Кевин не видел картины целиком и я не виню его за это. Но что касается меня? Не было ли сделано мне одно очень милое предупреждение? Не было ли мне пару недель назад оказана честь говорить с китайским подонком, прежде чем я заблокировал его номер? Я снова смотрю на парней. Кевин, который будто глубоко ушёл в себя о чем-то задумавшись, Ники который больше всех, так по-человечески и искренне был огорчён случившемся, что ещё немного, и мне пришлось бы нести носовые платки, и Аарон с безэмоциональным лицом смотрящий в одну точку на полу, только чтобы не поднимать голову и не смотреть мне в глаза.       — Я думаю, нам все нужно пару часов отдыха, — я протираю лицо холодной замерзшей ладонью, и вижу, как Аарон, даже не дослушав меня, встаёт с места и толкает в плечо, проходя мимо. Я даже не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Мне не помешает снять линзы и пару часов, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями подальше от остальных, — закажите себе чего-нибудь, если голодны. Но воздержитесь от походов на улицу, хотя бы до утра.              — Ты не останешься с нами? — Ники делает ещё пару шагов следом за мной, когда я иду к своей комнате. — Эй, Нил, а как же сто метров? Я поворачиваюсь к Ники, и он чуть не врезается в меня. Сейчас от него не веет никакой опасностью, более того, мне кажется, что он и правда волнуется обо всем и сразу. И по всей видимости о себе в том числе, раз боится, что я оставлю их одних.       — Этим вечером, давай, поверим мне на слово, — рукой я облокачиваюсь на дверной косяк, небрежно проводя ладонью в воздухе вдоль коридора, — от вашей комнаты до нашей с Мэттом, протянут колокольчик в случае чего. Доброй ночи, Ники. Я захлопываю дверь прямо перед его носом, прежде чем он успевает что-то сказать и падаю на застеленную кровать спиной, пробегаюсь глазами по обстановке вокруг. С утра здесь никого не было, но у меня почему-то ощущение что-то чего-то не хватает. Думаю, это из-за Мэтта. Это как убрать диван с гостиной или передвинуть мебель. Нужно время чтобы к этом привыкнуть. Лениво подняв себя с кровати, я вытаскиваю сменную одежду из комода, и иду в ванную. Достаю кассету из джинсов и снимаю линзы. На секунду, в свете мигающей и доживающей последнюю неделю свете лампы, в своём нечетком отражении мне кажется, что я вижу у основания черных прядей рыжие корни. Я ещё раз моргаю, приглядываюсь и не замечаю никаких изменений. Я опускаю глаза и смотрю на кассету. Что там? И хочу ли я на самом деле видеть это, если решу вопрос о том, где мне можно воспроизвести записанное? Если один из Мориям, а если быть точнее Рико, как и сказал этот докторишка, приложил непосредственное участие к тому, что происходило в Истхейвене, то на кассете очевидно точно не картина того, как Эндрю мило пьет чай в компании своего доктора и проходит терапию. Я уничтожил все в остальные, еще в холле этого здания, когда в приступе ярости, топтал куски пластика, будто разбегающихся черных змей. Но одну кассету я все же оставил. Ради самого Эндрю. Захочет ли он её обнародовать, как доказательство и сделать что-то или просто придя в себя, первым же делом открутить голову Рико — я поддержу его в любом случае. Моя цель была сохранить у него этот выбор. Рико, а, Рико, какое же наказание ты понесешь за содеянное? За причиненный вред Лисам и Эндрю в том числе? Я не хочу зря держать надежды, что тебя настигнет божья кара, или справедливость восторжествует сама собой. Самосуд — единственная мысль, которая приносит мне удовольствие. Мысль, которая дает мне стимул, и в то же время так больно колет. Она не имеет ничего общего и рационального с тем образом жизни, которым мне приходилось вести. Она не имеет ничего общего с бегством. Это нападение. Прямая атака. Как я могу напасть первым и как сделать это незаметно? Ведь если говорить об убийстве Короля Воронов, то это не так просто, как прикончить уличного бандита. Может сделать это на игре или же после? Когда будет возможность подобраться поближе, и не окажусь ли я также в тот момент в центре внимание? Может стоило тогда просто повесить табличку на шею «папа, я здесь, стреляй»? Нет, это слишком безумно и необдуманно. Все равно что направить на себя курок, или надеть пакет на голову и затянуть потуже. Надо подумать, как сделать это незаметно, и... Стук. Еще один. Я морщусь с трудом вылезая из мыслей, и немного уменьшаю напор воды. Стираю капли с лица. Кто так достаточно вежлив, чтобы стучаться, но достаточно глух к тому, чтобы услышать про мое желание побыть одному?       — Мэтт? Безумство. Какой к черту Мэтт? Он же уехал. Ещё бы Сета позвал.       — Ники? — я пробую на вкус имя второго кандидата, и мне неприятно от мыслей, что придется подключать кулаки, чтобы объяснить Ники то, о чем я говорил с ним пару минут назад.              — Джостен, включи мозги.        Я выключаю воду. Полностью. Число машинально выворачиваю кран и благодаря чуду не ломаю его, и из душа, на меня не начинает идти кипяток.       — Что тебе надо?        — Я принёс аптечку.        Аптечку? Это ещё для чего? Для моей разбитой губы или синяках на коленях? Лучшее бы Аарон перестал меня смешить. Я больше поверю в то, что он стоит за дверью с ножами в обеих руках.       — Оставь и уходи.       — ... Я ещё немного жду. Но не получаю ответа. Еще двадцать минут под потоками воды и холодные струи приводят остатки моего разума в порядок. Лишь почувствовав, что я готов выйти и столкнуться с чем угодно, я заканчиваю с ванными процедурами. Я не планировал надевать линзы после душа, но я решаю подстраховаться и помимо довольно мешковатой толстовки (которую я успешно одолжил у шкафа Эндрю) и коротких шорт утопающих под ней, мне приходиться также надеть линзы и почувствовать, как неприятно жжение снова распространяется по всей слизистой глаза. Этот день когда-нибудь кончится? Я открываю дверь и вглядываюсь в темноту расфокусированным взглядом.       — Кажется, ты не глух, — я «немного» не в настроении, чтобы гавкаться с Аароном, и у меня даже нет на это сил, — и вовсе не туп, — и мне совершенно не нравится, что он первого раза не услышал мою просьбу покинуть комнату. Это один из немногих случаев на моей памяти, когда мне так хотелось чтобы он исчез из поля моей видимости. Просто где-нибудь потерялся и забрал с собой свою детскую ядовитость и пубертатную язвость. Может даже накурился и тихонечко где-то уснул. — Так объясни, что ты здесь делаешь?        Я сажусь на кровать и начинаю вытирать мокрые волосы полотенцем, а Аарон тем временем по-хозяйски стоит, облокотившись в темноте на поверхность моего стола. Я не жалею, что ежедневная уборка помогает мне помнить, где и на каких местах лежат мои вещи. В данном случае, пусть это и просто канцелярия я вижу, что ничего не тронуто.  Делаю глубокий вдох, и поднимаю голову на Аарона. Сейчас он выше меня. В свете луны его взгляд выглядит немного холоднее и колючее, чем обычно. Недостаток света в комнате прекрасно компенсирует открытая дверь в ванную, где я забыл выключить свет и отсветы от снега за небольшим окном. Я даже не делаю попытку подтянуться к выключателю, и он тоже.       — Я должен проверить, все ли твои зубы на месте, чтобы понимать сможешь ли ты и дальше отравлять мне жизнь своим длинным, болтливым языком, Джостен, — он меняет центр тяжести, и оказывается на двух ногах, уже не ища подпорку в поверхности моего стола. Я не жалею, что взял свою самую главную улику в ванную, но жалею, что не додумался спрятать её нигде больше, кроме как в ворохе грязной одежды.              — Тебе не хватило двух пациентов для практики? Ты уже утешил Ники и подул Кевину на бобо, чтобы не болело? — я улыбаюсь, но это улыбка совсем не дружелюбна.        Мне нужно пространство. Сегодня был не самый хороший день. И пока чувство вины, будет откусывать от меня по кусочку, как от печенья с шоколадной крошкой, я буду рассыпаться, превращаться в то, что мне потом придётся собрать и чему потом мне придётся придать форму. Мне не нужно чтобы от этого кто-то пострадал.       — Я хочу помочь, — он делает шаг навстречу.       — Даже не думай, — я не выставляю руку вперёд, но говорю это достаточно грозно, чтобы он понял, что я совсем не шучу.              — Что? — он ухмыляется, и глаза теплеют. Аарон правда до сих пор считает, что я не дам сдачи или просто притворяется бессмертным? Зачем я просил его не думать, если очевидно он и так не часто этим занимался.              — Не думай подходить ближе, — повторяю я, а Аарон делает ещё три шага вперёд и оказывается совсем близко к спинке кровати. Я замахиваюсь рукой (собираюсь ли я бить его на самом деле или нет, я пока не разобрался, но припугнуть его — моя первостепенная задача), но Аарон будто предугадывает мои движение и делает шаг в сторону и крепко хватает меня за подбородок. Если бы у меня было что-то повреждено в районе лица, я бы уже корчился от боли. У Аарона сейчас есть только два пути, я стискиваю челюсть, либо мне хватит сил стерпеть его, либо я отправляю его в нокаут в ближайшие пару секунд, и он больше никогда не встанет.       — Значит все-таки бессмертный, — шепчу я, по злобному, и поднимаю на него голову. Глаза Аарона ясные, темно-медовые, но очень спокойные и сосредоточенные только лишь на одной фигуре в комнате.       — Не дергайся, — он действительно проверяет мою челюсть? Аарон поднимает вторую руку и ощупывает острые скулы, давя пальцами на разные точки с двух сторон, и ещё пробуя (пробуя! надо же, жить совсем надоело) вертеть мою голову из одной стороны в другую, пока капли воды с волос окропляют его сухие ладони.              — Если бы ты так меня слушал, — я держу руки по бокам от своих ног, впиваясь руками в матрас, чтобы не прикончить Аарона хотя бы сейчас, ради Эндрю. — Тц, — Аарона задевает пальцем губу, но уже через секунду отстраняется.              — Мечтай, Джостен, — он сдувает пряди со лба и делает два шага назад, когда я снова делаю попытку замахнутся на него. — Что же и правда обошлось без смещения челюсти.              — Даже не сомневался, — я бы понял, если бы был не в порядке.        Он достает из аптечки мазь, и показывает на губу.       — Надо помазать.       — Брось, Аарон, к чему этот цирк? Если бы я истекал кровью, ты бы даже бровь не повёл, — я показываю не него пальцем. — А ты себя в зеркало вообще видел? Он морщит свои красивое, но исполосанное местами пальцами Эндрю лицо, и краем глаза я вижу, как алюминиевый тюбик в его руках скручивается.       — Значит, ты считаешь, что я настолько конченый говнюк, что не могу хоть немного побеспокоиться о человеке, который помог моему брату? Я смотрю на него, поднимаюсь на две ноги и подхожу ближе. Разница в росте между нами исчезает. Теперь немного выше оказываюсь я.       — Я не сделал ничего, что стоило твоей благодарности. Это было сделано не для тебя. Более того, это самое паршивое из всего хорошего, что я мог когда-нибудь сделать. Не то чтобы я вел список благодетельных дел в короткой жизни Нила Джостена, и не то, чтобы открывал какой-то фонд, но видя все произошедшее, последним кого вообще можно было благодарить был я.       — Ты не ответил на мой вопрос, — лицо у Аарона ужасно серьёзное, последний раз я видел такое, когда он учил новую тему по микробиологии и зачем-то запивал ее энергетиками. — Я что, правда, настолько ужасен в твоих глазах? Я смотрю на Аарона. Неотрывно и так пару секунд подряд, вообще-то рассчитывая, что ему надоест это первым, а потом забираю у него мазь.        — Приятной ночи, Аарон. Аарон, кажется, озадачен какой-то частью моих слов, и я вижу, как в темноте краснеют его уши и пылает часть шеи.       — Ты кусок дерьма, Джостен. И вот теперь я остаюсь в действительности один.

***

      — Почему все такие хмурые с самого утра?         Я везу Ники и Аарона в супермаркет. В общежитии кончилась вся еда, которую только они могли съесть и, если бы они пропустили и утренний ритуал приёма пищи, парни бы принялись доедать спящего Кевина. А возможно потом принялись и за меня. Кевин, на удивление, после поездки в Истхевейн будто стал чуть спокойнее. Может, поэтому пренебрегнув правилами безопасности, я не стал его насильно будить после ночной тренировки и тащить в магазин? Я не видел в его глазах такого жадного и горящего желания гонять меня по полю, и было это хорошо или плохо, но благодаря этому дело ограничивалось в день двумя, а иногда и одной трехчасовой тренировкой. Не знаю, что было в голове у этого парня, может просто он как экси-животное (такие вообще есть?) впадал в спячку с приближением глубокой зимы, или в действительности та поездка на что-то повлияла? Меня не особо это волновало, пока все его конечности были на месте и сердце билось в пределах нормы.  