Письмо, которого не было

      С утра король с принцем уехали из резиденции на заседания, а Ганнибала поручили государственному секретарю, чтобы не затягивать дело по поводу его королевства. Это был человек преклонного возраста, однако в здравом уме и твёрдой памяти, менее эмоциональный, чем Георг, однако от этого и менее уступчивый. Он мыслил лишь пользой для страны и отказывался выслушивать какие-то личные мотивы, останавливая Лектера каждый раз, когда тот начинал говорить хоть о чём-то, что не касается политики. С ним нужно было оперировать только фактами и объективными доказательствами, никакие обещания и предполагаемые последствия его не интересовали. Разумеется, контакт с таким человеком очень выматывает. Ганнибалу подумалось, что сам король может так упрямиться из-за того, что именно этот человек – его секретарь и министр иностранных дел. Если бы он оценивал ситуацию помягче и не давил на Георга, они могли бы уже давно договориться. Однако Лектер был явно не в том положении, чтобы указывать на чьи-то недостатки в этом месте. Он не прогибался, но всё же старался вести себя настолько учтиво, насколько это возможно, хотя на третьем часу споров с секретарём у него уже стало заканчиваться терпение. Так что было решено прервать это заседание и продолжить его уже по приезде короля.       После такого инцидента просто жизненно необходимо прогуляться. Ганнибал рассчитывал сделать это со своим камердинером, но тот сказал, что может присоединиться к нему позже. Это не стало сильным разочарованием, хотя они были довольно близки. Якуб служил ему с самого детства, знал о многих пристрастиях и слабых местах своего господина, нередко мог позволить себе давать ему наставления, правда, тот редко к ним прислушивался. И всё же проводить с ним время Лектеру нравилось. Будучи на двадцать два года старше, он мог рассказать какие-то интересные истории из жизни или дать действительно дельный совет. Часто Якуб говорил аллегориями, метафорами и намёками, что тоже нравилось его господину. Ему доставляло удовольствие разгадывать их, думать, что же камердинер имел ввиду, и по возможности отвечать ему тем же.       Пока что Ганнибал отправился в сад один, но решил не отходить слишком далеко от входа, чтобы Якубу было проще его найти. Уже вечерело. Жизнь в летней резиденции английского короля велась очень размеренно, лениво, это замечалось не только у господ, но и у их подданных. Встреча с секретарём началась только в два часа дня, хотя обычно такие дела ставятся на утро, а сейчас уже шёл шестой час, но люди всё ещё были нерасторопны. Лектер хотел было пройти через арку и подойти к фонтану по центру сада, однако его остановило присутствие там Уильяма. «Неужели уже приехали?» - подумалось ему. Он лишь немного склонил голову, чтобы лучше видеть, что происходит, и заметил, что принц чем-то явно обеспокоен. Немного приглядевшись, стало понятно, что в его руках раненая птица, жизнь которой утекала с каждой секундой всё быстрее. - Мэттью, скорее зови врача! – тревожным голосом просил Грэм своего слугу. - Ваше Королевское Высочество… Боюсь, врач понятия не имеет, как лечить птиц. – на лице этого молодого юноши, который был явно не многим старше принца, тоже виднелось беспокойство, но скорее за своего господина, чем за ворону в его руках. - Значит, зови коновала! - Коновал, к сожалению, тоже далёк от птиц, ведь он лечит сельскохозяйственных животных, Ваше Высочество. Лучше оставьте её, чем мы можем ей помочь? Это ведь простая птица. - Оставьте?! Да как ты можешь! – теперь принц буквально пришёл в бешенство. Да в такое, словно Мэттью выразился так о нём, а не о дикой вороне. Его голос граничил с криком, а всё лицо налилось краской, но далеко не от смущения. Он метался из стороны в сторону и не знал, куда себя деть, но понял, что поддержки от слуги ему не дождаться. – Раз так, я сам за неё возьмусь! И как можно быть такими бездушными?!       Уильям быстрым шагом направился в дом, а Мэттью побежал за ним, говоря что-то о том, что скоро у него уже начинается урок, и времени на заботу о птице нет. А Ганнибал так и остался стоять на месте, как вкопанный, всё глядя в одну точку, словно там всё ещё стоял принц. Хотя в его голове именно так и было. Перед глазами у него так и остался этот облик разъярённого юноши, который пришёл в такое негодование по такому, казалось бы, пустяковому поводу. Пустяковым он был для всех остальных, но только не для него. Лектер не переставал поражаться его сочувствующей натуре и даже не мог представить себя на его месте. Он, наверняка, даже не обратил бы внимания на эту ворону. Всё равно они живут не так долго, да и не нашлось бы у него столько времени, чтобы беспокоиться о её благополучии.       