Я не сломаюсь

Пройдя через портал, Кафка вышел в лесистой месности. Территорию он не узнавал, да и вряд ли могло быть иначе. Мало того, что место было совсем ему незнакомо, так ещё и голова кружилась сильнее прежнего. Из носа побежала струйка крови. Решив пройтись по округе и найти хоть что-нибудь, связанное с человеческой деятельностью, мужчина неспешно побрёл куда глаза глядят. Спустя примерно десяток метров сквозь листву ветвей и тонких стволов деревьев начало виднеться что-то, похожее на пляж. Не задумываясь, Хибино рванул к просветам песка и бликам воды. Мужчина не успел добежать даже до берега, как головная боль стала ещё невыносимее и потемнело в глазах, да так сильно, что в итоге он рухнул на землю и потерял сознание. Сегодня был отличный день для того, чтобы собрать рыболовные сети. В этих местах мало кто рыбачит, в основном люди не знают об изобилии рыбы здесь в определённую погоду. Какое-то судно тихо бороздило голубоватую, искрящуюся как сапфиры воду Тихого океана. Довольно странное название для такой буйной и непредсказуемой морской среды. Солнце висело высоко в небе, и рыбаки не торопились собирать свои сети. Вода становилась всё холодней, предвещая скорое начало осени. Всё казалось таким живописным. Судно, как всегда, встало на мелководье одного безжизненного островка. Рыбаки любили загорать на этом тёплом, чистом песке и культурно выпивать, а иногда даже сам капитан кораблика сходил на пустынный берег для того, чтобы отдохнуть от постоянной качки и надоедливых чаек. Это место вполне могло показаться раем на Земле. Сети всегда собирались глубокой ночью, и только под утро моряки возвращались в родной для них порт. На этом островке компания мужчин за сорок отдыхали от своих семей, запивая пивом сушёную рыбу и кальмаров, обсуждая различные новости, спорт, политику. Хорошее место для весёлого времяпрепровождения. Одного мужчину, выпившего уже примерно шесть бутылок пива, потянуло отлить. Добравшись до ближайших кустов, заприметив отличное место для справления нужды, уже пристроившись и расстегнув ширинку, он вдруг зацепился за что-то странное на земле. Отложив своё срочное дело, застегнув ширинку обратно и, наконец, подойдя к тому месту, мужчина осознал, что это было. Чьё-то тело лежало вниз лицом. Подумав, что это чей-то труп, старина Масао рванул к своим приятелям, продолжавшим спокойно распивать пиво. Заметив быстрое приближение испуганного до чёртиков друга, товарищи Масао хотели посмеяться над ним, посчитав, что тот испугался змеи или чего-то в этом роде. Не обращая на такие настроения внимания, мужчина быстро и не особо внятно мямлил какую-то чушь. Он несколько раз упомянул слово "трупак", приплетал нечистые силы с духами, но количество выпитого явно не давало высказать всё, что тот хотел, не говоря уже о достоверности его слов. Поэтому, схватив одного из своих друзей, он потащил того к находке, заставляя остальных неохотно пойти за собой. Всё-таки тело ему и впрямь не привиделось. Издали оно походило на мужчину, но подойти ближе и рассмотреть группа побоялась. В разуме пьяных рыбаков чего только не происходит, в придачу и повод какой: тело человека, возможно бездыханное, обнаружили на острове, вглубь которого нога человеческая никогда не ступала. Всем сразу вспомнились древние мифы, и страх оковал мужиков. Было принято решение как можно скорее вызвать спасателей. Сделав это, они стали дожидаться на пляже. В довольно продолжительный период времени рыбаки с ужасом обсуждали увиденное. Кому-то не терпелось узнать, кто там лежит, а кто-то говорил, что лучше свалить по-быстрее, а то еще обвинят в убийстве. Другие успокаивали остальных, заявляя, что без доказательств их не посадят. По прибытии специализированного судна, моряки проводили экспертов до своей не очень хорошей находки. Группа мужчин отошла на безопасное расстояние и стала ждать новостей от работников спецслужбы. Всё оказалось лучше, чем они думали: мужчина был вполне жив и с виду даже не сильно ранен. Казалось, что его госпитализировали и сообщили куда-то о "найдёныше". Неразборчивые разговоры рабочих рыбаки не поняли, и лишь одному из мужчин удалось мельком взглянуть на человека, которого несли к специализированному судну. Рыбаки еще не знали, что это был не кто иной, как Кафка Хибино, пропавший примерно месяц с лишним назад. Каким образом этот СО-шник оказался столь далеко, было непонятно. С ума сойти можно, он ведь с территории Восточных дивизионов попал на чёртов необитаемый остров, так еще и никто за месяц не узнал! Как такое возможно? Этот мужик явно какой-то ненормальный... Рабочие опознали тело и тут же сообщили начальству. По заранее подготовленному протоколу руководство спецслужб обратилось к верхушке СО, и те, в свою очередь, приготовились к действию. В срочном порядке на остров вызвали вертолёт. Прилетела чёрная военная махина, видимо, по приказу свыше, да не абы какая, а принадлежавшая Оборонному корпусу Японии и даже готовая полноценно сражаться. Тело мужчины в бессознательном состоянии быстро грузят внутрь и улетают. Что с ним будет дальше, рыбакам не известно, а возможно они и не хотят это знать. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь.

