Маньяк-неудачник

      Кюхён готовился слишком тщательно.       Это был плохой знак.       Он составил план.       Настоящий.       С пунктами.       1. Не нервничать.              2. Не позволять Хичолю вести разговор.       3. Не реагировать на сарказм.       4. Сохранять контроль.       Пункт пятый он вычеркнул сразу, потому что тот звучал слишком оптимистично.       Место он выбрал другое. Не подворотня.       Пустой двор, свет фонаря, никакой романтики — только пространство, где всё должно было быть под контролем.       Хичоль пришёл.       Конечно, пришёл.       Он всегда приходит, — с раздражением подумал Кюхён.       И тут же понял, что это уже тревожная мысль.       — Третья попытка, — сказал Хичоль, оглядывая двор. — Ты решил сменить локацию. Молодец. Пространство — это важно.       — Я не звал тебя для анализа, — резко ответил Кюхён.       Хичоль моргнул.       Медленно улыбнулся.       — О, — протянул он. — Это уже что-то новенькое.       Кюхён не отвёл взгляд.       Он стоял ровно. Плечи расправлены. Руки спокойны.       Нож… нож он оставил дома.       — Сегодня всё по-другому, — сказал он. — Я не собираюсь играть.       — Жаль, — Хичоль шагнул ближе. — А я уже начал разминаться.       — Я сказал — не играй со мной.       Хичоль остановился.       Тишина стала ощутимой.       Фонарь потрескивал.       — Знаешь, — сказал он наконец, — ты звучишь почти убедительно. Но у тебя есть проблема.       — Какая?       — Ты слишком сосредоточен на мне.       Кюхён нахмурился.       — Но это логично.       — Нет, — Хичоль покачал головой. — Это опасно.       Он обошёл Кюхёна по дуге, медленно, не торопясь.       Не давил. Не вторгался.       Просто был.       — Контроль начинается не там, где ты требуешь реакции, — продолжил он. — А там, где ты можешь её не хотеть.       — Хватит, — выдохнул Кюхён. — Ты снова это делаешь.       — Что?       — Заставляешь меня слушать.       Хичоль усмехнулся.       — Нет. Я просто говорю.       Пауза.       — Ты слушаешь сам. Добровольно.       Кюхён сжал зубы.       — Ты думаешь, что контролируешь ситуацию.       — Думаю? — Хичоль чуть наклонил голову. — Нет. Я проверяю.       Он подошёл ближе. Намного ближе, чем раньше.       И остановился.       — Скажи мне, — тихо спросил он, — если я сейчас развернусь и уйду… ты почувствуешь облегчение?       Кюхён открыл рот.       Закрыл.       — Вот, — мягко сказал Хичоль. — Видишь?       — Заткнись.       — Ты не хочешь, чтобы я ушёл, — продолжил он, будто не слыша. — И не потому, что хочешь мне навредить.       Он поднял взгляд.       — А потому что ты хочешь, чтобы я смотрел.       Это было сказано спокойно. Без насмешки.       И именно поэтому ударило сильнее.       — Это неправда.       — Тогда докажи.       Хичоль сделал шаг назад.       Ещё один.       — Я ухожу, — сказал он. — Прямо сейчас.       Кюхён не двинулся.       Но что-то внутри него дёрнулось, болезненно, резко.       — Стой, — вырвалось у него.       Хичоль остановился.       Медленно повернулся.       И впервые — не улыбнулся.       — Вот и всё, — сказал он. — Третья попытка окончена.       Он подошёл ближе, почти вплотную.       — Ты больше не маньяк, Кюхён.       — Тогда кто я?       — Тот, кто платит вниманием. И уже по уши в долгу.       Хичоль развернулся и ушёл.       На этот раз — без оглядки.       А Кюхён остался стоять под фонарём с ощущением, что:       он ничего не сделал,       он ничего не потерял,       и при этом проиграл больше, чем за все предыдущие разы.       И где-то очень глубоко внутри       начало зарождаться нечто новое.       Не желание причинить вред.       А желание вернуть взгляд.