Хип-хоп классикой не бьют.

Ни один опытный работник клубов и алко-баров не скажет вам, когда стоит просто начать разбавлять посетителю соджу водой, а когда следует подзывать охрану и прятать колюще-режущие предметы в ящики. Мгновение чужой неадекватности неуловимо. Вот пьянчужка лет сорока начинает придираться к молодому парню за столиком. Вот парень, на голову выше алкоголика, поднимается и ударяет того со всей силы в челюсть. Алкоголика утаскивает охрана, кряхтящая над увесистой тушей. За алкоголика заступается его спутник, по совместительству собутыльник. Тут парень получает по носу. Его ноздри окрасились алым, по подбородку стекала кровь, пачкая футболку и крупными каплями падала на пол. Обоих бунтовщиков быстро выпроваживают секьюрити: «Пусть убивают друг друга в другом месте». Люди разбредались, а вскоре вместе с ними и персонал покидал непростую смену. Все невыносимые трудности работы с людьми, особенно контингента «ночной жизни», давали о себе знать. Нервы не просто трепались — они находились на грани истощения. Скорее закалялись настолько, что все подобные вещи вне работы представали суровой реальностью. Светало. Ароматы пива, смешанные со вчерашними жирными соусами и бодрящим кофе, ни в какое сравнение не шли со свежестью предутренней прохлады из форточки, едва держащейся на единственной петле. Голова после трудного рабочего дня была полна мыслей и требовала разгрузки. Сегодня с обеда приезжало два инспектора по пожарной охране, коим пришлось угождать так, чтобы до хранения огнетушителей, а вернее их отсутствия, они не добрались. Пришла к трём часам дня девушка-коуч, взявшая своим подопечным весь кофейный ассортимент. Ещё и вечерний инцидент с буйным посетителем давал о себе знать остатками присохшей крови на стыке плиток. Джисон нервно достал упаковку сигарет из кармана вельветовых брюк и, выудив одну, побрёл на внутренний дворик, пустующего перед закрытием, бара. — Хан, я пошёл. Закроешься сам? Мне нужно на вокзал, — коллега крикнул уже направляясь к выходу. — Давай, удачи! — ответил не раздумывая парень, провожая взглядом Фам Дык Тина. Мойщик посуды, иммигрировавший недавно в Корею из Вьетнама, успел сдружиться с Ханом и заботливо помогал ему отмывать бар после ночных «рандеву», понимающе выслушивал и поддерживал. Пару раз они даже выбирались на прогулку, где Джисон познакомился с супругой и маленьким сыном коллеги. Они явно отличались менталитетом, но не то, чтобы у бариста было много вариантов выборки друзей во взрослой жизни. Осталось несколько знакомых, с которыми периодически удавалось выбираться на концерты и вьетнамец, с которым было здорово коротать время на нелюбимой работе. Должность бариста в двадцать пять лет в общепите без перспектив и намёков на светлое будущее не входила в ранние планы парня. В детстве он задирал нос перед соседскими мальчиками, делился сокровенной, на самом деле, но такой огромной мечтой со всем своим миром: перед семьёй, в школе, на улице. По итогу Хан Джисону двадцать пять- четверть века прошла с момента его рождения. Он до сих пор не знает, что делать со своей жизнью. Ветер приятно застревал в волосах, обдувал лицо, сглаживая внутренний конфликт. Парень медленно курил, любуясь поднимающимся у горизонта солнцем. Это то же самое солнце, на которое смотрел маленький Ханни и мечтал о большом городе в Штатах, карьере и успехе. Сейчас на этот же космический объект глядит Хан Джисон- бармен и официант одного из тысячи Сеульских второсортных заведений. Никаких денег, никакого роста. Только Хан, сигарета и румянящийся от смущения рассвет, а ещё небольшое чувство вины перед маленьким собой. Пепел беззвучно ссыпался на неровный бетон под ногами. Каждый скуренный миллиметр прощал: двух инспекторов, холодную погоду в мае, странную женщину, алкоголиков и парня, запачкавших пол. Себя, за глупый способ заработка простить как-то не получалось. Окурок оказался беспощадно растоптан и брошен спешащим. Протирая барную стойку, с ночи залитую сладкими алкогольными коктейлями, трудно было не проклясть всё то, что воспрепятствовало нормальной жизни. Хан тягостно вздохнул, когда наконец все поверхности бара были до блеска натёрты, а до конца смены оставалось не более пятнадцати минут. Вроде можно кассу считать, вещи