Неудача наёмника

      Альтер Тело чудовищно болело, а голова, казалось, раскалывалась на тысячу осколков. Последний раз я чувствовал такое, когда выполнял задание от организации в Ботсване. После той миссии меня так потрепало, что я месяц лежал в больнице, чтобы полностью восстановиться. Сейчас же тело болело по-другому: мало того, что правый бок неприятно саднило, а кожа на ладонях, казалось, была стëсана, так ещё и в разуме творилась полная неразбериха. Что за идиотизм? Я лежал с закрытыми глазами, собирая мысли воедино. Нужно было вспомнить, что произошло недавно. Я напряг память, стараясь воспроизвести события прошлого. В мыслях начали мелькать размытые картины: лаборатория, миссия, кровавый бой и наконец взрыв портала, смерть.       Моя смерть? Я хотел было подскочить с места, но тут же, простонав от резкой боли во всем теле, упал обратно. Что за чёрт? Я уже должен был умереть! Только не говорите мне, что существует загробный мир или перерождение. Я всегда был страшным скептиком и атеистом. Признавал лишь науку и её плоды. Может кто-то успел вытащить моё тело без сознания из горящей лаборатории? Но кому это могло быть нужно? Мне хотелось закатить глаза от собственных глупых мыслей, но даже такое простое действие оказалось мне не под силу. Всё тело ломило. Казалось, что все кости были раздроблены и сейчас срастались прямо на мне в ускоренном режиме. Всё же, выжить после взрыва ионного реактора невозможно. Ни о каком волшебном спасении не могло быть и речи, но я мыслю, следовательно, существую. Я сосредоточился на остальных органах чувств, раз зрение мне было пока неподвластно. Казалось, что где-то вдалеке пахнет эвкалиптом и мятой. Аромат казался родным, но я никак не мог понять, почему чувство тревоги разливается по всему телу. Что-то бессознательное внутри будто поддавалось этому запаху, который источал волнение. В голову сразу же пришла мысль, что это могло быть новое биологическое оружие врагов. Продолжая пребывать в некой растерянности, в голову пришло странное осознание – запахи стали чувствоваться ярче. Странное ощущение, словно я могу слышать даже самые слабые ароматы, которые уже давно разучился различать. 35-летний стаж заядлого курильщика убил все рецепторы в носу, а сейчас мне казалось, что я могу найти любое существо только по одному запаху. Если это оружие против меня – я сделаю так, чтобы оно работало на меня. Сконцентрировавшись на своем состоянии, я все же попытался поднять левую руку. Боль пронзила тело, но я через силу и стиснутые зубы всё же смог это сделать. Рука казалась слишком лëгкой, словно на мне не было той амуниции, что я таскал на себе. Неужели я сейчас лежу полностью безоружный? А они хорошо всё продумали. Я опустил руку обратно и почувствовал, что она упала на что-то мягкое. В тюрьме или больнице матрасы на койках явно другие. Я чувствовал, что тело медленно, но верно приходило в норму, и я даже смог ещё раз поднять левую руку. Я покрутил зрачками под закрытыми веками и наконец открыл их. Яркий свет из большого окна ослепил, и я зажмурился, привыкая к освещению. Когда, наконец, глаза привыкли, я увидел белый оштукатуренный потолок. Не двигая головой, я осмотрел часть комнаты по сторонам боковым зрением: голубые обои с изображением облаков покрывали стены, шторы кофейного цвета свисали до пола. Напротив кровати, в углу, стоял большой компьютерный стол, на котором лежали принадлежности для рисования, книжки в ярких обложках и тонкий ноутбук. Рядом со столом расположился большой шкаф с зеркалом во весь рост. Бойцы “Туле” могли найти мое бессознательное тело, разоружить и запереть в этой комнате. Нахмурившись от мыслей, я посмотрел на свою руку и не поверил собственным глазам. Моя кисть неправдоподобно уменьшилась, пальцы стали длинными и тонкими, а волосы на руках были короткие и едва различимые. Мысли об отсутствии наручников тут же ушла на задний план. Я пошевелил рукой и странная конечность повиновалась. Сколько же я был в отключке и что со мной вообще сделали? Я для них теперь лабораторная крыса? Я сжал зубы от пробирающей до костей злости, как резко почувствовал еле пробивающийся запах шиповника и коры дуба, но окно было закрыто и вряд ли этот аромат пробился с улицы. Это от меня? Дьявол, чем же меня накачали? Глубоко вздохнув, я попытался воссоздать возможную картину событий после потери сознания: меня нашли конкуренты моей базы в окружении трупов и вытащили из здания лаборатории, так что скорее всего я сейчас находился на вражеской территории под прицелом множества камер. Надо моим телом, видимо, очень долго измывались, раз я не узнаю собственные руки, которые столько лет служили мне. Наверняка, эта комната всего лишь часть огромной лаборатории и нужно было срочно выбираться из плена, пока я ещё жив. Восстановив сбившееся дыхание и стараясь не делать резких движений, я опустил голову вниз, чтобы осмотреть остальное тело на наличие ран. То, что я увидел привело меня в шок. Это было не мое тело! На мне была атласная пижама оливкового цвета, из-под которой виднелись острые тазовые косточки. Спустившись взглядом от плоского живота ниже по округлым бедрам, я лицезрел свободные пижамные штаны, которые всё равно не смогли скрыть изящных икр и тонких щиколоток. Стопы тоже были небольшого