Не так страшен черт, как его малюют.

Понадобилось не менее получаса, чтобы все слушатели успокоились, переварили услышанное и перестали сотрясать воздух малоинформативными воплями. Вэй Ин задумчиво постукивал себя по кончику носа, над чем-то размышляя. - Всё нормально? - Цзян Чэн слегка стукнул его кулаком в плечо, вырывая из мыслей. - Над чем задумался? - Просто уже жду, когда в книге закончится "Сопереживание", - негромко сообщил Усянь, посмотрев на брата. - Тяжеловато слышать подобное о шишу, его друге и собственном ученике, и напоминать себе, что этого всего уже не случится. - Ничего, думаю, осталось не так много, А-Сянь, - улыбнулась им обоим Цзян Яньли. - Может, ещё глава или две, и с событиями в городе И вы разберётесь. - Поскорее бы. Следующий главу сел читать Ли Шэнг, дожидаясь, когда все рассядутся по местам и притихнут. Пролистав до нужной страницы, он вдохнул и начал. "Глава 41. Зелень. Часть девятая. Улыбка застыла на губах Сяо Синчэня. Слова «Сюэ Ян» оказались для него слишком большим ударом. При звуках этого имени от лица его, бледного по своей природе, разом отхлынула вся кровь, а губы приобрели бело-розовый оттенок. - Эм, может, ещё раз извиниться? - шёпотом спросил Сюэ Ян, почесав в затылке. - Это просто от неожиданности, - негромко заметил Сяо Синчень, щёлкнув его по носу. - Так что не трать слова. Словно не в состоянии осознать сказанное, Сяо Синчэнь шепотом переспросил: — Сюэ Ян?.. — затем вдруг встрепенулся: — А-Цин, откуда тебе известно это имя? А-Цин воскликнула: — Сюэ Ян — это тот, кто живёт с нами! Этот мерзавец — он и есть! - Что же ты раньше молчала? - фыркнул глава какого-то мелкого клана, посмотрев на девочку. - Интересно, как бы она могла это сделать, если узнала имя злодея буквально накануне? - нахмурился Цзян Чэн, защищая малышку. - Кукловод своего имени не называл, на явные признаки внимания А-Цин не обращала, хотя и относилась настороженно к третьему в их компании. Так как она могла предупредить даочжана раньше? Сяо Синчэнь в замешательстве пробормотал: — Живёт с нами?.. Живёт с нами... — Он потряс головой, словно от подступившей дурноты: — Как ты об этом узнала? — Я слышала, как он убивал человека! — Убивал человека? Кого он убил? — Женщину! Судя по голосу, совсем юную! Кажется, у неё был при себе меч. Но и Сюэ Ян тоже прятал клинок. Я слышала, как они сражались. Звон и лязг металла разлетались по всей округе! И женщина звала его «Сюэ Ян»! А ещё она добавила, что он «вырезал целый храм», «убил несчётное множество людей и сжёг их жилища» и «каждый имеет право казнить его при встрече». О, Небеса, он же самый настоящий сумасшедший, одержимый убийца! Всё это время находиться подле нас, ничем себя не выдавая — да я и представить не могу, что у него на уме! - А-Цин, я понимаю, что ты не хотела обрушивать на голову шишу знание о том, что он сам убил своего друга, но и небылицы выдумывать тоже не стоило, - покачал головой Вэй Ин. - Да, ты воспользовалась услышанной от Сун Ланя информацией, да и сам кукловод добавил красочных подробностей, но можно было облечь эти сведения в другую форму? - А-Цин подумает, как было бы лучше рассказать о подобном, - кивнула девочка. А-Цин бодрствовала всю ночь, размышляя, как бы ей поскладнее солгать. Прежде всего, она ни за что бы не позволила даочжану узнать, что он убивал живых людей, принимая их за ходячих мертвецов. Также А-Цин не могла рассказать и о том, что Сун Лань погиб от руки Сяо Синчэня. Поэтому, несмотря на укоры совести, ей пришлось скрыть его смерть. После раскрытия истинной личины Сюэ Яна Сяо Синчэню лучше всего спасаться бегством и как можно скорее! - Вэй-сюн, а ты оказался прав о причинах её молчания, - удивлённо заметил Не Хуайсан. - Подобное и правда могло неслабо ударить по даочжану и надолго нарушить его душевное равновесие. - Даже я бы не посмел вешать на друга такие убийственные знания, - извиняюще развёл руками Сун Лань. - Прости, Сяо-сюн. - Ничего, думаю, я бы поступил точно так же, - дёрнул уголком губ Сяо Синчень. - Тебе не за что извиняться, Сун-сюн. Тем не менее, Сяо Синчэнь с трудом воспринял эту новость. К тому же, звучала она весьма нелепо, и в итоге он начисто отказался верить услышанному: — Но его голос совсем не похож на голос Сюэ Яна. И… А-Цин перебила его, нетерпеливо постукивая шестом о землю: — Он намеренно изменил его, боясь, что ты поймёшь, кто он такой на самом деле! — Внезапно её осенило, так что девушка даже подпрыгнула: — Ой, точно! Точно, точно! У него же девять пальцев! Даочжан, ты помнишь? У Сюэ Яна тоже девять пальцев? Ты наверняка видел его раньше! Сяо Синчэнь пошатнулся, едва не упав на пол. - А вот про это, малышка, ты явно зря раньше промолчала, - заметил Цзинь Цзысюань. - История могла сложиться совершенно по-другому, но как и сказал наследник Цзян, ты просто не обратила внимания на эту деталь. Не подумала, что она важна. - И каждый раз становится легче, когда вижу у себя всё пальцы, - пробубнил себе под нос Сюэ Ян, рассматривая свои руки. - Это говорит о том, что всё происходящее в книге - всего лишь альтернативный вариант того, что могло бы быть. - Но новость, конечно, ошеломительная, - заметил Не Хуайсан. - Осознать то, что твой враг был на расстоянии вытянутой руки и жил с тобой под одной крышей. А-Цин торопливо подскочила к нему, отвела к столу и бережно усадила мужчину, а затем села сама. Через некоторое время Сяо Синчэнь заговорил: — А-Цин, но как ты выяснила, что у него девять пальцев? Случайно коснулась его руки? Но будь это Сюэ Ян, разве разрешил бы он тебе тронуть свою левую кисть и тем самым обнаружить увечье? А-Цин стиснула зубы: — Даочжан!.. Настало время мне признаться! Я не слепая. Я могу видеть! И я не коснулась его руки случайно — я её увидела! - Бедный даочжан, - тихонько сказал сестре Вэнь Нин, не желая привлекать к себе лишнего внимания. - А-Нин, к сожалению, мы не властны над чужими поступками, и через всё это ему придётся пройти самому, - заметила Вэнь Цин. - Я понимаю, но мне всё равно его очень жаль. - Если он сможет это выдержать, после ему никакие события страшны не будут. Закалит свой характер и научится разбираться в людях - чем не достойная цель? Каждая её фраза потрясала сильнее предыдущей. Сяо Синчэнь совсем растерялся: — Что ты сказала? Ты можешь видеть? Несмотря на свой страх, А-Цин понимала, что больше нельзя скрывать правду, и спешно затараторила слова сожаления: — О, даочжан, я так виновата перед тобой! Но я врала безо всякого злого умысла! Я так боялась, что если ты узнаешь про мою зрячесть, то не позволишь мне следовать за тобой, сразу же прогонишь прочь! А сейчас, пожалуйста, Даочжан, оставь свои увещевания на потом. Нам пора бежать! Он ведь только сходит на рынок и сразу вернётся! Она неожиданно захлопнула рот. - Что такое? - всполошились слушатели, не зная, что и думать. Почему девочка вдруг замолкла? - Шишу, воспринимай написанное в книге просто, как урок, - посоветовал Вэй Ин, посмотрев в его сторону. - Не принимай всё близко к сердцу, помни, что бабушка ждёт тебя обратно. Ты сильнее, чем кажешься, поэтому не бойся просить совета, если будет нужно. - Даочжан, не грусти, - подергала его за рукав белого ханьфу А-Цин. - Не буду, А-Цин, - кивнул ей Сяо Синчень, слабо улыбнувшись. - Спасибо, А-Сянь. Сквозь белоснежные лоскуты ткани, обёрнутой вокруг головы Сяо Синчэня, постепенно проступили два красных пятна. Переплетения нитей набухли и отяжелели, и вскоре из того места, где когда-то находились глаза, просочилась кровь и тонкими струйками побежала по щекам. А-Цин вскрикнула: — Даочжан, у тебя кровь! Сяо Синчэнь, словно только что заметив, рассеянно охнул и провёл ладонью по лицу. Пальцы его в тот же миг окрасились в алый цвет. А-Цин