Хип-хоп классикой не бьют.

Коробка за коробкой обрастали скотчем, слоями и спешкой. Их небрежно скидывали в угол просторной гостиной. Аренда нынешнего жилья подходила к концу, достойный вариант найден не был, однако вещи стоило собирать понемногу. Однажды, вовремя не выехав из домика, вся одежда, документы и посуда Джисона оказались на улице из-за темпераментного хозяина. Повторения такого опыта не хотелось. В груди Хана роилось много тревог. Больше страхов, чем счастливых моментов. Ему приходилось брать больше групп на мастер-классы, интенсивы, дабы подкопить денег. Помимо того, личная группа Хан Джисона нуждалась в регулярных и непростых тренировках перед предстоящим важным конкурсом. Ещё и переезд «в никуда» нагнетал, а пустой кошелёк прижимал сильнее полного. Уже покидая здание студии, предвкушая забитый общественный транспорт, Хан зашёл попрощаться с Бан Чаном, что один из немногих до талого сидел в своём кабинете, разгребал море писем и гору несделанных отчётов. — Доброго вечера, Чан-хён! — Хан помахал, заглядывая в комнату. Чан устало потирал глаза, явно изнурённые долгим чтением мелких шрифтов и квитанций. Его прямоугольные очки одиноко лежали на стопе папок, намекая на завершение всех дел. — И тебе, Ханни, — с натяжкой улыбнулся Чан. — Я домой ухожу. Ты тоже долго не сиди, а то ослепнешь, как крот. Друзья обменялись тёплыми пожеланиями, попрощались, но ощущение недосказанности не покидало Джисона. Его интуиция никогда не подводила. — Кстати, Ханни, приходи сегодня на ужин нашей командой. Адрес скину в сообщении. Отказы не принимаю, — как бы вскользь сообщил Чан, возвратившись к бумагам. Будто оба осознавали важность такого приглашения. Для Бан Чана этот шаг означал достаточное сближение Хана с коллективом, чтобы тот мог обсуждать не только рабочие вопросы, но и нечто более сокровенное. Хан же тогда не совсем ощущал суть мероприятия. Только спустя пару часов пришло осознание о том, что за ужин в приличном заведении придётся вывалить такую же приличную сумму, а Джисон на проезд в метро едва наскребал. Всё, что спасало: на удивление приятные ароматы клейкой ленты и картона, обволокшие всю квартиру. Нос медленно втягивал спёртый воздух. Подобные перемены в жизни имеют характерный запах, каждая перемена свой неповторимый, такой, что случайно спустя долгие годы унюхав, не сможешь перестать думать. В такие моменты абсолютной ментальной бедноты и финансовой бедности выручать должны друзья, но делиться с Чаном, погрязшим в долгах из-за студии и бумажной волокиты из-за отсутствия нужного персонала, как-то глупо. По сравнению с некоторыми, ваши проблемы станут пылью в космосе. Джисон всё понимал и печально помалкивал. Потерявшись из-за потока не радостных мыслей во времени, Хан соскакивает с пола, когда видит время на экране телефона. Без двадцати семь. Встреча в семь. Парень начинает суматошно носиться по квартире, пытаясь найти хоть сколько-то приличную, тянущую на деловой дресс-код. Чёрная рубашка и прямые брюки, изрядно помятые, но чудом выжившие при эксплуатации Ханом на работе в баре, были успешно брошены на диван. Главным квестом стал поиск носков. Чистых не было. Раздосадовано выдохнув, Джисон принял решение идти без них с риском натереть ноги. В детстве его вечно отчитывали за несвоевременную стирку вещей. Сейчас — стиральные машинки, некоторые бывают даже с режимом мгновенной сушки. Раньше — тазы, ребристые доски и колодезная вода. Понятно, почему в десять Хан ленился потрать более часа на наведение чистоты для одних шорт, но на сегодняшний день такое объяснить труднее. Дело привычки, вероятно. Джисон выстроил маршрут в приложении, попутно запрыгивая в кроссовки. Пешком пятнадцать минут. Оставалось