Не так страшен черт, как его малюют.

Цинь Су с улыбкой кивнула, пролистала книгу до нужного места и продолжила чтение. "Глава 7. Высокомерие. Часть вторая. День клонился к закату, и уже совсем скоро передвигаться через лес без факела станет невозможно. Вэй Усянь прошёл довольно порядочно, но до сих пор встретил всего пару заклинателей. Он удивлённо подумал: «Похоже, одни охотники, пришедшие в Ступни Будды, только и способны, что болтать попусту и спорить друг с другом. А другие, возможно, переоценили свои силы и понуро вернулись к своим кланам, как та группа, что я встретил только что». Неожиданно впереди раздались крики о помощи. — Эй! Кто-нибудь! — Помогите! Голоса, мужские и женские, звучали чрезвычайно напугано и, скорее всего, принадлежали живым людям. Обычно крики о помощи в подобных глухих местах были уловками злобных тварей для заманивания несведущих людей в ловушку. Однако Вэй Усянь такому исходу событий весьма и весьма обрадовался. Чем злобнее тварь, тем лучше — плохо, если она окажется недостаточно злобной! - А что такого в том, что тварь недостаточно злобная? - удивился Цзинь Цзысюань, и некоторые из заклинателей поддержали его согласным гулом. - Вероятно, для того, кто стал основателем тёмного пути, чем более злобная тварь, тем легче ей управлять, - пожал плечами Вэй Ин. Хотя большую часть времени он казался легкомысленным паяцем, но дураком отнюдь не был. Так зачем лишний раз дразнить гусей, чтобы грехи книжного персонажа приписали ему самому? - Продолжаешь искать призрачного солдата? - догадалась Яньли. - Должен же кто-то защищать маленького и слабого А-Сяня? - Усянь тут же сделал невинное лицо. - Мда? Это ты-то маленький и слабый? - со скепсисом уточнил Цзян Чэн, окинув взглядом его фигуру. - Да тебя оглоблей не перешибешь! - Не порти малину, Чэн-Чэн. Он повернул ослика в направлении голосов, но, сколько бы ни высматривал по сторонам, никак не мог найти ни людей, ни духов. Тогда Вэй Усянь посмотрел наверх и вместо столь желанной им злобной твари увидел всего лишь заклинателей из сельского клана, встреченных им накануне у колодца, а сейчас беспомощно барахтающихся в огромной золотистой сети, подвешенной к веткам. Их лидер, тот самый мужчина средних лет, повёл свою группу разведать обстановку в этих лесах. Однако вместо поимки добычи, что могла бы принести им честь и славу, они сами попались в сеть, установленную здесь, скорее всего, каким-нибудь богатым заклинателем. Теперь им только и оставалось, что висеть на дереве и жалобно звать на помощь. Заклинатели посветлели в лицах, увидев, что кто-то идёт, но тут же вновь понурились, поняв, что то был всего лишь сумасшедший. Нити Сети божественного плетения казались тонкими только на первый взгляд. На самом деле её материал отличался особой прочностью: ни человек, ни божество, ни демон, ни дух, ни монстр не могли прорвать эту сеть. Только магическое оружие высшего качества было способно разрушить её. Сумасшедший, должно быть, не знал даже, что представляла из себя эта сеть, не говоря уже о том, чтобы помочь им выбраться. Мужчина собрался вновь звать на помощь, как вдруг раздался хруст ломающихся веток и шелест листьев под ногами. Из тёмного леса вышел юноша в лёгких светлых одеяниях. Черты его лица несли в себе изящество, но в то же время и резкость, а между бровей красовалась метка цвета киновари. Он был ещё весьма юн, примерно того же возраста, что и Лань Сычжуй — такой же подросток. В руках юноша держал длинный лук, а за спиной виднелись колчан с оперёнными стрелами и сияющий золотом меч. Пышный белоснежный цветок пиона, вышитый лучшими мастерами, украшал его грудь. Тонкие золотистые нити искрились в полуночных тенях, окружая юношу необыкновенным сиянием. Вэй Усянь про себя присвистнул: «Какая роскошь!» - О, новое лицо, - заметил Цзинь Гуаншань, надуваясь от гордости, когда книга так хорошо описала человека в цветах Ланьлин Цзинь. Всегда приятно услышать, что даже первый ученик ордена Юньмэн Цзян так восхищается клановыми одеждами другого ордена. - Даже интересно, кто это, - кивнул Цзинь Цзысюань, бросая украдкой взгляды в сторону девы Цзян. - Вообще-то это была ирония, - шепотом сказал на ухо другу Вэй Ин, хихикнув. - Смотри-ка, глава ордена Цзинь надулся, как индюк, - поддержал его смешком Цзян Чэн, которому не нравился Гуаншань. На фоне своего папаши даже павлинчик был вполне приемлемой заменой. Во всяком случае, не кобель, хотя наследственность настораживает. Должно быть, этот юноша принадлежал к числу молодых господ Ордена Ланьлин Цзинь, поскольку вышитый белоснежный пион являлся узором клана Цзинь. Используя этот символ, клан сравнивал себя с гордостью государства. Пион, король среди цветов, неявно подчёркивал главенство Ордена Ланьлин Цзинь над всеми заклинателями, а метка цвета киновари означала «распахнуть двери навстречу мудрости и стремлениям; осветить мир алым светом». Молодой господин уже натянул тетиву лука и приготовился стрелять, как вдруг понял, что Сеть божественного плетения поймала всего лишь людей. После секундного разочарования его охватило раздражение: — Вы, дуралеи, постоянно путаетесь у меня под ногами! По всей горе установлено свыше четырёх сотен сетей, и уже десять из них были порваны такими же болванами, как вы! А добычи как не было, так и нет! Вэй Усянь вновь подумал: «Какая роскошь!» - Неужели в ордене Ланьлин Цзинь так плохо воспитывают адептов, что они совсем не уважают тех, кто старше них по возрасту? - вякнул кто-то из мелких кланов, но тут же поспешил затеряться за спинами соседей. - И с чего вдруг орден Ланьлин Цзинь стал главным? - скрестила руки на груди Вэнь Цин, заставляя заклинателей вздрогнуть, настолько тихо до этого члены клана Вэнь сидели и не комментировали прочитанное. - Сестра, нам же читали в первой главе про четыре ордена, - тихо-тихо говорит Вэнь Нин, но поскольку другие мелкие ордена мнутся и не хотят отвечать на вопрос, его голос всё равно слышен. - Возможно, он потерял своё влияние? - Ловить добычу на "ночной охоте" сетями - всё равно что удить рыбу обычной палкой! - фыркнул Цзян Чэн, который не раз принимал участие в подобных охотах и пользовался там лишь своим мечом, Саньду, и амулетами. - Да и четыреста за раз - это много. - Кому-то деньги некуда девать, - прошипел один из глав мелких орденов, отчаянно завидовавший Великим орденам, захапавшим себе самые денежные и плодовитые места. - Столько сетей божественного плетения я бы не стал оплачивать, - покачал головой Цзян Фэнмянь, для которого подобные траты были немыслимы. - Я бы потратил деньги на что-то полезное, что нужно ордену, - усмехнулся Не Минцзюэ, соглашаясь с ним. - Пополнили бы библиотеку и тренировочный инвентарь, - Лань Цижэнь погладил свою бородку, не одобряя расточительства. - Да меня жаба задушит столько Сетей покупать, - в кои-то веки честно признался Цзинь Гуаншань. Даже одна Сеть божественного плетения стоила немало, а он установил четыреста за раз. Небольшой клан полностью бы разорился после покупки такого огромного количества сетей, но, разумеется, для великого Ордена Ланьлин Цзинь такая трата была каплей в море. И всё же беспорядочная расстановка целого вороха сетей в надежде как-нибудь да поймать злобную тварь явно была недостойна называться «ночной охотой». Выходило, что заклинатели клана Цзинь прогоняют прочь всех остальных, не оставляя им ни малейшего шанса на успех. Похоже, что и та группа, которую напугал Вэй Усянь, спешно покидала гору не потому, что добыча оказалась им не по зубам, а потому, что Орден Ланьлин Цзинь принадлежал к тем, кого лучше не злить. После неспешного путешествия и сбора сплетен отовсюду Вэй Усянь составил достаточно полную картину о нынешнем положении дел в мире заклинателей. Безоговорочным победителем из вековой междоусобицы вышел Орден Ланьлин Цзинь — именно он воцарился над всеми орденами и кланами, его глава даже заполучил титул Верховного заклинателя. - Что? - Вэнь Цин помотала головой, думая, что ей послышалось. - Кто стал Верховным заклинателем? - Глава ордена Ланьлин Цзинь, - сверившись с книгой, честно ответила Цинь Су. - Здесь так и написано. - Верховный заклинатель? - тут же лукаво сказал Цзинь Гуаншань, начиная прихорашиваться, как самый настоящий павлин. - Не про твою честь, идиот, - фыркнула Цзинь Ливэй, снова аккуратно прижимая туфелькой его ступню к полу. Клан Цзинь и раньше отличался высокомерием и любовью к излишней помпезности. Годы на вершине мира только усугубили ситуацию. В целях усиления мощи ордена его адептов приучали делать всё, что им вздумается. Даже орден, едва-едва уступавший ему в силе, вынужден был молча сносить унижения, что уж говорить о маленьком сельском клане. Именно поэтому заклинатели, висящие сейчас в сети и кипящие от ярости, услышав столь дерзкие слова мальчишки, предпочли молча проглотить обиду. Лидер группы смиренно заговорил: — Пожалуйста, молодой господин, не откажите нам в любезности и опустите нас на землю. Сам не свой от досады на то, что добыча никак не шла в руки, юноша решил сорвать свою злость на неотёсанных деревенщинах, столь удачно подвернувшихся под руку. Он скрестил руки на груди и сказал: — Ну уж нет, вам придётся повисеть здесь, чтобы больше не мешать мне. Я отпущу вас, когда поймаю монстра, пожирающего души. Если, конечно, не забуду! - Этому ребёнку и впрямь недостает манер и хорошего воспитания, - заметил Вэй Ин, прикусив губу в раздумьях. Только вот внимательный взгляд на своих губах остался для него не увиденным. Что поделаешь, в кое-каких вещах он удивительно толстокож. Лань Сичень испытал ощутимое желание обзавестись веером, поскольку прятать всё время улыбку за чашкой с чаем уже становится невозможно. Наблюдать за взаимодействием брата с господином Вэем было интересно, как за театральной постановкой. Не Хуайсан смотрел то на второго молодого господина Лань, то на Вэй-сюна сияющими смехом глазами. Ну что за прелесть! Нет, обязательно надо их свести, благо, помощники в этой миссии у него точно будут. - Так и хочется спросить, кто же родители этого мальчика? - хмыкнул Цзян Чэн, павлиньи повадки этих самодовольных Цзиней скоро уже поперек горла ему стоять будут. - Кто его воспитывал, что он совершенно