Без названия

Первые дни в Хогвартсе пролетели в вихре новых впечатлений. Расписание гостей из Колдовстворца было щадящим — они посещали уроки по выбору, чтобы познакомиться с местной магией, а основное время уделяли самообразованию в библиотеке и неформальному общению. Василиса с Катей и Мишей выбрали «Уход за магическими существами» (что вызвало легкое недоумение у Хагрида, когда Миша попытался заговорить с гиппогрифом на языке птичьих посвистов) и «Трансфигурацию» у профессора Макгонагалл. Именно на трансфигурации Василиса в полной мере ощутила разницу подходов. Макгонагалл была безупречна, точна и сурова. Её метод требовал безукоризненной ментальной визуализации, четкого жеста и железной дисциплины. У Василисы получалось — сила её рода позволяла ей концентрироваться не хуже любого отличника, — но процесс казался ей удивительно… бездушным. Превращая иголку в пуговицу, она ловила себя на мысли, что по привычке посылает ему тихое мысленное пожелание: «Будь крепкой, держи стойко». Здесь же требовалось просто заставить. После урока, когда они шли по коридору, её догнал тот самый смех. — Ну что, как первый бой с непокорной материей? — Джордж Уизли шагнул в ногу с ней, легко улыбаясь. Фреда рядом не было — он, по словам Джорджа, «отбывал наряд за несанкционированное улучшение школьных доспехов». — Непросто, — честно призналась Василиса. — У нас… иначе. Больше чувства вкладываешь в предмет. — Чувства? В иголку? — Джордж приподнял бровь, но в его взгляде не было насмешки, лишь интерес. — Во все. Всё живое или должно стать живым на время. Даже камень помнит тепло солнца. — Хм, — задумчиво произнес он. — У нас как-то не заморачиваются. «Вингардиум Левиоса» — и полетело. Хотя… — он понизил голос, — я однажды пытался заставить летать пирожок с мясной начинкой, чтобы он сам прилетел Фреду в рот. Так вот, если его ласково попросить, он летит на метр дальше. Проверено. Василиса рассмеялась, и это было так легко и естественно, будто она знала его сто лет. Тишка, сидевший у неё на плече, внимательно наблюдал за Джорджем своими огромными зелёными глазами. В это же самое время в гостевых комнатах, выделенных русской делегации (уютный угол в башне Когтеврана с видом на озеро), проходил свой, не менее важный урок. Урок кошачьей дипломатии. Баюн восседал на подоконнике, греясь в редком шотландском солнце. Тихон сидел напротив, на мягком пуфе, старательно вылизывая лапу. — Итак, первое правило, — начал Баюн своим густым, наставительным голосом. — Местные духи. Привидения. Они болтливы, тщеславны и обидчивы. Почтикий рыцарь будет пытаться тебя задушить историями о своей несчастной судьбе. Не поддавайся. Вежливо выслушай, кивни и сделай вид, что вспомнил срочное дело. Иначе застрянешь на века. — Понял, — серьезно ответил Тишка, переставая лизать лапу. — Избегать долгих разговоров. — Второе, — продолжил Баюн, — библиотечный кот, миссис Норрис. Не кот, а настоящее бедствие на четырёх лапах. Лишена чувства юмора, очарования и понятия о личном пространстве. Она — враг. Но враг уважаемый. Не вступай в открытую конфронтацию. Используй преимущество в маневренности и высоте. И помни: её хозяин, Филч, пахнет ворчливой тоской и пылью. Этот запах — твой лучший сигнал тревоги. — Высота и маневренность, — повторил про себя Тишка, как заклинание. — А… а местные ученические кошки? Баюн брезгливо сморщил нос. — Разбалованы. Мышку поймать для них — подвиг. Полагаются на подношения из столовой. С некоторыми, впрочем, можно иметь дело. Рыжий котеллообразный увалень, что живёт у Хагрида, туповат, но добр. Можешь практиковать на нём свои приёмы завязывания дружбы. Главное — не перенимай их лени. Наш путь — путь знания и службы. Тишка кивнул, впитывая каждое слово. Его тихая натура была идеальна для роли ученика: он наблюдал, анализировал и делал выводы. Вечером того же дня теория была применена на практике. Василиса, вернувшись с ужина, застала в их гостиной сцену, достойную фрески. На одной книжной полке, свернувшись калачиком, лежал Баюн, делая вид, что спит, хотя один глаз был прищурен. На полу, перед дверью, стояла, выгнув спину и фыркая, миссис Норрис. А на люстре, высоко под потолком, удобно устроился Тихон. Он не шипел и не выл, а просто смотрел на библиотечную кошку сверху вниз своим спокойным, изучающим взглядом, будто рассматривал редкий, но не слишком приятный экспонат. — Мистер Филч! — вдруг запищала миссис Норрис, не отводя глаз от Тишки. — Посторонние животные портят имущество! — Какое же имущество, почтенная? — лениво проговорил Баюн, не открывая глаз. — Люстра? Она и так вся в пыли. Мы лишь придали ей дополнительный шарм. В этот момент в коридоре послышались шаги Филча. Василиса, недолго думая, шагнула вперед. — Миссис Норрис, добрый вечер, — сказала она вежливо, но твердо. — Тихон, спустись, пожалуйста. Мы мешаем. Тихон одним бесшумным прыжком спустился с люстры, приземлившись ей на плечо. Его движения были такими плавными и точными, что даже миссис Норрис на секунду умолкла. — Простите за беспокойство, — улыбнулась Василиса появившемуся на пороге Филчу. — Котёнок ещё учится. Мы проследим, чтобы он не нарушал порядка. Филч что-то буркнул про «птичьи права» и утащил ворчащую миссис Норрис. Инцидент был исчерпан. — Неплохо, — одобрительно промурлыкал Баюн, наконец открыв оба глаза. — Ты сохранил выдержку и использовал рельеф. А ты, девица, — он посмотрел на Василису, — вовремя подоспела. Дипломатия — это не только наше кошачье искусство. Тишка, сидя на плече у Василисы, тихо мурлыкал. Его первое испытание было пройдено. Он чувствовал себя не победителем, а… студентом, успешно сдавшим первый зачёт. А внизу, в Большом зале, Джордж Уизли, разливая тыквенный сок, вдруг спросил у Фреда: — Ты не знаешь, где сегодня обедала та русская девочка? Василиса? — Заскучал? — ухмыльнулся Фред. — Нет, — Джордж задумчиво покрутил стакан. — Просто интересно, как у них там, с их чувствами к иголкам и камням. Надо бы исследовать. В научных целях. Фред фыркнул, но в его взгляде мелькнуло понимание. «Научные цели» Джорджа редко когда были по-настоящему научными.