дрожащими руками попыталась вытереть хотя бы часть, но чем больше она старалась, тем сильнее расползались разводы. Сяо Синчэнь движением руки остановил её: — Всё хорошо… Всё хорошо. - Ничего хорошего, - тут же нахмурилась Вэнь Цин, строго посмотрев на даоса. - Травмы глаз - самые сложные, так что вам стоило сразу же обратиться к лекарям, чтобы они могли хотя бы затянуть открытые раны! Вот почему за пациентами обязательно нужно бегать, чтобы они ещё больше не травмировались? Признанной целительнице никто не стал возражать, когда она распекала виновато улыбающегося Синченя. - Цин-цзе, шишу уже всё понял, не стоит и дальше его совестить, - заметил Вэй Ин. - Это ведь всё в книге, такого в реальности уже не будет. - Про тебя я не забыла, - тыкнула в его сторону пальцем Цин-Цин. - Будешь наплевательски относиться к своему здоровью, воткну иглу и привяжу к кровати до полного выздоровления! - Понял, принял. В прошлом пустые глазницы кровоточили, когда он пускался в излишние раздумья или поддавался сильным эмоциям, однако подобного уже давно не случалось. Вэй Усянь даже решил, что его раны совсем затянулись, но сегодня сквозь повязку вновь закапала кровь. Сяо Синчэнь пробормотал: — Но... но если он и впрямь Сюэ Ян, то почему ведёт себя так? Почему он не убил меня в самый же первый день, но, напротив, остался со мной на многие годы? Разве Сюэ Ян так бы поступил? - А вот теперь вопрос: сколько времени эта странная семейка провела друг с другом? - почесал в затылке Вэй Ин. - На момент начала истории А-Цин было пятнадцать, с раненным кукловодом они встретились в том же возрасте. Так сколько же времени они провели вместе, под одной крышей? - Боюсь, что точного срока тебе никто не назовёт, - сочувствующе похлопал его по плечу Цзян Чэн. - Но слышать про годы уж очень странно. А-Цин ответила: — Разумеется, он хотел тебя убить в самый же первый день! Тогда я видела его взгляд, пугающий и сулящий одни несчастья! Но он же был ранен и едва двигался, поэтому нуждался в ком-то, кто позаботился бы о нём! Я не знала, кто он, а если бы узнала, если бы только поняла, что он одержимый манией убийства псих, то заколола бы его своим шестом, когда он ещё валялся в тех кустах! Бежим же, Даочжан! А? Вэй Усянь тихо вздохнул про себя: «Безнадёжно. Не расскажи она всё Сяо Синчэню сейчас, и тот продолжил бы по-прежнему сосуществовать с Сюэ Яном. Однако же теперь, узнав всю правду, он ни за что не сбежит, не расспросив Сюэ Яна с глазу на глаз. Эта дилемма с самого начала не имела верного решения». - Даочжан хочет расспросить Ян-гэ? - удивилась А-Цин, подняв голову и посмотрев на даосов. - А зачем? - Чтобы узнать, зачем он столько времени оставался рядом, - слегка стукнул её по кончику носа Сяо Синчень. - Комфорта захотелось, - пожал плечами Сюэ Ян. - Особенно если его предлагают добровольно. - Да, бродяжки очень ценят тепло и комфорт, мечтая выбраться из той голодной и холодной жизни, которая у них есть, - задумчиво кивнул Вэй Ин. - Если им протянут руку помощи, они обязательно за неё ухватятся. И действительно, как только Сяо Синчэнь взял себя в руки, тут же обратился к А-Цин: — Беги. Голос его звучал слегка хрипло. А-Цин испуганно переспросила: — Я? Даочжан, бежим вместе! Сяо Синчэнь покачал головой: — Не могу. Я должен выяснить, для чего Сюэ Ян всё это затеял. У него определённо есть цель и для её достижения он все эти годы притворялся другим человеком и держал меня при себе. К тому же, если я сбегу, весь город И захлебнётся кровью. Сюэ Ян никогда не изменится. На этот раз А-Цин зарыдала по-настоящему. Она отшвырнула в сторону бамбуковый шест и вцепилась Сяо Синчэню в ногу: — Одна? Даочжан, как я могу уйти одна?! Я хочу быть с тобой! Если ты не уходишь, то и я остаюсь. На худой конец, он всего лишь убьёт нас обоих. Но я всё равно рано или поздно погибну, если буду вновь скитаться по улицам, как горемычная сирота. А если ты не желаешь мне подобной участи, то должен бежать вместе со мной! - Даочжан, но разве тебе самому не хотелось бы вырваться из этого замкнутого круга? - подергала его за рукав А-Цин, заглядывая в глаза. - Уйти и начать жизнь в новом месте? - Я бы не смог бросить людей на произвол судьбы и кукловода, - мягко улыбнулся ей Сяо Синчень, погладив по голове. - Иногда людям приходится принимать тяжелые решения и идти наперекор собственным убеждениям. - Люди могут измениться, если им на дороге попадется человек, который станет тем самым исключением, ради которого захочется стать лучше, - проворчал в сторону Сюэ Ян. - Не ворчи, ты не старик, - щелкнул его по носу Сун Лань. К сожалению, после того, как мнимая слепота А-Цин раскрылась, её обычные уловки, вызывающие жалость, перестали срабатывать. Сяо Синчэнь ответил: — А-Цин, ты очень смышлёная, и ты можешь видеть. Я уверен, что тебя ждёт хорошая жизнь. Но ты совершенно не представляешь, насколько опасен этот человек, Сюэ Ян. Поэтому тебе нельзя оставаться со мной. И больше не приближайся к нему никогда. В ушах Вэй Усяня раздался пронзительный внутренний крик А-Цин: «Я знаю! Я знаю, насколько он опасен!» Однако она не могла поведать действительное положение дел! Внезапно с улицы донеслась лёгкая поступь шагов. Сюэ Ян вернулся! - А не должен был? - Сюэ Ян тут же изобразил обиду. - Вот так стараешься, за продуктами на рынок ходишь, а этого не ценят. - Толку-то от того, что я могу видеть? - надулась А-Цин. - Если не удается уговорить одного человека уйти со мной и скрыться от жестокого убийцы? - Людям порой приходится встречаться со своими врагами, чтобы наконец разрушить замкнутый круг ненависти и боли, - заметил Сун Лань. - И если человек что-то твёрдо для себя решил, переубедить его отложить эту встречу на ещё какое-то время бывает невозможно. - Совсем-совсем? - Именно. Сяо Синчэнь настороженно вскинул голову, войдя в состояние неусыпной бдительности и остроты чувств, словно отправляясь на ночную охоту. Он спешно привлёк к себе А-Цин и прошептал: — Когда он зайдёт, я отвлеку его на себя, а ты улучи момент и сразу же беги. Делай, как я сказал! А-Цин с перепугу растерянно закивала сквозь слёзы. В следующее мгновение Сюэ Ян пнул дверь: — Чем вы там занимаетесь? Я уже воротился назад, а вы до сих пор не ушли? Раз вы ещё здесь, то отодвиньте затвор и пустите меня. Я умираю от усталости. Услышав его голос и манеру речи, любой бы подумал, что домой спешил соседский юноша, чей-то жизнерадостный шиди. Никто и представить бы не мог, что за дверью стоял лишённый чувства сострадания и человечности демон в людском обличии, истинное зло во плоти, которое лишь нацепило шкуру симпатичного паренька, научилось ходить и говорить по-человечьи! - Вот даже не знаю, обидеться мне или нет? - почесал в затылке Сюэ Ян. - Ну да, на демона ты не смахиваешь, - посмотрев на него, фыркнул Цзян Чэн. - Просто острый на язычок мальчишка. - Как по мне, Ян-гэ это не портит, - пожала плечами А-Цин. - Да и потом, даже у злодеев есть детство, которое может влиять на дальнейшую жизнь, - мягко сказал Сяо Синчень. - Ведь не может быть такого, чтобы человек на ровном месте вдруг стал совершенно другим. Этому явно что-то предшествует. Дверь была не заперта на ключ, а лишь закрыта на щеколду. Если они не поторопятся снять засов, то Сюэ Ян наверняка заподозрит неладное и войдёт в дом, готовый встретиться с опасностью. А-Цин вытерла лицо и недовольно крикнула: — Так прямо и умираешь?! От нас до рынка всего ничего пути, а ты уже устал?! Уж не можешь подождать, пару платьев примерю? На куски развалишься?! Сюэ Ян издевательским тоном произнёс: — У тебя там целая гора платьев? Какое бы ты ни надела, в твоём облике всё равно ничего не поменяется. Давай, открывай уже. Ноги А-Цин подкашивались от страха, но она всё же злобно