не уважает старших? - А-Сянь, А-Чэн, давайте послушаем, - урезонила их Яньли, положив ладошки им на плечи. - Наверняка нам об этом поведают! - Как скажешь, сестра, - на удивление синхронно кивнули её братья. Если пленники действительно проведут обездвиженными целую ночь в этом лесу, то велик шанс, что тварь, терроризирующая гору Дафань, доберётся и до них. И тогда им останется только одна участь — лишиться душ. Круглолицая девушка, давшая яблоко Вэй Усяню, до дрожи испугалась и заплакала. Вэй Усянь всё это время сидел на ишаке, скрестив ноги. Но, едва услышав всхлипы девушки, ослик затряс ушами и внезапно прыгнул вперёд. Вслед за прыжком раздался протяжный рёв, и если не ужасное звучание, то его неудержимая мощь определённо могла превзойти ржание самых породистых лошадей. Вэй Усянь к такому был совсем не готов и кубарем скатился с ослиной спины, едва не разбив голову. Осёл, выставив вперёд голову, побежал прямо на юношу, намереваясь повалить того с ног. Оперённая стрела, всё ещё балансирующая в луке, направилась точно на ослика. В планы Вэй Усяня не входили поиски нового ездового животного, поэтому он с силой рванул вожжи. Юноша бросил взгляд на «наездника», и на его лице появилось выражение крайнего удивления. Впрочем, уже через секунду удивление сменилось презрением, а рот юноши искривился: — Так значит, это ты. В голосе его, помимо удивления, слышалось столь неимоверное отвращение, что Вэй Усянь захлопал глазами. Юноша продолжил: — У тебя что, совсем крыша поехала, когда тебя вышвырнули в твою деревеньку? И как тебя только выпустили из дома, в таком-то виде! Неужели эта невероятная новость ему не послышалась?! «А что если... — Вэй Усянь ударил себя по бедрам, — что если отцом Мо Сюаньюя был не заезжий глава какого-нибудь захолустного клана, а сам Цзинь Гуаншань?!» Осуждающие взгляды вновь скрестились на этом кобеле, Цзинь Гуаншане, кто-то даже осуждающе покачал головой, а Мо Тинг крепче прижала к себе сына, скрывая вздох. За начало чтения уже успели немало тайн открыть, но разве могла устоять перед блистательным заклинателем шестнадцатилетняя девчонка? Одна радость, что хоть сын есть, в остальном никакой практически пользы от непутёвого папаши! - Упаси боги от такого родственника, - тихонько пробормотал Вэй Ин, с трудом удерживаясь от того, чтобы сделать знак, отвращающий злых духов. - Остаётся надеяться, что этот невоспитанный ребёнок не очередной внебрачный сын главы клана Цзинь, - в кои-то веки Мэн Яо был на редкость солидарен с ним, отрицая подобную степень родства с неведомым мальчиком. И так уже сводный братец выглядит не очень, да и малыш Сюаньюй явно не виноват, что родился от этого кобеля. Цзинь Гуаншань являлся предыдущим главой Ордена Ланьлин Цзинь, ныне уже почившим. Говоря об этом человеке, одним предложением не обойтись. Его жена происходила из очень знатной семьи и была на редкость сварлива. Муж боялся её как огня, однако это не мешало ему направо и налево крутить романы с другими женщинами. И какой бы бдительной ни была госпожа Цзинь, следить за мужем двадцать четыре часа в сутки не представлялось возможным. Цзинь Гуаншань, в свою очередь, тоже не зевал и развлекался со всеми доступными женщинами, начиная от дочерей известнейших фамилий и заканчивая деревенскими шлюхами. Неудивительно, что при таком образе жизни количество его внебрачных детей не поддавалось исчислению. К тому же, предыдущий глава ордена отличался крайне ветреным характером, и любая женщина, какой бы замечательной она ни была, очень быстро ему наскучивала. После того, как это случалось, Цзинь Гуаншань напрочь забывал о её существовании и не нёс никакой ответственности за своих отпрысков. Среди огромного количества его незаконнорожденных детей только один проявил свои способности в достаточной мере, и отец признал его и забрал к себе. Это был нынешний глава Ордена Ланьлин Цзинь — Цзинь Гуанъяо. Даже сама смерть Цзинь Гуаншаня оказалась недостойной. Старик так кичился своей мужской силой, что однажды устроил марафон с несколькими продажными женщинами. Однако старость взяла своё, и Цзинь Гуаншань позорно отправился к праотцам прямо во время любовного акта. Случай был настолько унизительным, что Орден Ланьлин Цзинь сделал хорошую мину при плохой игре и объявил, что достопочтенный глава скоропостижно скончался от чрезмерного переутомления. Остальные кланы предпочли сделать вид, что поверили. Однако все знали, что на самом деле стоит за его «славой». При осаде горы Луаньцзан на втором месте по ретивости после Цзян Чэна шёл именно Цзинь Гуаншань. А сейчас Вэй Усянь забрал тело его незаконнорожденного сына. Неизвестно, можно ли теперь считать, что теперь они в расчёте. Слушатели захихикали, узнав, каким образом похотливый козёл Гуаншань отошёл в мир иной. Это же надо - переусердствовать своим яньским корнем и умереть под бабой! Цзинь Гуаншань скрипнул зубами, услышав о своей смерти в книге и принялся строить планы, как бы замять эти слухи, которые неизбежно пойдут после чтения. Зато Цзинь Ливэй хохотала от души, представив эту картину. Нет, ну любит же судьба подшутить