Путь к своему берегу

Девять часов вечера. Район промзоны был похож на тёмные лёгкие города — огромные, ржавые, безжизненные. Саске замер в тени опрокинутой цистерны, его чёрная водолазка и джинсы сливались с бетоном. В горле першило от запаха окисленного металла и пыли. Он проверил три заброшенных ангара. Ничего. Только крысы да шелест мусора на ветру. Отчаяние начало подкрадываться холодными щупальцами. Может, он ошибся? Может, «списки» были о чём-то другом... И тогда он услышал. Не с уровня земли, а сверху. Приглушённый, низкочастотный гул, доносящийся с огромного двухэтажного склада. Не звук техники — это был смазанный рёв толпы. Адреналин резко ударил в кровь. Он нашёл чёрный пожарный лестничный марш, ведущий на крышу пристройки. Поднявшись, он увидел: второй этаж склада представлял собой открытую площадку с громадными витражными окнами, ныне грязными и местами выбитыми. Оттуда и лился свет и гул. Он подкрался к одной из выбитых рам, скрытый глубокой тенью от козырька крыши. И замер. Пространство перед ним было похоже на античный амфитеатр, перенесённый в ад. Внизу, в бетонном «колодце», огороженном грубыми деревянными барьерами, была арена. Пол был засыпан опилками, уже тёмными от пятен. А вокруг, на импровизированных трибунах-балконах, ярусах лесов и просто на коробках, сидели и стояли человек полтораста. Лица, искажённые азартом, в дымном мареве сигарет. Звон стекла, хриплые крики, запах — тяжёлый микс пота, пива, крови и возбуждения. На арене дрались двое. И дрались голыми кулаками. Перчаток не было. Только бинты на руках. Один — коренастый, лысый, с бычьей шеей, весь покрытый сине-багровыми татуировками дракона. Он напоминал мясника. Второй... Сердце Саске упало, замерло и then began to beat with a frantic, deafening rhythm. Наруто. Его друг стоял в низкой стойке. На нём были только чёрные шорты и кроссовки. Его торс, который под мешковатыми худи в школе казался просто широким, теперь был вырезан из мрамора — каждое напряжение мышцы, каждый сухожильный шнур виден под блестящей кожей, покрытой слоем пота и свежими царапинами. Плечи, действительно, были невероятно широкими. Но не это поразило Саске больше всего. Его лицо. Никакой маски. Никакой балаклавы. Его черты, знакомые до боли, были искажены не болью, а ледяной, хищной концентрацией. Губы поджаты, скулы напряжены, брови сведены. А глаза... Ярко-голубые глаза, всегда такие открытые и глуповатые, теперь были сужены, в них горел холодный, безжалостный огонь. Это был взгляд зверя, загнанного в угол и решившего рвать. На его костяшках, туго обмотанных серыми бинтами, уже проступали тёмные пятна. — Давай, Кьюби! Покажи этому увальню! — орал кто-то с верхнего яруса. — Ломай рёбра, лиса! Ставлю на тебя! — вторил другой. «Кьюби». Так они его звали. Демон-лис. Саске вспомнил старые детские дразнилки. И как Наруто тогда отчаянно с ними дрался. Теперь он взял это имя как своё боевое. Ирония была горькой, как полынь. Татуированный «бык» бросился в атаку, мощный свинг aimed at голову. Наруто не отпрыгнул. Он сделал резкий шаг вперёд, внутрь удара, приняв его на предплечье с громким шлепком, и тут же, согнувшись, всадил два коротких, хлёстких апперкота в печень противника. Тот захрипел, лицо исказила гримаса боли. Наруто отскочил, как пружина. Его движения были не боксёрскими, а какими-то приземлёнными, смертоносными — смесь уличной драки, грэпплинга и чистой животной ярости. — Видишь? Он выдыхается! — кричал «быку» его угол. — Он уже пропускал сегодня! Дави его! Наруто проигнорировал крики. Он дышал ртом, грудь тяжело вздымалась, но взгляд не терял фокуса. Казалось, он видит не человека перед собой, а препятствие. Цель. Ещё один шаг к чему-то. Бой был жестоким и недолгим. «Бык», оглушённый серией точных ударов по корпусу, споткнулся. Наруто не дал ему опомниться. Молниеносный низкий проход, захват ноги, жёсткий бросок. Противник грохнулся на опилки, выбив из лёгких воздух. Наруто навис над ним, его забинтованный кулак был занесён для финального удара. Толпа взревела, требуя добивания. Но Наруто замер. Его взгляд скользнул по потерявшему сознание противнику, и в его глазах на миг промелькнуло что-то кроме ярости — усталое отвращение? Судья (тощий мужик с шалью, похожий на грифона) начал отсчёт. Наруто опустил руку и отошёл к канатам, прислонившись к ним. Он закрыл глаза, глубоко, с усилием вдохнул, выпрямился. Когда он открыл их снова, в них была лишь пустая усталость. —...