плюнула в ответ: — Тьфу! Вот и не открою! Раз такой смелый, выбей сам! Сюэ Ян рассмеялся: — Ты сама это сказала. Даочжан, тебе придётся чинить дверь. Видишь, тут нет моей вины. - А если бы девушка и правда переодевалась? - строго посмотрела на ученика своего младшего брата Цзян Яньли. - Неприлично входить к любой женщине в такие моменты, когда она одевается! - Даже если та женщина ещё совсем ребенок? - уточнил Сюэ Ян, удивленно похлопав глазами. - А-Цин не намного младше тебя, Ян-гэ! - надулась А-Цин. - И даже если так, это всё равно неприлично. - Ничего, что они в одном доме жили? - Всё равно не стоит заходить к деве в тот момент, когда она одевается! С этими словами Сюэ Ян одним ударом вышиб деревянную дверь, перешагнул через высокий порог и вошёл в дом, держа в одной руке корзину, доверху наполненную овощами, а во второй — спелое наливное яблоко. Он с хрустом вгрызся в плод, откусив от него приличный кусок, а затем опустил взгляд и увидел лезвие Шуанхуа, вошедшее ему в живот. Корзина выпала из рук Сюэ Яна. Капуста, редис, яблоки и маньтоу покатились по полу. Сяо Синчэнь тихо выкрикнул: — А-Цин, беги! Та, как ошпаренная, вылетела из похоронного дома и побежала, не чуя под собой ног. Однако едва очертания строения скрылись вдали, А-Цин остановилась, свернула на другую дорогу и прокралась назад. Она забралась в своё обычное потайное место, где раньше частенько сидела и подслушивала разговоры, и осторожно высунула голову, подглядывая за происходящим внутри. - Не стоит возвращаться, если тебе сказали бежать, - покачал головой Сун Лань. - Но интересно же, что там будет дальше происходить! - сказала А-Цин, подняв голову. - Будешь совать свой носик туда, куда не следует, его тебе могут укоротить, - заметил Сюэ Ян, щелкнув её по носу. - Видимо, у даочжана на фоне всех услышанных новостей попросту лопнуло терпение, потому что он решил прибить кукловода собственноручно. - Сомневаюсь, что этот самый кукловод не решит вывести даочжана из равновесия и смутить его душу своими словами, - хмыкнул Вэй Ин. - С Цзычэнем же получилось так же? - Ладно, постараюсь чаще прикусывать язык, учитель! Сяо Синчэнь холодно спросил: — Было забавно? Сюэ Ян, всё ещё сжимавший в руке яблоко, сделал ещё один укус, не спеша пожевал мякоть, затем проглотил, и только после ответил: — Забавно. А как же иначе. Он вновь заговорил своим настоящим голосом. Сяо Синчэнь спросил: — Чего ты добиваешься? Зачем оставался со мной все эти годы? Сюэ Ян предположил: — Кто знает. Может быть, я просто разгонял тоску. Сяо Синчэнь извлёк Шуанхуа из его живота и приготовился нанести следующий удар, но Сюэ Ян вдруг добавил: — Даочжан Сяо Синчэнь, а я ведь так и не закончил свою историю. Ты не желаешь узнать продолжение? Сяо Синчэнь ответил: — Нет. - Шишу, с некоторыми индивидуумами лучше не разговаривать, - закатил глаза к потолку Вэй Ин, переняв этот жест у брата. - Лучше сразу заткнуть им рот. - Некоторым даже принудительное молчание не помогает, - насмешливо фыркнул Цзинь Цзысюань. - Цзысюань, ты хочешь снова с нами поссориться? - поспешил заступиться за брата Цзян Чэн, пока тот не успел вновь словить паническую атаку от упоминания принудительного молчания. - Кляп подойдет? - предложил Сюэ Ян. - Как вариант - вполне, А-Ян. Несмотря на категоричный отказ, голова его слегка наклонилась вперёд, а меч замер в руке. Сюэ Ян произнёс: — А я всё равно расскажу. И если, услышав конец, ты по-прежнему будешь считать меня виноватым, то поступай, как тебе угодно. Он небрежно промокнул рану на животе и прижал руку, чтобы кровь не лилась слишком обильно: — Итак, ребёнок увидел мужчину, обманом заставившего его доставить письмо, и в душе его одновременно вспыхнули радость и чувство незаслуженной обиды. Он с громким плачем бросился к мужчине и пожаловался: «Я отнёс бумажку, куда ты просил, но когда вернулся в трактир, пирожные уже исчезли. А ещё меня побили. Ты можешь купить мне другую тарелку?» Но мужчину, по-видимому, только что сцапал тот здоровяк и тоже как следует отмутузил, на лице его красовались обширные кровоподтёки. А увидев, как к его ноге прилип немытый сопляк, мужчина вконец раздосадовался и грубо отшвырнул его прочь. Затем забрался в экипаж, запряжённый волами, и приказал кучеру немедленно трогаться в путь. Ребёнок же поднялся с земли и принялся преследовать повозку — настолько сильно ему хотелось отведать сладостей. Не без труда нагнавши её, он отчаянно замахал руками перед экипажем, призывая остановиться. Однако мужчину его плач окончательно вывел из себя. Он отобрал у извозчика кнут и обрушил его на голову ребёнка, повалив того на землю. Сюэ Ян отчеканил каждое следующее слово: — А потом колёса экипажа проехались по руке ребёнка, дробя палец за пальцем. - Вот козёл! - возмущенно воскликнула Ло Цинъян, опередив явно собиравшуюся сделать то же самое малышку. - Дева Ло... - укоризненно посмотрел на неё Лань Сичень. - Простите, глава Лань, не сдержалась, - извинилась Цинъян. - Уф, все на месте, - Сюэ Ян нервно потер ладони, убеждаясь, что в реальности он все пальчики сохранил. - Надо возжечь богам благовония, что отвели беду. - Если отец и правда так сделал, тогда мне понятен ваш гнев, господин Сюэ, - Чан Пин глубоко поклонился босяку. - Позвольте принести вам извинения от имени всего нашего рода Чан! - Прощаю, господин Чан, - махнул рукой Чэнмэй, переглянувшись с учителем. - И извинения принимаю. Сяо Синчэнь не мог видеть, но, тем не менее, Сюэ Ян занёс левую руку перед его лицом: — Ему было семь! Вся левая кисть оказалась раздавленной, а мизинец — размозжённым в кашу и смешанным с грязью! В экипаже сидел отец Чан Пина. Даочжан Сяо Синчэнь, тогда, пленив и притащив меня в Башню Золотого Карпа, ты так убедительно и обоснованно излагал свои мысли, говорил строго по форме и справедливо по содержанию! Ты обличал меня и вопрошал, почему я вырезал целый клан из-за каких-то мелких склок. Как думаешь, может быть, всё случилось потому, что пальцы принадлежали не вам и не вы страдали от мучительной боли?! Или же потому, что вы не слышали, как звучат вопли ужаса, вырывающиеся из ваших собственных ртов?! Почему я умертвил всю его семью? А почему бы тебе не спросить у него, зачем он решил посмеяться надо мной из праздной тоски?! Сегодняшний Сюэ Ян — поклон от Чан Цыаня тогдашнего! Орден Юэян Чан пожинал лишь то, что посеял сам! - Кажется, книга и впрямь любит наступать на больные мозоли людей, - пробурчал Сюэ Ян, перебравшись под бок к учителю и ощутив его поддержку и принятие. - Прошло не так много времени, чтобы я мог это слушать без лишних эмоций. - Но ты уже смог измениться по сравнении с собой-тогдашним, - заметил Вэй Ин, потрепав его по голове. - И это дорогого стоит, когда человек может расти над собой и становиться лучше. - Учитель, а тут поблизости какие храмы есть? - Помолись Наследному принцу, ему будет приятно.