И это пройдет

Сатэель сидел и пытался понять, почему именно Морхейм. Атрея, в которую его из спокойной и, казалось, вечной обители вышвырнула неведомая сила, словно подшутила, выбрав для падения столь безопасное и безжизненное место. Лучше уж было оказаться над ущельями Тиамаранты, сложить крылья и рухнуть вниз на острые скалы. Гораздо интереснее и интригующе. Но нет. Вокруг блестел лед, застывший в беззвучном ожидании, да высилась занесённая снегом крепость, которая, судя по виду, уже никого не могла защитить. Неподалёку, около таких же заиндевевших сосен, замер волк. Он не рычал, не готовился к прыжку. Он просто стоял, ощетинившись, вглядываясь в незваного гостя, будто пытаясь понять, угрожает ли ему эта неподвижная фигура. Через мгновение зверь, не найдя ответа, развернулся и бесшумно растворился между стволов, слившись с белизной и тенями. Слишком пусто. Слишком тихо. Рейн... Их дом, их остров, где пахло дымом камина и вином, был разрушен. Стёрт. Возможно, его и не существовало вовсе. Что, если всё это был лишь долгий, изощрённый Сон? Или все что вокруг сейчас было сном? Но разве может сон оставлять на губах остатки пепла, а в костях — ломоту от холода, легко проникавшую сквозь броню? Память отказывалась слушаться, отчаянно цепляясь лишь за последний, яркий и чудовищный кадр: медленно истончавшийся купол их убежища, треснувший с тихим, хрустальным звоном, и рассыпавшийся на бесчисленные осколки, растворившиеся в багровом небытие. И всё. Дальше — провал, а затем лед, тишина и тяжесть в груди. Кто-то смотрел. Сатэель почувствовал взгляд на себе раньше, чем увидел его источник. Вдалеке, у полуразрушенной стены, стоял даэв. Невысокого ранга, судя по простой одежде и жалкому, потёртому посоху в дрожащих руках. В его позе читался оцепеневший испуг, будто он наткнулся не на такого же как он, а на злейшего врага или на призрака. “Нет”, — мысленно простонал Сатэель, закрывая глаза. — “Только не это. Никаких вопросов. Никакой помощи.” Он не хотел никого видеть. Не хотел слышать ни единого звука, нарушающего гнетущую тишину его крушения. Ему нужно было понять, где проходит та тончайшая грань между сном и новой, обесцвеченной реальностью. Зачем он здесь? На что он нужен Атрее, выплюнувшей его, как ненужную кость, в ледяное забытье? И тогда Эль ощутил. То, что должно по-хорошему осознаться первым, пробилось сквозь пелену отчаяния и неверия лишь сейчас. Эфир. Он ощущался слабее. Не так, как в зонах без кибелисков — там его просто не было. Здесь он был, но истончённый и странный. Эта тонкая, едва уловимая аномалия заставила мага немного ожить. Поднявшись на слабых ногах, Сатэель отряхнулся и осмотрел себя. Он был в своей старой чёрной, тканевой броне, отделанной потускневшим серебром. На запястье, плотно прилегая к коже, тускло светился его орб. Багровое сияние, обычно живое и глубокое, теперь было скудным и желтоватым, словно огонёк угасающей свечи. Эль очень хотел бы знать, почему именно эта броня, и где его лёгкие одежды, и что из них было иллюзией. Голова начинала болеть от вопросов, ответа на которые он не знал. Следующая мысль пришла простая, животная, как инстинкт выживания: уйти. Отсюда. От этой ледяной пустоты, от немого страха в глазах незнакомого даэва, от самого себя, застрявшего в непонимании. Тело откликнулось раньше разума. Сатэель сделал несколько шагов по хрустящему насту. Перед глазами все закружилось, мир казался нереальным, но руки уже чертили знакомую, отработанную до автоматизма последовательность жестов. Он призвал портал. Свой магический портал. Заклинание, вбитое в мышечную память миллионами повторений, вырвалось наружу само, как вздох. Он всё ещё помнил. Несмотря на крушение мира, на вывернутые наизнанку воспоминания, эта магия, базовая, рабочая — осталась с ним. Воздух перед магом завихрился, вспыхнул изнутри белым и голубым. Возник яркий проём, края которого подрагивали, мерцая нестабильным, но приглашающим светом. За ним угадывалось знакомое марево, хаос из мелькавших теней, багровое небо, шум толпы и ремесленных мастерских, манящие запахи из таверн… Пандемониум. Родные стены столицы. Там не будет пронизывающего до костей морхеймского мороза и давящей, звенящей тишины. Там можно будет добрести до первой же забегаловки, где в густом дыму и гуле голосов никто не обратит внимания на одного потрёпанного мага. Там, за бокалом крепкого, горького вина, можно попытаться собрать рассыпавшиеся мысли в кучу и разложить их по полочкам. И попытаться найти хоть одну точку опоры в этом рухнувшем мире. Без лишних раздумий, движимый слепой надеждой и остатками рефлекса, Сатэель шагнул вперёд, в яркий вихрящийся портал, ещё не зная, что идет навстречу блеклому призраку своего прошлого.