размера. Чуть приподняв край рубашки и огладив собственный впалый живот, я убедился, что на теле растет только детский пушок. Кожа молочная и, по ощущениям, мягкая. В общем, это тщедушное тельце какой-то девочки! Никакого намека на мышцы, что заставило занервничать. Где мое крепкое тело, на которое я всегда мог положиться? Я знал свои физические возможности, а теперь же в голове одни сомнения. Если бы не моя многолетняя выдержка и практика у буддистских монахов, я бы точно потерял самообладание. Не найдя визуально на собственном теле серьезных травм, я аккуратно присел на кровати и стал ощупывать собственное тело. Саднящий правый бок оказался расцарапанным, а кожа на правом локте стёсана. Я никак не мог понять, почему контролирую такое странное тело. Голову не покидала мысль, что, возможно, я под действием наркотических веществ, но эта теория была тут же опровергнута. Я был полностью адекватен и чувствовал себя даже относительно здоровым: поясницу больше не ломило, а от, должно быть, свежей раны на руке, оставленной каким-то офицером в лаборатории, не осталось и следа. Выдохнув и стараясь не делать резких движений, я поднялся с кровати, продолжая осторожно осматривать помещение. Из любой, даже самой защищенной тюрьмы, можно сбежать, и я это сделаю. Надо лишь найти слабое место, а это только дело времени. Такое есть везде. Невозможно просчитать всё. Убранство комнаты казалось чересчур цветастым и ярким. Казалось, что я нахожусь в детской комнате. Часть меня была растеряна, другая же, наоборот, сосредоточена на получении максимальной информации о пространстве в самые сжатые сроки. Никто не знал, что могло ожидать меня через секунду. Стиснув зубы и не теряя самообладание, я стал тщательно осматриваться, чтобы уловить детали, которые я мог упустить при осмотре комнаты с кровати. Тумбочка с красивым детским светильником в виде гномика стояла рядом. Лежащий на ней телефон был похож на раннюю модель айфона. Может, похитители оставили мне какое-то послание в нём? На наличие связи я мог и не рассчитывать, наверняка даже симка не была вставлена. Я взял в руки устройство и покрутил его. На задней панели было не надкушенное яблоко, а целое. – Странная подделка, – промелькнуло у меня в голове, но я постарался сейчас не зацикливаться на этой мысли. После нажатия на кнопку включения на экране высветилась просьба о введении пароля. Нахмурившись и покрутив девайс в руке, стал размышлять о том, как можно взломать эту штуку. В голову неожиданно пришла идея набрать слово “Лиса” и оказалось, что это правильно. Немного удивившись то ли своей удачливости, то ли тому, насколько была продумана система слежения, я увидел заветные полоски связи. Сим-карта была вставлена, и я, не теряя ни секунды, начал по памяти вбивать номер своего племянника. Может, какой-то глупый лаборант забыл свой смартфон? Раздался один длинный гудок, но после него последовало лишь: “Набранного Вами номера не существует”. Я глухо выругался и ввел короткий номер службы спасения. Там точно отследят откуда поступил звонок и хотя бы попытаются мне помочь. Длинный гудок и мелодичный голос снова сказал: “Набранного Вами номера не существует”. Что за бред? Неужели смартфон – это просто уловка. Ну, конечно, они не такие дебилы, как я уже было понадеялся. Я вышел из приложения набора номера и стал рассматривать другие иконки. В телефоне явно было установлено много игр – разноцветные иконки с нарисованными персонажами так и пестрили по всему телефону. Я начал в разнобой тыкать в более простенькие иконки и одна из них, оказалась, вела на незнакомый мне поисковик. Я быстро зашёл в карты, надеясь на рабочую геолокацию. Показывало, что я в столице какой-то Элдорской Республики, которая огромными размерами явно выделялась среди множества других стран с непонятными названиями. Ничего не понимая, я уменьшил масштаб карты и увидел четыре континента большой площади, плеяды разных мелких островов и огромный океан, который разделял два самых больших материка. Уменьшив масштаб ещё, я удивился высветившейся карте планет. Судя по карте, планета, на которой находился я, называлась Фалькор и находилась в системе Фобос, с одноименным названием солнца. По счету четвертая и имела два спутника: Альфу и Омегу. Выглядело очень странно и неправдоподобно. Я быстро ввёл запрос в поисковик, но интернет стал утверждать, что организации, в которой я проработал 25 лет никогда не существовало. Я пытался найти хоть что-то в этом странном приложении, но оно не выдало никакой полезной информации. Я не понимал почему поисковик не знал даже стран. – Это просто ловушка, – хмыкнул я – Молодцы, хорошо подразнили, – тихо выплюнул я, продолжая копаться в телефоне, надеясь всё-таки найти то самое, что похитители хотели, чтобы я нашёл. Не просто же так мне оставили такую красивую игрушку. Я наткнулся на галерею и удивился количеству фото, рассортированных по десяткам папок. На фотографиях часто мелькало улыбчивое лицо мальчика. Он был то на селфи на фоне зеленых деревьев, то на фото с изящным мужчиной, как две капли воды похожим на самого мальчика, то в компании весёлых друзей. Мне казалось, что я должен разгадать ребус, но пока он мне не поддавался, и я чувствовал бессильную ярость. Среди фото мальчика также было много фотографий