Добро пожаловать в Ад (почти)

— «Площадь Гриммо, двенадцать», — вслух прочитала Лия, всматриваясь в узкий клочок пергамента, который ей велели сжечь сразу после прочтения. — Профессор Люпин, это точно здесь? Между одиннадцатым и тринадцатым домами только глухая кирпичная стена. Римус Люпин, выглядевший в этом году ещё более измождённым и серым, лишь ободряюще улыбнулся. Его мантия, покрытая заплатками, казалась почти бесцветной в сумерках Лондона. Он не ответил, лишь слегка подтолкнул девочку вперёд и сосредоточенно замер. В ту же секунду пространство начало искажаться. Кирпичи поползли в стороны, словно живые существа, и из ниоткуда возникла обшарпанная, величественная и одновременно пугающая дверь. — Пойдём, Лия. И старайся не шуметь в коридоре, — шепнул Римус, его голос звучал предостерегающе. Это был старинный дом, пропахший сыростью, пылью и чем-то неуловимо «тёмным». Грязные стены, закопчённые окна, через которые едва пробивался свет уличных фонарей. Вход оформлен крыльцом с истёртыми каменными ступенями, а на чёрной, потрескавшейся двери красовался серебряный молоток в форме извивающейся змеи. Лия невольно вздрогнула — змеиный оскал напомнил ей о факультете Слизерин, хотя она сама была гордой когтевранкой. Римус легко подхватил её чемодан и первым переступил порог. Внутри дом казался ещё более мрачным: длинный, узкий коридор, заставленный подставками для зонтов в форме тролльих ног, и тяжёлые портьеры, которые, казалось, скрывали чьи-то внимательные глаза. Они прошли мимо ряда портретов и уткнулись в дверь, ведущую на кухню. Справа круто уходила вверх лестница, теряясь в густой тени. — Молли, напомни мне, в какую комнату её? — негромко спросил Люпин, заглядывая в полумрак кухни, откуда доносился звон посуды и аппетитный запах тушёного мяса. — Ох, Лия! Ты наконец-то приехала! — из кухни, вытирая руки о передник, поспешно вышла миссис Уизли. Её лицо так и сияло добротой, хотя под глазами залегли тени усталости. — Как добралась, дорогая? Ты совсем бледненькая. Ужинать будешь? У меня как раз готов пирог! Лия, всё ещё ошарашенная переменой обстановки и странной аурой этого дома, вежливо качнула головой. — Спасибо, миссис Уизли, я не голодна. Долгая дорога отняла все силы, я бы просто хотела прилечь. — Конечно, конечно! — засуетилась Молли. — Тогда иди наверх. Третья дверь справа на втором этаже — твоя комната. Располагайся и отдохни, милая. Завтра утром всё обсудим. Лия кивнула Римусу, который уже понёс её чемодан наверх, и начала восхождение. С каждым шагом ей казалось, что дом затихает, присматриваясь к ней. На стенах висели головы домовиков, что вызвало у неё приступ тошноты — в её семье, как рассказывала тётя, всегда ценили традиции, но это… это было чересчур. Она нашла третью дверь. Старое дерево скрипнуло под её пальцами. Комната оказалась небольшой, но уютной: высокая кровать, письменный стол у окна и пустые книжные полки, которые так и просили, чтобы их заполнили свитками и фолиантами. Лия только успела присесть на край кровати, как дверь за её спиной приоткрылась без стука. — Не самая лучшая дыра в Лондоне, а? — раздался ленивый, чуть хрипловатый голос. Лия резко обернулась. В дверном проёме, прислонившись к косяку, стоял Сириус Блэк. Она узнала его по колдографиям в «Ежедневном пророке», хотя в жизни он выглядел иначе — не как безумный убийца, а как человек, бесконечно уставший от собственной жизни. В руках он держал стакан с какой-то тёмной жидкостью. — Оу, — вырвалось у Лии. — Вы… мистер