собирать, да скорее выметаться, дабы не рисковать пропуском единственного поезда на первую половину дня в другую часть города. Глаза слипались после двенадцатичасовой непрерывной работы на ногах, потому мозг Джисона даже не успел в кучу собраться, когда стеклянная дверь распахнулась, позвякивая приветливо «музыкой ветра». — Ох, мы уже закрываемся…- спохватился бармен не желая обслуживать столь раннего посетителя, кем бы тот не был. — Не займу много времени, пожалуйста, примите заказ, — мужчина в спортивной одежде, явно после утренней пробежки или душа без фена, плюхнулся в ожидании за барный стул. Высокий, подкаченный, явно поддерживающий физическую форму, смахивающий на бодибилдера, гость внушал страх. Получить по челюсти желания не возникало. Бармен повиновался силе обстоятельств. — Слушаю, — приподнял огорчённо брови Хан, загрустивший от появления внезапного, ещё и наглого клиента. Однако камеры пишут, до закрытия есть время. Он обязан выполнить свою работу и, кажется вынужден, опоздать на поезд. Хотелось, если не плакать, то хотя бы закрыться в подсобке и биться головой об металлические стеллажи, чтобы не помнить этого места, лиц, сурового начальства. — Четыре больших капучино с сахаром, два латте, одно с сахаром, а другое без, и эспрессо. К эспрессо попросили сироп лаванды, если есть. Всё с собой.– прочитал с телефона посетитель. Глаза на лоб полезли на моменте, когда Хану нужно было забивать огромный заказ в базу, а после в одну пару рук готовить, что займёт явно больше десяти минут. Он поджал губы и сухо кивнул. — Не переживайте, я оставлю вам чаевые. Простите за беспокойство…- гость хотел видимо обратиться по имени к бармену, но узрев текст на бейджике, как ни странно, удивился.- Хан? — Эм? — сотрудник бара вопросительно нахмурился. Посетитель ничего не ответил, начав копаться в своём мобильнике. С утра пораньше едва ли кто-то в своём уме захочет семь порций кофеина. Напитки быстро набирались в одноразовые стаканчики и закручивались пластиковыми крышками. Хану, если быть честным, самому хотелось отхлебнуть немного крепкого кофе, дабы прийти в чувство. Разум мутнел вместе с отсутствием здорового сна. Странноватый мужчина щурился всё то время, пока Джисон управлялся с кофемашиной. Он глядел то на экран, то на несчастного работягу. Это было похоже на издевательство, пока тот не заговорил. — Что-то не так? — возмущенно задался вопросом Хан. — Не уверен. Вы, Хан Джисон, не жили случайно раньше в районе Гурён Дончон? Информация о личной биографии от постороннего напоминала сюжет детектива, просмотренного неделею ранее. Ещё сталкеров не хватало, чтобы наверняка уволиться. — Мы знакомы? — Я Бан Чан. Мы, кажется, дружили в детстве. Это вы? — парень протянул фотографию, отображённую на экране. Действительно, на ней маленький Хан в широченных штанах своего старшего брата и кепке на бок стоял рядом с другим мальчиком. Воспоминания постепенно возвращались памятью о светлых днях беззаботного, хоть и трудного детства. Высокий, крепкий, с большим прямым носом, пухлыми губами и доброжелательной улыбкой, Бан Чан остался ровно таким, как был на момент их крайней встречи. — Чан-хён! Не ожидал, если честно, встретить тебя…- Джисон замялся, понимая то, каким неудачником кажется старому товарищу.- Здесь. — Я думал ты уже живёшь в Лос-Анджелесе, — неловко усмехнулся Чан.- Как жизнь у тебя сложилась? Не видел тебя с тех самых пор, как ты переехал. Хан на мгновение потупил в стену. Ну почему соседский парень про него до сих пор что-то помнит? Не уж то фигура Джисона, которого недолюбливали как дома, так и в компании ребят на улицах района, осталась детально запечатлена на уме Бан Чана? Бармен даже не разобрался для себя, что стоит рассказать, а о чём скромно промолчать. Будто промолчать надо бы обо всём. — Да всё нормально, как видишь, работаю. А ты как? — вовремя запищал аппарат, оповещая о готовности латте. — Открыл свою танцевальную студию. Сегодня выездной благотворительный интенсив с командой, вот поэтому кофе и взял всем. Ехать далеко, бегать весь день, а ребята, как только в автобус сядут — отключатся. Зависть, белая, но горькая, захлёстывала Хана. Чан старше его всего на несколько лет. Между ними повисло молчание, пока друг бегал глазами по