еды, неизвестных мне книг и множество бессмысленных снимков экрана. Прокусив до крови нижнюю губу от злости, решил отложить эту загадку до лучших времён. Над моим телом издевались, возможно, это повлияло и на мозговую деятельность. Внутри нарастало непривычное чувство тревоги. Сдерживаясь, кладу телефон обратно на тумбочку и провожу пальцами по лампе. Настоящая. Я опустил взгляд в пол и увидел пушистый ковëр пыльно-персикового цвета. Возникло какое-то странное желание встать на него босыми ногами. Я наступил на мягкое полотно. Длинный ворс приятно щекотал удивительно чувствительные ноги, и я против воли улыбнулся. Я резко поднял взгляд на шкаф, на котором висело ростовое зеркало и обомлел. – Это какой-то бред, – все, о чем я мог сейчас думать. Ведь из зазеркалья на меня смотрел миловидный мальчик с большими глазами. Радужка была неестественного фиолетового цвета. Полупрозрачные длинные ресницы были будто специально закручены вверх. Пепельные волосы опускались до плеч и были в полном беспорядке. Женственные черты лица смущали: пухленькие губки, прямой кукольный носик, фарфоровая молочная кожа. Я скривился, а следом за мной это сделало отражение. Мало того, что тело казалось девчачьим и хрупким, так ещё и на вид пареньку лет десять, если не меньше. Я никак не мог осознать, что теперь это тело слушается меня, и стал, смотря в зеркало, то поднимать и опускать руку, то наклонять голову из стороны в сторону, убеждаясь, что отражение в точности повторяет мои движения. Всё казалось неестественно худым, мягким, бледным… женоподобным. Предчувствуя неладное, я оттянул лямку пижамных штанов вместе с нижним бельем. Небольшой член имелся, значит я не девушка. Это радовало, но странное смятение от женственности в мужском теле нервировало. В своём мире я был крайне физически развит, хоть и не являлся глыбой под два метра ростом, но, несмотря на это, я — один из самых сильных рукопашников в организации… был. Мне приходилось даже тренировать новобранцев. Мне стало казаться, что все это чертов заговор или тупая шутка. Каким-то непостижимым образом мою душу запихнули в тело ребенка! Логика в этом, конечно, есть, но она не объясняет всего, что тут происходит. Возможно, они хотели воспитать из недомальчика настоящего убийцу, и рассчитывали, что после эксперимента, я потеряю память? Как бы не так. Либо они ужасные учёные, либо моя душа оказалась сильнее, чем они предполагали. Я подошел вплотную к зеркалу и прищурился. Отражение снова повторило за мной. Только сейчас до меня дошло, что я уже видел этого ребенка минут пять назад. В телефоне были его же фотографии. Я не был знаком с практикой переселения душ, но несложно предположить, что прежде, чем засунуть меня в этот сосуд – его надо было опустошить. Если моя душа здесь, то разум мальчика, наверное, давно покинул эту бренную землю. – Моральные уроды, – тихо выругался я, продолжая рассматривать детское тело, которое теперь полностью подчинялось мне. – Если я мог контролировать новые конечности, то смогу и мозг, – промелькнуло у меня в голове. Было бы хорошо разблокировать воспоминания нового тела. Идея возникла внезапно и загорелась яркой лампочкой в мыслях. Я должен был хотя бы попробовать этот способ. Я быстро лег обратно, закрыв глаза и перейдя в медитативное состояние. Мне всего лишь нужно было узнать, кем я был в этом мире. Техника была не сложной, да и не в первый раз приходилось ей пользоваться. Помню, как-то раз в Ираке меня поймали исламисты и решили перепрошить при помощи технологий, но через некоторое время я вернул свою память и устроил кровавую баню в их логове. Эх, было время. Я стал дышать медленно, но глубоко и резко, погружая тело и сознание в транс. Нейроны мозга в это время максимально активны и открыты для получения информации из собственной головы. Я не ожидал, что тело сразу откликнется на мою попытку восстановить память, но в сознании стали возникать сначала мутные образы, с каждой секундой становившихся четче и ярче. Это были чужие воспоминания. Я оказался в саду, а перед глазами возник невысокий, красивый мужчина лет двадцати пяти с такими же пепельными волосами как у меня, которые были связаны в тугую косу. Я узнал его: он тоже был на фото с мальчиком, тело которого занял мой разум. Мужчина, изящный, словно лебедь. Я почувствовал восхищение длинноволосым мужчиной, но это явно были не мои эмоции. Два больших серых глаза блеснули, и я заметил в них радость и родительскую теплоту. Он гладил мои волосы и улыбался. В нос ударил приятный запах эвкалипта и мяты, который я уже успел почувствовать в новом помещении, поэтому запах был знакомым. Казался даже родным. В своём мире я часто пил мятный чай и обожал запах эвкалипта. Он успокаивал нервы после сложных операций. Я почувствовал, как меня захватывает ощущение полной безопасности. — Феликс, я посадил новый куст роз, ты так хотел на него посмотреть, пойдем? — он аккуратно взял мою руку, и это проявление заботы наполнило грудь неподдельной радостью и покоем. Скользя вместе с мужчиной по саду, я понял, что это – мой папа. Странный термин тут же пришёл в голову: омега. Я вдруг неожиданно осознал, что этот мужчина был настоящим примером для подражания других омег. Нежный мужчина, немного капризный, в меру истеричный. Увлеченность