‘ревность как признание’

В академии Невермор наступил сезон «Кровавой луны» — время, когда гормоны оборотней зашкаливали, а уровень шума в общежитии превышал все допустимые нормы приличия. Для Уэнсдей Аддамс это означало лишь одно: пора достать беруши из высушенной кожи ската или найти способ временно лишить дееспособности половину учеников. Однако настоящая проблема пришла не со стороны воя на луну. Она пришла в лице Бруно — первокурсника-оборотня из общины «Золотых когтей», который перевелся в Невермор в начале семестра. Бруно был олицетворением всего, что Уэнсдей презирала: он был слишком высоким, слишком широкоплечим, от него пахло мокрой собакой и хвойным одеколоном, а его улыбка была такой ослепительной, что могла бы вызвать ожог сетчатки. И, что было самым непростительным, он не отходил от Энид ни на шаг. — Уэнсдей, ты только посмотри! — Энид впорхнула в их общую комнату, ее когти были выкрашены в новый оттенок «Электрический мандарин». — Бруно подарил мне этот винтажный набор для ухода за шерстью. Он сказал, что это подчеркнет мой природный блеск! Уэнсдей, не отрываясь от своей пишущей машинки, даже не повернула головы. — Полагаю, следующим его подарком будет ошейник с колокольчиком, чтобы ты не потерялась в лесу. Очень практично. Энид надула губы, плюхнувшись на свою кровать, которая всё еще напоминала место взрыва на фабрике мягких игрушек. — Ты просто злишься, потому что сегодня полнолуние, и мы собираемся на ночной забег. Бруно обещал показать мне тропу, где растут светящиеся грибы. Рычаг пишущей машинки замер. Уэнсдей медленно повернулась. Ее лицо было бледнее обычного, а глаза напоминали два бездонных колодца, в которых медленно закипала тьма. — Светящиеся грибы — это Omphalotus olearius. Они токсичны и вызывают тяжелые галлюцинации. Если твой новый… приятель собирается отравить тебя в лесу, я бы предпочла, чтобы он сделал это вне учебного времени. Мой график написания романа не терпит визитов в морг для опознания тел. — Ой, да ладно тебе! — Энид махнула рукой. — Он просто милый. И он понимает, каково это — быть оборотнем, который не всегда вписывается в стандарты. «Он понимает», — эхом отозвалось в голове Уэнсдей. Это словосочетание подействовало на нее хуже, чем солнечный свет. В груди шевельнулось странное, колючее чувство. Это не было похоже на ее привычное недовольство миром. Это было нечто более острое, напоминающее удар кинжалом под ребра, который кто-то медленно проворачивал. Вечером, когда замок погрузился в сумерки, Уэнсдей стояла у окна, наблюдая за тем, как группа оборотней собирается на опушке леса. Она увидела Энид. Та смеялась, запрокинув голову, а Бруно — этот антропоморфный избыток тестостерона — приобнял ее за плечи, что-то шепча на ухо. Вещь, сидевший на подоконнике, сочувственно постучал пальцами по дереву. — Не смей, — отрезала Уэнсдей. — Я не ревную. Ревность — это удел слабых умов и дешевых любовных романов. Я просто обеспокоена сохранностью своего имущества. Вещь вопросительно согнул палец. — Энид не имущество? Согласна. Она — раздражающий фактор, к которому я привыкла. Ее отсутствие создаст вакуум, который заполнится чем-то еще более деструктивным. Вещь быстро зажестикулировал. — Нет, я не собираюсь идти за ними в лес с арбалетом. Это было бы слишком предсказуемо. Через пять минут Уэнсдей уже надевала свой черный плащ. Лес ночью был полон звуков: хруст веток, далекий вой и тяжелое дыхание преследователей. Уэнсдей двигалась бесшумно, как тень. Она выследила их у ручья. Бруно и Энид сидели на поваленном дереве. — Ты знаешь, Энид, — голос Бруно был низким и бархатистым, — в нашей стае говорят, что настоящая пара узнает друг друга по ритму сердца. Уэнсдей, притаившаяся в зарослях папоротника, почувствовала тошноту. «Ритм сердца? Какая примитивная биологическая чепуха. Ритм сердца — это лишь индикатор аритмии или паники». — И что же говорит твое сердце? — голос Энид звучал непривычно тихо. Уэнсдей сжала рукоять скрытого в рукаве ножа. Она ждала ответа, готовая в любой момент прервать эту идиллию метательным снарядом или цитатой из Кафки. — Оно говорит, что ты... — Бруно наклонился ближе, его рука коснулась щеки Энид. В этот момент из кустов раздался леденящий душу звук. Это не был рык зверя. Это был сухой, размеренный стук двух камней друг о друга — сигнал, который Уэнсдей использовала для отпугивания особо навязчивых существ. — Кто здесь? — Бруно резко вскочил, его глаза блеснули желтым. Уэнсдей вышла на свет луны. Она выглядела как видение из викторианского кошмара — Извините, что прерываю ваш сеанс низкосортной мелодрамы, — холодно произнесла она. — Но Энид, ты забыла принять свои витамины с содержанием серебра. Я подумала, что твоя скоропостижная смерть от дефицита микроэлементов испортит мне вечер. — Уэнсдей? Ты следила за нами? — Энид выглядела ошарашенной, но в ее глазах, к ужасу Аддамс, промелькнула искра веселья. — Слежка — слишком грубое слово. Я проводила рекогносцировку местности на предмет потенциальных угроз. Например, излишне самоуверенных оборотней с плохими манерами. Бруно сделал шаг вперед, нависая над Уэнсдей. — Слушай, готическая девчонка. У нас тут частный разговор. Шла бы ты... Он не успел договорить. Уэнсдей молниеносным движением сократила дистанцию, и кончик ее лезвия замер в миллиметре от его горла. — Если ты закончишь это предложение, — прошептала она так, что даже у Бруно пошли мурашки, — я лично прослежу, чтобы твоя следующая линька прошла в кабинете таксидермиста. — Ребята, брейк! — Энид вклинилась между ними. — Бруно, иди к остальным. Я догоню. Мне нужно поговорить с моей соседкой. Бруно, бросив на Уэнсдей взгляд, полный недоумения и легкого страха, поспешил ретироваться. Когда они остались одни, в лесу повисла тяжелая тишина. — Ты ревнуешь, — просто сказала Энид, скрестив руки на груди. — У меня отсутствует этот ген. Я просто... — Ты прошла два километра по ночному лесу в своих ботинках на платформе, чтобы угрожать парню, который просто сделал мне комплимент. Уэнсдей отвела взгляд, изучая мох на дереве. — Его комплименты были лингвистическим мусором. — Уэнсдей Аддамс, — Энид подошла ближе, заставляя Уэнсдей поднять голову. — Тебе не нужно никого резать ножом, чтобы я была рядом. Тебе просто нужно было сказать, что ты хочешь провести вечер со мной.