и возместить ей за все страдания в браке. Видимо, дамы его так отлюбили, что сердце не выдержало. Возмездие неумолимо! - Молодой господин Мэн, - негромко обратился к нему Вэй Ин, привлекая внимание. - Этот недостойный внимательно вас слушает, молодой господин Вэй, - учтиво поклонился ему Мэн Яо. - Вы бы хотели себе такой судьбы - стать Верховным заклинателем? - Усянь кивнул в сторону книги. - Этот недостойный хочет выучиться на обычного заклинателя, - хорошо подумав, медленно качнул головой Яо. - И бороться с тварями, чтобы простые люди от них не страдали. Но у этого недостойного нет рекомендаций, чтобы обучиться заклинательскому ремеслу у мастеров. - Орден Гусу Лань готов предоставить вам возможность для обучения, молодой господин Мэн, - мягко сказал Лань Сичень, глядя на него. - Чтобы вы исполнили свою мечту и могли помогать людям. - Этот недостойный будет безмерно благодарен главе клана Лань! - тут же закивал юноша, смотря в его сторону благодарными глазами. - Он не смеет помышлять о большей радости! Госпожа Цзинь задумчиво посмотрела на бастарда и тихо хмыкнула. Пожалуй, так будет лучше для всех, если клан Лань позаботится хотя бы об одном из ублюдков её мужа и даст возможность выучиться и твёрдо встать на ноги. Видеть его во главе ордена - большего позора и быть не может! Да и если этот Мэн Яо станет Верховным заклинателем, не значит ли это, что с её А-Сюанем случится что-то плохое? Видя, что Вэй Усянь витает в облаках, юноша ещё больше разозлился: — Пошёл прочь! Мне и смотреть-то на тебя противно, грязный обрезанный рукав! Мо Сюаньюй был явно старше мальчишки, возможно, даже приходился ему дядей. Вэй Усянь решил не терпеть подобного унижения от младшего, если не ради себя, то хотя бы ради тела Мо Сюаньюя, и жёстко парировал: — У тебя что, нет матери, которая научила бы тебя достойному поведению? Два недобрых огонька яростного пламени вспыхнули в глазах юноши. Он достал из-за спины меч и с угрозой в голосе спросил: — Что ты сказал? Лезвие меча ярко сверкнуло золотым. Это было редкое оружие высочайшего качества: большинство кланов не могли себе позволить и его малой части, даже если бы всю жизнь копили деньги. Вэй Усянь, внимательно приглядевшись, обнаружил, что меч кажется ему знакомым. Хотя, с другой стороны, драгоценных золотых мечей высшего качества в своей жизни он повидал немало. В любом случае, раздумывать об этом сейчас Вэй Усяню было недосуг, и он начал крутить суконный мешочек, что держал в руке. Вещица представляла из себя самодельный «мешочек-ловушку для духов». Вэй Усянь сделал его несколько дней назад из подручных материалов. Как только юноша, сжимая в руке меч, побежал на него, Вэй Усянь выудил из мешочка вырезанного из бумаги человечка. Затем он резко рванул в сторону, избежав атаки, и ловко налепил бумажку на спину противника. - Извините, - внезапно перебил чтицу Сун Лань, тут же кланяясь и извиняясь за невольный выкрик. - Вы сказали, молодой господин Вэй сделал мешочек цянькунь? - "Вещица представляла из себя самодельный "мешочек-ловушку для духов". Вэй Усянь сделал его несколько дней назад из подручных материалов", - ещё раз перечитала эти строки Цинь Су, поднимая взгляд от книжной страницы. - Какой у меня способный племянник, - радостно улыбнулся Сяо Синчень, глядя на него. - Наставница как-то говорила, что Цансэ умела нестандартно мыслить даже в сложных ситуациях, видимо, в этом ты в неё пошёл. - Синчень-гэ, а это сложно, создать такой мешочек? - тут же подёргал его за рукав ханьфу Сюэ Ян. - Ну уж явно не на коленке их обычно делают, - покачал головой Сун Лань, с удивлением глядя на главного героя книги, сидевшего в окружении своей семьи. - Молодой господин Вэй, это поражает. - Ну что вы, молодой господин Сун, - замахал руками Вэй Ин, смущаясь от похвалы. - Мне неловко, когда меня хвалят. - Если за дело, почему тебе должно быть неловко? - вмешалась Юй Цзыюань, вызвав у воспитанника слабый писк удивления. - Учись с достоинством принимать похвалу. - А-Сянь, зачем ты оскорбил ребёнка? - покачала головой Цзян Яньли. - Это ведь невежливо. - И похоже, попал прямо по болевой точке, - кивнул Цзян Чэн, слегка стукнув его кулаком в плечо. - Однажды твой язык может причинить боль тебе самому. - Шицзе, я поступил необдуманно, прости меня, - Усянь повернулся лицом к своей любимой шицзе и глубоко ей поклонился. - А-Сянь, я не злюсь, просто ты можешь нечаянно ранить своего собеседника словами, - вздохнула, тепло улыбаясь, девушка, потрепав его по голове. - Будь снисходительнее к несчастному дитя. - Я буду стараться быть внимательнее. Юноша был быстр, но Вэй Усянь проделывал этот трюк уже десятки раз, так что оказался быстрее. Молодой господин почувствовал, как его тело внезапно онемело, спина согнулась под тяжестью, и юноша кулем грохнулся на землю, а его меч со звоном упал рядом. Юноша никак не мог подняться на ноги, как ни старался, словно его придавило горой Тайшань. А причина этому заключалась в том, что Вэй Усянь налепил ему на спину призрак человека, умершего от обжорства, который теперь вдавливал юношу в землю так, что