Письмо, которого не было

- Кстати, а Вы не хотите со мной на рыбалку?       Ганнибал сначала даже не поверил. Больше его удивил даже не столько тот факт, что его зовёт куда-то английский принц, сколько тот, что зовёт он его именно на рыбалку. Нет, конечно, он был не так далёк от подобных занятий, но всё же больше отдавал предпочтение искусству. На худой конец, мог выйти на охоту, но никогда не собирал дичь самостоятельно. В работе руками он находил гораздо меньше романтики, чем в анализе картин и прослушивании классической музыки, например; однако сейчас почему-то склонялся к тому, чтобы согласиться. Всё-таки Лектеру очень интересно узнать побольше об этом очаровательном юноше, и ему предоставили прекрасный шанс это сделать. Тишина, шум волн, шелест листвы, скользкая рыба… Нет, пожалуй, стоило остановиться на листве. - Я никогда ранее не был на рыбалке, так что сразу предупреждаю, что моя компания будет бесполезной. Но если Вас это устраивает, то я согласен. - Отлично! – широко улыбнулся Уильям, но через секунду улыбка уже спала с его лица и он стушевался. – Ой, то есть… Вы в любом случае не будете бесполезны! Я всё умею делать сам, а с Вами мне будет приятно и просто пообщаться.       Такая резкая смена настроения, видимо, из-за мыслей о том, что его могут не так понять, очень умилила Ганнибала. Он по-доброму усмехнулся и потрепал юношу по волосам. - Хорошо, как скажете. Тогда встретимся после завтрака у выхода? - Да! Доброй ночи, князь. – поклонился Грэм, на что получил ответный поклон. - Доброй, принц.       Как и договорились, на следующее утро после завтрака все, кто собирался на охоту и рыбалку, столпились у выхода из здания. И тогда Уильяму представилась возможность показать отцу свою компанию. Георга, впрочем, порадовало такое решение, ибо отпускать сына с взрослым человеком гораздо спокойнее, хоть они и не так хорошо знакомы. Но ничего плохого в поведении Лектера вчера замечено не было, так что король выдохнул более-менее спокойно. Усевшись на лошади, короли, принц и их подданные вместе доскакали до леса, а после разминулись. Двое поехали в сторону озера, а остальная толпа глубже в лес. Дорога до водоёма была не такой длинной, так что уже совсем скоро они остановились на небольшом песчаном склоне. Кое-где на песке пробивалась трава, очевидно, слой его был нетолстым, до воды было недалеко, сзади красовалась густая полоса деревьев – в общем и целом, место для рыбалки просто идеальное. Напоив лошадей и привязав их у ближайших деревьев, мужчины стали стаскивать удочки, стулья и всю остальную необходимую атрибутику. - Могу я поинтересоваться, почему Его Величество взял с собой толпу подданных, а с нами никто не поехал? – нарушил тишину Ганнибал. - Потому что я попросил. Не люблю лишний народ на рыбалке, это дополнительный шум, да и я сам могу со всем справиться. - И Вам разрешают так? Я слышал, что в Великобритании принцев до восемнадцати лет держат под строгим надзором.       Тут Уильям округлил свои и без того большие глаза и не сдержался от смешка, глядя на собеседника. - Вы думаете, мне меньше восемнадцати? - Разве нет? – с тёплой улыбкой спросил Лектер, хотя уже понял, что ошибся. - Нет! – засмеялся принц. – Мне уже четвёртый месяц как двадцать первый год идёт. - Ох, как же я мог так ошибиться? – с тёплым смехом произнёс Ганнибал.       Смех Уильяма обладал какой-то особенной силой. Во-первых, появлялся он иногда совершенно из неоткуда и по самым разным причинам от очевидной радости до крайнего смущения. Точную его природу никогда нельзя было угадать. Во-вторых, этот смех неизбежно заражал других людей вокруг него. Даже, если им совсем не хотелось смеяться, если настроение было не то, если в другой раз они не посчитали бы происходящее смешным… Всё равно, если смеялся принц, значит, вскоре засмеются все, кто его окружает. Князь ещё не знал об этой особенности, но уже испытал на себе её действие. - А сколько же Вам, если не секрет? Точно не больше тридцати! Двадцать семь? – всё ещё улыбался принц. - Помилуйте! Неужто так молодо выгляжу? - Честное слово! Так сколько? - Тридцать три мне уже. - с наигранно-тяжёлым вздохом ответил князь. - Шутите! - И вовсе нет.       