Начало чего-то нового

Погода была смурной, будто тучи вторили чужому настроению. Уилл абсолютно точно не хотел уезжать. Он не хотел терять той связи, что образовалась давно и прочно между ним и друзьями, но жизнь была непреклонна. Мама уже нашла подходящий дом, а Джонатан уже созванивался с местными фото-студиями, в надежде что тем понадобится толковый фотограф. И казалось все спокойно перенесли это. Эл была растеряна, она едва привыкла к Хоукинсу, а тут уже переезд. Но она выглядела воодушевленной, подбадриваемая разговорами Джойс о новой школе и предполагаемой кучи друзей. Уилл лишь смотрел в окно. Он не желал «кучи» друзей. Он желал не терять ту связь с его друзьями. Не терять их Партию. На глаза набежали слезы, которые он стоически сморгнул. Он знал что это нужно сделать. Переезд был оговорен и запланирован уже давно, но он панически отбрасывал эти мысли, в детской надежде что все это и останется пустыми разговорами, но нет.  Калифорния встретила их ярким, жарким солнцем и улыбающимися людьми. Все они были благожелательными, яркими и загорелыми, что неудивительно, рядом пляж и огромный океан. Уилл мог понять Макс, которая скучала по волнам Тихого океана. Здесь было шумно, множество людей, что явно превышало количество всех жителей их маленького городка. Эл растерянно вертела головой, желая увидеть все и сразу. Воздух тоже был иным. Не спокойная рябь лесного мягкого воздуха Хоукинса, или затхлого мертвого воздуха Изнанки. Нет, здесь был горячий, раскаленный морской воздух, что заполнял легкие солью и йодом. Чайки парили над водой, вылавливая улов, крича наперебой. Дом оказался почти такой же как и там, в Хоукинсе. У каждого была своя комната, свой тихий уголок. Дни потекли спокойным ручьем. Тихие семейные вечера, уютные ужины, и разговоры. Стало легче. Не проще, просто легче. Ленора-Хиллс оказался городом не большим, но приветливым. Не давило общество, с подростковыми взглядами и кличем: «зомби-бой». Не было людей что смотрел вслед и качали головой, то поучительно, то назидательно. Людям здесь по большей мере было все равно.  Джойс нашла работу, Джонатан нового друга, которому Уилл был даже рад, видя как его хмурый брат начинает улыбаться. Не вымучено, для мамы, и не растеряно, для Эл. Она стала им таким же членом семьи. Тем самым потерянным кусочком пазла. Потеря Хоппера ударила и по Эл, и по Джойс. Как ни странно, даже по Уиллу. Школа оказалось местом проверки обоих подростков. Казалось что она такая же как и в Хоукинсе. Просто больше и детей много. Класс подростков воспринял их с сомнением, и сдержанным интересом. Эл, которая провела большую часть жизни в лабораториях, и лишь несколько лет жизни вне её, не дали девушке тех навыков коммуникации что приобретают все подростки в её годы, из-за чего она не была принята сверстниками. В отличие от нее, Уилл получал весьма оживленное внимание от одноклассников, особенно от девушек, но не желая оставлять сестру одну, да и сам не желая заводить новой дружбы, отказывался от них. В скором времени они приобрели прозвище неудачников, и стали объектом насмешек компании Анджелы. Уилла это в целом не волновало, но за Элэвен он был готов к очередным насмешкам и нападкам, защищая ее из всех возможных сил.  Уилл ждал лишь одного: приезда Майка в Кали, но это будет лишь на каникулах, а пока он усердно учился, так же подтягивая отстающую в обучении сестру. Время пролетало, и зима сменилась весной. Уилл вытянулся, потеряв детскую припухлость, приобретая более мужественные черты. Ох, как же хохотала Эл когда у него ломался голос! Сама же девушка понемногу привыкала к обычной подростковой жизни. Она стала более спокойной и сдержанной, приобретая более утонченные черты лица и мягкость характера. Уиллу приходилось даже отгонять от нее хулиганов, покусившихся на повзрослевшую, привлекательную девушку. И естественно тоже самое касалось и самого парня. Девушки все чаще заглядывались на худощавую крепкую фигуру Байерса, спасибо генам Лонни, каким бы плохим отцом он не был, но крепкие мышцы пошли именно от него. Джойс с каждым днем, сменяемым в этом доме становилась спокойнее. Ее тревога за сыновей и новоприобретенную дочь сменилась на тихую грусть по их ушедшему детству. Она была счастлива что её дети начали жить спокойно. Её все еще гладила потеря Хоппера, и она часто успокаивала слезы Эл, так же скучающей по приемному отцу. Их отношения были странными, но именно он стал её опорой, её фигурой отца, и она была благодарна что в свое время он приютил её. Но слезы со временем перешли в тихую грусть, тоску, но уже не так давила эта утрата. Как то раз, Уилл желая поговорить с Джонатаном нашел его обкуренным. Тогда то Уилл и понял что значили те счастливо дурные улыбки его брата. От этого его достаточно неплохие дружеские отношения с Аргайлом дали трещину, и он еще долго не разговаривал с ним, обвиняя за то что подсадил его брата на эту дрянь. Конечно со временем он понял, что никто Джонатана не заставлял, и с клятвенными заверениями самого брата о том что это по большей части безвредно, успокоился. Нет, скорее смирился, ведь он все так же считал что дурь Джонатану была абсолютно ни к чему, но как говорится у каждого свои методы преодоления стресса.  