тот едва мог дышать. И хотя призрак был слабым, справиться с таким испорченным ребёнком он мог без проблем. Вэй Усянь подобрал меч, взвесил в руках и взмахнул в направлении Сети божественного плетения, разрезав ту пополам. Люди неуклюже попадали друг на друга, и, не говоря ни слова, скрылись из виду. Круглолицая девушка хотела сказать что-то, должно быть, поблагодарить Вэй Усяня, но мужчина потащил её прочь, опасаясь, что за это молодой господин Цзинь возненавидит их ещё больше. Тем временем юноша, растянувшийся на земле, клокотал от гнева: — Ах ты грязный обрезанный рукав! Избрал самый простой вариант и последовал по пути Тьмы, да? Неудивительно, ведь это лучшее, на что ты способен с таким низким уровнем духовных сил! Ну теперь берегись! Да ты хоть знаешь, кто сегодня здесь?! Сегодня мой... - Никакого ордена Цзинь, - категорично заявила Мо Тинг, поглаживая по волосам вертящегося у неё на коленях сына. - Ни за что! - А-Сянь заботится о людях, когда те в беде, - улыбнулась Цзян Яньли. - Он не будет стоять и ждать, пока кто-то сделает это за него. - А почему эти люди не поблагодарили учителя Вэя? - удивленно спросил Сюэ Ян. - Не хотели ещё сильнее разозлить того мальчика, - терпеливо ответил ему Мэн Яо. - Низкий уровень духовных сил ещё не говорит о том, что человек плохой, - мягко сказал Сяо Синчень, покачав головой. - Всегда ведь можно самосовершенствоваться и поднять этот уровень. Формируя Золотое ядро, мы ведь тоже не можем сказать, каким оно получится, но заклинатели медитируют и увеличивают его. Пока мы прикладываем усилия, нет предела совершенству. И действительно, путь, избранный Вэй Усянем в прошлом, часто подвергался критике и в долгосрочной перспективе даже вредил здоровью заклинателя. Тем не менее, люди продолжали выбирать Путь Тьмы по двум причинам. Первая — мастерски овладеть им удавалось в короткие сроки, и вторая — не было никаких ограничений ни по способностям, ни по уровню духовных сил заклинателя. Именно поэтому всегда находились и будут находиться люди, которые широкой дороге предпочитали скользкую тропинку. Юноша заключил, что после того как Мо Сюаньюя с позором выгнали из Ордена Ланьлин Цзинь, тот последовал бесчестному пути. Для Вэй Усяня же такое заключение оказалось как нельзя кстати, потому что помогало ему избежать множества лишних проблем. Юноша упёрся руками в землю, но всё равно не мог встать, сколько ни старался. Лицо его уже побагровело, и он яростно заскрежетал зубами: — Если ты меня не отпустишь, я всё расскажу своему дяде, и тогда ты будешь молить о пощаде! Вэй Усянь удивился: — А почему дяде, а не отцу? Кто, ты говоришь, твой дядя? Холодный и зловещий голос раздался у него за спиной: — Я его дядя. Тебе есть, что сказать перед смертью? При звуке этого голоса вся кровь прилила к голове Вэй Усяня, а затем схлынула назад. Хорошо, что его лицо было измазано белилами, и его бледность осталась незамеченной. Уверенными шагами к ним приближался мужчина в фиолетовом одеянии, полы его цзяньсю свободно развевались по ветру, а рука покоилась на рукояти меча. К его поясу был подвешен серебряный колокольчик, при ходьбе, однако, не издававший ни звука. - А-Чэн, и на какой больной мозоли тебе потоптался я? - скорчил скорбное лицо Вэй Ин, прекрасно знавший, что такие колокольчики есть только у ордена Юньмэн Цзян. А если следовать логике, кого ещё мог позвать на помощь ребёнок? - Бросил меня и умер, - быстро ответил Цзян Чэн, и только тут до него дошло. - Кстати, а почему дяде? - Сестра? - оба парня перевели взгляды на удивленную Яньли, но та была растеряна не меньше их самих. - Цзян-сюн, а ты в будущем будешь грозным, - заметил Не Хуайсан, пряча лицо за веером. - Раз Вэй-сюн тебя испугался. - У него и сейчас характер не сахар, - кисло сказал Усянь, припоминая, сколько раз в прошлом А-Чэн на него ругался. Темперамент мадам Юй, что тут скажешь. - А уж после долгой разлуки наверняка он очень зол. - Ты же ничего не боишься, - удивился Ваньинь, глядя на брата. - Ну-у, если по-настоящему чувствую свою вину, мне неуютно. Это откровение никто не стал комментировать, все вернулись к чтению. Мужчина имел тонкие брови и миндалевидные глаза, в которых читалась сдерживаемая мощь, перемежающаяся с еле различимым намерением атаковать; оно холодными молниями вспыхивало в глазах, когда мужчина пристально смотрел на что-то; черты лица его были привлекательны, но резки. Он остановился в десяти шагах от Вэй Усяня, выражение его лица было подобно заточенной стреле в натянутой тетиве лука, готовой поразить цель в любой момент. Даже его поза источала высокомерие и самоуверенность. Мужчина нахмурился: — Цзинь Лин, почему ты так долго? Тебе и впрямь нужно было, чтобы я пошёл за тобой? Посмотри, в какой недостойной ситуации ты оказался! Сейчас же вставай! Первоначальное оцепенение спало, и Вэй Усянь быстро сообразил, что дело плохо. Он незаметно согнул палец внутри рукава, и бумажный человечек вернулся к нему. Цзинь Лин почувствовал, что ужасная тяжесть, наконец, покинула его, и тут же вскочил на ноги, схватив свой меч. Он встал подле Цзян Чэна и угрожающе