Десяточка

— А ты с Марьяной спал? — А ты — с Шепсом? Оля приподнимается над ним, упираясь острым локтём в живот. Артём возмущенно шипит, но она ужасно милая в отсветах светодиодов на потолке, да и в таком положении удобнее в отместку шлёпнуть по заднице вместо тысячи слов. Нежная кожа под ладонью до сих пор пылает. С прошлого раза. Оля прерывисто охает. Он бьёт снова, без замаха, зато метко, повторяя невидимые, но судя по сдавленному всхлипу ведьмы, ощутимые, очертания собственной руки. — С которым из, — жаркое дыхание сладко обжигает плечо. Тушь размазалась вокруг ведьмовских блестящих глаз, пухлые губы трепещут в лукавой усмешке. Артем не отказывает себе в удовольствии провести по контуру результата идеальной работы косметолога кончиками пальцев, развозя алую помаду от уголков на щеки. Не такая уж и стойкая фиксация. — С обоими. Оля, неуловимо качнув головой, хватает его палец зубами и тут же ныряет рукой под сбившееся одеяло, проверяя стойкость и надежность фиксации его члена. Покрепче брендовых помад. И на губах Ольги Якубович смотрится не хуже. — Извращенец ты, малыш, — наигранно сокрушается она и медленно обводит подушечку его пальца острым во всех смыслах языком, мягко вбирая в рот, жмурится, реально кайфуя от того, как он прекращает на миг дышать. Какая же сука. — Милфхантер, дорогая, — поправляет Артём и резко меняет их местами. Оля забавно, девчоночьи, ахает. Колени же разводит в стороны по-женски властно и откровенно. Он же, напротив, издевательски аккуратно толкается меж распахнутых бедёр, игнорируя призывное движение навстречу, пока шершавая резинка чулок царапает бока, а Оля — его спину. Под острыми ногтями садняще вспыхивает — тоже по своим отметкам водит. — Хочу тебя, зайчик, — мурлычет она, меняя тактику быстрее бешеного ритма его пульса. Убирает коготки. — А то обижусь. Единичку влеплю. Артём усмехается, и смешок приглушен — она прижимает его к груди. Он легонько лижет вдоль ложбинки, и Оля запрокидывает голову, нетерпеливо трётся об него, пяткой давит на поясницу, подталкивая выше. Ближе. Он выжидает момент и легко приподняв разморенное тело, переворачивает её на живот. И отстраняется. — Краснооов, — укоряет она. Артём стискивает иссиня-черные разметавшиеся по алой простыне волосы в кулак: — Тихо. Отметины на ягодицах ожидаемо потемнели, багряные полосы слились в сплошные неровные пятна. Артём чуть сильнее нужного кусает самый большой багряно-фиолетовый синяк. Оля протестующе выгибается, вьётся под ним змеей, но молчит. Чёрное платье в мелкую чешуйку ей невероятно шло на Реваншне. Он посмотрел. Уже потом. После первого готического зала, где Оля забрала его «подарок» от Шепса. После первого секса, начавшегося с её безобидной фразы в лифте: — Ты же не обиделся? Хочешь, верну? — Верни, — Артём заинтересованно повернулся к ней, ткнув кнопку нужного этажа. Оля по-дружески подвезла его домой. А он, по-дружески, пригласил её на чай, по пути припоминая, остались ли в квартире презервативы и захватила ли их любезная/любовная коллега Ольга. — Забирай, — и с грацией истиной бурлеск-дивы задрала подол платья. Они ввалились в квартиру, продолжая неловкую лизню, мало напоминающую поцелуи, доводя базовые настройки секса до нового партнера. В принципе, стыковка не заняла чересчур много времени. В прихожей Артём усадил Олю на тумбочку и уже собирался стянуть дурацкие, а на ней отчего-то вполне заводящие стринги, когда она вдруг с оттяжкой саданула его ладонью по щеке, велела низким бархатистым голосом: — Без рук, — и пресекая его возражения, которых и не было особо, обхватила за шею. Артём стукнулся коленями о ламинат. Так себе