Что касаемо меня и проблем со сном, что же... сегодня я чувствовал себя немного лучше чем обычно. Раньше я удобно спихивал все проблемы со сном на Кевина, но оказывается не в парне было дело. Тремор, который иногда начинался с пальцев рук и переходил на ладони был не чем иным, чем неспособностью мозга расслабиться и перестать о чем-то думать. Думать. Думать и думать. Очень много думать, иногда так много, что казалось будто мысли захватывают эту маленькую коробочку в голове и закручивают в спираль, не давая спать. Но сегодня я спал хорошо, и поэтому спокойно слушал нытье Ники по поводу и без. Что же, в последние три дня после нашей поездки я действительно урезал их круг развлечений. Со мной рядом не было Рене или Эндрю, на которых, возможно, я бы мог положиться в вопросах безопасности, поэтому чтобы не слететь со своей головой куда-то с границ разумного, я просто временно перевел себя в режим энергосбережения.       — О чем ты? У меня чудесное настроение, — я отвечаю Ники и поворачиваю руль вправо, наизусть помня дорогу к ближайшем крупному супермаркету, где всегда продавалось любимое мороженое Эндрю.       — Когда у тебя хорошее настроение, у всех почему-то плохое, — Ники мотает головой и показывает на Аарона, который сидит сбоку от него и подперев подбородок головой, смотрит на пролетающие мимо пейзажи.       — Понятие не имею, о чем ты, — безумная улыбка на моем лице немного тускнеет, но я не выпускаю её из арсенала даже, когда мы покидает пределы машины, и оказываемся в магазине. Возможно, я немного переборщил с язвой зная её тонкую душевную организацию, но я не несу ответственность за моральное состояние экси-детишек. Мне нужно лишь чтобы их конечности были на месте. И утренний пересчет показывает, что я все еще справлюсь. Ники берет огромную тележку и укатывает её куда-то вглубь магазина, я уверен только для того, чтобы я не видел, как он затаривается всем чем угодно, только не подобием настоящей еды, поэтому я беру для себя небольшую корзину и отправляюсь на поиски пропитания. Я также вспоминаю про волосы и про необходимость купить краску. Но не думаю, что я смогу объяснить как-то потребность в этом кому-то из них, разве что, я правда начал седеть из-за стресса. Или рыжеть.       — Хорошо, возможно ты в чем-то и лучше меня, но это не даёт тебе право относится ко мне как к ребенку, — доносится где-то сбоку от меня, и я понимаю, что Аарон тащится за мной по огромному магазину. Раньше его было не найти, а сейчас не заставить спрятаться среди стеллажей.       — Я думал, мы закрыли эту тему, — я кладу в корзинку пару яблок и перехожу к выбору других фруктов и овощей.       — У тебя слишком высокое мнение о себе, Джостен. Каково это жить и считать всех вокруг идиотами? — он преграждает мне дорогу к полке с томатами. Неожиданно и резко мне захотелось салата из чего-то красного и мелкого нарезанного.       — Ты имеешь ввиду себя? — я просто сдвигаю его вправо, как неудобный предмет интерьера на моем пути.       — Я имею ввиду Лисов. Всех, — канючит он мне чуть ли не на ухо, как назойливая муха. — Скажешь, что такое тебе пообещал Эндрю, что тебя вынудили заботиться о нас, как о маленьких детях? — я иду дальше, вдоль ряда, и он следует рядом с корзиной, сбоку от меня. — Я ни за что не поверю, что ты делаешь это запросто так.        — Тебе не кажется, что ты лезешь не туда куда надо, Миньярд?        — Я просто не хочу, чтобы все считали, что ты Святая Дева Мария или Мать Тереза, — он подкидывает мне в корзину пару банок энергетика, и целую палку лук-батуна, — потому что ты очевидно считаешь себя лучше других, — он грузит в корзину орехи, и сухофрукты, по мне так, будто сгребая все что видит с ближайших полок, только чтобы корзина в моей руке становилась непосильно тяжелой, — но это не так, Джостен. Ты не лучше меня, — он завершает композицию горки из продуктов бутылкой водки, — Ники или Кевина.        — Я никогда так не говорил, — спокойно добавляю я.       — Но очевидно, — он сильно жестикулируют руками и совсем не обращает внимание на посетителей супермаркета, которых привлёк внимание, — что ты строишь из себя пойми хуй кого, когда я предлагаю тебе помощь, — он сердито смотрит на меня, а потом замечая людей вокруг, круто разворачиваясь покидает поле моего зрения, будто наконец не выдерживая.  В этом весь Аарон, верно? Я не обращаю никакого внимания на людей вокруг и снова поворачиваюсь к полке с товарами. Аарон столько лишнего нагрузил в корзину, что хочется мне этого или нет, но придется завязывать с шоппингом на сегодня. Направляясь к кассе, я равнодушным взглядом прохожу мимо раздела с корреспонденцией, и быстро расплачиваясь за товары, спешу к машине.  Ники и Аарон, как бездомные стоят и трутся возле дверей машины Эндрю. Не ожидал, что Ники даже закончит раньше меня, но судя по пакетам в его руках, наполненными едой, он купил в действительности все в чем нуждался.       — Надо было просто попросить у тебя ключи. Ники пинает Аарона, намекая видимо на то, что он должен был этим заняться, но Аарон ничего не отвечает и только молча забирается следом за Ники в машину. Печка внутри отогревает мои замерзшие и мокрые пальцы в кедах, и я быстро выруливаю на центральную дорогу, пока Ники решает устроить небольшой обзор Аарону на то, что он купил, прямо в машине. Он достает все товары по очереди, складывая их горой между сиденьями, и комментируя каждый, будто он заслуживает отдельного внимания. Это так глупо и бессмысленно, и они занимаются этим, потому что еще одно место свободно, но рассказ Ники о составе консервированной кукурузы прекрасно зашлифовывает все напряжение, заполняющее салон машины из-за нас с Аароном.        — Я рад, что завтра мы поедем к Эндрю, и я передам ему это, — он достает из пакета банку с фисташковым мороженым, — но мне жаль, что наша поездка накрылась… Я так хотел увидеть Эрика.       — Ты еще не сдал билеты? — спрашивает Аарон и почему-то через зеркало по середине искоса смотрит на меня .       — Я бы и хотел, но деньги за них мне уже не вернут. Слишком мало дней осталось до вылета.       — А это что? — Аарон достает последний товар из самого дна бумажного пакета. Я продолжаю молча наблюдать за ними через зеркало, прекрасно контролируя дорогу в это же время.       — Аарон, только не говори, что не видел газет. Ты же библиотечный мальчик, — Ники отбирает у Аарона кусок бумаги, будто он был в самом деле настоящим сокровищем. — Хочу быть в курсе последних новостей, происходящих в мире, раз мы в заточении, — Ники смотрит на меня с глупой улыбкой, и я закатываю глаза в ответ на его шутку.       — Не хочу тебя расстраивать, но уже придумали Интернет, — Аарон встревает в наши с Ники гляделки, но через секунду уже переключает все внимание на Ники, которые тыкает пальцем в буквы на бумаге.              — Смотри, на следующей неделе опять обещают похолодания, — он указывает на одну из страниц, слишком близко к лицу Аарона, что даже кусок бумаги начинает щекотать его щеки. Он отпихивает Ники.              — Ты купил газету только чтобы читать прогноз погоды? — Аарон улыбается Ники. Аарон ул… стоп, что?        Я чуть не пропускаю нужный поворот, но прочищаю горло, и вовремя притормаживаю возле общежития. Отстёгиваю ремень, и готовлюсь выгонять Аарона и Ники из машины, но Ники не может упустить последний шанс доказать полезность чтения новостей. Мне кажется, Аарон просто подтрунивает над ним, все больше забавляясь тому, как Ники яростно отстаивает свою позицию.       — Да нет. Ах! Послушай! — Аарон уже почти вылезает из машины, но парень тянет его за рукав черной толстовки назад. — Последнее! Опасный преступник, ранее державший под контролем всю территорию Западной Вирджинии, известный более как Балтиморский мясник подал очередное заявление на досрочное освобождение. Адвокат Натана Веснински известен тем, что… Улыбка до этого на моем лице, имеющая пусть и совсем немного с той, которая бывает у обычных людей сползает окончательно. Мне не хватает даже сил дослушать Ники. Я будто ухожу с головой под воду. Близко. Слишком близко. Сердце стучит так сильно, и я хорошо узнаю это