Однако же молодой внешний вид стал объединяющим для них фактором. Несмотря на то что предполагаемая возрастная пропасть в глазах Грэма стала больше, а у Лектера – меньше, они всё равно не испытывали друг перед другом какого-то сильного смущения. Неловкость определённо присутствовала, преимущественно у принца, но находиться вместе им было комфортно. Даже обязанности по расстановке вещей разделились негласно: Уильям сразу принялся устанавливать удочки, надевать на крючки наживку, а Ганнибал взял на себя ответственность за устройство уютного места для ожидания поклёва. Раскладные стулья, конечно, лишними не будут, но если захочется прилечь, тут он и плед подготовил, и полотенца, разложил еду, которую они взяли с собой, убедился, что всё в безопасности от попадания песка, и только тогда смог спокойно выдохнуть. Удочки в это время были уже заброшены, звоночки на них повешены, а принц просто стоял в воде по щиколотку и смотрел вдаль. Его ботинки и носки стояли рядом, а сам он выглядел чересчур задумчиво. - Плохой будет улов. – вдруг произносит он, выходя из воды и направляясь на расстеленный плед. - С чего Вы решили? - Вода ледяная, совсем не нагревается, а солнце сильно печёт. Значит, рыба будет неактивна. - Какой Вы умный, принц. – улыбнулся Ганнибал, глядя на своего собеседника, сидящего рядом. – Ну, ничего, не зря ведь мы вместе поехали. Можем и просто поговорить. Или Вы не хотите? - Да почему нет? Очень даже хочу. Тем более, клёва всё равно можно не ждать. - Скажите тогда, почему предпочитаете рыбалку охоте? - Охота – это шум, суета, непредсказуемость, опасность… К тому же, Вы видели когда-нибудь, как умирает животное, у которого есть детёныши? Я видел… И больше видеть не хочу. На рыбалке же спокойствие, безмятежность, тишина… Это мне больше по душе. - Но у рыбы ведь тоже есть детёныши. Значит, млекопитающих вам жалко, а рыб – нет? - Ну что вы говорите, князь! – возмутился Уильям. – Жалко… Я беру с собой только самых крупных по просьбе отца, а остальных отпускаю. Моя бы воля, я бы всех отпускал… Приходил бы только ради развлечения и побыть наедине с собой. Убийство мне совсем никакого удовольствия не доставляет, пусть это будет даже маленькая мошка, понимаете?       Лектер действительно поражался милосердию юноши. Обычно всем мужчинам было свойственно любить охоту или рыбалку не только из-за названных особенностей, но и из-за дичи, которую они приносили и хвастались, провозглашая её своими трофеями. Грэм же был совершенно не такой. Эта исключительность очень влекла к себе, хотелось докопаться до её сути, узнать, отчего он такой? Но это вполне может быть слишком откровенной темой для разговора. Обсуждать такое в первые дни знакомства не принято не только в высоких кругах, но и вообще. Хотя какое кому дело, если они находятся совершенно одни? - Понимаю, но не могу сказать, что полностью разделяю Ваше мнение. Я тоже далёк от убийств, но не потому, что мне жалко, а просто нахожу это безобразным. Мне больше по душе искусство, музыка, живопись. Лишь иногда, в качестве исключения, могу выйти на охоту. На животных мне, по большей части, всё равно. - Лжёте! - Почему же? - Как может быть всё равно на животных? Неужели Вас никогда не восхищала их мягкая шёрстка, аккуратные лапки, блестящие, бегающие глазки? Они ведь тоже там думают что-то своё, понимают, осознают, волнуются… - Глупости! Животные не умеют думать и говорить, этим они и отличаются от человека. - Как же не умеют! А как же птички, которые думают о своих