———

Полёт длился не так долго, но при этом с тела Хибино не спускали прицелов специализированного оружия. В перевозке участвовали не кто иные, как сами Ген Наруми и Соширо Хошино. Шанс того, что Кафка Хибино может очнуться и начать всё крушить, был хоть и мал, но не равен нулю: СО не поддерживало контакта с оружием Кайдзю №8 более месяца, и с ним могло случиться что угодно. В вертушке было весело: кто только додумался отправить замкома 3-его дивизиона Хошину и капитана 1-ого дивизиона Наруми в одном вертолёте? Решение, можно сказать, неоднозначное. Разумеется, просто лететь молча два старых знакомых не могли. Начал Наруми, с привычным жалующимся настроем: – Какого чёрта меня вообще отправили на задание с узкоглазым горшкоголовым придурком? Да меня одного хватит, чтобы трёх Восьмых положить! – По всей видимости, начальство считает такого болвана, как ты, недостаточно компетентным. Делов-то. – ЧЁ ТЫ СКАЗАНУЛ, ГОВНЮК?! – Оу.. Так ты ещё и глуховат в последнее время, а, капитан Наруми? Чтож, повторять не стану, я не проигрыватель, - свои ответы Хошино говорил с фирменной улыбкой и весьма спокойно. – Я тебя прекрасно слышал, так-то, и оскорбления в свою сторону терпеть НЕ СОБИРАЮСЬ!! – Тогда почему ты изначально решил направить эти попытки в оскорбления на меня? Думал, ответа не последует? Всё должно быть по справедливости и никак иначе, старина. – Какая справедливость?! Меня заставляют терпеть твою невыносимую физиономию, и это даже не необходимо! Я бы и один справился! – Поубавил бы свой пыл, приятель. Тебя, между прочим, не так-то сложно превзойти. – Это было один раз!! И то, ни о чём не говорит!!! – Да ладно тебе, нет ничего такого в том, чтобы временами проигрывать тому, кто сильнее. В этом путь война. – ЭТО КТО ТУТ СИЛЬНЕЕ?? Ты с капитаном Первого дивизиона имеешь честь разговаривать, я кардиналов на завтраки лопаю! Что какой-то замком может мне противопоставить? – Времена идут, люди становятся лучше, а ты, командирчик, совсем не меняешься, как обычно. Смотри не уступи место какому-нибудь ребёнку.. Последнее поколение оборонцев небось в спину уже дышит, а? – Если кого-то и сменят, то это будешь ты! Никто из них никогда не сравнится со мной по силе, понял?! – Как о стенку горохом. Впрочем, чего я ожидал?.. Наруми, как ни как... – ДА ТЫ!! ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!     Споры, что никогда не имели смысла, продолжались еще минуту, а затем как-то замялись: Хошино и так знал, что ничего из этого не выйдет, а Наруми устал натыкаться на те же грабли, что и всегда, поэтому оба наконец замолчали. Неожиданно Соширо заговорил тихим и серьёзным голосом, так не похожим на обычный: – Как думаешь, что произойдёт когда этот идиот проснётся Наруми ответил, хоть и не сразу, но таким же пугающе спокойным голосом: – Чувствую я, что будет нечто плохое. По одному виду Хибино можно понять, что он изменился. Сильно изменился. Только глянь на эти синяки под глазами и осунувшееся лицо. Он так не выглядел даже после боя с Исао. – Хммм? Думаю его синяки и исхудалые черты лица проявились бы в любом случае. Как ни как, он пробыл в логове кайдзю целый месяц. Тут кто бы только не осунулся... Хошино резко замолчал, а его глаза непривычно для нормального состояния расширились. Ген, в свою очередь, не мог этого не заметить: – Что-то не так, горшкоголовый? – Глянь