место поклонения богам, ну так и богиня не из его пантеона. Артём судорожно сглатывает. Запах Оли сегодня словно ярче и тягучее, чем в прошлый раз, а он и тогда откровенно поплыл входя во вкус, а в неё — языком, пока она сама не оттолкнула его. В себя Оля приходила быстро, что после разъеба от «маститых ведунов», что после оргазма. — Снимай, — она яростно дёрнула пряжку ремня. Артём идиотски хихикал, потому что иначе выразить распиравшее изнутри восхищение не удавалось. Оля опалила его яростным и немного уязвленным взором. И он примирительно вкинул руки, торопливо стягивая одежду. И стало не до смеха. Она не делала минет, не сосала, не пыталась отблагодарить, нет — она словно мастурбировала, не особо заботясь, что там думает на этот счёт второй участник процесса, а чем грубее он толкался в горячий распахнутый рот, тем острее, отчетливее, становилось её наслаждение. Артем застыл изумленно, когда Оля задрожала теперь уже знакомо, протяжно и жалобно выстанывая что-то неразборчивое из-за того, что его член все ещё оставался за её щекой. Она точно себя на трогала — хрупкие кукольные руки всё время оставались под его коленями. — Оль? — неверяще просипел он. Она подняла на него мутные осоловелые глаза, заторможенно отодвинулась, упираясь в стену лопатками. Артём мысленно пообещал себе поставить старшему Шепсу свечку во здравие. Сейчас она не отдаёт приказы, покорно замирает и этом не меньше сексуальности. Да на неё и мёртвую в гробу подрочит парочка воздыхателей. Не Артём, конечно, ему хватает того, что дают при жизни. — Сколько раз кончишь, столько баллов и накину, — шепчет ей на ухо и кусает за мочку, широко ведет языком вдоль острых позвонков. — Готова? Мог и не спрашивать. Оля не просто течёт, скорее льётся жарким дурманящим потоком на запястье, насаживаясь на его пальцы. Она вскрикивает громко, хотя он по прежнему крепко вжимает её в кровать. И Артём свободной рукой стискивает её горло, тянет вверх. Оля ловит воздух жадными шумными глотками: — Глубже, Ар… тём! Ну как ей такой отказывать? Перед глазами и без того сумрачная комната отеля на миг схлопывается до ярко-белого пятна, едва он исполняет просьбу дамы и рывком входит в неё. Оля воет на одной высокой ноте, прерываемой на особо сильных толчках. Артём пропускает момент, когда она выворачивается-таки, действительно змея, и они оказываются лицом к лицу. Оля скользит рукой по дрогнувшему от незатейливой ласки животу, направляет. Получив желаемое, ладонями хаотично гладит его лицо, радужка её чёрная почти, а в поцелуях чистая, хоть в склянки разливай и продавай фанатам, нежность. Только вот Артёму не хочется с кем-то делиться. Пусть сценаристы и дальше прессуют Олега, заставляя того отыгрывать влюбленность. Хуевый актер, если честно. А сценарий вообще - дерьмо. Кто в здравом уме влюбляется в таких, как Якубович? Таких только трахать и успевать… — Не надо, — она снова впивается ногтями в плечи, настойчиво скрещивает щиколотки за спиной. — Я хочу так. Не успевать. Не пытаться успеть, кончая внутрь, потому что… она хочет так. Какие ещё вопросы? — А теперь оценки, — от её волос почему-то пахнет костром. Артём глубже зарывается в них лицом, поглаживая прильнувшую сбоку Олю по спине. Её нога перекинута через его живот. Чулок сполз, Артёму почему-то нестерпимо хочется его снять, целуя постепенно оголяющуюся кожу. Слишком интимно для секса по дружбе. Им давно пора было разъехаться по домам. — Сколько баллов получает Ольга Якубович в этом испытании? — Единичку, — она печально вздыхает и прежде, чем он начинает спорить, приподнимается, упираясь локтём в живот. Сука. — Но тебе я парочку баллов накину.