Всё в поведении Уильяма свидетельствовало о том, что тот вырос в тепличных условиях. Впрочем, это не так удивительно, учитывая, что он королевский сын, но к этим условиям явно были добавлены ещё семейные теплота и безусловная любовь. Ганнибала они, к сожалению, обошли стороной. Потеряв родителей в раннем возрасте, он мог рассчитывать только на своих слуг, которые уж точно не способны были заменить ему материнскую заботу и отцовскую строгость. Только с Якубом он смог сблизиться чуть больше остальных, однако это всё равно не сравнится с наличием полноценной семьи или хотя бы одного её члена. Грэму же родители передали все самые лучшие качества, сделав его тем, кем он сейчас является. Ему можно было только позавидовать, но Лектер этого не делал. Он прекрасно понимал цену этой чувствительности и эмоциональности – повышенная обеспокоенность, проблемы со сном, крепкая привязанность к близким людям – всё это, наверняка, присутствовало в жизни принца. Ему не хотелось иметь для себя такие последствия, так что, возможно, такое невесёлое детство даже в чём-то пошло ему на пользу. Или он просто не хочет казаться слабым? Но разве искренние чувства – это слабость? - О чём-то задумались, Ваше Величество? – прервал его размышления Якуб, остановившийся позади. - Нет, - коротко ответил Ганнибал и направился, наконец, вперёд. Слуга сравнялся с ним и пошёл рядом. - Как же нет? Неужто на принца вновь загляделись? - Вновь? – недоверчиво нахмурился князь. - Вы же с первого дня его разглядываете. Я достаточно с Вами знаком, чтобы это заметить.       Действительно. Лектер мог рисоваться перед кем угодно, но только не перед своим камердинером. И всё же эта тема являлась больной и некомфортной для обсуждения, да ещё и в саду, где за углом мог стоять кто угодно. Хотя сейчас был слышен только шелест кустов, шум воды в фонтане и заливистое пение птиц. Мужчины присели на каменную плиту, ограждающую бассейн фонтана, и устремили свои взгляды вдаль. - Если и разглядываю, так что ж? Поспоришь ли ты со мной, что он весьма хорош собой? - Хорош, это верно, Ваше Величество, да только Вы забываетесь. Это всё-таки не роман, а миссия. Ваша слабость – это наша погибель. - Чем же моя слабость мешает выполнять миссию? - Вы отвлекаетесь от важного. Я бы Вам сказал, чем это заканчивается, да Вы не послушаете. - Я прекрасно знаю, чем это заканчивается. – спокойно парировал Ганнибал. – Но разве я веду к этому? - Принц уже Вами очарован. Он не так рационален и не сможет сдерживать свои чувства, а такому порыву и Вам будет легко поддаться. Ведь Вы уже поддаётесь. - В чём же? - Да не чувства ли в Вас говорили, когда Вы сейчас стояли и заворожено разглядывали его? - Чёрт старый, с чего ты решил, что можешь за мной следить? – возмутился князь. Якуб нередко получал от него подобные комментарии, но всё терпел, ибо не считал это из ряда вон выходящим. Если его господину нужно таким образом выразить свои эмоции, то ему от этого не убудет. - А с чего же Вы решили, что можете следить за английским принцем? Он ведь так отчаянно искал помощи, почему Вы остались в стороне? - Я его не понимаю. – тяжело вздохнул Лектер, опустив голову. – И вряд ли когда-нибудь пойму. - Вот и не ломайте ему жизнь. Не очаровывайте его ещё больше. В будущем у него будут дети, жена, а Вы сейчас можете лишить его всего этого. - Да что же ты меня дьяволом каким выставляешь! – повысил голос князь, но тут же постарался успокоиться, чтобы на их голоса не сбежался ещё кто-нибудь. – Разве я к нему пристаю? Разве провожу с ним ночи? - Но Вы от этого не далеки. Если принц Уильям ответит Вам взаимностью, вряд ли Вас уже кто-нибудь или что-нибудь удержит. Вы смотрите на него, как человек, уставший от зимы, смотрит на рассвет. А я лишь хочу, чтобы Вы не забыли — весна не задерживается там, где ей не место. - Не могу тебя выносить, честное слово! Что же мне делать, если он сам ко мне тянется? - Ясное дело, Ваше Величество, не нужно давать ему волю. Не уединяйтесь с ним и не разговаривайте об отвлечённых вещах. Вы ведь старше и опытнее, вот и будьте благоразумнее. Ведите себя как правитель Речи Посполитой, а не как двадцатилетний мальчишка. - Сам разберусь, пожалуй. - Воля Ваша. Я буду рядом, даже если всё пойдёт не так. Но если Вы позволите себе надеяться, это будет больнее, чем потерять всё, что мы оставили за границей.       