десять. Тогда Хан познал все трудности скандинавской ходьбы, особенно в обуви на босую ногу. К вечеру на улицах Сеула холодает. Температура падает ниже, а тучи сгущаются на небосводе, предвещая мокрый асфальт с утра. Где-то вдали начинает греметь, да так, что небоскрёбы словно шатаются и дрожат. Да и важно ли оно, когда зонт с собой в любом случае не взят? Судя по стрелочке на экране — Хан прибыл на место, при чём, вовремя. Крохотное заведение на углу жилого дома, явно связано с традиционной корейской кухней. Фольклорные мотивы, украшенные гирляндой под лад современности, приветливо встречали гостей снаружи, продолжая подобную тенденцию внутри. Несколько столиков, маленький зал, открытая кухня, старинные картины на стенах и такая же по возрасту отделка, что норовила ссыпаться в тарелку. Под потолком бумажные расписные фонари. Приглушённое освещение не с первой попытки позволило разглядеть лица коллег. Знакомые макушки затесались за самым длинным столиком, скрытым деревянной ширмой с вышитым на ткани пейзажем. На месте уже Чанбин, Феликс и Хёнджин. — Добрый вечер! Надеюсь, встреча не для показательной порки меня? — усмехнулся Хан, пожимая руки товарищам. Под ногами Джисона почва ещё не устойчиво. Не ясно, станет ли встреча в неформальной обстановке проверкой на прочность или останется актом дружелюбия. Хана многие радушно встретили, но некоторые личности подвергали сомнению искренность этого радушия. По крайней мере червь сомнений ещё не явился на ужин. — Да ладно тебе, Хан. Ты уже наш, — отмахнулся Феликс, отложив меню. — даже занятие вместо Хёнджина провёл. Я бы тебя в президенты выбрал. Ликс всегда приободрял, не осуждал и не выпрашивал лишнего. — Серьёзно, спасибо! Я твой должник, — подмигивает Хван. — только не заставляй меня брать твоих солдатиков. Они меня укокошат в первую же минуту. Хан рассмеялся, ощущая, как тепло становится на душе, когда проблемы суровой реальности отходят на второй план в окружении хорошей компании. — С тобой дети ожили! — добавляет обычно молчаливый Чанбин. -Даже те, кто обычно молчали, вдруг стали хорео на сто процентов делать. Ты для них типа витамина D. — Спасибо… — немного растерянно пробормотал Хан. Джисон откинулся на спинку плетёного кресла и расслабился. За окном забарабанил нещадный ливень, а от плит доносился шлейф чего-то знакомого и домашнего в напоминании о прошлом: кимчи, каши, и горячий хлеб. Раньше, когда родители допоздна задерживались на работе, маленькому Хану не доверяли ключи от дома. В один из дней он их потерял, а другой комплект ему не выдали, а досугом ребёнка не интересовались. Так и приходилось, бывало, до ночи, слоняться по улицам района мегаполиса. Отчасти, именно поэтому в жизни Джисона возник хип-хоп. Он заполнял пустоту одинаковых дней, лишённых хоть какой-то любви. Любовь, поистине братскую и родственную, ему возмещал Бан Чан — высоченный парень из соседнего дома, занимающийся танцами. На это он и Хана подсадил, по мере своих сил учил новому и помогал. В осеннюю грозу напрочь продрогший Хан пинал кучи пожелтевших листочков, разрушая собранные дворником холмики. Его поглотила скука. Тогда, ещё не знакомый со своим будущим другом, Джисон присел на бордюр, предвкушая, как промокнет под дождём или того хуже, заболеет. Мимо него прошагал юноша постарше. Тот обратил внимание на соседского мальчишку, очевидно брошенного, но не отреагировал. После он зашёл в свой дом и с пол часа наблюдал из окошка за Ханом, пока не начался проливной дождик, сменяемый мерцающими молниями. Не выдержав, подросток выбежал из дома и позвал соседа к себе, мол переждать непогоду. Мама Бан Чана налила Хану такую щедрую тарелку супа, какой он не видал в стенах