в виде написания любовных романов лишь подтверждала его классическое придерживания собственного гендера. Настоящие омеги часто работают актëрами в театрах, занимаются рисованием полотен, домоводством. Практически любая творческая профессия принадлежала омегам. Перед глазами почему-то резко возник образ папы с красными щеками и капелькой пота, скользящей по лицу. Он держался одной рукой за живот, а другой – за дверь, закрывая её перед моим носом. Я понял, что у него началась течка, а это значило, что на период от трех до пяти дней я мог даже не пытаться получить внимание от родителя. Картинка снова сменилась, и я уже лежал на постели, а рядом сидел папа и гладил меня по голове. Воспоминание казалось ярче предыдущих. Может, это произошло совсем недавно? – Милый, я должен поговорить с тобой, как папа со своим сыном-омегой, – начал он и почему-то смущëнно отвëл взгляд. – Ты должен быть готов к этому заранее и понимать, что делать в такой ситуации, – продолжил папа и серьёзно посмотрел на меня. Я чувствовал, что я уже понимал, что хочет сказать папа, но лишь удобнее устроился в постели и ждал продолжения разговора. – Понимаешь, ближе к шестнадцати годам у каждой Омеги может начаться течка. Это совершенно не страшно и это нормально. Мы все через это проходим. В этот период… – блондин закашлялся и снова залился краской. Я почувствовал, что тоже краснею. – В такие дни омега максимально беззащитна. Твой запах становится ярче в несколько раз и привлекает альф. И свои… – папа начал подбирать слова. – чувства ты не можешь контролировать. Ты будешь сам хотеть, чтобы… – я понимал, что мужчина боится сказать мне слово "трахнули", но я давно уже знал как происходят все процессы. – Ты будешь желать получить ласку от альфы, и это желание практически невозможно подавить, – папа замолчал, а я вспомнил доносящиеся громкие стоны из спальни родителей во время течки папы. Этот омега явно получал во время течки, что хотел и сколько, но я знал, что были и другие омеги, которые презирали своë естество. Такие постоянно сидели на подавителях, заглушающих желание, и боролись за равноправие. Вмиг все переменилось, и перед глазами возникло новое воспоминание. Я стоял за углом и наблюдал, как мальчик постарше о чем-то весело разговаривает со своими друзьями. Я почувствовал, что против воли заливаюсь краской, разглядывая школьного знакомого. Внутри все трепетало от одного его вида. Даниэль был всего на год старше меня, но уже сейчас в нем можно разглядеть черты альфы: выше меня на голову, спортивный, статный. В голове при взгляде на него возникал образ принца из детских сказок. Я немного боялся собственной влюбленности, а потому если и заговаривал с ним, то в присутствие одноклассников или других людей. Каждый раз это были отвлеченные разговоры: — П-привет, Даниэль… — неловко переступая с ноги на ногу и нервно теребя свитер, произнес я, даже не осмеливаясь поднять взгляд. — Привет, Феликс. Я рад тебя видеть! Не хочешь поиграть с нами в баскетбол после школы? — задорно улыбаясь, поинтересовался он. В тот момент я хотел было перевести разговор на нужную мне тему, но ком в горле не позволил это сделать. — Да… Конечно, тогда после уроков в спортзале, — только и смог проблеять я, натягивая вежливую улыбку. Я даже не попытался заглянуть в его глаза. Даниэль был альфой, а они в большинстве своём либо агрессивны, либо холодны. Их призвание — политика, руководство крупными предприятиями, военное дело. Любая профессия, где можно почувствовать себя королем. Им всегда доставалось самое лучшее только из-за их гендера. Альфы сильны. Между собой они ведут себя подобно петухам, хвастаясь, кто сильнее, кто больше поимел омег. Уязвимыми альфы становились только когда начинают чувствовать запах течной омеги или своей пары. Им сносит крышу, и они готовы сутки напролёт сидеть под дверью той самой омеги, чей запах учуяли. Контроль над собственными желаниями приходит только с возрастом, и то не ко всем. Кто-то до могильной доски, как сумасшедший, меняет омег, как перчатки, и получает удовольствие. Перед глазами снова замелькали образы, и вот уже я сидел на своей кровати, а рядом был какой-то невзрачный мальчишка с горящими интересом глазами. Мы улыбались и смотрели в моем телефоне какой-то видеоролик. – Если на этой неделе вы запишите и выложите совместный с другом веселый танец, то авторы трех самых залайканных видео получат приз! — говорил видеоблогер, показывая "пять", и видео закончилось. — Феликс! Ты это слышал? — с восторгом пискнул мой друг, а я радостно кивнул. Мы решили станцевать на камеру и нарядились в мои странные шмотки. Мы включили музыку и начали запись. Это был отрыв по полной. Я никогда не чувствовал себя настолько весело. Сет и я смеялись, прыгая на кровати, поэтому через какое-то время мы забили на видеоролик и просто продолжали дурачиться. Внутри все искрилось от радости, и, кажется, моему другу это тоже очень нравилось. Сет был бетой, и он был максимально похож на обычного человека из моего мира. Их желание иметь продолжение рода или секс у них выражено не столь ярко, как у альф или омег. У них нет ни течек, ни гона, и им не срывает крышу от запахов людей. Чаще всего они бесплодны. Есть даже подтипы этих самых бет: омега тип и альфа тип. Выражены они с