Джисону и пытался считать его мысли, как делал это в детстве, тот молча разливал напитки. День только начался, а уже такое. Судьба неумолимо балует. — Мир тесен, да? Джисон молча кивнул. В детстве, когда Хану было около десяти, а Бан Чану уже пятнадцать, их дружба переросла в братские взаимоотношения. Младший часто наведывался в гости к другу на ужины, проводил с ним всё свободное время на улицах, занимался танцами. Тогда, много лет назад, в их районе процветала пропаганда западной культуры. Реп, хип-хоп, уличная мода и танцевальные баттлы пропитывали постепенно сначала окраины, а затем и весь Сеул в целом. Чан старался оберечь своего подопечного от плохого влияния, возлагал надежды на его учёбу, надеялся, что парень пойдёт, несмотря на окружающий микроклимат, по хорошему жизненному пути. Уехав в восемнадцать из своего дома в училище, он последний раз видел Джисона- пик подросткового бунта, никем не обузданного. Ему бы сильную фигуру за спиной и уверенность в завтрашнем дне, а не жизнь на грани абсолютной бедности и потасовок в школе. Оберегать дорогого не кровного брата Чан не мог, потому взял с того обещание не бросать начатое. Через год студент узнал от своей матери, что его друг сбежал из дома, бросил учёбу. Тогда, кажется, в самом парне что-то треснуло и надломилось. — Почему ты переехал? Куда? — вопрос сам собой вытек. Жужжание мух за окном звонко наполняло хоть какими-то звуками душное помещение. Не мог Джисон взять и вывалить начистую суть обстоятельств. Он пал в глазах того, кто был для него самого авторитетом, что прослеживалось с юных лет. — Такие были обстоятельства. Я перебрался к родственникам, а затем сам снял квартиру.- без излишеств отозвался Джисон, выставляя на стойку весь готовый заказ. Тридцать две тысячи вон. Чан, глядя в пустоту, сомнительно кивал, а затем принялся считать купюры. — Ты больше не танцуешь? Обещал же, — мужчина протянул пятьдесят пять тысяч вон, заранее давая понять, что сдача ему не нужна. — Нет. — Почему? У Бан Чана что-то трепетало внутри всё время, пока он надеялся на благополучие бывшего друга, пропавшего без объяснений. Хотелось думать, что задиристый мальчуган из соседнего дома найдёт своё место в этом мире и применит талант по назначению. Почему-то за него сердце болело всегда в сто крат больше, чем за самого себя. Чан осознавал и стремился — Хан мечтал и проживал. — Так получилось. На образование нужны были деньги. Я пошёл работать, пока учился в бесплатном колледже на поварское дело. Потом начались проблемы дома и пришлось вернуться, работать вдвое больше. А там как-то не до танцев стало. — кратко и вскользь объяснился Джисон. Ни перед кем на свете, даже так мельком, он бы не стал распинаться, но Бан Чан другое дело. Он ему должцен всеми своими навыками, которые перенял, всеми счастливыми мгновениями и сытыми вечерами. — Что нового в моей любимой чете Бан? — ненавязчиво улыбнулся Джисон, надавливая на дозатор с сиропом точно с десяток раз. — Ханна уехала в Японию. Мама вышла на пенсию и путешествует. Всё хорошо. Старший же смотрел на него, подперев выдающийся подбородок кулаком, тяжело вздыхал. Задавать аналогичный вопрос не имело смысла. — А у тебя сейчас как дела? — Хорошо. Всё стабильно.- оглянулся Хан, пожав бессильно плечами. Чан не долго думал. — Ты закрываешь смену? Могу подвезти тебя куда нужно.- махнул мужчина ключами от автомобиля. — Не стоит. Я успеваю на поезд.- нагло наврал Джисон, забирая свою ветровку с вешалки в зоне стафа. Он осознавал, что предстоит около семи часов бесцельного шатания по городу. — Не принимаю отказы.- отрицательным жестом опустил ладони Чан.- Я и так тебя задержал. Пошли. Минутное размышление. Терять нечего, да и просто терять время незачем. Хан молча проследовал за другом, помогая донести все порции кофе до машины, припаркованной у самого входа. Вместительное авто приветливо сверкнуло фарами, реагируя на нажатие кнопки. — Ханни, не думаешь вернуться? — пристёгиваясь за водительским сидением, поинтересовался неожиданно Чан. — Что? Куда? — встрепенулся бариста. — В танцы. Курсы? Учёба? Автомобиль тронулся. Сквозняк из приоткрытого окошка развеял кофейный шлейф на все близлежащие кварталы. — Не думаю. Я растерял навыки. На шпагат уже не сяду.