своего дома. Чан заботливо разболтал незваного гостя. В тот день в голове Хан Джисона впервые появилась мысль о том, что на свете он представляет важность, хотя бы неравнодушным соседям. Он маленький и забытый, но достаточно смелый и самостоятельный, чтобы сказать соседям, что забыл ключи, а родители уже спешат домой. Ложь его не смутила, даже такая наглая. Ведь фраза «я нужен» куда больше совести занимает места. Смех Феликса развеял туман тревог. Он буквально вынудил успокоиться и просто поддаться ситуации. Спустя пару минут дверь заведения хлопнула и объявились Чонин с Сынмином. Последний подсел к Хёнджину и Ликсу, тогда как Чонин присоседился к Джисону. — Умираю, как хочу кимчи! — он демонстративно схватился за живот. — Когда все оставшиеся балбесы пожалуют? — Мне кажется ты на восемьдесят процентов не из воды состоишь, а из острой капусты, — съязвил Хан. — И ты чертовски прав, дружище! — Ты когда кровь сдаёшь, соусницу не забываешь? На банальную шутку Джисона, наконец раскрепостившегося в коллективе, все отреагировали с улыбкой, даже Минхо, только вошедший. Его мокрые волосы свидетельствовали о разошедшемся ливне, а тёплое драповое пальто о похолодании. С рубашкой на поздний вечер весной Хан, конечно, погорячился. Минхо учтиво кивнул присутствующим и приземлился к Сынмину, моментально уходя в диалог. Он явно в приподнятом настроении обсуждал что-то, даже хохотал, заливаясь звонким смехом. Оказалось, что Минхо не монстр, а вполне весёлый для своих и приятный для знакомых человек. Джисон подметил, что зубы коллеги немного походили на кроличьи и находил это, неожиданно, милым. — Он может быть хорошим, — думал смиренно Хан. — просто не со мной. Ещё через пятнадцать минут пожаловал Бан Чан. Он чуть ли не бегом добрался до стола, пытаясь отдышаться. Опоздал начальник на пол часа, а Хан ещё за своё присутствие нервничал. — А, ну конечно! — обрадовался полному составу команды Феликс. — Без тебя ужин не начнётся, шеф! Шутливо он подмигнул Чану. Тот сел на единственный свободный стул и выдохнул: — Я просто хотел добавить драмы. Вы оценили моё непревзойдённое опоздание? — Да-а-а! — в один голос воскликнули Чонин, Сынмин и Хёнджин. — Ты не опоздал, а задержался. Начальству можно, — подмигнул Джисон, чувствуя себя более комфортно среди этих людей. В полном сборе компания сделала заказ. Хан постарался в рамках своего фантомного бюджета выбрать что-то сытное и не очень калорийное. Остановившись на молочном коктейле и кимпапе. Странный набор, однако именно этого желал желудок Джисона, явно бурлящий не столько от голода, сколько от желания покурить. Он не прерывался на перекуры более пяти часов, а значит масса стресса не улетала вместе с дымом. Следовательно, хотя бы заесть её стоило. — Серьёзно? Милкшейк? С пенкой? — изогнул бровь Минхо, реагируя на озвученный Ханом заказ. — А что тебя смущает? — подыгрывая задал вопрос Джисон. На душе липким слоем покрылось осознание, что здоровый образ жизни не получилось мгновенно начать с диеты. Успокаивало «Великая Китайская стена тоже с одного камня началась» от Бан Чана, произносимое им в моменты поражения Хана. — Да там сахара хватит, чтоб всех голодающих накормить! — ответил Минхо, не унимаясь. — Не ты ли днём в грудь себя бил, что в форму хочешь вернуться? Минхо умеет словами делать больно, такие его фразы протыкают без кинжала. Словно от такой неосторожно брошенной мысли вслух у Джисона сердце вынули, поковырялись там, и запихнули назад вверх тормашками. Гадко. — Эй-эй! Минхо, не горячись! — вскинул руки Феликс, в попытке разрядить атмосферу. — Помните, что у моих родителей своя ферма в Австралии? Так вот, от них скоро посылка с овощами прибудет, все атлетами станем. И