птенцах и приносят им червяков, а потом поют им песни? Медведицы, которые любого порвут за своих малышей? Мышки, которые утепляют на зиму свою норку? Уж не хотите ли вы сказать, что они не думают в этот момент: «Как мне повкуснее их накормить?», или «Я защищу их от всего на свете», или «Как же мне прожить эту зиму, да ещё и в одиночку?» - Всё, о чём Вы говорите, объясняется простыми инстинктами: материнский и самосохранение. - Какой Вы чёрствый! – вскрикнул, наконец, Уильям. - Но ведь всё это доказано наукой. Неужели Вы не читали? - Читал! А Библию Вы читали? Да в любом святом тексте будет сказано, что у животных есть душа. Следовательно, они равны нам, как и все растения на Земле. - Чушь! Человек – вершина пищевой цепочки! - Что Вы говорите! Медведь, если захочет, Вас с радостью разорвёт! - Ох, умоляю, принц, давайте прекратим этот спор. Боюсь, он ни к чему нас не приведёт, а только больше рассорит.       И наступило молчание. Грэм поджал колени к груди и обнял их, глядя на водяную гладь, а Ганнибал погрузился в свои размышления. Несмотря на то что со своим собеседником он спорил, причём довольно активно, он не мог перестать восхищаться тем, какими глазами тот смотрит на этот мир. Каждая мошка для него – мыслящее существо, не заслуживающее смерти, каждая травинка – нежная душа, которая обижается, если ты её ломаешь. Для него это было чем-то далёким и непостижимым. Да, он человек искусства, но почему-то с природой сблизиться ему не удалось, какими бы эти понятия не казались близкими. Лектер мог восхищаться игрой на клавесине, архитектурой, картинами Лиотара и Каналетто, но сам не мог создать ничего подобного, и к природе так и не смог воспылать страстью. И в то же время его нельзя было назвать наглым потребителем. Он относился к ней с уважением, старался не вторгаться без необходимости, но никакими особыми чувствами к ней не пылал. - Уильям, - негромко позвал его Ганнибал, даже чувствуя небольшую вину за этот спор. Ведь принц теперь был явно расстроен. – расскажите, если не секрет, что поспособствовало тому, что Вы стали таким? Не поймите меня неправильно… Просто Вы очень эмоциональный и нежный для молодого человека. Ничего плохого в этом, разумеется, нет, но всё же мне бы хотелось утолить свой интерес. - Разве это не очевидно? – отрешённо произнёс Грэм.       И тут Лектеру вновь удалось ощутить этот странный эффект его настроения. Почему-то оно опять моментально передалось ему, и он тоже загрустил, будто это ему только что доказывали, что у животных нет души и мыслей, когда он свято в это верил. И моментально захотелось развеселить принца, потому что смотреть на него в таком состоянии было невыносимо. Но едва ли Ганнибал понимает, как это можно сделать, чтобы не задеть его сейчас ещё больше. Возможно, он уже задевает своими расспросами. - Я предполагаю, что Вы переняли эти качества от матери, просто интересно было уточнить, если вдруг было что-то ещё. - Нет, Вы правы. Но отец у меня тоже эмоциональный, просто, в большинстве своём, он умеет сдерживаться. А я не могу этому научиться. - Вам не нужно этому учиться. Ваша эмоциональность вас определённо только красит. - В будущем я стану королём, а королю такое поведение не подобает. - Бросьте, короли бывают разные. Я уверен, что Вы будете хорошим королём в любом случае.       И вновь тишина. Лектер уже успел смириться с тем, что снова разговорить Уильяма ему не удастся. И зачем ему вообще нужно было с ним спорить? Разве это чего-то стоило? Что мешало ему просто не упоминать о своём отношении к животным или взять свои слова обратно? Но внезапно молчание нарушил вопрос принца. - Как Вы считаете, какой Вы король? - Думаю, что не очень хороший. – несколько печально хмыкнул Ганнибал. - Почему же? - Как минимум, положение моей страны говорит об этом. А как максимум, мне недостаёт дипломатии. Я довольно эгоистичен, со мной может быть трудно найти компромисс. Поэтому я сомневаюсь, что моё обращение к королю Георгу завершится успехом. - Если Вы это понимаете, почему не начнёте действовать по-другому? - Легко сказать. Таков мой характер, я не люблю идти на уступки и всегда пытаюсь развернуть ситуацию в свою пользу. - Тяжело, наверное, вашей жене с вами. - Я уже три года как вдовец, так что она избавлена от этой участи.       