Блэк? — Просто Сириус. В этом доме «мистеров» не жалуют, — он криво усмехнулся, окинув её внимательным, изучающим взглядом. — Значит, ты — дочь Гордонов. Учишься на факультете умников? По лицу видно — взгляд цепкий. — Да, сэр. То есть, Сириус, — Лия выпрямилась, стараясь сохранять достоинство. — Профессор Дамблдор посчитал, что мне будет… безопаснее здесь. Могу я спросить, почему? Моя тётя говорит, что мои родители погибли в результате несчастного случая, связанного с выбросом стихийной магии. Но судя по тому, что меня прячут в штаб-квартире Ордена, это не вся правда? Сириус на мгновение замер. В его глазах промелькнуло что-то похожее на горечь, смешанную с насмешкой над судьбой. — Дамблдор всегда был мастером недосказанностей. Твои родители, девочка, были… выдающимися волшебниками. Очень влиятельными. А в наше время влияние — это либо броня, либо мишень на спине. Ты здесь, потому что у тебя есть то, чего хочет Сама-Знаешь-Кто. — Что именно? — быстро спросила Лия, подавшись вперёд. Но договорить им не дали. На лестнице послышались быстрые шаги, и в комнату буквально влетели близнецы Уизли. — Сириус! Мама зовёт тебя вниз! — хором провозгласили Фред и Джордж. — У нас там какое-то срочное собрание по поводу «хвостатых» новостей. Они синхронно повернулись к Лии, и их лица расплылись в одинаковых ухмылках. — О! Новое лицо в нашем склепе! — сказал Фред. — Лия Гордон, если не ошибаемся? — подхватил Джордж. — Мы — Фред и Джордж, официально — лучшие поставщики неприятностей в этом доме. Если тебе станет скучно среди пыльных полок — заглядывай к нам, мы как раз испытываем новые Уши-обманки. — Оставьте её в покое, оболтусы, — беззлобно буркнул Сириус, направляясь к выходу. Перед тем как закрыть дверь, он обернулся к Лии: — Спи, Гордон. В этом доме сны бывают правдивее реальности. Постарайся не слушать, что шепчут стены. Когда дверь закрылась, Лия осталась в полной тишине. Она подошла к окну и посмотрела на грязное стекло. Кто её родители на самом деле? Почему Сириус посмотрел на неё так, будто видел в ней привидение? Она открыла чемодан и достала старый медальон матери, который всегда носила с собой, но никогда не могла открыть. Металл показался ей непривычно тёплым. Лия почувствовала, что этот дом — не просто убежище. Это лабиринт, в конце которого её ждёт правда, которая может либо спасти её, либо уничтожить. Где-то внизу послышался приглушённый крик портрета миссис Блэк: «Осквернители крови! Грязнокровки! Позор на мой дом!». Лия вздрогнула, плотнее задернула шторы и поняла одно: этот пятый курс будет самым сложным в её жизни. Утро на площади Гриммо, 12, не имело ничего общего с солнечными утрами в доме её тёти. Здесь свет едва пробивался сквозь плотные слои многолетней пыли на окнах, оседая на полу тусклыми, безжизненными пятнами. Лия чувствовала себя странно: она была окружена людьми, но тишина, воцарившаяся за столом, была почти осязаемой. Лия осторожно сделала глоток чая. Он был крепким и обжигающим, именно таким, какой был нужен, чтобы окончательно проснуться. Слева Фред и Джордж о чём-то перешёптывались, их головы были сближены так тесно, что казались одним рыжим пятном. Судя по тому, как они время от времени косились на карманы своей одежды, там явно скрывалось что-то незаконное с точки зрения школьных правил или здравого смысла. — Передай бекон, Рон, если ты не планируешь съесть его вместе с тарелкой, — негромко произнесла Джинни, толкнув брата локтем. Рон вздрогнул, выронив вилку, и с неохотой