* Сяо Синчэнь заговорил, не в силах поверить в услышанное: — Когда-то Чан Цыань лишил тебя пальца, и если ты жаждал мести, то мог бы просто лишить его пальца в ответ. Если же он и впрямь настолько обидел тебя, то ты мог бы лишить его целых двух, или даже всех десяти пальцев! Да отруби ты ему руку хоть по самое плечо, и то ладно! Но зачем тебе понадобилось убивать всю его семью? Неужели один твой палец стоит более пятидесяти человеческих жизней?! Сюэ Ян и в самом деле задумался, будто вопрос Сяо Синчэня крайне его изумил: — Разумеется. Тот палец был моим, а жизни — других людей, и сколько бы я ни умертвил, им с ним не сравняться. К тому же, погибло всего пятьдесят человек — как может подобное количество соизмериться с моим пальцем? - Дорого же вы оценили свой палец, юный господин Сюэ, - усмехнулся Вэнь Жохань. - Так своё же, родное, жалко, - бойко сказал Сюэ Ян. - Но и пятьдесят жизней против одного пальца - все же нечестный расчет, - покачал головой Сяо Синчень. - Даочжан, этого не будет, потому что боги миловали от подобного исхода. - Ну разве что так. Сяо Синчэнь, слушая речи Сюэ Яна, наполненные безоговорочной уверенностью в собственной правоте, от гнева бледнел на глазах. Он вскричал: — Тогда что с остальными?! Зачем ты стёр с лица земли храм Байсюэ? Зачем ослепил даочжана Сун Цзычэня?! Сюэ Ян спросил в ответ: — А зачем ты мне помешал? Зачем испортил мои планы? Зачем вступился за тех отбросов из клана Чан? Хотел помочь Чан Цыаню? Или Чан Пину? Ха-ха, ха-ха, а ты помнишь, как поначалу Чан Пин заливался слезами благодарности? А потом, как жалобно он умолял тебя прекратить своё пособничество? Даочжан Сяо Синчэнь, с самого начала во всём, что случилось, виноват только ты один. Тебе не следовало ввязываться в чужие препирательства и пытаться различить, где истина, а где ложь. Кто прав, а кто нет; сколько добра, сколько зла — разве может человек со стороны разобраться во всём? А может, тебе вообще не стоило спускаться с горы? Твоя наставница, саньжэнь Баошань, и впрямь мудра. Почему ты ослушался её и не остался смиренно достигать бессмертия в горах? Если тебе не понять распри этого мира, то нечего было и возвращаться сюда! Подобное Сяо Синчэнь уже не смог снести: — Сюэ Ян… ты действительно… отвратителен до тошноты. - А это за что, учитель? - посмотрел на наставника Сюэ Ян, получив легкий подзатыльник. - Не стоит судить о чужих поступках, не зная человека, - погрозил ему пальцем Вэй Ин. - Смертному не понять мышления бессмертной заклинательницы, как и рассуждать, что бы она сделала, а о чём промолчала. Баошань-саньжэнь не удерживает учеников насильно, если те рвутся на свободу. Она не препятствовала ни даоженю Яньлину, ни моей матери спуститься с горы и столкнуться с реальным миром. Да, они столкнулись с трудностями и человеческим отношением, но это был их сознательный выбор! Невозможно всю жизнь провести в изоляции и думать, что если ты отгородился от мира, мир поступит точно так же и не ворвется к тебе с молотом, чтобы стукнуть по голове. - То есть, главное - дать свободный выбор человеку? - Так и есть. И тогда он может извлечь полезный урок и стать морально взрослее и умнее. При этих словах зловещий блеск, не озарявший глаза Сюэ Яна уже довольно долгое время, вспыхнул с новой силой. Издав пару злых холодных смешков, он сказал: — Сяо Синчэнь, вот именно поэтому я и ненавижу тебя. Больше всего мне противны люди, подобные тебе, хвастающие своей праведностью, добродетелью и чистотой; глупые, наивные дураки; болваны, считающие, что одни лишь их добрые дела делают этот мир лучше! Тебя от меня тошнит? Замечательно. Мне ли бояться подобного? Однако ты и впрямь думаешь, что вправе считать меня отвратительным? Сяо Синчэнь слегка помедлил с вопросом: — Что ты имеешь в виду? Сердца А-Цин и Вэй Усяня едва не выпрыгивали из груди! Сюэ Ян ответил, обращаясь, словно к близкому другу: — В последнее время мы не охотились на ходячих мертвецов, так? Но всего пару лет назад мы почти каждую ночь истребляли кучку-другую, помнишь? - Ян-гэ! - возмутилась А-Цин, услышав поднятую тему. - А вот это точно было зря сказано, - покачал головой Сун Лань. - Но нам всё равно придется это слушать, - вздохнул Сяо Синчень. - Эм, пора воспользоваться кляпом? - нервно хихикнул Сюэ Ян. - Однозначно! Губы Сяо Синчэня шевельнулись, будто он ощутил смутное беспокойство: — Почему ты вдруг заговорил об этом? Сюэ Ян ответил: — Да так, к слову пришлось. Просто весьма досадно, что ты слеп. Ты вырвал оба своих глаза, и поэтому не мог видеть «ходячих мертвецов», которых убиваешь. А ведь они были так напуганы, так мучились, когда твой меч пронзал их сердца! Некоторые даже падали на колени, рыдали и кланялись тебе в ноги, умоляя отпустить стариков и детей. И не отрежь я им языки, то, пожалуй, они бы выли и стенали: «Даочжан, пощади нас!». Сяо Синчэнь задрожал всем телом. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он с трудом выговорил: — Ты обманул меня. Ты хочешь меня одурачить. Сюэ Ян ответствовал: — Верно, я обманул тебя. И всё это время дурачил тебя. Но кто бы мог подумать, что ты примешь за чистую монету мою ложь, но поставишь под сомнение слова правды? - Бедный господин Сяо, - искренне посочувствовал ему Вэнь Нин. - Услышать такие жестокие слова, которые были правдой! - К сожалению, мир - не ванильная сказка, где всем хорошо, - хмыкнул Не Минцзюэ. - Негодяи пользуются такими чистыми и светлыми людьми, чтобы низвести их до своего уровня, замарать в грязи и поставить на колени. - Ой, вот не надо про эти ужастики с вырезанными языками и убитыми людьми! - пискнул Не Хуайсан, нырнув за спину брата. - Вылезай, трусишка, впереди наверняка будут ещё не самые приятные моменты. - Я лучше пока тут посижу, дагэ. Сяо Синчэнь, пошатываясь, бросился на Сюэ Яна с мечом, выкрикивая: — Замолчи! Замолчи! Зажав правой рукой рану на животе, Сюэ Ян щёлкнул пальцами левой и неспешно отошёл в сторону. В выражении его лица не осталось ничего человеческого: глаза лучились зелёным светом, а пара миниатюрных клычков, обнажавшихся при ухмылке, довершали сходство с демоном-душегубом. Он воскликнул: — Как пожелаешь! Я замолчу! А если ты не веришь мне, то обменяйся парой ударов с тем, кто стоит за тобой! Пусть он поведает тебе, лгу ли я сейчас! Спину Сяо Синчэня обдало лёгким порывом ветра, принесённым неизвестным мечом. Он завёл руку назад и инстинктивно заблокировал атаку при помощи Шуанхуа. Но стоило лязгу металла раздаться в тиши, и Сяо Синчэнь замер как вкопанный. Или, лучше сказать, обратился каменной статуей иссушенного житейскими невзгодами человека. Сяо Синчэнь осторожно, очень осторожно спросил: — Это ты, Цзычэнь?.. Ответа не последовало. - Какой "умный" человек вручил записи старейшины Илин кукловоду? - сердито выдохнул Вэй Ин. - Я бы этому индивидууму с загребущими ручками его хваталки бы повыдергал! - В смысле? - посмотрел на брата Цзян Чэн. - Что тут сложного, Цзян-сюн? - фыркнул Не Хуайсан, выглянув из-за брата. - В книге ведь уже говорилось, что господин Сун был убит своим лучшим другом и даже подробно показано, как это случилось. Но если он мёртв, то как может сражаться? - Лютый мертвец? - округлил глаза Цзинь Цзысюань. - А первым лютого мертвеца создал старейшина Илин, - кивнула Ло Цинъян. - Тогда понятно его возмущение, что заметки попали в чужие руки и кто-то решил сделать так же! - Я вам даже помогу держать этого "умника", господин Вэй, - сказала Цзинь Ливэй, подозревая, что тут явно без её мужа не обошлось. - Буду вам премного благодарен, госпожа Цзинь. За его спиной стоял труп Сун Ланя. Он словно пристально смотрел на Сяо Синчэня, однако глаза его не имели зрачков. В руке Сун Лань держал меч, скрестившийся с Шуанхуа. В прошлом мужчины часто оттачивали искусство фехтования в сражениях друг с другом, и даже несмотря на то, что их мечи едва соприкоснулись, Сяо Синчэнь был способен узнать своего противника по одной лишь силе удара. Однако сейчас он, словно не рискуя полагаться на чувства, медленно повернулся и трясущейся рукой дотронулся до лезвия меча Сун Ланя. Сун Лань не двигался. Сяо Синчэнь тщательно ощупывал меч, постепенно подбираясь к рукояти. Наконец он дошёл до выгравированной надписи и мягкими движениями пальцев повторил каждую чёрточку иероглифов, образующих фразу «Фусюэ». Его лицо становилось всё бледнее. Сяо Синчэнь исступлённо вцепился в лезвие Фусюэ, не замечая, как кровь струится сквозь его ладони. Он дрожал так сильно, что казалось, будто звуки, исходящие из его рта, осколками разлетались по полу: — Цзычэнь… Даочжан Сун… Даочжан Сун… Это ты?.. Сун Лань спокойно глядел на него, храня молчание. - Даже мне стало неприятно про это слушать, - потёр переносицу Сун Лань, хотя и понимал, что они даже до середины книги ещё не дошли, судя по количеству оставшихся листов. - А кому было бы приятно, друг мой? - заметил Сяо Синчень, похлопав его по руке. - Точно не моему брату, - помрачнела Вэнь Цин, вспомнив, что в книге у её А-Нина похожая ситуация. - А впереди ещё больше половины книги, - со вздохом заметил Цзинь Цзысюань. - Бедные даочжаны, - печально завздыхали юные девы, переживавшие за них. Пара устрашающих пятен насквозь пропитала повязку вокруг глаз Сяо Синчэня. Кровь лилась нескончаемым потоком, который, казалось, никогда больше не иссякнет. Он нерешительно протянул руку, желая коснуться мужчины, держащего меч, но не осмелился. Рука его покорно опустилась назад. Сердце А-Цин разрывала почти ощутимая физически боль. И она, и Вэй Усянь едва могли дышать. Из глаз её тоже ручьём хлынули слезы. Сяо Синчэнь остался на прежнем месте, совершенно потерянный и беспомощный: — Что случилось?.. Скажи что-нибудь… — Он был полностью сокрушён: —Может хоть кто-нибудь что-то сказать?! И Сюэ Ян исполнил его желание: — Стоит ли мне поведать тебе, какого именно ходячего мертвеца ты убил вчера? Звяк. Шуанхуа упал на пол. Сюэ Ян взорвался оглушительным хохотом. - Кажется, у кукловода поехала крыша, - нервно потёр затылок Сюэ Ян, не находивший в подобной ситуации ничего смешного. - Знаешь, Ян-гэ, ты ни капельки не похож на этого книжного придурка, - сообщила А-Цин, посмотрев прямо на него. - Вот совсем-совсем! - Спасибо, А-Цин, я ценю твое мнение. - Потому что наш А-Ян совершенно другой, более ласковый и умный, - улыбнулся Сяо Синчень. - У него острый язычок, но доброе и верное сердце, - кивнул Сун Лань. - Так что не принимай чужие действия близко к сердцу. - Я больше не буду смеяться над учителем, это и впрямь очень смущает. Сяо Синчэнь упал на колени перед отупело застывшим Сун Ланем, обхватил руками голову и разразился горькими рыданиями, словно страдания раздирали его душу на части. Сюэ Ян смеялся так остервенело, что в уголках его глаз проступили слезы. Он злобно бросил: — Что такое?! Встреча со старым другом так растрогала тебя, что ты даже расплакался?! Может, желаете заключить друг друга в объятия?! А-Цин изо всех сил зажала себе рот рукой, сдерживая рвущиеся наружу всхлипы. Сюэ Ян расхаживал туда-сюда по главной комнате похоронного дома и леденящим кровь голосом, полным одновременно дикой ярости и крайнего упоения, приговаривал, браня Сяо Синчэня: — Спасти мир! Умираю со смеху. Да ты не способен спасти даже самого себя! Резкая боль волна за волной охватывала голову Вэй Усяня. На этот раз она исходила не от души А-Цин. Окончательно сломленный Сяо Синчэнь стоял на коленях у ног Сун Ланя. Он съёжился всем телом, словно надеясь превратиться в крохотный обессиленный комочек, сжимающийся до тех пор, пока совсем не исчезнет из этого мира. Кровь и пыль въелись в ткань его когда-то безупречно белоснежного одеяния. Сюэ Ян закричал на него: — Ты ничего не смог сделать! Ты разбит в пух и прах! И это только твоя вина — ты сам напросился! На мгновение Вэй Усянь увидел в Сяо Синчэне себя. Себя, разбитого в пух и прах, с ног до головы покрытого кровью, во всём потерпевшего неудачу, столкнувшегося с жестокими упрёками и гневными порицаниями; того, кто был уже не в состоянии исправить своё положение и кому оставалось лишь отчаянно и безнадёжно рыдать! - А-Сянь, всё хорошо, - Цзян Яньли нежно погладила его по голове. - Это просто книга. - Я знаю, сестра, со мной всё хорошо, - Вэй Ин аккуратно пожал её пальцы и чуть улыбнулся. - Мы ведь ещё не знаем, что именно происходило со старейшиной Илин в будущем, что он был сломлен и винил во всём себя. - А-Сянь, мы и правда похожи, так что нет ничего удивительного, что ты увидел во мне себя, - заверил его Сяо Синчень. - В книге наверняка скажут, что и как происходило. - Но ты не один, дурень, - слегка стукнул его кулаком в плечо Цзян Чэн. - У тебя есть семья, так не нужно брать на себя непомерную ношу и тащить её одному! - Буду стараться больше вам доверять, А-Чэн, А-Ли. Бывшие когда-то белыми лоскуты ткани, обмотанной вокруг головы Сяо Синчэня, сейчас целиком покраснели. Отсутствие глаз не позволило ему плакать, поэтому всё лицо его обагрилось кровью, струящейся вместо слёз. Сяо Синчэня несколько лет обманывали, заставили принять злейшего врага за доброго приятеля, а все его благие намерения безжалостно втоптали в грязь. Он считал, что борется с тварями, но на самом деле руки его по локоть омылись в крови невинных. И этими же руками он убил своего ближайшего друга! Сяо Синчэнь мучительно простонал: — Прошу, пощади меня. Сюэ Ян спросил: — А разве не ты, не далее как пару минут назад, спешил пронзить меня мечом? Почему же сейчас ты просишь пощады? Он прекрасно знал, что пока труп Сун Ланя защищает его, Сяо Синчэнь не осмелится поднять свой меч. Он вновь победил. Безоговорочно и с блеском. Но тут вдруг Сяо Синчэнь схватил Шуанхуа, брошенный в стороне, развернул остриём к себе и приставил лезвие к своей шее. Чистый серебристый свет промелькнул перед мрачными, наполненными беспробудной тьмой, глазами Сюэ Яна. Сяо Синчэнь разжал руки. Алая кровь крупными каплями заскользила с лезвия Шуанхуа. Вслед за звонким эхом меча, прокатившегося по полу, и хохот, и шаги Сюэ Яна резко оборвались. - Стоять, - Вэй Ин успел ухватить своего ученика за плечо, останавливая его. - Что ты собрался делать? - Попросить у даочжанов прощения, - пробубнил себе под нос Сюэ Ян. - Необязательно бить лбом пол, шишка может появиться. Можешь просто словами. - Но разве это покажет степень моего раскаяния, учитель? - Никогда не извиняйся за то, в чём ты не виноват, А-Ян. Только за свои поступки, запомнил? - Но... - Книга - лишь вариант того будущего, которого уже не случится. Альтернатива, помнишь? - Хорошо, учитель, я не буду себя калечить, но лишний раз сказать "прости" лишним точно не будет. Простояв в тишине довольно долгое время, он медленно приблизился к неподвижному трупу Сяо Синчэня и посмотрел на него налитым кровью взглядом. Уголки его искривлённых губ постепенно опустились вниз. Вэй Усянь не понял, показалось ему или нет, но всё же он будто бы заметил лёгкое покраснение у краешка глаза Сюэ Яна. В следующее мгновение тот свирепо лязгнул зубами: — Это ты меня вынудил! — Затем холодно усмехнулся и сказал сам себе: — Ничего, труп даже лучше! Только мертвецы умеют слушаться. Он проверил дыхание Сяо Синчэня и сжал запястье в поисках пульса, словно полагая, что смерть ещё недостаточно проникла в его тело, а трупное окоченение ещё недостаточно сковало его члены. После он поднялся, принёс из боковой комнатушки таз с водой и чистым полотенцем вытер с лица Сяо Синчэня всю кровь. Сюэ Ян даже поменял его испачканную повязку на новые лоскуты и тщательно обмотал их вокруг глаз мертвеца. Закончив с омовением, он нарисовал на полу магическое поле, разложил необходимые для ритуала предметы и осторожно уложил тело Сяо Синчэня внутрь круга. Лишь после всех приготовлений он наконец вспомнил о ране на своём животе. Похоже, Сюэ Ян был твёрдо убеждён, что очень скоро они с Сяо Синчэнем встретятся вновь, поэтому настроение его становилось всё лучше и лучше. Он подобрал с пола раскатившиеся по углам овощи и фрукты и стройными, аккуратными рядами поместил их обратно в корзину. Повинуясь внезапному порыву усердия, Сюэ Ян даже прибрал дом и постелил в гроб А-Цин толстый слой новой соломы. Напоследок он вынул из рукава конфету, которую дал ему Сяо Синчэнь вчера вечером. - Кажется, у кукловода и правда крыша поехала, - вздохнула Цинь Су. - Сначала руками даочжана он убивал людей, которым ещё можно было помочь, потом с его помощью убил единственного друга, довел его до самоубийства своими словами, а теперь решил ещё больше надругаться над телом, создав лютого мертвеца? - Хотел причинить ещё большую боль? - согласилась с рассуждениями подруги Ло Цинъян. - Но вряд ли у него что-то выйдет, - покачал головой Цзян Фэнмянь. - И как можно не обращать столько времени внимания на полученную рану? - закатила глаза к потолку Вэнь Цин. - Совсем о своем здоровье не думает, а мне потом такого придурка приходится отлавливать и штопать. - Кто о чём, а племяшка о пациентах, - хмыкнул Вэнь Жохань. Он уже почти отправил её в рот, но рука его вдруг замерла на середине пути, а сам Сюэ Ян задумался. Сдержав свой запал, он спрятал конфету обратно, плюхнулся за стол и, от скуки подперев щёку одной рукой, начал ждать, пока Сяо Синчэнь примет сидячее положение. Но так и не дождался. Небо за окном постепенно омрачалось тьмой, а вслед за ним и лицо Сюэ Яна. Он нетерпеливо забарабанил пальцами по столу. Когда город И окончательно утонул в вечерних сумерках, Сюэ Ян пнул стол и выругался. Он резко поднялся, так что затрепетали полы его одежды, затем опустился возле тела Сяо Синчэня на одно колено и проверил написанные им заклинания. Оказалось, что магическое поле нарисовано по всем правилам. Но всё же, некоторое время похмурив брови, вероятно, размышляя над чем-то, Сюэ Ян полностью всё стёр и изобразил заново. На этот раз Сюэ Ян уселся прямо на пол и, не отрываясь ни на секунду, терпеливо следил за Сяо Синчэнем. Прошло ещё некоторое время. Ноги А-Цин уже три раза успели отойти и онеметь вновь. Теперь они горели огнём и невыносимо чесались, словно тысячи муравьёв вгрызались прямо в плоть. Лицо её совсем распухло от слёз, а взгляд немного затуманился. - А-Цин много плакала и теперь некрасивая, - шмыгнула носом А-Цин. - Красота не главное, если душа рыдает, - Сяо Синчень погладил её по голове. - Ничего, умоешься и снова будешь красавицей. - Кажется, на этот раз кукловод остался с носом, - хмыкнул Цзян Чэн, не представляя, как вообще можно тревожить покой умершего человека, который собственноручно себя убил. Неужели недостаточно страданий ему причинили? - Только вот вряд ли он сдастся, - заметил Вэй Ин. - Надеюсь, в третий раз повторять не надо, в чем была ошибка? - Не дурак, учитель, помню. Прождав ещё с пару часов, Сюэ Ян понял, что ситуация вышла из-под контроля. Он положил руку на лоб Сяо Синчэня, закрыл глаза и сосредоточился, однако уже через пару мгновений его веки резко распахнулись вновь. Вэй Усянь знал, в чём дело. Сюэ Ян смог ощутить лишь несколько тонких нитей — обрывки распавшейся души. А из души, разорванной в клочья, сотворить лютого мертвеца нельзя. Сюэ Ян явно никак не ожидал подобного исхода. На лице его, вечно растянутом в улыбке, впервые в жизни проявилась пустота. - Что-то в этой истории и впрямь многовато тех, до чьей души не докричишься и не позовешь, - хмыкнул Не Минцзюэ, уже слышавший подобные рассуждения. - Увы, дагэ, нам приходится с этим мириться, - заметил Лань Сичень. - Но ведь с господином Суном этот фокус с созданием лютого мертвеца получился, да и вряд ли он в меньшей степени хотел обрести покой, - сказал Мэн Яо. - Так почему на господине Сяо план дал осечку? - Шишу не хотел оставаться во власти того, кто оставил его одного, без душевных якорей, - сообщил Вэй Ин. - Зачем жить, если из защитника ты превратился в палача и своими руками убил собственного лучшего друга? Горе раскололо душу, та была хрупкой и любое неосторожное движение только ещё больше разрушило бы её. Он бездумно, словно не понимая, что уже слишком поздно, зажал руками порез на шее Сяо Синчэня. Но поток крови давно иссяк, а лицо Сяо Синчэня приняло белый, словно бумага, цвет. Огромные пятна крови, уже сделавшиеся тёмно-красными, подсыхали у его ключиц. Перевязывать рану сейчас не имело ни малейшего смысла. Сяо Синчэнь умер. Умер окончательно. Даже душа его разбилась вдребезги. Между ребёнком из истории Сюэ Яна, громко плакавшим из-за невозможности насладиться пирожными, и нынешним Сюэ Яном пролегала бездонная пропасть. Соотнести этих двоих друг с другом было практически невозможно. Однако сейчас Вэй Усяню наконец удалось поймать отражение того глупого, растерянного ребёнка на лице Сюэ Яна. Внезапно глаза Сюэ Яна в один миг налились кровью. Он резко встал, сжал обе ладони в кулаки и принялся с грохотом разносить похоронный дом, швыряя, пиная и уничтожая только что наведённый им же самим порядок. - На что он надеялся, интересно? - покачала головой Ло Цинъян. - На то, что сможет вновь творить бесчинства чужими руками? - А может такое быть, что кукловод был немного влюблён в даочжана? - предположила Цинь Су. - Чего? - вытаращил на них глаза Сюэ Ян, с трудом удержавшись от жеста, изгоняющего духов. - Учитель, что за дичь они несут? - Да-да, девы просто любят романтику и путают восхищение человеком со влюбленностью, - сочувственно похлопал его по плечу Вэй Ин, пряча в глазах озорные огоньки. - Не бери в голову. - Но исключать подобного не стоит, - хихикнул Не Хуайсан, прячась за веером. В тот момент выражение лица и звуки, издаваемые им, подходили под описание «сумасшедший» точнее, чем все его предыдущие безобразные состояния, вместе взятые. Разрушив дом сверху донизу, Сюэ Ян вновь успокоился, присел на корточки на прежнем месте и тихо позвал: — Сяо Синчэнь, — сказал он, — если ты сейчас же не встанешь, я заставлю твоего дорогого друга Сун Ланя убивать людей. — Я истреблю в городе И всех до единого и обращу их в живых мертвецов. Ты же жил здесь так долго, так неужели тебе всё равно? — Я своими собственными руками задушу слепышку А-Цин и брошу её труп на пустыре, на растерзание диким псам, чтобы разорвали её на клочки. А-Цин беззвучно вздрогнула. Не получив ответа, Сюэ Ян внезапно в бешенстве выкрикнул: — Сяо Синчэнь! Он ни с того ни с сего вцепился в ворот Сяо Синчэня и пару раз потряс, уставившись в безжизненное лицо в своих руках. Затем Сюэ Ян вдруг потянул его руку и ловко взвалил труп себе на спину. Он понёс тело Сяо Синчэня к двери, шёпотом повторяя нараспев одну фразу, словно умалишённый: — Мешочек-ловушка для духов, мешочек-ловушка для духов. Верно, мешочек-ловушка для духов, мне нужен мешочек-ловушка для духов. Мешочек-ловушка для духов, мешочек-ловушка для духов… - То есть, та самая хозяйка лавки, ставшая живым мертвецом - дело рук кукловода? - уточнил Цзинь Цзысюань, вспомнив появление в городе И адептов, в число которых входил и их с девой Цзян будущий сын. - И это кукловоду пришла в голову мысль заточить обрывки души даочжана в ловушке для духов? - скорчила гримаску Цинь Су. - А потом хранить столько лет и дожидаться воскрешения старейшины Илин, чтобы тот мог воскресить умершего? - Смертным не дано воскрешать, такой подвиг под силу только богам, - насмешливо фыркнул Вэй Ин. - И куда он его понёс, спрашивается? - хмыкнул Цзян Чэн. Лишь только когда его фигура удалилась, А-Цин осмелилась привстать. Но ноги её тряслись от слабости, и в следующую же секунду девушка неуклюже шлёпнулась на землю. Через некоторое время она с трудом поднялась на четвереньки, медленно выпрямилась и, пошатываясь, сделала пару шагов вперёд. Мускулы её вновь наливались силой, она пошла всё быстрее и быстрее, пока постепенно не пустилась во всю прыть. Бежала девушка довольно долго, пока город И не остался далеко за спиной, и тогда А-Цин наконец дала волю душившим её слезам: — Даочжан! Даочжан! О-о-о, Даочжан!.. Картинка неожиданно сменилась, и перед глазами Вэй Усяня предстал совсем иной пейзаж. Слушатели подавленно молчали, поскольку разделяли горе книжной А-Цин. Кое-кто из юных дев тихонько плакали или деликатно шмыгали распухшими носиками, молодые люди тоже не были образцами выдержки. Всем было очень жаль убившего себя даочжана, которого не раз наотмашь била жизнь, подсовывая разные неприятные сюрпризы. Так и правда можно задаться вопросом, не было бы лучше, если бы он не спускался с горы и не видел всех этих мерзостей. Пришлось подождать, пока слушатели немного успокоятся и будут готовы слушать дальше. Похоже, что к этому моменту А-Цин находилась в бегах уже пару-тройку дней. Она шла по улицам неизвестного города, вновь притворялась слепой, выстукивая путь перед собой, и спрашивала каждого встречного: — Простите, но нет ли здесь поблизости крупных орденов? — Извините, вы не знаете, не проживает ли поблизости кто-то очень могущественный? Какой-нибудь выдающийся заклинатель? Вэй Усянь подумал: «Она ищет тех, кто поможет ей отомстить за смерть Сяо Синчэня». К сожалению, никто не воспринимал А-Цин всерьёз, и порой люди просто проходили мимо, даже не дослушав её речь. Но девушка совсем не отчаивалась и терпеливо задавала и задавала свои вопросы, пусть большинство и отмахивалось от неё. Вскоре она поняла, что здесь ответов не добиться, и покинула город, свернув на узкую тропинку. А-Цин целый день провела на ногах, пытаясь хоть что-то разузнать, и, вконец обессиленная, доплелась до небольшого ручейка. Она сложила ладони лодочкой и сделала пару глотков воды, промочив пересохшее горло. В своём отражении А-Цин увидела тонкую, деревянную шпильку, туго сидевшую в волосах, и, протянув руку, вынула её из причёски. Когда-то эта шпилька была совсем грубой и неотёсанной, словно заготовка под палочки для еды. Но Сяо Синчэнь ловко обстругал её, превратив в изящное украшение, и даже вырезал на конце маленькую лисицу с острой мордочкой, большими глазами и лукавой улыбкой. А-Цин погладила крошечные лисьи уши и невольно хихикнула: — Ну надо же! А ведь и впрямь похожа на меня! - Сун-гэ, Сяо-гэ, я хочу такую же шпильку с лисичкой, - тихонько попросила А-Цин, подергав их обоих за рукав. - Хорошо, мы что-нибудь придумаем, - заверил её Сяо Синчень, размышляя, где можно достать материалы для создания шпильки. - Если поможешь с рисунком, я вырежу, - кивнул Сун Лань. - Даже в такой грустной ситуации нашлось место для теплых воспоминаний, - заметила Цинь Су. - Малышка очень сильная в моральном плане, - кивнула Ло Цинъян. - Не каждый сможет на время отодвинуть переживания ради достижения своей цели, - согласился с ними обеими Цзинь Цзысюань. - Жаль, что никто не захотел выслушать её и помочь, - вздохнула Цзян Яньли. Губы А-Цин задрожали, словно слёзы вновь комом встали в её горле. Но тут в животе раздалось неожиданное урчание. Девушка достала из-за пазухи маленький, белый мешочек, тот самый, что она стащила у Сяо Синчэня в их первую встречу, и, выудив оттуда маленькую конфетку, пару раз лизнула. Едва язык её ощутил сладость, она спрятала угощение обратно в мешочек. Эту конфету Сяо Синчэнь дал ей в последний раз. А-Цин опустила голову, убирая кошелёк на место. Внезапно глаза её поймали отражение ещё одного человека. Из воды на неё глядел улыбающийся Сюэ Ян. А-Цин заверещала пронзительным голосом и тут же, спотыкаясь и снова падая, попыталась вскочить на ноги. Сжимая в одной руке Шуанхуа, Сюэ Ян, неизвестно сколько времени наблюдавший за А-Цин из-за спины, распахнул объятия навстречу девушке: — А-Цин, куда же ты бежишь? Мы ведь так давно не виделись! Разве ты не соскучилась? — обрадованно произнёс он. А-Цин завопила: — Спасите! Однако её окружали лишь пустынные горы да безлюдные тропки. Никто не придёт ей на помощь. - Бедная малышка, - жалостливо завздыхали юные девы. - Кукловод всё же нашёл её, - закивали молодые люди. - И теперь она в очень большой опасности, - заметил Лань Сичень. - Ян-гэ, у тебя дурацкие шуточки, - фыркнула А-Цин, показав ему язык. - Ну уж какие есть, я в этом не виноват, - развел руками Сюэ Ян. - Может, ещё научат нормально шутить. - Вот только не стоит перенимать юмор моего братца, - пробурчал Цзян Чэн. - В большинстве случаев ты ничего против моего чувства юмора не имеешь, - хихикнул Вэй Ин. - Потому что я к нему уже привык! Но он не всем может нравиться. Сюэ Ян поднял бровь: — А я как раз закончил свои дела в Юэяне и совершенно случайно наткнулся на тебя, достающую расспросами каждого встречного-поперечного. Что за удивительный поворот неизбежной судьбы! Кстати, об удивительном. Твоя актёрская игра заслуживает наивысших похвал. Ты столько времени водила всех за нос, включая меня. Просто поразительно. А-Цин понимала, что на этот раз смерть наверняка настигнет её. Когда первый испуг прошёл, она вдруг подумала, что уж если ей в любом случае суждено погибнуть, то почему бы перед этим не доставить себе удовольствие и не выругаться всласть? Воодушевившись этой мыслью, она вскочила на ноги и плюнула: — Скотина! Неблагодарная свинья! Дешёвая дрянь, хуже последней твари! Твои родители, должно быть, трахались в хлеву, чтобы зачать такого ублюдка! Гнилой выродок, вскормленный дерьмом! А-Цин, годами бродившая по рыночным площадям, слышала огромное множество людских перебранок и непристойных слов. Она яростно изрыгала любые проклятия, которые приходили ей на ум. Сюэ Ян же лишь посмеивался в ответ: — А у тебя неплохо получается! Что же ты ни разу не разошлась в присутствии Сяо Синчэня? Ну, что у тебя там ещё припрятано? - Девочки не должны так ругаться, - укоризненно заметила Цзян Яньли, посмотрев на девочку. - Это некрасиво. - Простите, но откуда было набраться манер простой бродяжке? - пожала плечами А-Цин. - Можно и более культурно послать оппонента в поле, ловить бабочек, - хихикнула Ло Цинъян. - Милые девы, давайте вы в перерыв продемонстрируете А-Цин это, несомненно, великое искусство обругать кого-нибудь культурными словами, - состроил умоляющую мордашку Вэй Ин, сложив вместе ладони. - Хорошо? - Конечно, господин Вэй, - хихикнули поименованные девы. - Премного благодарен! А-Цин продолжила: — Да чтоб тебе провалиться, бесстыжий подлец! Ты ещё смеешь произносить имя даочжана и держать в руках его меч! Думаешь, ты достоин этого оружия? Ты запятнал то, что принадлежало ему! Сюэ Ян занёс перед её лицом левую руку, сжимающую Шуанхуа: — О, так ты об этом? Теперь он принадлежит мне. Думаешь, твой даочжан такой уж неосквернённый? Очень скоро и он будет… А-Цин перебила его: — Мечтай дальше! Не тебе называть даочжана нечистым. Ты всего лишь лужа рвоты на его пути, и даочжану просто-напросто не посчастливилось вляпаться в тебя! Ты единственный, кто здесь грязен! Отвратительная и мерзкая лужа блевотины! Лицо Сюэ Яна наконец помрачнело. А-Цин столь долго жила в страхе, оттягивая момент встречи с неизбежным, что когда её время наконец настало, она вдруг почувствовала странное облегчение. - Я тебе рот с мылом вымою, - шутливо пригрозил девочке Сюэ Ян. - Пф, мечтать не вредно, - А-Цин вновь показала ему язык. - Девочкам и правда не стоит применять столь грубую брань, подходящую мужикам. - Зато сразу можно донести до человека всё, что ты о нём думаешь. - Дети, не ссорьтесь, - попросил их Сяо Синчень. - А мы и не ссоримся, даочжан, - тут же откликнулись дети. Сюэ Ян зловещим тоном произнёс: — Раз тебе так нравится притворяться слепой, я помогу тебе ослепнуть на самом деле! Он взмахнул рукой, и неясного вида порошок покрыл лицо А-Цин, попав прямо в глаза. В то же мгновение весь видимый мир превратился для неё в сплошное кроваво-красное пятно, через пару секунд сменившееся непроницаемой мглой. Ошалев от жгучей, пронзающей глазные яблоки насквозь, боли, А-Цин издала истошный вопль. До неё снова донёсся голос Сюэ Яна: — Ты слишком много болтаешь. Язык тебе тоже ни к чему. Нечто острое и ледяное проникло в рот А-Цин. Вэй Усянь успел почувствовать сильную резь в корне языка, но тут его потянули прочь из «Сопереживания». - Да неужели? - воскликнул Вэй Ин, с трудом удержавшись от благодарственного жеста небесам. - Так вот как девочка получила эти повреждения, - кивнул Лань Сичень. - Она и правда ослепла только перед самой смертью, - согласился с ним Не Минцзюэ. - Поэтому у её призрака так хорошо получалось ориентироваться в городе И, - заметил Мэн Яо. - И мы наконец вернулись к событиям с адептами, - сказал Цзян Чэн. Пронзительное и ясное дзиньканье серебряного колокольчика звучало, словно находилось на расстоянии вытянутой руки, но эмоции А-Цин всё ещё отказывались отпускать Вэй Усяня. Перед глазами его всё плясало, и он никак не мог вернуться в этот мир. Лань Цзинъи помахал рукой перед его носом: — Никакой реакции! Надеюсь, он не сделается дурачком?! Цзинь Лин заметил: — А я ведь предупреждал, что «Сопереживание» слишком опасно! Лань Цзинъи буркнул: — Может быть, всё потому, что ты, вместо того, чтобы вовремя зазвонить в колокольчик, витал в облаках, думая незнамо о чём! Цзинь Лин застыл: — Я… - И всё же А-Лин беспокоился о тебе, А-Сянь, - улыбнулась брату Цзян Яньли. - Ну задумался племянник немного, с кем не бывает, - пожал плечами Вэй Ин. - Зато всё же выполнил свою задачу и звоном колокольчика вытащил старейшину Илин из "Сопереживания". - Я уже и забыл, что всё это время мы путешествовали по воспоминания призрака, - покачал головой Цзинь Цзысюань. - И они наконец-то закончились, - кивнул Цзян Чэн, пихнув брата локтем в бок. - Надеюсь, тебе к подобному не придется прибегать. - Поживём - увидим, А-Чэн. Но тут, к счастью, Вэй Усянь пришёл в себя и, опершись о гроб, поднялся на ноги. А-Цин уже покинула его тело и тоже стояла, прислонившись к гробу. Юноши, словно выводок поросят, гурьбой окружили Вэй Усяня, и наперебой затараторили: — Он встал, встал! — Фух, на дурачка не похож, замечательно! — А разве он уже не был немного того? — Не болтай ерунду! Оглушённый их нескончаемым галдежом, Вэй Усянь подал голос: — Не шумите. У меня голова и так кругом. Ученики тотчас же умолкли. Вэй Усянь заглянул в гроб и сдвинул край идеально чистого воротничка Сяо Синчэня в сторону. И действительно, на шее мертвеца обнаружилась узкая, но смертельная рана. Вэй Усянь мысленно вздохнул и обратился к А-Цин: — Спасибо за помощь. - А-Цин всего лишь хотела восстановить справедливость, - пожала плечами А-Цин. - Если это поможет Вэй-гэ, значит, всё это было не зря. - Совсем не зря, - поклонился в её сторону Вэй Ин. - Значит, старейшине Илин пора вновь браться за дело. - Надеюсь, ты не побежишь сразу после подобного творить добро и причинять справедливость? - с подозрением посмотрел на брата Цзян Чэн. - Лучше стоит какое-то небольшое количество времени просто посидеть и отдышаться, - заметила Вэнь Цин. - Иначе голова так и продолжит кружиться. - Я учту твой совет, Цин-цзе. И постараюсь ему последовать, если будет такая ситуация. - Смотри, мне иголок ни для кого не жалко. Причина, по которой призрак А-Цин не мог видеть, но в то же время оставался стремителен и проворен, в отличие от прочих незрячих, состояла в том, что она потеряла зрение перед самой своей гибелью. При жизни А-Цин всегда была бойкой и подвижной девушкой. Все эти годы она скрывалась в густом тумане города И и исподтишка мешала Сюэ Яну, пугая путников, забредших сюда, предупреждая их об опасности и уводя прочь. Удивительно, сколько же храбрости и упорства таилось в её душе. А-Цин, облокотившись на край гроба, сложила ладони вместе и несколько раз поклонилась Вэй Усяню. Затем подхватила бамбуковый шест и замахала им словно мечом, изобразив смертельные выпады, коими она частенько угрожала обидчикам в прошлом. Вэй Усянь ответил: — Не беспокойся. — Затем обратился к юношам: — Оставайтесь здесь. Ходячие мертвецы не доберутся до вас, пока вы в доме. Я скоро вернусь. Лань Цзинъи не смог удержаться от вопроса: — Что же ты увидел во время «Сопереживания?» Вэй Усянь ответил: — Долгая история. Расскажу позже. Цзинь Лин подхватил: — Ну а вкратце? Мы же сгораем от любопытства! Вэй Усянь сказал: — Вкратце: Сюэ Ян должен умереть. Над городом повсюду, куда ни кинь взгляд, висел демонический туман. Но А-Цин стуками бамбукового шеста перед Вэй Усянем указывала ему путь, и вскоре человек и призрак, спешащие со всех ног, вернулись на прежнее место ожесточённой битвы. - Если будешь такой же упорной, станешь заклинательницей, - заметил Сун Лань, успевший за время чтения прикипеть к малышке. - А-Цин будет стараться и учиться, - закивала А-Цин, вновь услышав подтверждение, что ей помогут на этом нелегком пути. - И я буду рад сражаться бок о бок с такой смелой девочкой, - кивнул Сяо Синчень, погладив её по голове. - Но всё же жаль, что судьба книжной малышки сложилась таким образом, - вздохнула Цинь Су. - К сожалению, книгу мы изменить не сможем, - развела руками Ло Цинъян. - Зато ничего не мешает менять реальность своими поступками, - хихикнул Сюэ Ян. - Правда, учитель? - Конечно, А-Ян. Лань Ванцзи и Сюэ Ян сражались уже на улице. Вихри Бичэня и Цзянцзая столкнулись в воздухе — в ходе битвы явно наметился переломный момент. Бичэнь неторопливо и уверенно брал верх, Цзянцзай же, отчаянно бросаясь на соперника, словно бешеный пёс, насилу держался и постепенно терпел поражение. Однако в густых клубах зловещей дымки Лань Ванцзи лишился своей привычной зоркости, а Сюэ Ян же, напротив, после стольких лет, прожитых в городе И, подобно А-Цин, даже с закрытыми глазами знал каждый закоулок как свои пять пальцев, поэтому переломный момент в итоге обратился тупиковой ситуацией. Порой в белой мгле грохотали звуки гуциня, отгоняя ходячих мертвецов, пытающихся приблизиться. Вэй Усянь приготовился выудить из-за пояса флейту, но тут вдруг прямо ему под ноги, тяжело и шумно, словно стальные башни, плюхнулись две чёрные фигуры. Вэнь Нин вдавливал Сун Ланя в землю. Лютые мертвецы до хруста костей вцепились друг другу в шеи. Вэй Усянь приказал: — Держи его! Он склонился над Сун Ланем и ловко нащупал шляпки гвоздей, вколоченных в его голову. У Вэй Усяня тут же отлегло от сердца: гвозди оказались на порядок тоньше тех, что он обнаружил в черепе Вэнь Нина, и к тому же, изготовлены из совсем иного материала, поэтому привести Сун Ланя в сознание должно было быть относительно просто. Вэй Усянь с двух сторон схватился за торчащие бугорки и принялся потихоньку вытаскивать их наружу. Сун Лань же, почувствовав, как что-то чужеродное взбалтывает его мозг, широко распахнул глаза, издав низкий рёв, и Вэнь Нин смог удержать его на месте, лишь приложив ещё больше силы. Однако едва гвозди покинули его голову, Сун Лань, словно марионетка, которой перерезали верёвочки, замертво упал на землю и остался лежать без движения. Внезапно с места схватки Лань Ванцзи и Сюэ Яна донёсся рёв, полный дикой злости: — Отдай! - Кажется, Ханьгуан-цзюнь забрал у кукловода мешочек с душой даочжана, - хихикнул Вэй Ин, подмигнув ему. - Нечего ей делать в руках безумца, - согласился с ним Лань Чжань, заставив некоторых слушателей вздрогнуть от того, что про него забыли. Уж больно тихо он до этого сидел. - Конец главы, - объявил Ли Шэнг, закрывая книгу и кладя её на столик. - А почему в головах Призрачного генерала и господина Суна были разные по толщине гвозди? - спросил кто-то из молодых заклинателей. - Потому что кукловод, по всей видимости, тренировался сначала на Призрачном генерале, оттачивая своё мастерство, - с сарказмом заметил Усянь и тут же виновато посмотрел в сторону Вэней. - Прости, Вэнь Нин. - Ничего, господин Вэй, я не обиделся, - тут же поспешил его заверить Вэнь Нин. Вэнь Цин пришлось вновь сварить успокаивающий отвар, чтобы слушатели могли прийти в себя после тяжелой морально главы.