указал мечом на Вэй Усяня: — Я переломаю тебе ноги! - Цзян-сюн, ты слишком много общался с моим братом, - укоризненно заметил Не Хуайсан, которого пугали точно такими же угрозами. - Можно подумать, тебе хоть раз это помогало, - усмехнулся Не Минцзюэ, посмотрев на младшего братишку. - По-моему, не особо Не-сюн от подобных угроз устрашался, - шепотом поведал на ухо брату Цзян Чэн. - Но брата он своего уважает, по крайней мере, - кивнул Вэй Ин. - Хотя и опасается. - А-Чэн, чему ты учишь ребёнка? - посмотрела на брата Яньли, качая головой. - Почему он угрожает своему дяде? - Извини, сестра, - тут же устыдился Ваньинь, которому не хотелось огорчать сестру. - Я исправлюсь. Теперь, когда дядя и племянник стояли рядом, в глаза бросалось их невероятное сходство, мужчину и юношу можно было с лёгкостью принять за братьев. Цзян Чэн сделал движение пальцем, и бумажный человечек вылетел из руки Вэй Усяня и приземлился прямо в его ладонь. Заклинатель мельком взглянул на бумажку, и на его лице появилась враждебность. Цзян Чэн сжал ладонь, и человечек вспыхнул и сгорел дотла под крики злого духа, заключенного в нём. Цзян Чэн жестко отчеканил: — Переломать ноги? Что я тебе говорил! Если встретишь заклинателя, следующего такому извращённому пути, убей его и скорми своим собакам! - Не надо собак! - крупно вздрогнул Вэй Ин, прячась за сестру. - Не думаю, что я тебе НАСТОЛЬКО отдавил мозоли, чтобы пугать меня ими! - А-Чэн... - укоризненно сказала Яньли. - Не будет собак, не будет, - поспешил его успокоить Цзян Чэн, прекрасно знавший, как боится собак его брат. Вэй Усянь быстро отступил назад, не тратя драгоценные секунды на бесполезные попытки добраться до своего ослика. Он думал, что после стольких лет жгучая ненависть, что испытывал к нему Цзян Чэн, должна была угаснуть. Но она, напротив, разгорелась лишь сильнее, подобно вину в сосуде, что хранилось многие годы. Сейчас ненависть Цзян Чэна распространялась не только на Вэй Усяня, но и на тех, кто следовал тому же пути, что и он! Цзинь Лин почувствовал поддержку своего дяди и бросился в атаку ещё яростнее. Вэй Усянь запустил два пальца в свой мешочек-ловушку, готовясь что-то достать из него, как вдруг перед его глазами голубой молнией сверкнул меч. Столкнувшись с оружием Цзинь Лина, в мгновение ока меч высек из него золотые искры, да так что сияние золота померкло. Дело было не в качестве мечей, а в огромной разнице в силе людей, их державших. Вэй Усянь уже с филигранной точностью рассчитал время для своего трюка, но сияние меча сбило его с установленного ритма, и он внезапно споткнулся и неуклюже шлёпнулся на землю, прямо на чью-то белоснежную обувь. Секунду помешкав, он медленно поднял голову. Первым, что увидел Вэй Усянь, было тонкое длинное лезвие меча, полупрозрачное и кристально чистое, словно созданное из льда. - Вечер постепенно перестает быть томным, - проворчал себе под нос Вэй Ин, уже немного успокоившийся. - Разминулись вчера, так обязательно встретимся сегодня. - Это Бичэнь, - довольно кивнул Лань Цижэнь, сразу узнавший по описанию меч племянника. - Ты молодец, Ванцзи. - Вэй Ин против? - уточнил Лань Чжань, которому хотелось, чтобы их встреча прошла как можно лучше. - Тебе я рад всегда, просто растерялся после стольких лет отсутствия, - весело подмигнул ему Усянь, заставив немного смутиться. - Ох, мальчики, - покачала головой Цзян Яньли, заставив виновато вздохнуть Цзян Чэна, Вэй Ина и, почему-то, Цзинь Цзысюаня. Последний тут же покраснел, обнаружив, что согласился с юньмэнцами. Среди заклинателей этот меч слыл одним из самых известных. Вэй Усянь чувствовал его мощь бесчисленное множество раз, как по одну сторону с ним, так и против него. Рукоять меча была выкована из чистейшего серебра с использованием секретной технологии; лезвие его, чрезвычайно тонкое и почти прозрачное, обдавало своих противников холодным дыханием льда и снега и в то же время могло разрезать сталь, как масло. Меч выглядел лёгким как пушинка, что вот-вот взмоет ввысь, на деле же весил довольно много, и обычному человеку было не под силу сражаться им. Он назывался «Бичэнь». Лезвие развернулось, отдаляясь от Вэй Усяня, затем он услышал лёгкий «звяк» у себя над головой — меч вернулся в ножны. В ту же секунду раздался отдалённый голос Цзян Чэна: — А я всё думал, кто же это. А это оказался второй молодой господин Лань. - Это когда ты успел поссориться с Лань Чжанем? - удивился Вэй Ин, глядя на брата. - Откуда я знаю? - пожал плечами Цзян Чэн, который был удивлен не меньше поступками себя-книжного. Ноги в белоснежной обуви обошли Вэй Усяня и неторопливо сделали три шага вперед. Вэй Усянь поднял голову и встал. Проходя мимо своего неожиданного спасителя, он будто случайно на секунду встретился с ним взглядом. Его окружала атмосфера безмятежного лунного света. Семиструнный гуцинь, что висел за его спиной, был у́же, чем другие цитры; его чёрный корпус высечен из дерева неярких цветов. На голове мужчина носил белую лобную ленту с плывущими облаками. Кожа бледная, лицо благородное и утонченное, будто выточенное из лучшего нефрита; глаза