Уильям удивлённо и смущённо округлил глаза, уставившись на Лектера. Его розоватые губы чуть приоткрылись от страха за то, что он вообще сказал, о какой теме напомнил князю. Но ведь он не знал… И всё равно это ни чуть не убирало возникшей между ними неловкости. - Господи, простите меня, я даже не думал… Как стыдно… Я соболезную Вам. Как же так случилось? - Увы, ей не посчастливилось заболеть тяжёлой болезнью, врачи были бессильны. Сказали, что даже никакой диагноз не могут поставить. – на его лице не было практически ни тени грусти, но Грэм почему-то это игнорировал. У него были свои представления о подобном происшествии. - Какой кошмар… И Вы её так любите, раз ни на ком другом не женились… Всё-таки ей повезло с вами. - Ох, нет, милый принц, к сожалению или счастью всё не так. Я женился на ней из-за хорошего приданого, да и просто потому, что правителю нужна жена, иначе могут поползти разные нежелательные слухи. И детьми мы хотели обзавестись, но не успели.       Теперь взгляду Уильяма было сложно дать какую-либо характеристику. В нём выражались одновременно грусть, непонимание, неловкость и даже нотка злости была. В его картину мира просто не укладывалось, как можно говорить так о своей жене? Как можно связывать свою жизнь с кем-то только ради материальной выгоды? И как можно теперь так спокойно об этом говорить? Всё детство у него перед глазами была картина безумно любящих друг друга родителей, и отец долгое время горевал после смерти матери. И даже нельзя сказать, что спустя шесть лет он пережил эту утрату. Как и его сын, собственно говоря. Когда-то он поклялся себе, что будет так же безумно любить свою жену и делать всё для её благополучия, кроме того, ему даже и не представлялось, что может быть по-другому. И что он слышит теперь? Кажется, с каждой секундой этот человек всё больше и больше рушит его картину мира. - Знаете, князь, я Вас совсем не понимаю. – спустя несколько секунд звенящего молчания произнёс, наконец, Грэм. – Мне казалось, что мы с Вами сможем найти общий язык. А в ходе нашего диалога мне начинает казаться, что с каждой секундой мы всё дальше и дальше друг от друга. - Простите, принц Уильям, что изволил подавать Вам какие-то надежды. – тяжело вздохнул Ганнибал. – Я не хочу Вас расстраивать, но и врать тоже не смею. Я мог бы оправдывать свои слова и поступки, но мне нечем. Всё, что я Вам говорю, есть чистая правда обо мне. - Неужели Вы даже никогда не любили? - Почему же? Любил, но это не совсем…       Его прервал звон колокольчика. Уильям повернулся к удочкам и сразу вскочил с места, подбегая к той, от которой раздавался звон. Стал вытягивать рыбу на берег, и это давалось ему довольно легко. Так что он выдохнул спокойно – можно будет отпустить. В итоге на песок и правда выбросилась совсем небольшая рыбёшка, весом явно до половины килограмма. Принц опустился на корточки и с жалостью взглянул на неё, поднимая с земли. Внутренне заключил, что это обычный окунь, и выпустил его в воду. А после вновь закинул удочку и вернулся на плед. - Какое же удовольствие от рыбалки, если Вам их так жалко? – спросил Лектер, всё это время внимательно наблюдавший за его действиями. Кроме того, ему не хотелось, чтобы Грэм вспомнил, что они остановились на теме любви. Там у него было полно скелетов в шкафу, которые может быть крайне опасно рассказывать, а врать такому милому человеку, опять же, не хочется. - Небольшой адреналин, пока вытаскиваешь рыбу, и, как я уже сказал, умиротворение и единение с природой. Я тоже своего рода эгоист, как Вы можете заметить. Так о чём мы там говорили?       