Путь к своему берегу

Весенние каникулы обрушились на город нежной волной тепла и цветущей сакурой. В доме Учих царила тишина, нарушаемая лишь мерным постукиванием клавиатуры Фугаку в кабинете. Саске стоял у своего окна, глядя на розовый лепесток, прилипший к стеклу. Каникулы. Слово, которое раньше означало совместные велопрогулки, просмотры дурацких фильмов у Наруто и бесконечные споры ни о чём. Теперь оно означало пустоту. И время, которое нужно было заполнить действием. Он уже неделю собирал информацию. Методично, как учил отец. Он не лез в ангар снова — это было бы самоубийственно. Вместо этого он стал тенью. Он отследил несколько бойцов, покидавших то место, проследил за ними до дешёвых спортзалов, баров, хостелов. Слушал разговоры вполголоса. Имя «Кьюби» всплывало всё чаще — новичок, дерзкий, неудержимый, но безрассудный. Дрался слишком часто, слишком яростно, за слишком большие ставки. «Скоро сломается», — хрипел один из ветеранов, попивая пиво у ларька. Саске сжал кулаки в кармане куртки. Ему нужен был разговор. Прямой. И он знал, где найти Наруто в такой день. *** Квартира Намикадзе находилась в старом, но ухоженном пятиэтажном доме. Саске, не звоня, поднялся на третий этаж и остановился у знакомой двери. Он слышал оттуду звук — ритмичные, глухие удары. Не музыка. Что-то другое. Он постучал. Удары смолкли. Послышались быстрые шаги, щелчок замка. Дверь приоткрылась на цепочке. В щели показалось лицо Наруто. Увидев Саске, он не обрадовался. Его глаза, ясные и уставшие, широко раскрылись от шока, затем сузились от подозрения. — Саске? Что ты...? — Впусти, — сказал Саске просто. Его голос был тихим, но таким плотным, что звучал как приказ. Наруто колебался, щёлкнул цепочкой. — Заходи. Только тихо... Саске переступил порог. Воздух в квартире был стерильным, пахло средством для мытья полов и едва уловимым йодом. В гостиной не было дивана — его место занимала тяжелая, самодельная груша. На полу — гантели. Наруто стоял посреди этой аскетичной обстановки в спортивных штанах и старой футболке, потирая красные, содранные костяшки. — Убираешься? — спросил Саске, снимая куртку. — Да как-то... — Наруто мотнул головой, избегая взгляда. — Каникулы. Свободное время. Он казался неловким, как гость в собственном доме. — Чай? — бросил он в пространство. — Не надо, — Саске сел на единственный табурет у кухонной стойки. Его поза была спокойной, но собранной, как у следователя. — Садись. Нам нужно поговорить. Наруто нехотя опустился на складной стул напротив. Он смотрел куда-то мимо Саске, на стену. — О чём? Соскучился? — попытка шутки прозвучала хрипло и неубедительно. — Я видел тебя, Наруто, — Саске начал без предисловий, его слова падали чётко, как капли. — На промзоне. В том ангаре. В четверг вечером. Наруто замер. Всё напряжение, всё притворство с него будто сдуло, обнажив подлинный ужас. Он побледнел. — Зачем ты туда... — начал он шёпотом, но голос пресёкся. — Я видел твой бой, — продолжал Саске, не отводя тёмного, неумолимого взгляда. — С тем татуированным. Я видел, как тебе сунули конверт. Я видел того седого со шрамами. И видел, как ты потом стоял внизу, уткнувшись лбом в стену. Будто тебя вот-вот вырвет от всего этого. Каждое слово било точно в цель. Наруто съёжился, его плечи поднялись, пытаясь защитить уязвимую шею. — Ты не должен был... — вырвалось у него, голос сдавленный. — ПОЧЕМУ? — голос Саске впервые зазвенел, в нём прорвалась сдерживаемая буря. Он встал, и его тень накрыла Наруто. — Ради денег? Ради этой чёртовой академии? Ты что, совсем спятил? Ты же мог... — МОГ ЧТО? — Наруто вскочил, его стул с грохотом отлетел назад. В его глазах вспыхнул синий пожар — смесь ярости, боли и бездонного стыда. — Сидеть сложа руки? Ждать, когда твой отец или Джирайя бросят мне очередную подачку? Ты знаешь, сколько стоит всё это? Обучение, переезд, жизнь в Токио? У тебя есть ВСЁ, Саске! Родители, дом, будущее, которое тебе проложили! А у меня что?! Он тяжело дышал, тыча пальцем в пустоту, где когда-то висели другие семейные фото. — Они копили на моё будущее! А теперь я должен сделать это за них! Сам! — Ты не один! — крикнул Саске, перекрывая его. — Мы все тут! Все пытались до тебя достучаться! А ты отгородился этой... этой железобетонной стеной! Ты думаешь, подпольные бои — это выход? Это билет прямиком в инвалидную коляску! Или в морг! — А что, по-твоему, было выходом? — Наруто закричал в ответ, и в его крике слышалось отчаяние того самого пятнадцатилетнего мальчишки. — Смириться? Принять, что они просто «не справились с управлением из-за гололёда и плохой видимости»? — Он передразнил казённую фразу, и голос его сорвался. — Кто ответил за эту «плохую видимость», а? Кто виноват, что дорогу не почистили, что знаков не было, что этот чёртов поворот на Фугаруме как ловушка сделан? Никто! Просто «несчастный случай»! Слёзы, яростные и горькие, навернулись ему на глаза, но он не дал им скатиться. Саске смотрел на него, и гнев в нём начал сменяться чем-то более сложным — пониманием и острой жалостью. Он видел теперь не просто упрямство, а исковерканную, трагическую попытку восстановить справедливость. — И ты думаешь, что, калеча себя сейчас, ты станешь сильным завтра? — спросил он уже тише. — Ты станешь следователем, который не может думать из-за сотрясений? Или тебе вообще не понадобится академия, потому что Орочимару или кто-то ещё просто сломает тебе хребет в каком-нибудь подвале? Имя «Орочимару», вылетевшее невзначай, заставило Наруто дрогнуть. Страх, настоящий, животный, мелькнул в его глазах. — Он... они его так зовут. У него... он не отпускает так просто. — Значит, будем решать и этот вопрос, — твёрдо сказал Саске. Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Но не твоими методами. Есть другой путь. Если ты хочешь реальной силы, а не просто возможности драться. Наруто смотрел на него, выжидающе, недоверчиво. — Какой? — Легальный спорт. