Голос, достигший трона Дуат

Очнулась Эми в кромешной тьме. Вокруг ни звука. Когда девушка уже начала паниковать, перед ней появился Анубис. - Юная дева, помнишь ли ты кто ты и как попала сюда? - раздался его скрипучий голос. *Действительно, кто я?* - пронеслось в её голове. Всё, что девушка помнила, это то, что её зовут Эми, она в царстве Анубиса и какое-то нежное тепло, при мыслях о прошлом. - Нет, я ничего не помню - сказала она. - Просто прекрасно. - отозвался Бог. - Иди за мной. Эми чувствовала, что ей нельзя куда-то уходить, но и спорить с Богом тоже не хотелось. Тогда она робко подала голос: - О могущественный Анубис! - девушка упала на колени, низко склонив голову. - Прошу, позвольте мне остаться тут! - Это исключено. - сказал он тоном, не терпящим возражений. - Твоё место не здесь. Не смей доставлять мне проблемы, девчонка. Анубис развернулся и направился куда-то в темноту. Хоть Эми и знала, что уходить нельзя, другого выхода у неё не было. Она встала и медленно пошла за ним, постоянно оборачиваясь назад. Тьма под ногами не была пустотой. Она была похожа на холодный, жидкий песок. Каждый шаг отдавался в висках глухим гулом, будто сердцебиение огромного спящего зверя. Анубис шёл впереди, его силуэт плыл в темноте, и лишь слабое зелёное сияние от его жезла выхватывало из небытия контуры исполинских колонн. - Куда ты меня ведёшь? - голос Эми прозвучал робким эхом, тут же поглощённым бесконечностью зала. - К твоему сердцу, - ответил Анубис, не оборачиваясь. Его голос не был злым. Он был… усталым. Бесконечно древним. - Чтобы взвесить его. Это всё, для чего ты здесь. В её груди, на месте, где должна была быть боль от раны, пульсировало странное тепло. Не болезненное, а успокаивающее, словно кто-то держал над ней руки, защищая от ледяного дыхания загробного мира. Они вышли на круглую площадку. В центре её на тончайшей нити висели огромные весы из чёрного дерева. На одной чаше лежало белоснежное перо. - Встань на чашу, - приказал Анубис, указывая жезлом на пустую чашу напротив. Эми послушно шагнула. Камень под ногами дрогнул, и весы закачались. Она замерла, боясь пошевелиться. Анубис поднёс руку, и из её груди, прямо от того самого тёплого места, потянулась тонкая золотистая нить света. Она собралась в сияющую сферу и мягко опустилась на чашу весов напротив пера. Сердце. Её сердце, вынутое и взвешиваемое. Весы дрогнули… и чаша с её сердцем начала медленно, неумолимо опускаться. Золотой свет стал ярче, затмевая бледное сияние пера. Анубис склонил голову набок. Пустые глазницы смотрели на эту аномалию. - Интересно. Сердце, отягощённое такой любовью… должно быть тяжёлым, как свинец. Оно должно тянуть тебя вниз, в бездну. Но это… - он протянул костяной палец, почти касаясь светящейся сферы. - Оно не тянет вниз. Оно светит. Как маяк. - Голос Бога впервые смягчился. В нём проскользнула тень чего-то, похожего на удивление. - Его зовут. Кто-то… очень сильно зовёт его назад. В этот миг в сфере вспыхнул образ - не лицо, а ощущение: тёплые руки, обнимающие её в залитой солнцем оранжерее, шёпот среди цветов, поцелуй в щёку, от которого всё внутри замирало. И имя, выжженное в самой её сути: Атем. Память хлынула обратно с такой силой, что Эми вскрикнула. Она вспомнила всё. Его гнев, его нежность, его отчаянный взгляд сквозь зелёную пелену. - Он… он ищет меня, - прошептала она, и её голос больше не дрожал. Анубис медленно кивнул. - Он уже здесь. Он врывается в мои владения, как буря, сметая границы между мирами. Ради тебя.- Бог взглянул на весы. Чаша с её сияющим сердцем всё ещё была тяжелее пера. Но теперь это была не тяжесть греха. Это была тяжесть связи . Такой прочной, что даже весы суда не могли её разорвать. - Забрать душу, которую так яростно требует обратно другая душа… - Анубис задумчиво провёл рукой по чеканке на своем жезле. - Это создаст дисбаланс. Такой дисбаланс, что мир живых и мир мёртвых могут содрогнуться. - Он поднял взгляд на Эми. Зелёный огонь в его глазницах мерцал. - Ты не можешь остаться здесь, дитя. Твоё место - не в Царстве Мёртвых. Твоё место - у того, чья тень стала светом, чтобы найти тебя. Он… заплатит за это. Дорого. Но это его выбор. Анубис махнул жезлом. Золотая сфера вспыхнула и вернулась в её грудь, обжигая живительным теплом. Тьма вокруг них заколебалась, послышался далёкий, яростный рёв, похожий на голос Атема, но искажённый болью и нечеловеческой