большей склонностью к одному из двух противоположных полов, то бишь, если омега тип, у них есть возможность принимать альфу так, чтобы тот их не разорвал, а альфа тип — что-то вроде скромной версии альфы. Для бет характерен род деятельности, требующий концентрации. Чаще всего врачи, учителя, юристы. Всё то, что серо и посредственно, но необходимо. Я резко открыл глаза, быстро поднявшись в кровати. Я понял, что попал в ебучий ад. Моё родное тело было ассексуально. Я не выказывал никакой заинтересованности в сексе или отношениях. Моей одержимостью была работа и только она. В этом же мире разделение на три вида мужчин просто выбивало из колеи. Из всего увиденного мной, я понял, что я грёбный омега. Это точно не то тело, которое подходило мне. Экспериментаторы специально выбирали самое ничтожное тело, чтобы переселить мою душу именно в него? Странное название Эльдарская Республика, больше не казалось таким необычным. В голове всплыли факты, что это третья по размеру стране в мире. Тут процветала диктатура и строгие гендерные законы. Омеги должны были сидеть дома и рожать детей, альфы — управлять, воевать и трахать омег, беты — всё остальное, лишь бы не задевало интересы противоположных полов. Само по себе общество было крайне разнородное: социальные классы расслоены неравномерно, из-за чего появились бедняки, которые шли работать за копейки на заводы к богачам. Я опустил глаза на свои ладони и понял, что видел воспоминания тела того самого мальчика Феликса. Имя само появилось у меня в голове. Благодаря медитации, у меня все-таки получилось примерно понять происходящее, хотя оно до сих пор казалось слишком нереальным. Значит моя душа находилась в теле ребенка четы Солеров. Первым воспоминанием мелькнул папа, и я вспомнил, что его звали Эмилем. Он известный в узких кругах дизайнер, и его модные показы даже транслировались по фэшн-каналу на неделе моды. Отцом оказался Конрад Солер и почему-то с ним не было никаких ярких вспышек воспоминаний. Возможно, этот человек не много проводил времени со своим ребенком. И, действительно, в голове тут же всплыло осознание, что глава семьи являлся частным промышленником и политическим деятелем, который, в отличие от многих других, выступал за равноправие между полами. Подтверждением его слов были и дела: ведь у него с “моим” папой имеются парные брачные тату и метки, что говорило об их единении, хотя подобное не приветствовалось в обществе. Обычно только альфы ставили метки на своей омеге, не позволяя так делать с собой. Я почувствовал, как в нос ударил запах эвкалипта и мяты, а потом я услышал тихие шаги. Развернувшись в сторону входной двери, я быстрым движением схватил телефон с тумбочки и спрятал под матрасом. Хотя, если мне угрожает опасность, то вряд ли эта игрушка мне поможет. Дверь в комнату тихо отворилась, и я увидел взволнованное лицо “своего” папы. Он замер на пороге, рассматривая меня неверящим взглядом и, начав широко улыбаться, бросился к моей постели. Я успел сгруппироваться, ожидая, что длинноволосый мужчина начнёт избивать меня за то, что я отнял тело его сына, но тот лишь бережно погладил меня по щеке и убрал за ухо выбившуюся прядь пепельных волос. — Я так рад… — сквозь подступающие слезы шептал мужчина, поглаживая меня по голове, еле сдерживая слёзы. В голове всё перемешалось, и я не понимал, почему со мной сейчас так ласково обращаются вместо того, чтобы задушить или убить любым более удобным способом. — Что со мной случилось? — тихо произнес я, стараясь быстро обдумать ситуацию и свою тактику поведения. Мне ни в коем случае нельзя было выдать себя. В мыслях возник план - отыгрывать Феликса, поскольку иного выхода из данной ситуации я пока не видел. Построив в сознании стратегию, я поднял взгляд на встревоженное лицо Эмиля. Он поджал губы и пристально смотрел прямо мне в глаза. Сглотнув и приподняв брови, я попытался изобразить непонимание. — П-папа…. Все хорошо? Я просто… Только встал…. И не могу понять, что произошло. — пытаясь, как можно натуральнее отыгрывать роль непонимающего ребенка, стал ждать реакцию омеги. — Ты…ты упал с балкона, — напрягся мужчина, отводя взгляд и выдыхая. Глаза Эмиля покраснели от слез, а темные круги говорили, что мужчина уже не первый день пребывал в подавленном состоянии. — Я упал? Не помню… Я был на балконе и рисовал… А потом темно. Я лежал в больнице? — опустив подбородок вниз, делая вид, что мне страшно, сказал я. Воспоминания сами всплыли в голове и слова вырвались без обдумывания. Эмиль аккуратно опустил свою тонкую ладонь мне на плечо и погладил, успокаивая. — Да, больше недели, а потом нам разрешили забрать тебя. Я так переживал, Феликс… - омега всхлипнул, - Как же хорошо, что ты очнулся! — Мужчина медленно и аккуратно приобнял меня, стараясь не сделать больно, и погладил по щеке. — Все будет хорошо? — тихо произнес я, поднимая взгляд на старшего омегу. — Да… Конечно, сынок, конечно. Но сейчас тебе лучше ещё поспать, восстановить силы, — произнес омега, улыбнувшись мне. Тушь потекла от слëз, и мужчина выглядел жалко. Его руки, аккуратно приподняли меня, укладывая на мягкую постель. Укрыв хлопковым одеялом, он начал что-то мелодично напевать. Как слащаво. В мыслях меня передернуло, но все же я закрыл глаза и притворился, что засыпаю. Тело