Восемь, девять, десять! Победитель — Кьюби! Конверт. Толстый, грязный. Судья сунул его в руку Наруто, что-то быстро проговорил. Наруто лишь кивнул, не глядя, сунул деньги в спортивную сумку у края арены и потянулся к бутылке с водой. Он пил жадно, вода стекала по его подбородку, смешиваясь с потом и смазывая свежую ссадину на щеке. И тут к нему подошёл другой. Высокий, жилистый, с хищным лицом и длинными волосами, собранными в конский хвост. Он агрессивно тыкал пальцем в Наруто, потом на арену, явно требуя продолжения, нового боя. Наруто покачал головой, его голос, хриплый, прорвался сквозь общий гул: «...Договор — один бой... Я отработал...». Незнакомец не унимался. Он толкнул Наруто в плечо. Та самая усталость в глазах Наруто испарилась, сменившись вспышкой чистой, неподдельной злобы. Он отшатнулся, его тело вновь напряглось до предела. — Хватит. Голос был негромким, но он прорезал шум, как лезвие. Из тени у входа на арену вышел человек. Невысокий, в идеально сидящем тёмном костюме. Седые волосы, лицо, изрезанное шрамами, как старая карта. Он шёл медленно, и толпа перед ним затихала, отступала. В его манерах была безраздельная власть. — Кьюби, — сказал он, останавливаясь в паре метров. — Ты свободен. Уходи. — Он перевёл ледяной взгляд на задиру. — А ты, Ямато, знаешь правила. Моих бойцов после боя не трогают. Вопросы по выплатам — ко мне. Понятно? Его тон не требовал ответа. Это был приказ. Длинноволосый «Ямато» с ненавистью посмотрел на Наруто, но отступил. Наруто, не сказав ни слова, поднял сумку, натянул на себя чёрный толстовок, скрыв свой избитый торс, и направился к чёрному ходу. Саске следил, как его друг выходит на грязную лестницу, ведущую вниз, в ночь. И тут он увидел то, что разорвало ему сердце. Спустившись с первых ступенек, Наруто остановился, прислонился лбом к холодной бетонной стене. Его плечи задрожали. Не от рыданий — от чудовищного, сдерживаемого напряжения. Он простоял так секунд десять, дыша неровно, прерывисто. Потом резко выпрямился, с силой провёл рукой по лицу, смахнувая невидимые следы слабости, и зашагал в темноту, не оглядываясь. Его силуэт быстро растворился между складами. Саске медленно отполз от окна. Его ладони были влажными, в ушах стоял звон. Он всё увидел. Жестокость. Опасность. Деньги. И эту страшную метаморфозу — из уставшего, почти сломленного юноши в безжалостную машину для драк и обратно. Он посмотрел на освещённое окно арены, откуда доносились крики нового поединка. Потом — в ту тьму, где исчез Наруто. В его глазах, тёмных и глубоких, горел уже не просто испуг или любопытство. Горела решимость, холодная и острая, как клинок. Он достал телефон, открыл заметки и начал печатать, фиксируя каждую деталь: «Ангар №7, промзона Киото. Организатор — мужчина 50-60 лет, седой, шрамы, в костюме. Судья — худой, шаль. Боец по кличке «Ямато». Система ставок наличными. Бойцы — без перчаток, только бинты». Это было уже не расследование друга. Это было досье. Досье на опасное место, куда попал тот, кого он считал своей ответственностью. Он сунул телефон в карман, и пальцы наткнулись на гладкий, отполированный временем камень в его кармане. «Всё, — прошептал он в ночную тишину, и его голос звучал твёрже, чем когда-либо. — Игры кончились, Наруто. Ты не один. Даже если ты так считаешь». Он спустился с крыши и исчез в лабиринте переулков, но не в сторону дома. У него теперь была новая, самая важная цель — вытащить своего лучшего друга из этой трясины, прежде чем она поглотит его окончательно. И он начинал действовать. Сегодня.