неимоверно светлые, словно созданные из цветного стекла, поэтому взгляд его казался отстранённым от всех сует. Мужчина этот был соткан из снега и льда, выражение его лица всегда оставалось холодным и бесстрастным, не изменившись даже при виде нелепого вида Вэй Усяня. Ни единой пылинки, ни следа несовершенства не нашлось в его облике. С головы до пят он был безукоризнен. И все же, в голове Вэй Усяня большими буквами ярко вспыхнули два слова. Траурные одежды! Траурные одежды, не иначе. Все заклинатели наперебой расхвалили одеяния Ордена Гусу Лань как одни из самых изысканных, а самого Лань Ванцзи — как одного из самых невыразимо прекрасных людей, кои рождаются раз в сто лет. Но ничто не могло стереть с его лица печальное выражение, словно он скорбел по давно умершей любви. Сичень поперхнулся чаем, Цижэнь замер, и все трое Ланей обменялись удивленными взглядами. По лицу Ванцзи нельзя было догадаться о его мыслях, только Лань Хуань спокойно различал, о чём думает и что чувствует его брат, но откуда тогда господин Вэй так точно смог понять его скорбь о погибшей любви? Юй Цзыюань немного прищурилась, заметив переглядывания Ланей и то, как младший то и дело бросает в сторону её воспитанника долгие взгляды. А ведь если хорошо подумать, немногие за пределами клана знают, что все Лани - однолюбы. Даже одно время ходили осторожные слухи, что Лань Цижэнь был влюблен в Цансэ-саньжэнь, но та выбрала Вэй Чанцзэ. - Что-то мне не нравится взгляд госпожи Юй, - шепотом сказал на ухо брату Вэй Ин, заметивший её внимательные взгляды в сторону троих Ланей. - Пусть лучше смотрит, не на тебя же? - тихо фыркнул Цзян Чэн. По воле неумолимой судьбы пути врагов рано или поздно пересекаются, и если счастье не повторяется, то беда никогда не приходит одна… Лань Ванцзи стоял неподвижно и молчал, устремив взгляд на Цзян Чэна. Цзян Чэн тоже считался исключительно красивым, но, находясь рядом с Лань Ванцзи, явно проигрывал, его красота казалась теперь блеклой и несдержанной. Цзян Чэн поднял одну бровь и произнёс: — Ханьгуан-цзюнь, а ты действительно «всегда там, где творится хаос». Значит, у тебя нашлась минутка и для столь глухого места? Обычно могущественные заклинатели из именитых кланов не тратили время на мелких сошек из числа злобных тварей. Но Лань Ванцзи был исключением. Он никогда не обращал внимания на силу своей добычи и шёл на ночную охоту, даже если создание тьмы не отличалось свирепостью и его убийство никак не могло принести славу заклинателю. Если где-то нуждались в помощи, он спешил туда. Лань Ванцзи был таким с самых юных лет. «Он всегда там, где творится хаос» — таков был почерк Лань Ванцзи во время странствий и ночной охоты. Прозвище это заключало в себе восхищение его безупречными моральными качествами и стилем. Но сейчас Цзян Чэн произнёс эти слова с долей насмешки, что было весьма и весьма невежливо. Даже ученикам, что шли вслед за Лань Ванцзи, стало не по себе от них. Лань Цзинъи со свойственной ему прямотой заметил: — Но ведь и глава Ордена Юньмэн Цзян тоже здесь, разве нет? - Позор на мою голову! - всплеснул руками Лань Цижэнь, который не замечал за своими учениками подобной прямоты. Хотя - его взгляд тут же устремился в сторону сына Цансэ - кое-кто вёл себя очень похоже. - Учитель Лань, меня в Гусу не было, - весело сказал Вэй Ин, заметив его возмущенное лицо. - Это ваше воспитание, а не моё влияние. Хотя влезать во взрослый разговор без разрешения и правда не стоит. - Что-то я сомневаюсь, что он Лань, - глубокомысленно заметил Цзян Чэн, выдержав сердитый взгляд учителя Ланя. - Да ладно вам, - хихикнул Не Хуайсан. - Не всем же быть ледышками? Цзян Чэн сурово оборвал его: — Цыц! Кто позволил тебе встревать в разговоры старших? Значит вот как воспитывают учеников в Ордене Гусу Лань, что всегда славился своими манерами? Лань Ванцзи, казалось, не хотел принимать в перепалке никакого участия и выразительно посмотрел на Лань Сычжуя. Юноша понял его без слов — то было указание младшим ученикам разговаривать между собой. Поэтому он, подавая пример остальным, заговорил с Цзинь Лином: — Молодой господин Цзинь, ночная охота всегда была честным соревнованием среди кланов и орденов. Но усеивание всей горы Дафань сетями, которые мешают другим заклинателям и в которые они ненароком угождают, можно считать прямым нарушением принципа соревновательности, как вы считаете? Цзинь Лин суровым выражением лица ничуть не уступал Цзян Чэну: — Они попадаются в сети по собственной глупости. Что я могу с этим поделать? Я разберусь со всем, когда поймаю добычу. Лань Ванцзи нахмурился. Цзинь Лин собирался продолжить, но вдруг в ужасе понял, что не может ни раскрыть рта, ни произвести и звука. Заметив, что нижняя и верхняя губы его племянника крепко сжаты, словно склеены, Цзян Чэн переполнился гневом. - Заклятие молчания! - скривился Вэй Ин, сам неоднократно ему подвергавшийся. Губы фантомно заныли, вспомнив это ощущение, когда ты ничего не можешь сказать, а только мычишь. - Зато с Лань Сычжуем ордену Гусу Лань определенно повезло. Вежливый, спокойный, умеет как поддержать