обуяла непривычная усталость. Не в состоянии пошевелиться, сознание стало лихорадочно цепляться за каждую мысль: " Я не должен спать! Мне нужно еще очень многое сделать и узнать! Если меня засунули сюда враги, они могут спокойно уничтожить меня, если поймут, что я осознал себя." Мысли стали путаться, а в голове начали возникать странные расплывчатые образы. Если бы я не медитировал, побороть сонливость было бы легче, но расслабленные мышцы не давали этого сделать. В угасающем сознание вспых образ Оли: он улыбался и что-то говорил, а я не слышал слов. Я начал всматриваться в двигающиеся губы, стараясь прочитать по ним. -Начни все заново, - понял я и возмутился. Никогда! Я попытался нахмуриться, но ничего не вышло. Туман все сильнее окутывал разум и в конечном итоге я не выдержал путаницы в собственной голове и провалился в беспокойный сон. Очнулся я от звуков, доносящихся из-за двери. Сморщив нос, я резко поднялся в кровати, судорожно осматриваясь и пытаясь понять, что произошло. Получается я все-таки уснул, словно действительно ребенок. Вчерашний сумбурный день пролетел перед глазами и я, опустив голову, потер ладонями свое лицо и тихо выругался. В комнату вошел Эмиль. Сегодня он выглядел уже лучше чем вчера: мешки под глазами практически исчезли, а на лице была умиротворенно-добрая улыбка, собранные в аккуратный хвост волосы и довершали картину. Я внимательно осмотрел его. Выглядел “папа” немного неопрятно, словно его кто-то в сушилку закинул. В голове сразу возникла эта “сушилка”. Сдержав зевок, я сел на край кровати и свесил с нее ноги. Как оказалось, до пола я не доставал - печально. Переводя свой взгляд на родителя, я прищурился, ожидая, когда он начнет говорить. – Доброе утро сынок. Твое неожиданное пробуждение очень меня радует, но все же, я позвал твоего лечащего врача сэра Фрица. Он уже ждет за дверью, ты не против, чтобы он осмотрел тебя? – говорил омега медленно, с паузами, как-бы давая мне время переварить каждое его слово. Я отстраненно кивнул, хотя чувствовал наползающую панику, которая душила своими мерзкими щупальцами. Мне ни в коем случае нельзя отходить от вчерашней линии поведения, и надо было продумать тактику поведения перед врачом. Вчерашняя медитация очень сильно помогла, восстановив воспоминания, но их не достаточно, если ты не отыграешь новую роль натурально. – Хорошо, а то я подумал, что ты еще слишком слаб. Если что я буду за дверью. – Омега прикусил нижнюю губу от волнения и быстро направился к двери. Послышался голос Эмиля и альфы. Тембр голоса второго мужчины звучал ниже и грубее. Возможно, это был доктор, или отец. Через пару десятков секунд в комнату вошел высокий мужчина лет тридцати, с черными зализанными волосами. На остроугольном лице нос с горбинкой придавал шарм востока. Небольшая щетина и два ярко-голубых глаза, смотрящие из-под густых темных ресниц, почему-то вызывали трепет. Врач, приближаясь ко мне, осмотрел меня с ног до головы. Подойдя ближе, он одной рукой пододвинул стул и сел на него, закинув ногу на ногу. На довольно смазливом лице появилась дежурная полуулыбка. — Привет, Феликс, как ты себя чувствуешь? — стандартно для каждого врача, начал мужчина. Я чуть опустил голову, смотря на альфу исподлобья, закусив щеку изнутри и пытаясь придумать формулу диалога. Выдохнув, я приподнял голову и решил действовать радикально. — Если честно, сэр Фриц, всё хорошо. Я не чувствую больше боли в теле, а слабость почти ушла, — врать и не краснеть в этом теле было труднее, чем я мог подумать. Бок все еще саднило, но уже не так критично, как вчера. Альфа прищурился, покусывая край ручки. От моего взгляда, не ускользнуло, как он сжал челюсти, чтобы не поддаться своему научному интересу. Фриц стал задавать разного рода вопросы связанные со школьной программой. Видимо врач проверял не повреждены ли важные отделы мозга. Сначала я боялся отвечать корректно, но в итоге, поддавшись воспоминаниям тела, выдавал ответы без всякой сложности. Мужчина, через показавшееся мне вечностью время, прекратил расспрашивать меня, продолжая что-то усердно черкать в своем блокноте. В его глазах плескался азарт. Кажется, он не разу не встречался с такого рода случаями. Мужчина сел поудобнее и, сложив руки на груди, пристально посмотрел на меня. Через несколько секунд я почувствовал отвратительный запах, исходящий от доктора Фрица. Я сморщился и около минуты смотрел прямо в глаза альфы, стараясь понять, что происходит. — Доктор, мне кажется, или вы пытаетесь меня проверить? — беспристрастно произнес я, не сводя глаз с его лица. — Удивительно, после травмы ты стал менее восприимчив к альфа-феромонам. Сенсация для нашей страны. Скорость, с которой ты отвечал, поражает. Я вижу положительные когнитивные изменения, а также заметны улучшения работы лобных доль и мозжечка. — Фриц взглянул в блокнот, постукивая о него шариковой ручкой, и закинул ногу на ногу. — Мы закончили? Я хочу отдохнуть, — мне уже порядком надоел этот человек, а потому я старался как можно быстрее от него избавиться. Альфа несколько секунд внимательно смотрел на меня, после чего встал со своего места. — Хорошо, я вас понял, Феликс. Через две недели вас направят в больницу для детального обследования. Поправляйтесь, мистер Солер. — Фриц уважительно кивнул