пододвинул блюдо сестре, продолжая подозрительно смотреть на Лию. В его взгляде читалось не столько враждебность, сколько типичное для него недоверие к «новеньким», особенно к тем, кто попал сюда по личному распоряжению Дамблдора. На другом конце стола атмосфера была иной. Грозный Глаз Грюм сидел, не притрагиваясь к еде. Его магический глаз бешено вращался в глазнице, то замирая на Лии, то уходя куда-то сквозь стену, за её спину. Лие казалось, что этот взгляд просвечивает её насквозь, до самых костей, выискивая скрытые угрозы. — Постоянная бдительность, Артур, — прохрипел Грюм, его голос прозвучал как скрежет ржавого металла. — Девчонка прибыла, это хорошо. Но стены здесь имеют уши, и не все из них принадлежат твоим сыновьям. Артур Уизли, который до этого сосредоточенно читал «Ежедневный пророк», сложил газету. Его лицо выглядело измождённым, но глаза за стеклами очков оставались добрыми. — Аластор, ну право слово, дай девочке спокойно позавтракать. Она в штаб-квартире, здесь она под защитой. — Защита — это иллюзия, которую мы сами себе создаём, — отрезал Грюм, и его настоящий глаз впился в Лию. — Скажи-ка мне, Гордон, ты ведь хорошо учишься? Заклинания щита? Невербальная магия? На Когтевране ведь только и делают, что зубрят. Лия выпрямилась, её палец непроизвольно скользнул по краю чашки. — Я предпочитаю теорию заклинаний, сэр. Но мои практические навыки по ЗОТИ всегда были выше среднего. Профессор Флитвик говорит, что у меня… хорошая интуиция. — Интуиция — это хорошо, — подал голос Сириус. Он сидел в тени, и его лицо казалось высеченным из камня. — Но интуиция не поможет, когда в дверь постучит прошлое, о котором ты ничего не знаешь. В кухне снова повисла тишина, ещё более неуютная, чем прежде. Молли Уизли резко поставила сковороду на плиту, издав громкий звон. — Сириус! Прекрати немедленно. Ей всего пятнадцать! Ей нужно думать об экзаменах С.О.В., а не о твоих мрачных историях. После этой короткой реплики разговор окончательно завял. В воздухе повисла звенящая тишина, которую нарушал лишь мерный стук вилок о тарелки, скрип старой мебели да приглушенное ворчание где-то в недрах дома — это домовик Кикимер снова бубнил свои проклятия в адрес «осквернителей крови». — Лия, — обратился Люпин к девочке, переводя тему, — сегодня в доме большая уборка. Сириус и Молли пытаются привести это место в божеский вид. Гнезда докси, старые проклятые безделушки… Ты не против помочь? Это поможет тебе лучше узнать дом. И, возможно, отвлечёт от лишних мыслей. — Конечно, профессор, — кивнула Лия. — Я с радостью. — Отлично! — воскликнул Фред, внезапно оживившись. — Как раз будет повод, — добавил Джордж, подмигивая Лие. — Показать тебе, — продолжил Фред. — Что мы нашли в гостиной на втором этаже, — закончили они хором. — Только попробуйте втянуть её в свои эксперименты! — пригрозила миссис Уизли, но близнецы уже вскочили из-за стола, увлекая за собой и Лию. Когда они вышли из кухни и начали подниматься по темной лестнице, Лия почувствовала, как её обдало холодом. Дом казался живым организмом, который тяжело дышал ей в спину. Они подошли к массивной двери гостиной. Из-за неё доносилось странное жужжание и шорохи. — Ладно, философские беседы на потом, — Фред снова нацепил свою фирменную ухмылку. — Сейчас у нас битва с докси. Советуем прикрыть нос — их яд вызывает не самые приятные галлюцинации. А у тебя, как у когтевранки, воображение должно быть богатым. Не хотелось бы, чтобы ты увидела здесь ожившие кошмары раньше времени.