- усмехнулся Хан. Он открыл карту на телефоне, показывая местонахождение своего дома. Маленькая съёмная квартирка в доме-муравейнике на окраине ожидала своего вечно отсутствующего хозяина. — Мгм, — прикинул мысленно маршрут Чан.- а хотел бы? Странный вопрос, будто подразумевавший после встречное предложение. Подачек и уступок не хотелось. Однако парень знал своего друга детства, знал его стремление быть добрым, щедрым, сострадательным. Помнил каждый акт заботы в свою сторону, каждую тарелку налитого супа, разделенные на двоих ссадины, выполненные не без помощи старшего уроки. Джисон насторожился. — Ты как вообще относишься к смене работы? — А я думаешь рад по семь чашек кофе разным дядькам в четыре утра делать за десять минут до закрытия? — отшутился Хан, охотнее выражая свою позицию. — Кто у вас предпочитает лаванду в стакане? Это же рай аллергика. Ещё и воняет аптекой. — Есть у нас один индивид. Он без травяного кофе не воспринимает. Работая с детьми, тяжело на травку не подсесть. — Отделался лёгким испугом. Лаванда из эффектов, только вонючий оказывает. С Чаном комфортно. Он будто снова там, где ему одиннадцать, где он побеждает в городском состязании по брейк-дансу, а главной наградой являлся не кубок от главы города Сеула, а коробка шоколадных конфет от старшего товарища, его верящий взгляд на трибунах. — То есть, в теории, уволиться можешь? — смело заявил Бан Чан, возвращаясь к изначальной теме. — Это всё слишком спонтанно, я не спал сутки, Чан-хён…- тёр глаза Хан. Происходящее казалось сказкой или же очередной клишированной историей. Они не виделись дюжину лет, не знали о том, кто как живёт, а в конкретную минуту разъезжали на одной машине по оживающим с ночи улочкам мегаполиса, обсуждали, как бы то не звучало, увольнение Джисона. Он уже обещал вчера, что подменит другого баристу. — Приезжай к шести часам вечера на мастер-класс по контемпорари в парк озера Сокчхон. Можно посмотреть в какой ты форме. Это один из мастер-классов на сегодня, но другие не такие интересные. — Что это даст? — устало, упершись щекой на не спущенную половину оконного затонированного стекла. — Работу. Тебе. Которую ты хотел. — чётко процедил Чан, отделяя каждое слово так, чтобы подопечный понял, что он не шутит. — Я так не могу. У меня даже образования нет. По квалификации меня только к кастрюлям подпускать можно. — уточнил парень. — Кто тебе мешает за счёт льгот компании пройти заочное обучение? Чан и сам мало верил в происходящее. Вот так встретить того, про кого спрашивал у матери в каждом звонке, про кого периодически вспоминал на занятиях по определённому жанру танцев, о ком думал последние года, как о канувшем в неизвестность, испарившимся вслед за детством самого Бан Чана. Внутри просто вскипало нетерпение. Возможность помочь есть, есть тот, кому эта помощь пойдёт на пользу. — Я не могу ничего обещать, но, если хочешь вернуться к своим мечтам, я рад буду помочь. Шесть часов. Парк озера Сокчхон. Ты, я, сотни других людей. Я просто хотел бы взглянуть, не разучился ли ты крутиться на голове.- засмеялся старший. — Хоть сейчас! — Эй, я не хочу штраф! Ха-ха-ха! Остальная часть поездки прошла так, как и должна проходить долгожданная встреча старых друзей: перебирание воспоминаний, восстановление утерянных фрагментов, обмен новостями, от части сплетнями про общих знакомых. И всё это: болтовня без повода, поездка, предложение и поддержка Чана, как-то откликалось перезвоном ребяческого смеха, незапятнанной чистой радостью. Подъехав к облупившемуся дому-великану, Чан умолк, сочувственно озираясь на едва дремавшего Джисона. Жалость, смешенная с теплом к «младшему брату», фейерверком разлеталась по телу. — Джисон, ты точно придёшь? Очнувшийся от низкого голоса, парень чуть не соскочил с места. Сон как рукой сняло. — Да. Самому интересно, что я ещё могу сделать. Шпагат мимо! — беззаботно усмехнулся бариста.- Спасибо за возможность. Надеюсь не расстрою тебя. У Чана внутри всё щемило, особенно от такой честной благодарности. — Разогрейся дома, чтобы проще было двигаться. Джисон помолчал, видимо в попытке привести мысли из кашеобразного состояние в нечто достойное. Ничего, судя по всему, не вышло. Хан неловко приобнял товарища за плечи, похлопав ладонью по спине. — До встречи.