на прощание и, убрав блокнот, вышел из комнаты, аккуратно прикрыв двери. Мне стало интересно, что же скажет этот докторишка моим “родителям”. Я уже понял, что шумоизоляция дверей оставляет желать лучшего, а потому мне пришла в голову идея подслушать разговор “взрослых”. Спустив ноги на пол, я аккуратно подкрался к двери и задержал дыхание, чтобы лучше слышать и понимать, что говорят. — У вашего сына наблюдается аномальное повышение когнетивных и физических способностей, — спокойно говорил врач. В его интонации это звучало несколько надменно. — То есть вы хотите сказать, он стал кем-то вроде вундеркинда? Как такое возможно? — раздался хриплый голос, скорее всего отец. — Также, я могу предположить, что ваш сын имеет подозрение на синдром Люргера. - не обращая внимания на вопрос продолжал доктор. - При этом синдроме омега может силой воли подавлять в себе инстинкты, и даже, возможно, контролировать состояние течки. Такие Омеги встречаются один на миллион, если не реже! — речь была быстрой и было заметно, что он крайне возбужден. — Я не дам вам исследовать моего Феликса! — повысил голос Эмиль и в нем стали слышаться какие-то звериные нотки. — Я согласен с моим супругом, если вы попытаетесь что-то такое выкинуть, вас ждет тюрьма. — с нажимом сказал “отец”. — Не нужно мне угрожать, я не собираюсь делать ничего подобного. Вы как политик прекрасно осведомлены, что подобные эксперименты, как и любые опыты над Омегами запрещены, — я для себя отметил, узнать побольше о законах этой страны и мира в принципе. Самое тело знало слишком мало. — Что-то ещё, док? — раздраженно спросил Конрад, в который раз сбрасывая телефонный звонок. Наверняка, он куда-то опаздывал. На моем лице возникла ухмылка — родители не будут вечно дома, а поэтому мои возможности увеличиваются, пока я на больничном. Возможно, стоит позже найти документы, свидетельства и медицинские карты членов новой семьи. — Хочу предупредить, в связи с достаточно серьезной травмой, у вашего сына замечено снижение эмоциональной реакции. — судя по звукам, Фриц отошел от двери. — Я заметил, — со вздохом произнес Эмиль. — Через пару часов я вам сообщу, когда нужно будет доставить сына в клинику. А теперь не смею вас задерживать. — Учтиво произнес доктор и по звукам удаляющихся шагов, я осознал, что он ушел. Я быстро ретировался на кровать и с облегчением выдохнул. Меня не уличили во лжи, это великолепно. В комнату вошел Эмиль: сейчас он выглядел, как никогда счастливым. От его сияющего лика, я и сам невольно улыбнулся. — Милый мой, ты как? Доктор сказал, что с тобой все будет в порядке, но нам все равно придётся съездить потом в больницу. — омега подошла ко мне и посмотрела на меня с такой нежностью, что в моей груди похолодело. Перед глазами возник образ матери, замахивающейся томиком Шарлотты Бронте. Я вздрогнул и отогнал наваждение. Эмиль даже не обратил на это внимание, аккуратно обнял меня и поцеловал в лоб. — Феликс, мне нужно появиться в агентстве, поэтому тебе придётся ненадолго остаться одному. Обещаю, что я вернусь как можно скорее. Если что-то случится, сразу звони! Понял? — настойчиво и так по матерински, произнес омега, что я улыбнулся и кивнул. — Не нужно переживать, папа, я справлюсь. — Эмиль от моего ответа облегченно вздохнул и ушел, оставив меня в комнате одного. Усевшись на кровать и просидев так около 15 минут, я поднялся с нагретого места, потянувшись до хруста хрящей в теле. Нужно осмотреть дом, возможно я смогу найти ответы на некоторые вопросы, которые терзают меня. Во-первых, нужно убедиться, что я все-таки нахожусь в реальном мире, а не под действием сильных препаратов. Возможно, если это так, то за дверью ничего не будет, но этот вариант в нынешней ситуации кажется мне менее правдоподобным. Втянув как можно больше воздуха в легкие, которые еще не запятнаны сигаретными смолами, я аккуратно подошел к двери и приоткрыл ее, взглянув в коридор. В глаза сразу же бросился вычурно помпезный стиль, на первый взгляд отделка периода позднего барокко, но я не ручаюсь. Судя по проведенным электрическим лампам особняк реставрировали несколько десятков раз. Выходя в просторный коридор, я вкрадчиво осмотрелся, не хватало еще наткнуться на прислугу, или дворецкого. Почему-то при мысли о дворецком, вспоминался фильм про детектива, где убийцей оказался дворецкий. Я покачал головой, что это сейчас было за наваждение? Нахмурившись и снова втянув в грудь воздух сразу же уловил три отчетливых запаха: Конрада и Эмиля, а так же, какой-то легкий и немного кисловатый аромат. Не став рисковать я прошелся по левой стороне, проверяя комнаты на наличие полезной мне информации, однако, многие комнаты даже не были обставлены мебелью, или вовсе закрыты. Хозяева из “Моих” родителей так себе, либо у нас в особняке не бывает гостей. Мыслей становилось все больше, а ответов так и не было, нужно докопаться до сути, и построить план действий. Походив по богато украшенным коридорам, я наткнулся на вроде ничем не примечательную дверь, если бы не одно но, на ней висела табличка с именем и инициалами Эмиля, причем, покрытая таким количеством блесток, что те даже въелись в дерево. Подойдя ближе, я попробовал открыть вычурную дверь и, на мое счастье, она поддалась. Это была просторная, светлая комната с