после очередной порции рассказов Ликса о родине всё утихло. Минхо нервно поглядывал на Джисона, а тот стремился вообще отстраняться от любого зрительного контакта. Вечер едва ли стал от этого хуже, особенно когда на стол подали блюда с напитками. Речи лились рекой, шутки и мимолётные истории. Чан разузнал про готовящиеся номера у своих сотрудников, даже в такой обстановке внёс коррективы. Ответственный человек ответственен во всём. — Ликси, Ликси, Ликси… — Бан Чан схватился за голову. — Ты как потом предлагаешь следующим конкурсантам после вас всю мишуру собирать за пару секунд? Переделывай концепцию с этим, иначе на конкурсе будет караул. — Есть, сэр! — он приставил по-армейски ладонь к виску. — У Чанбина номер тоже предполагает реквизит, и ты его не ругал. — Может потому, что после твоего реквизита сцену будут отмывать неделю, а реквизит Чанбина за танцорами на колёсиках уедет? — усмехнулся Чан, накручивая лапшу на палочки. — Ты просто меня дискридетируешь за то, что я блондин. Феликс театрально обиделся, но его одёрнул Чонин: — Когда я был блондином, то ты называл меня снежком и йети. — Это другое! Компания рассмеялась, чем привлекла внимание остальных гостей ресторана. — Извините за задержку. Ваш кофе, — пришедший официант установил миниатюрную чашку напротив Минхо. Тонкий аромат лаванды ударил в голову. Хан, исходя из опыта работы за баром, не стал брать кофе, зная какие деньги отдаются за дешёвое сырьё под видом премиум-марки. Его коллега, не разбирающийся в подобном, другое дело. Только когда Ли отхлебнул свой напиток, Джисон сложил все пазлы в голове. На момент их встречи с Чаном на первой работе Хана, тот самый напиток «для индивида» пахший аптекой из-за лошадиной дозы лавандового сиропа, предназначался, кажется, для кое кого очень закончивого. Хан, не отпустивший обиду на коллегу, начал действовать, когда все умолкли. — Так вот, кто пьёт траву вместо кофе! А я-то думал, что за ведьма. — Зато тут не тонна сахара и посыпки со взбитыми сливками, — возмутился Минхо. Хан сложил руки на груди. — По-твоему все сиропы лаванды — это цветы перетёртые? В каком мире ты живёшь? Напряжение росло, пока Сынмин не прервал конфликтующих. — А я вообще как-то банку сиропа за один присест умял. С тех пор от карамели тошнит. Вновь смех. Ситуацию между Ханом и Минхо отпустили. Разговоры о работы, перемешанные с бытовыми аспектами и шутками вернулись, а вместе с тем и неоднозначные игры в гляделки между парнями. Хан теперь уже злостно сверлил взглядом Минхо, пока тот, оценивающе разглядывал не отрываясь. — А все помнят, каким к нам Хван попал? — изобразил его испуганного Чанбин. — Ха-ха, я точно не забуду! — посмеиваясь, добавил Бан Чан. — Я буквально танцевал у витрины заправки в костюме сосиски нижний брейк, пока Чан не приютил меня в нашей студии. — Это было ужасно! — воскликнул Чан и, уже не выдерживая, начинал смеяться. — Буквально: « Ты уличный танцор? Ты идёшь со мной.». Я думал меня в рабство сейчас продадут, но пошёл. — Ха-ха-ха! — подхватили веселье остальные. Глаза говорят без слов. Хёнджин прервался от своего рассказа. — Ребята, вы морды друг другу не набейте. Нам ещё за счёт платить, хе-хе. — Я брезгую, — махнул рукой Минхо и наконец отвернулся к своим коллегам, теперь вовсе не замечая того, на кого не жалел желчи. Вечер близился к завершению, если судить по сонным лицам некоторых. Все постепенно разъезжались и когда уже Чан подорвался с места и спешно попрощавшись, уехал, Хан понял, что ему пора. На улице безумно стемнело. Сырость окутала все дороги, оставляя после себя духоту, вперемешку с ледяным пронзающим ветром. Джисон поёжился, прикидывая в каких муках он вынужден добираться домой. Всё же, на