А еще у самого Уилла все же появился новый друг. Это была скорее случайность, стечение обстоятельств как сказал бы Дастин. Очередной день в школе не принес Уиллу ничего кроме головной боли, и тяжелого рюкзака, где с каждым уроком появлялось все больше домашних заданий. Уилл любил учится. Он не был гением физики как Дастин, или не имел таких физических данных как у Лукаса. Он не мог сложить слова в невероятную историю как Майк, и не имел такой самоуверенной твердости характера как Макс. Но он был не плох. Учеба давалась ему легко, да и то, что он помогал Эл, тоже помогало ему с уверенностью в собственных знаниях. Но Борис Павликовский показал ему, что учеба далеко не главное. Этот парень был как буря, неукротим и грозен в своей значимости. Эл справедливо побаивалась взбалмошного парня, но видя как тот относится к её брату, успокоилась. Её отдушиной были письма Майка, и Макс, что потеряв брата стала тише. Элэвен переживала за подругу, оставлять которую уж точно не желала, но Макс сама убедила её что с ней все будет в порядке, и та справится сама. Потеряв свои силы Эл уже не была так уверена в своих силах, но поддержать родных желала любым возможным способом. Сам же Уилл, был будто отрезан от лучшего друга. Майк не писал ему, и не звонил. Но видя как часто Эл получает письма от своего парня, он все часто задумывался о том, является ли он сам Майку тем самым лучшим другом? Потеряв любую возможную связь, он многое переосмыслил. Например, собственные чувства. Осознание которых заставило его многие недели проходить как в воду опущенного. Естественно его состоянием озаботились близкие, на что получали заверения в хорошем самочувствии, мол, просто хандра накатила, грусть. Естественно его настроение заметил и единственный друг в Леноре- Борис. Видя как сильно тоска снедает Байерса, тот старался любыми средствами развеселить его, что получалось почти легко. Уилл продолжал держаться на выверенном расстоянии, не желая доверять новому человеку так легко, но Павликовский пёр с усердием бульдозера. Его шутки все чаще вызывали смех, а не сдержанную улыбку, истории становились общими. В один из таких моментов, когда Борис рассказывал очередную байку из собственной жизни, Уилл задумался о том что стал все меньше вспоминать Майка. Это его испугало. И если с Лукасом и Дастином он держал письменную связь, то потеряв связывающую нить с Уиллером он имел лишь воспоминания и чувства. Подростковая влюбленность что перетекала в глухо тлеющую любовь.  Борис видя растерянную задумчивость Байерса, спросил: -Уилл, все хорошо? Уилл перевел размытый взгляд на Павликовского и сдавлено кивнул. Говорить не хотелось, но слова вырывались несдержанным потоком, подбодряемым крепкими руками на плечах от друга и молчаливой поддержкой. Слезы хлынули ожидаемо для одного, и абсолютно неожиданно для другого. Борис просто сдержано уткнул Байерса себе в плечо, давая выплакаться и выговорится. Ощущая горячее, сбитое дыхание и щекотнул влагу на шее, Борис слушал и слушал. А Уилл говорил обо всем. О страхе потери друзей, о том как Майк все чаще и больше отдалялся от него, предпочитая компанию Джейн. О потерянном детстве, о попытке вернуть ощущение детского восторга от любимой игры, и боли от того что он был единственным кому это действительно было нужно. Он считал себя неправильным, неподходящим. И когда горячный сбивчивый рассказ иссяк, Борис заговорил. -Я не знаю что с тобой происходило, но учитывая твои короткие рассказы- мало хорошего. Но я могу сказать точно, что ты нормальный. Ты не странный, не дурной, вон на меня посмотри, глупость в двойном размере. Ты отличный друг, и твое желание продолжать играть с друзьями абсолютно нормально. Все растут по разному, и кто-то до сих пор играет в кукол и машинки, а кто-то уже курит и пьет, желая то ли выпендриться перед сверстниками, то ли желая найти рычаг давления на собственный мозг. Мы все разные, но это не значит что нужно быть дерьмом и забить на собственного друга.- слова падали в тишину комнаты, изредка прерываясь хриплым дыханием Уилла и возмущением самого Бориса. -Спасибо.- прогундосил Уилл, обнимая высокого парня. Борис в ответ лишь обнял крепче. -Знаешь, ты чем то похож на него. Не только внешне, но и… внутренне? Так же не терпишь несправедливости, не желаешь мирится с установленными рамками, а еще… ты хороший друг. Он тоже хороший друг, что бы я не говорил. Мы повзрослели, и времени друг на друга стало меньше. Я понимал это, но детская обида не желала уходить так просто. Я просто, хотел быть нужным.- лицо Байерса оторвали от мокрого от слез плеча, придерживая за шею, Борис уткнулся своим лбом в его. Глаза не отрываясь следили за блестящими ореховыми. Уилл видя в глазах друга уверенную твердость лишь улыбнулся. -Ты нужен, Уилл. И ты важен. Если не ему, то мне. Плевать на этого Майка! Он тебя потерял, теперь ты- мой. Уилл замер, щеки заалели от таких заявлений. Борис поняв что сморозил попытался объяснится: -Я имел ввиду не в романтическим плане, хотя наверное в нем тоже, и ты отличный парень, и.. -Я понимаю. Спасибо. Мне было важно это услышать.