силой. - Он близко. И он не остановится. Иди. Пройди через ту дверь. - Бог указал жезлом в сторону, где тьма вдруг истончилась, образовав святящийся проход. - И передай своему фараону… что долг за нарушение границ он ещё отработает. Но сегодня… сегодня я делаю исключение. Эми сделала шаг к свету, затем обернулась. - Спасибо вам, великий Анубис. - Не благодари. - голос Бога снова стал сухим и безличным. - Просто помни: чтобы удержать такое светлое сердце рядом… ему придётся вечно балансировать на краю тьмы. Теперь иди. Твой свет нужен там, где его ждут. И Эми шагнула в сияющий проход, навстречу рёву, который теперь звучал не яростью, а безумной, всепоглощающей надеждой. Едва переступив порог прохода, она сорвалась на бег. Ориентироваться на голос было сложно, поэтому девушка часто меняла направление и быстро устала. Однако, темпа не сбавила. Её подгоняла мысль, что скоро она вновь увидит своего любимого фараона. Тоннель света сомкнулся за её спиной, и Эми оказалась в гигантском, бесконечном чертоге теней. Колонны здесь были не из камня, а из спрессованного мрака, и между ними метались призрачные, искажённые лики. Воздух выл от магического напряжения, как струна перед разрывом. И тогда девушка увидела его. В центре зала, в кольце из павших теневых воинов, стоял Атем. Но это был не тот Атем, которого она знала. Его доспехи были изъедены тьмой, плащ разорван, а в глазах горел не пурпурный, а багровый огонь безумия и боли. Он держал в руках не свой меч, а два огромных, чёрных как смоль клинка из сгущённой тени, и каждый его взмах рвал ткань самой реальности. Перед ним, отчаянно отбиваясь, отступала фигура в золотой маске - Маска, но теперь его уверенность сменилась животным ужасом. - ГДЕ ОНА?! - рёв Атема сотрясал чертог, и от него трескались призрачные колонны. Эми застыла на месте, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и примчаться к нему. Он был одновременно пугающим и бесконечно прекрасным в своей ярости. Он был её фараоном, дошедшим до края и готовым сжечь оба мира дотла. - Атем… – твой шёпот был тише шелеста пепла, но он услышал. Фараон замер. Багровый огонь в его глазах дрогнул, на миг сменившись знакомым золотым отсветом. Он медленно, очень медленно повернул голову. Его взгляд упал на Эми. Ярость на его лице растворилась, сменившись немым, всепоглощающим изумлением. Чёрные клинки выпали из его рук и рассыпались в прах, не долетев до пола. - Эми… - его голос был хриплым, разбитым, полным неверия. Он сделал шаг к ней, споткнулся, будто сила, державшая его, внезапно покинула тело. Маска, увидев шанс, метнулся в сторону, чтобы нанести удар в спину. Но Атем, даже не глядя на него, отбросил его взмахом руки. Удар был наполнен такой сконцентрированной силой, что золотая маска треснула, а сам вор отлетел в темноту с хрустом ломающихся костей. Но Атем уже не смотрел на врага. Он смотрел только на девушку, пробираясь через хаос, который сам же и создал. Когда он, наконец, оказался перед ней, его руки поднялись, чтобы коснуться девичьего лица, но задрожали и замерли в сантиметре от кожи, будто фараон боялся, что она мираж, который рассыпется от прикосновения. - Ты… жива, - прошептал он, и в этих словах была вся вселенная - боль, страх, и облегчение, способное растопить вечность. - Да, мой фараон, я жива. - Эми протянула руку и мягко коснулась его щеки. - Я рядом и никогда не покину тебя, чего бы мне это ни стоило. - она улыбнулась самой своей нежной улыбкой. От навалившейся усталости ноги девушки подкосились. Чтобы хоть как-то удержать устойчивость, она аккуратно обняла Атема и прижалась к нему. Его руки наконец сомкнулись вокруг любимой - сначала осторожно, как будто боясь причинить боль, а потом с такой силой, будто хотел вобрать её в себя, растворить в своей душе, чтобы больше никогда не терять. Атем прижал лицо к девичьим волосам, и его тело дрожало - не от усталости, а от сдерживаемых эмоций, которые сотрясали его, как землетрясение. - Я… я разрушал стены между мирами, - его голос, приглушенный её волосами, был полон отголосков ужаса. - Я был готов утопить солнце в крови, чтобы найти тебя. - Он отстранился ровно настолько, чтобы снова увидеть лицо Эми. В его глазах багровое безумие отступило, оставив лишь изможденный пурпур и бездонную, сырую нежность. - Ты стоишь здесь… и весь мой гнев обращается в прах. Ты стоишь - и я снова человек, а не буря. Он наклонился, и его