TWITCHовские БляDKI

— Извините, а вы точно один из этих... Как их... Гомосеков Экстрасенсов? — Илья еле сдерживает смех. Даня лишь закатывает глаза. Еще немного такой фальши от Ильи, и он сможет разглядеть свой мозг изнутри. — Да бля, Илюх, сам же сказал... — Не, Дань. Честно? Я уже жалею, что это предложил. — Похуй, короче, голову мне не еби, а приступай к обряду. Кашин цыкает. Он видит лицо Корякова через черную марлю довольно плохо, и отчасти его это расстраивает. Ему было бы интересно посмотреть на чужое краснющее ебало, когда он рукой приподнимает ткань черной рясы, оголяя грудь, подвязанную красными льняными веревками. — А вы точно экстрасенс? Может, все-таки, экстрасекс? — Иля выдает максимально кринжовый перл, жалея, что перед такой фантастической хуйней не наебнул чего-нибудь покрепче баночки пива. — Илюша, ты у меня сейчас порчу на анальную трещину получишь, понял? Сам меня в эту хуйню заставил играть, так что без выебонов, — Даня чуть сильнее краснеет, и в его голосе слышится сексуальная хрипотца, отчего член в штанах машинально напрягается. Это до безумия кринжово и плохо, но вид Дани, который перед его взором полулежит на подушках и дожидается внимания, честно сказать, неплохо так возбуждал. Черная повязка и это блядушное шибари, стягивающее половину тела. Нет, это все-таки полный экстрасекс. Илья сглатывает и подсаживается ближе, поднося одну из низкотемпературных свеч к полуоголенному торсу и груди. Один из сосков на холоде затвердел, и Кашин почти вскрикивает, когда его обжигает плавленный воск. От неожиданности он вздрогнул и почти услышал, как Илья на это хмыкнул, довольно улыбаяясь. Красная дорожка воска; она постепенно остывает и затвердевает на белой коже. Даня судорожно выдыхает, когда возбужденный член достают из штанов. Он ощущает каждой клеточкой тела, но не может предсказать, отчего становится еще более чувствительным, чем обычно. Илья размазывает предсеменную жидкость по всему, отвердевшему за считанные мгновения, стволу, поддевая ее большим пальцем и вначале касаясь только головки. Заставляет Даню сжать зубы и часто дышать. Гаденыш. Кашин хмурится, поджимает тонкие губы и старается не стонать, как сучка, когда ладонь так правильно двигает крайнюю плоть по его члену. Коряков улыбается, когда слышит со стороны рыжего тихий скулеж и шипение, когда еще одна капля скатывается и падает прямо на открытый участок живота. Он видит, как содрогаются мышцы живота, как Даня поддается навстречу бедрами и хрипло просит не останавливаться, прожигая голубыми глазами неплотную черную ткань. Однозначно прямо сейчас хочет посмотреть сквозь надетую на него повязку, увидеть родное лицо при теплом неярком освещении и получить желанный сейчас поцелуй. И Илья сжимает его возбуждение чуть сильнее, ускоряясь и делая ритм немного рваным. Он прикусывает его нижнюю губу, слыша сладкий полустон, и впивается в них снова. Ощущает ладонью, что Кашин под ним тает, как воск от огня. Член истекает, выделяя все больше естественной смазки и требуя все больше внимания. Трудно различить, где собственное дыхание и чужое. Коряков уже немного устал целоваться. Он отрывается и смотрит на возбужденного Даню под ним: полулежащего и разгоряченного. Несдерживаясь, треплет короткие рыжие волосы. — Вижу, что тебе понравилось, — слегка насмешливо комментирует Илья, тыльной стороной ладони касаясь чужой щеки. — Ага... — хрипит Кашин, подставляясь под чужую ласку, словно кот. — Тогда подожди. Возьму лед из холодильника. Даня шумно вздыхает с некоторым чувством досады и предвкушения...