Ганнибал поднялся с места и молча зашагал обратно к дому. Желание гулять у него тоже пропало, а Якуб хоть и говорил умные вещи, но довольно его загрузил думами. Возможно, князь действительно ещё не вырос из всех этих страстей, но слушать камердинера ему очень не хотелось. Устоять перед искренностью принца было тяжело и даже невозможно, а его ответная тяга кричала лишь о том, что это шанс. И всё же Якуб оставался прав. Своей безрассудностью можно легко испортить жизнь молодому человеку, так что лучше было поумерить страсть и сосредоточиться на политических делах. Лектер твёрдо решил, что больше никаких рыбалок, никаких личных разговоров у них не будет. Если уж сильно захочется, можно будет поискать себе интерес в другом месте. Ведь это, как-никак, королевский сын, наследник престола, а не просто какой-то парниша, до которого никому нет дела. Стоило бы в его тридцать три года уже поиметь совесть, вот только так жить было неинтересно.       Князь поднялся на этаж, где находились его покои, и вдруг остановился у двери в комнату Уильяма. От туда доносились прекрасные, утончённые звуки игры на виолончели. Он вновь замер на месте и стал прислушиваться. В голове моментально всплыла картинка: как на стуле сидит принц в своём очаровательном одеянии, состоящим из идеально белой рубашки с манжетами и пышными рукавами и брюк, идеально очерчивающих его стройные ноги, как наклоняются из стороны в сторону его кудри, как периодически прикрываются голубые глаза, тонко чувствуя каждую ноту, которую он извлекает из этого величественного инструмента, как хмурятся густые брови. Длинные, изящные пальцы одной руки прижимают струны, а другой – аккуратно держат смычок, водя по ним, словно пёрышком, щекочущим чужие чувства. Ганнибал никогда не считал себя мечтательным человеком, но в этот момент его фантазия явно играла с ним злую шутку. Ему невероятно захотелось открыть дверь, увидеть прекрасного принца, утолить свой интерес и убедиться, что его картинка в голове была верной… Но нельзя. Он ведь только что пообещал себе, что больше никаких встреч, никаких разговоров и никакого сближения. Из-за него жизнь Уильяма может пойти под откос, и тогда под откос может пойти целое королевство, ведь других наследников у короля нет. И всё из-за одного только человека. Лектер, может, подлый и эгоистичный по своей натуре, но всё равно не настолько. Он пересиливает себя и закрывается в своих покоях. Слишком тяжело даётся ему пребывание в этой Великобритании, чёрт бы побрал её и местных принцев.       Звуки виолончели были слышны и здесь, так что под такое прекрасное сопровождение Ганнибал решил заняться одним из своих любимых дел – живопись. Устроился полулёжа, подложил книгу под лист бумаги и принялся изображать то, что было у него в голове. Таким образом, вскоре на полу валялось уже около пяти скомканных листов. На всех них был изображён Уильям. Где-то его лицо, где-то он в полный рост, где-то отдельные его части тела вроде рук или торса. Князь тяжело вздыхал и изо всех сил старался себя переключить на что-то кроме него. Вокруг ведь столько нового и интересного – интерьер, архитектура, на худой конец уж природа, её пейзаж в окне, но нет, все его мысли сводились к одному. Как только седьмая бумажка приземлилась на пол, в дверь постучали, и после разрешения внутрь вошёл Якуб. - Я не вовремя, Ваше Величество? – несколько робко произнёс он, поднимая с пола скомканные листы, но не разворачивая их. Кажется, ему это и не нужно было, чтобы понять, что, а точнее, кто там изображён. - Да заходи, уж нет мне разницы, всё одно. Что у тебя? - Королевская семья собирается завтра ехать на бал в Лондон. Приглашают и Вас. - Надо же! У них тут политические вопросы решаются, а они по балам разъезжают. Что за страна? Что за люди? - Лето ведь, Ваше Величество, в такое время балы – нередкое явление. Но сказали, что если Вы не изволите ехать, то продолжите заседание с министром иностранных дел.  - О, нет, помилуйте! Уж лучше бал и задержаться тут на подольше, чем ещё раз с этим хрыщём побеседовать. - Значит, Вы едете? – с какой-то неопределённой эмоцией переспросил Якуб. Он понимал, что его господину необходимо было развеяться, но в то же время нельзя было не осознавать, что там же будет и принц. - Еду, что же мне делать? Во сколько? - Вечером. Король Георг сказал, что кареты будут отъезжать ровно в шесть часов, к этому времени необходимо быть готовым. - Ясно. – мрачно ответил он. – Всё у тебя? - Позволите ехать с Вами? - Нет уж. Справлюсь и сам. Королевского лакея мне будет достаточно в сопровождении. - Воля Ваша. Но не забывайтесь, князь. Англия — не то место, где можно позволить себе привязанности. Здесь даже цветы растут, только если их посадить при свидетелях.