на его руку. Я конечно слышал об этом, но не думал, что всё так плохо... Рука Кафки была покрыта чёрными проплешинами кожи кайдзю. Создавалось ощущение, что на этот участок тела плеснули кислотой и оставлили раны без присмотра. Увидев подобное, Ген тоже сразу стал серьёзным. В последний раз, когда ему сообщили об этом и показали фото запястья, там была только одна такая проплешина. Сейчас же почти всё предплечье было в болезненных на вид пятнах. Это точно не было нормой. Оставшийся путь прошёл в напряжённой тишине. Каждый был готов среагировать на любое движение 8-го, но, к счастью, тот не шевелился. Такое поведение вызывало у оборонцев некоторую тревожность: найти пропавшего товарища на острове и без сознания – да с ним что угодно могло произойти! Неизвестно даже, насколько долго он так лежал. Каждый в тайне надеялся, что всё будет хорошо, но никто открыто об этом не говорил – общее настроение было понятно без слов. После того, как тело Хибино доставили на базу, его поместили в обсерваторию, где ранее восстанавливали ядро мужчины и проводили исследования. Учёные начали подготавливать различное оборудование. Поочерёдно стали подключать к телу Хибино приборы, считывающие пульс, давление и в целом все жизненные показатели. За результатами следила и Кономи Оконоги, которая смогла по такому поводу добиться разрешения оставить рабочее место, причем из всех наблюдающих она проявляла самое активное участие. От того, кто проводил часы, наблюдая за камерами и людьми через них, такое любопытное поведение вовсе не являлось неожиданностью. Кафке провели рентген всего тела, а затем пытались обнаружить любые доступные внешние повреждения. Учёные не торопились, смотрели на показатели своих приборов и заносили выводы в отчёт. На одном из перерывов их председатель вышел в коридор и наткнулся на группу СО-шников, среди которых выделялись, конечно, замком Третьего и командир Первого дивизионов. Видимо, ситуация с Кайдзю №8 послужила обстоятельством для этих двух проводить время в одной компании, хоть и маловероятно, что кто-либо из них был этому рад.     Соширо первый из оборонцев задал вопрос главному исследователю: – И как по итогу обстоят дела? Есть серьёзные проблемы? – Внешне проблем пока не выявлено, замком Хошина: пульс в норме, давление почему-то выше, чем мы ожидали, но в целом всё в порядке. Лишь немного поджившие обширные гемотомы по всему телу могут говорить о возможных повреждениях грудной клетки и некоторых внутренних органов. Однако, только когда будет готов рентген, мы сможем более точно сказать о состоянии тела Кайдзю №8.     В разговор встрял Наруми, явно недовольный медленной работой исследователей: – Какого чёрта вы так долго работаете?! Вам тут платят за что?! – Командир Наруми, мы делаем всё, что в наших силах, чтобы удовлетворить ваш интерес к самочувствию офицера, но работа наша нелегка и требует своего времени.     При упоминании заинтересованности Гена к Кафке первый замолчал и слегка покраснел не то от злости, не то от смущения: ему вовсе не должно быть интересно это, однако он всё же здесь. Кономи, стоявшая рядом, заметила это и заулыбалась, но говорить ничего не решилась. Ей в общем нравилось видеть, как оборонцы становятся ближе и заботятся друг о друге. Командный настрой очень важен для тех, кто рискует жизнями ради достижения цели.