большими окнами и высоким потолком. На карнизах висели тяжелые бархатные портьеры. Между окон стояли напольные часы. У них был позолоченный циферблат и стеклянная дверца, за которой качался помутневший маятник. Стены были окрашены кремовым цветом, лежал паркет цвета вишневого дерева. Дверь с витражным рисунком со вставками из красного и синего стекла, ведущая кажется, в личную ванную Эмиля. Рядом стоял массивный, двухтумбовый, лакированный стол вишневого цвета с окрашенными под золото краями. На столе стояла закрытая чернильница и лежала бумага с набросками текста, на которых красовались чернильные кляксы. Подойдя к ней, присмотрелся и понял, что это были наброски новых платьев и одежды с огромным количеством пометок, по типу: цвет, размеры, швы и так далее. Подойдя к огромному шкафу, и всмотревшись в книги разной степени унылости. В основном это были романы и книги по моде и шитью. Выдохнув от бессилия, я направился на выход. Будучи в коридоре, я уловил звук, как кто-то покидает дом, а затем запахи родителей практически исчезли оставляя за собой лишь шлейф. Убедившись, что все покинули дом, я приступил к просмотру книг, которые только имелись в комнате Феликса. Мой интерес рос с каждой строчкой текста, прочитанного мной. Например: возьмем политику, и разберемся, что можно сказать о внутренней политике Элдорской Республики? Это, как я узнал из сборника права, фактическая диктатура. У власти последние тридцать пять лет стоит Льюис Де Шармон. Он бета, но это не мешает ему подчинять себе альф. К власти он пришел благодаря перевороту, который произошел тридцать шесть лет назад. Тогда чуть ли не разгорелась гражданская война, но Шармон смог утихомирить оппозицию путем её устранения. Старая республика пала, а на смену пришла олигархическая диктатура. В стране сразу были установлены сегрегационные, гендерные и имущественные законы. Бандитизм и мафия стали процветать. Несмотря на всё распутство, Льюис держит бюрократов в ежовых рукавицах, уничтожая тех, кто пытается забрать себе больше дозволенного. Второе по размеру государство — это Арктурианская Федерация, и вот тут стоит сказать, что по сути это либеральный рай с полными правами для всех рас и гендеров. Премьер-министром Арктурианской Федераций является молодой омега Исаак Фон Ройтер. Он тот ещё оптимист и так же, как и я, обладает синдромом Люргера. У них более открытая политика к чужакам, а ещё первая по силе экономика в мире. Связано это с тем, что у них есть почти все известные залежи полезных ископаемых, а также целых два (!) урановых рудника. К слову, в этом мире технологический прогресс примерно 2010-х годов. Войны идут, как и в нашем мире, только тут они чаще и в основном между мелкими государствами, в то время как гиганты смотрят на это и навязывают свои принципы. Открытые столкновения больших государств редки, последнее было как раз пятьдесят лет назад, когда империя Траульгард вместе со своими союзниками напала на альянс Арктурии и Элдора. В итоге Траульгард распалась после окончания войны, а последний император Стефан II Траульгардский погиб от рук сепаратиста. И наконец первая по площади — это Директория Геттер. Можно сказать, национально-социалистическая республика, образованная из осколков Траульгардской империи. Там процветает расизм и сегрегационные законы к другим расам. Управляет ею Верховный Консул Арнольд Крамер. У них сильнейшая армия, а также они обладают самым большим запасом урановых руд, что и делает их грозной силой. Правда, сейчас Директория не ведет войн, сконцентрировавшись на модернизации. За время прочтения и погружения в мир я мрачнел всё больше. Новый мир был сильно похож на наш, можно даже провести аналогии: империя Траульгард — по сути та же Германская Империя, только тут она распалась, Альянс Арктурии и Элдора — это Антанта. Здесь смена режима прошла в Элдорской Республике таким же переворотом. Самое интересное, что Геттер — это тот же Рейх, и, возможно, скоро он начнет мировую войну. За этим занятием я провёл почти неделю, изучая не только историю мира, но и другие науки. Благо, тут не было отличий в таких науках, как математики, физика и химия. В остальном были значительные расхождения. В зависимости от режима в стране вели и обществознание, а язык в этом мире был один, что радовало, лишь диалекты являлись отличительной особенностью каждого государства. Биология и анатомия — это полнейший ужас, на третьей странице я закрыл учебник, плюнув на это дело, ибо там были такие извращения, что мой земной дух их просто не переносил. Также я начал заниматься зарядкой и спортом в целом. Уже завтра пойду в школу, что означает — мне нужно готовиться к обороне от альф. В конце воскресенья (слава богу, тут дни недели не отличаются от наших земных) я подошёл к отцу. — Отец, я хочу, чтобы ты записал меня на секцию боевых искусств, — твёрдо сказал я, смотря ему в глаза. — Эм… а тебе не рано о таком просить? — с интересом спросил он, отложив бумаги в сторону. — Никак нет, сэр, я хочу уметь постоять за себя! — с улыбкой произнес, смотря уверенно. — Ну хорошо, сорванец, только не поранься там, — посмеявшись, сказал альфа, поворошив мои волосы. — Я буду стараться! — ещё шире улыбнулся я, обняв за шею этого неизвестного, но уже ставшего для меня дорогим человека.