лоб мягко коснулся её. Это был жест не страсти, а бесконечного облегчения и принадлежности. Вокруг них ещё клубилась магическая пыль рушащегося чертога, стонали поверженные тени, но в этом маленьком круге, образованном их телами, была тишина. - Поклянись мне, - прошептал он, его дыхание смешалось с твоим. - Поклянись, что больше никогда не будешь такой… такой безрассудно прекрасной, что не захочешь пожертвовать собой ради меня. Моё сердце… оно не переживёт этого снова. - О мой Атем, я не могу дать вам такую клятву. Я всегда буду готова отдать жизнь за вас. Если вы умрёте, я не смогу больше жить и наложу на себя руки. - взгляд фараона стал мрачнее, но она поспешила развеять этот мрак - Однако, я могу поклясться вам, что всегда буду рядом с вами. Даже если сами Боги будут угрожать нам, я останусь. И ничто не сможет нас разлучить. Эми, зачарованная его глазами, вновь не смогла сдержать своих чувств. Мягко коснувшись гуюами его щеки, девушка спрятала своё пылающее от смущения лицо в изгибе его шеи. Атем замер, и его дыхание на мгновение прервалось. Потом раздался тихий, сдавленный звук - нечто среднее между смешком и рыданием. Его руки сжали любимую ещё крепче, и фараон склонил голову, вновь прижавшись щекой к её волосам. - Ты… непокорная, безумная, самая прекрасная душа во всех мирах, - его голос вибрировал, полный невыразимой нежности и ужаса перед силой её преданности. - Ты говоришь, что не сможешь жить без меня. Эми… ты не понимаешь. Ты уже - моя жизнь. Если ты… - он не смог договорить, лишь содрогнулся. Атем медленно отстранился, взял её лицо в свои ладони, заставляя смотреть в глаза. В его взгляде бушевала буря: страх, обожание и стальная решимость. - Хорошо. Не клянись беречь себя. Клянись вот что: брать меня с собой. Всегда. В огонь, в бездну, к вратам самого Дуата. Если ты решила бросить вызов богам - ты сделаешь это, держа меня за руку. Не оставляй меня в пустоте ожидания. Это единственная клятва, которую я приму. Его большой палец нежно провёл по щеке девушки, смахивая воображаемую пыль, следы слёз, тень страха. - А теперь… - он глубоко вздохнул, и его осанка изменилась, в ней снова появилась царственность, но теперь она была другой - не подавляющей, а оберегающей. - Теперь мы уходим отсюда. Я увёл тебя из сада, а верну… в свой дом. Наш дом. Он легко поднял Эми на руки, будто она невесомый цветок, и его шаги понесли их прочь от хаоса, к свету, который он уже пробил в стене между мирами - узкому, горящему золотом проходу, ведущему обратно, к солнцу. Девушка восхищённо смотрела на лицо своего любимого. В его глазах читалась решимость и нежность. От его тела исходило успокаивающее тепло. Она и сама не заметила, как погрузилась в глубокий сон. Атем нёс её сквозь дрожащий золотой проход между мирами. Его шаги были беззвучны, а взгляд, устремлённый вперёд, был твёрд, как гранит Нильских порогов. Но каждый раз, когда девичье дыхание ровно касалось его шеи, уголки его губ чуть смягчались. Он переступил порог, и вместо леденящей пустоты Дуата их обнял тёплый, сухой воздух его личных покоев. Не тронный зал, не оранжерея - место, куда не ступала нога ни одного придворного. Просторная комната с колоннами, залитая предрассветным светом, пробивающимся сквозь ажурные решётки. Он опустил девушку на ложе из шкур и тончайших льняных покрывал, окутанное ароматом кедра и ладана. Его движения были бесконечно бережными. Атем снял с рук любимой остатки верёвок, и его пальцы на миг задержались на красных полосах от узлов - в его глазах вспыхнула тень былой ярости, но он лишь выдохнул, и ярость растворилась. Атем опустился на колени рядом с ложем, не отпуская девичьей руки. Он наблюдал, как её лицо в свете зари постепенно расслабляется, а дыхание становится глубоким и ровным. Его собственное могущество, его титулы, его потрёпанная в боях броня - всё это было теперь просто пылью у ног этого мира, который он держал за руку. - Спи, - прошептал он так тихо, что даже воздух не дрогнул. - Спи, моя Эми. Боги могут подождать. Империя может подождать. Весь мир может подождать. Он оставался на коленях, как страж, как живая тень, пока первый луч солнца не коснулся ресниц девушки. И только тогда, убедившись, что сон её мирный, фараон позволил себе опустить голову на край ложа, всё ещё не выпуская руки Эми. Его последняя мысль перед тем, как сон наконец сковал и его, была простой и совершенной: "Мы дома".