беседу, так и вовремя промолчать. Отличный лидер. - Орден Гусу Лань благодарит молодого господина Вэя за лестные слова, - учтиво кивнул ему Лань Сичень. - Кто же учил Цзинь Лина манерам, спрашивается? - заметил Цзинь Цзысюань. - Вероятно, А-Чэн, - вздохнула Цзян Яньли, отметившая схожие черты между братом и будущим сыном. Осознав, что они согласились друг с другом, молодые люди тут же отвернулись в разные стороны, покраснев. Юй Цзыюань и Цзинь Ливэй мысленно потирали руки, обнаружив, что какая-то симпатия между Яньли и Цзысюанем присутствует. Возможно, помолвку удастся возобновить, а там и до свадьбы недалеко. Лань Чжань вспомнил, сколько он раз применял это заклятие молчания и почувствовал легкий стыд. Неужели Вэй Ину и правда было так неприятно, когда его то и дело затыкают, не давая сказать ни слова? Его пренебрежительное отношение к окружающим, что он силился сдерживать, вырвалось, наконец, на волю: — Ты, по фамилии Лань! Что ты себе позволяешь?! Ещё не пришёл твой черед поучать Цзинь Лина! Так что сними заклятие, сейчас же! Заклятие молчания часто использовалось в Ордене Гусу Лань, чтобы дисциплинировать учеников. Вэй Усянь сотни раз страдал от этого, казалось бы, простого трюка. Заклятие было нетрудным для изучения, но, тем не менее, только члены клана Лань владели секретом его снятия. Если виновный пытался заговорить через силу, то либо его губы рвались до крови, либо горло сипло на пару дней. Единственным выходом оставалось молчать и хорошенько обдумывать своё неправильное поведение, пока не истечёт время заклятия. Лань Сычжуй произнёс: — Глава Ордена Цзян, нет причин гневаться. Если молодой господин Цзинь не будет противиться, заклятие спадёт само через тридцать минут. Не успел Цзян Чэн открыть рот, как из леса к нему выбежал мужчина в фиолетовых одеждах Ордена Юньмэн Цзян с криками «Глава Ордена!», но, увидев Лань Ванцзи, тут же осёкся. Цзян Чэн сардонически произнёс: — Говори уже. Опять одной дурной вестью больше? Мужчина вполголоса продолжил: — Недавно по лесу вихрем пронесся голубой меч и уничтожил Сети божественного плетения, что вы установили. Цзян Чэн бросил на Лань Ванцзи резкий взгляд, и открытая неприязнь перекосила его лицо: — Сколько сетей уничтожили? Мужчина еле слышно ответил: — Все… - Пустили деньги на ветер? - Цзян Чэн прикинул сумму и передёрнул плечами. Мало того, что эти Сети божественного плетения сначала закупили в таком количестве, а потом ещё они были уничтожены? Сплошное разорение! - Проклятые богачи, - фыркнул кто-то из мелких кланов, для которых такие суммы были немыслимы. - Ванцзи? - Лань Сичень вопросительно посмотрел на брата, мол, зачем тебе надо было уничтожать сети. - Честное соревнование, - неуверенно предположил Лань Чжань, тоже недоумевая от действия себя-книжного. Больше четырёх сотен! Цзян Чэн закипел от ярости. Он никак не ожидал, что поездка в эту глушь окажется столь неудачной. На самом деле он прибыл сюда, чтобы помочь своему племяннику. Цзинь Лину в этом году исполнялось пятнадцать — возраст, в котором юноше пора заявить о себе и начать соревноваться с учениками из других кланов. Цзян Чэн очень серьёзно отнёсся к выбору места для ночной охоты и в итоге остановился на горе Дафань. Кроме того, он повсюду установил сети и запугал заклинателей из других кланов, намекнув им на последствия вражды лично с ним, так что все они были вынуждены отступить. Цзян Чэн сделал все для того, чтобы Цзинь Лин обошёл остальных в этой охоте, что было несложно при полном отсутствии конкурентов. Хотя четыреста Сетей божественного плетения стоили колоссальных денег, для Ордена Юньмэн Цзян эта сумма ничего не значила. Но, если потерять сети было сущим пустяком, то потерять лицо — совсем наоборот. Цзян Чэн почувствовал, что из-за действий Лань Ванцзи его сердце охватила вредоносная Ци, порожденная гневом, и что он вот-вот переполнится ею. Он прищурил глаза и как бы невзначай начал поглаживать кольцо на указательном пальце правой руки. То был опасный признак. Все знали, что это было не просто кольцо, а магическое оружие устрашающей мощи, и когда глава клана Цзян касался кольца, он готовился убивать. - Заботливый дядюшка, - поддразнил брата Вэй Ин, сбивая градус напряжения и сразу видя, как расслабляются его плечи. - Всех распугал, чтобы деточке было удобней охотиться. - Это когда наш орден успел разбогатеть, чтобы потеря такого количества Сетей была не важна? - удивился Цзян Фэнмянь. - Вероятно, в будущем, - заметила Юй Цзыюань, с гордостью посмотрев на сына. - А из тебя выйдет хороший глава. - Благодарю, матушка, - Ваньинь покраснел от похвалы, ведь нечасто его мать выделяла именно его, ни с кем не сравнивая. - Но почему у меня Цзыдянь? - Вероятно, я сама тебе его передала, - сообщила госпожа Юй, переглянувшись с мужем. Кажется, в этом возможном будущем нет никого из старшего поколения, чтобы научить Цзян Чэна, как поступать правильно. Вероятно, это и есть причина, почему он совершает ошибки? - Конец главы, - сказала Цинь Су, опустив книгу на колени и сделав глоток остывшего чая, смачивая горло после чтения. - Кто следующий?