парах хорошего настроения от встречи, он может и не заметил бы низкой температуры и грязи вокруг, но его размышления прервал возникший из ниоткуда у входа Минхо. — Ты загородил проход, — строго и сухо высказался тот. — Оу, проходи, — отошёл в сторону Хан. Они с минуту простояли в тишине и полном одиночестве около низкого крыльца ресторана: Хан — собираясь с силами, чтобы извиниться, Минхо — вызывая такси. — Слушай, прости за этот инцидент. Я некрасиво высказался. Минхо промолчал, но обернулся, растеряно глядя на Джисона. — И ты прости. Грубо было про твоё похудение. Знаю, что это нелегко. Почему-то такое признание коллеги трогало Хана, до глубины души. Будто все неприятные и токсичные фразы от него в момент прощались и отмывались в разуме Джисона до блеска. — Ты чего стоишь? — спросил Минхо, замечая переминающегося с ноги на ногу Хана. — Ждал, пока телефон маршрут построит, а то на холоде глючит. Ли закивал, а потом, немного насупившись, спросил: — Так, ты пешком? Тебе долго идти? — Минут двадцать, я думаю. Минхо тяжело вздохнул и стянул со своей шеи шерстяной шарф. Бежевое полотно в кирпичную полоску было сжато за середину в руке, протянутой Хану. — Держи, а то простудишься и твою группу на меня повесят, пока дома прохлаждаться будешь. Вроде с заботой, но некоторой долей стёба, произнёс Минхо. — Это неудобно. Прости, я уже пойду. Маршрут прогрузился. — Нет уж! Было такое уже с Ликсом, — Минхо не медля накинул тёплый вязаный шарф на шею коллеги. — Попробуй только заболеть. Я твоих же детей против тебя настрою. — Ха-ха, не заболею, — по-глупому расплылся в улыбке Хан, от излишней заботы к своей персоне от человека, что брызгал в него ядом с самого знакомства. Приятно было ощущать согревающую ткань на шее, что оправданно. И приятно было получать заботу от Минхо. Странно, что приятно. Особенно, когда его костяшка невольно коснулась кадыка Хана. Нечто непонятное повисло в воздухе. — Где ты живёшь, раз говорят, что мы соседи? — всматриваясь в горизонт, Ли поинтересовался у ещё стоящего за его спиной. Хан протянул мобильный телефон с адресом. — Так это в паре домов от меня. — Получается, мы и правда соседи, — вновь ухмыльнулся Хан. Уголки губ Минхо дрогнули. — Такси подъезжает. Проедешься со мной, там дорогу до дома перейдёшь, — помахал Минхо, открывая с щелчком дверь приехавшего только что автомобиля. — Это не очень удобно… — Не вынуждай тебя запихивать туда силой. Я и так иду на сделку с совестью. И Хан повиновался, молча сел рядом с Минхо. В таких ситуациях, очень спорных и необъяснимых, обыденно много поводов задуматься, но по некоторым неведомым самому Хану причинам, он с пустой головой и колотящимся сердцем разглядывал многоэтажные дома и баннеры у дороги, забыв обо всех предрассудках. Каждый молчал о своём. Припарковавшись на въезде в закрытую шлагбаумом ограду дома, водитель назвал сумму за поездку. Хан уже судорожно хотел пересчитывать мелочь в кармане, как Минхо рассчитался с водителем одной купюрой и вышел наружу. Джисон последовал его примеру. С каждой минутой холодало. — Спасибо тебе, чем бы это не было… — протянул руку в знак прощания Хан. — Не за что, — впервые за вечер Минхо улыбнулся Хану. Персонально для него постарался и улыбнулся. — Пока. Джисон кивнул и напитанный позитивом пошагал домой. Тишина, покой. Даже дороги и шоссе замирали, редели на водителей. Спальный район Сеула засыпал, готовясь к новому дню. Телефон Хана завибрировал, пока тот безуспешно пытался найти в нужный ключ наощупь в увесистой связке. @LeeKnow Пробежку начнём от моего дома в 6. Шарф отдашь. Минхо даже «в друзьях» у Хана не был, в отличие от всех членов команды. Он отправил заявку. @Han Окей. Всё с чего-то начинается.