чувство. Так сильно стучит сердце только, когда по пятам за тобой следует сама Смерть. Я знал это, и знаю до сих пор. Но все равно позволил себе побыть дураком и расслабиться. Люди подобные мне, зачастую очень много платят за то, что дают себе возможность поиграть в дураков. Даже я знаю это. Расплата за это приходит всегда. И я знаю, о да, я хорошо помню с детства, что за любое беззаботное время приходиться много платить. В такие моменты все исчезает и теряет свое значение. Нет никакого общего обещания, нет надоедливого Аарона, повседневной прогулки по магазину или изнуряющих тренировок с Кевином. Нет и экси. Остается только сердце, и немного кислорода в легких. Сердце страшно и опасливо пропускает через каждый быстрый удар, а лёгкие горят, и умоляют меня перестать так часто дышать. Ах, ну и страх. Я ненавижу это чувство больше всего. Даже больше своего отца. Но я не могу заставить его уйти. Я пытаюсь, правда пытаюсь, я стискиваю волосы на своей макушки с такой силой, с которой только могу при недостатке кислорода, но меня захлёстывает паника.       — Нил, господи, дыши…        Я с трудом разбираю, что все еще сижу в машине не переднем сиденье, свернувшись калачиком и беспомощно уткнувшись головой в руль. Воспоминания из прошлого, настоящего, и то, что должно произойти перемешиваются и превращаются в сплошное кровавое пятно. Если бы это была только моя кровь, мне было бы не так страшно. Но это кровь всех тех, кому не посчастливилось стать частью моей жизни. Что-то прохладное касается моей головы, и плохо вижу среди мутных капель влаги, что Аарон сидит на коленях перед открытой дверцей машины и прикладывает к моему лбу ком снега. В то время, как Ники позади, видимо куда-то звонит и тараторит о чем-то так быстро, что я черт возьми, как не стараюсь не могу разобрать ни слова.       — Не звони, — я махаю рукой, все также не поднимая голову с руля, сил слишком мало и разговариваю я с трудом шевеля языком. — Не звони никому, Ники.              Только этого еще не хватало. Будто двоих людей не хватило, чтобы создать предостаточно лишних вопросов, с которыми мне не хотелось иметь дело.              — Это не нормально, Нил, — Ники топчется на месте. — Я должен сделать хоть что-то.              — Займи свои руки чем-то, — я показываю пальцем в сторону заднего сиденья, и отрываю внезапно ставшую такой тяжёлой голову от руля. Снежок падает на пол и начинает превращаться в лужу, — отнеси пакеты.        Ники хмурится, долгое время смотрит на меня, потом молча кивает Аарону и правда принимается затаскивать пакеты внутрь. Самое лучшее, что он мог для меня сделать. Я опускаю голову и смотрю на Аарона. Он с трудом понимает, что мешает мне встать, пока я не начинаю двигаться, и только тогда поднимается с колен, делая пару шагов в сторону. Лицо у него неважное. Будто он съел что-то крайне несъедобное. Руками я держусь за верхнюю часть машины, все еще не готовый к тому, чтобы отказаться от опоры, пока мое тело не насытится достаточным количеством кислорода. Надеюсь, для Аарона это выглядит лишь как то, что мне просто захотелось еще немного подышать воздухом, загадочно смотря вдаль на пустую дорогу.       — Здесь нет Эндрю. Тебе придётся положиться на кого-то, чтобы не сойти с ума.        — Мне не нужна помощь, — это звучит абсурдно даже для меня, но иной ответ, какой бы я не решил произнести меня не устроит.              — Не ты ли мне сказал на крыше, что будешь вместо Эндрю? — я не ожидал, что он запомнил хоть что-то из той ночи. — Я тоже могу быть вместо Эндрю. Я могу, — он запинается, — могу...              — Мне не нужна помощь, — я обрываю его, прежде чем он успеет произнести что-то о чём потом пожалеет.              — Конечно-конечно, — он нервно и болезненно смеется, прикрывая часть рта рукой. — Ты же «в порядке»?        Я молчу, надеясь, что он расценит это правильно.       — Теперь, кажется, я все больше понимаю Мэтта, — он впивается пальцами в ладони, и отталкивает меня от машины (я поражаюсь, как это легко ему удается), чтобы взять оставшуюся часть пакетов с продуктами.              — Что?       — Ты не знаешь, что такое быть в порядке. Просто признай, Нил.