Но Ганнибал поспешил придумать другую тему и больше не сводить разговор к любви. Разочаровывать Уильяма ещё больше ему точно не хотелось, да и обрекать себя этим откровением на смерть - тоже. Благо, принц не вспомнил о своём вопросе, быстро переключившись на что-то другое, так что оставшееся время рыбалки прошло довольно спокойно. Больше никаких крупных ссор у них не происходило, и было поймано ещё около двух мелких рыбёшек, которые также были отпущены. А когда солнце начало припекать, к ним пожаловал сам король со своими подданными. - Надо же, опять всех повыпускал! – с добрым смехом воскликнул он, не слезая с лошади. – Неужели совсем никого крупного не попалось? - Совсем. – ответил Грэм, собирая снасти. - Уильям у нас очень чувствительный в этом плане. – объяснил Георг Ганнибалу, не подозревая, что тот уже знает об этом. – Так переживает за животных! Но Вы не подумайте, я не нахожу это плохим. Помню, в детстве, когда мы взяли его на первую охоту… - Отец! – возмущённо воскликнул принц, нахмурив свои густые брови. - Молчу, молчу, - засмеялся король, подмигивая Лектеру, мол «потом расскажу».       Георгу действительно нравилось делиться какими-то историями из своей жизни, а особенно историями, которые были связаны с его семьёй. И если рассказы о жене теперь из его уст звучали с ноткой грусти, то рассказы о сыне всегда были наполнены самыми положительными эмоциями. Что бы Уильям ни делал, отец всегда очень им гордился и старался ни в чём не ограничивать. И ведь он всё равно не вырос избалованным, что очень важно. Позволения позволениями, но и строгости в их семье было место, просто далеко не в такой грубой форме, как было принято обычно обращаться с детьми.       Пора было возвращаться в резиденцию. Ганнибал сложил все атрибуты комфорта и еду, Грэм закончил со снастями, и, запрыгнув на лошади, большой толпой они отправились по уже знакомой дороге. На охоте, судя по всему, улов был удачный, потому что на некоторых лошадях везли крупные туши. Принц старался не смотреть в их сторону и ехать рядом с князем, хоть и пережил с ним за это время много разногласий. Тем не менее, они не совсем отвадили его, потому что, стоит заметить, что ни разу за все эти споры Лектер не осудил его поведение или мысли. Спорил – да, не шёл на компромисс – да, но ни разу его не оскорбил и не употребил в его сторону какого-то дурного слова. Это создавало ощущение сохранения нейтралитета между ними, к тому же, этими отрешёнными темами в конце рыбалки им удалось свести градус напряжения к нулю. - Простите меня, принц, если я Вас обидел сегодня. – нарушает тишину Ганнибал. – Поверьте, меньше всего я хотел именно этого. Мне хотелось узнать Вас получше и открыть Вам самого себя, но вышло это, видимо, не так, как мы ожидали. - Всё нормально, князь, - слегка улыбнулся Уильям и тем самым мгновенно вызвал ответную улыбку на лице собеседника. Это ощущалось теперь как глоток свежего воздуха, как поднятие белого флага с обеих сторон. – И Вы меня простите, если я имел наглость Вас задеть. Может, нам ещё удастся с Вами побеседовать. Как бы то ни было, но Вас интересно слушать, этого не отнять. - Могу сказать то же самое и о Вас. Я бы хотел задать Вам ещё массу вопросов. Как Вы смотрите на то, чтобы побеседовать после обеда? - Ох, нет, боюсь, сегодня весь день у меня загружен. Нужно съездить с отцом на несколько заседаний, а вечером приедет мой учитель по виолончели. Вы ведь не уезжаете в ближайшие дни, мы сможем поговорить позже? - Да, разумеется. Спасибо, что не ставите на мне крест. – добродушно улыбнулся Ганнибал, чем вызвал смешок и Уильяма. - Я никогда не ставлю на людях крест. До скорого, князь Ганнибал.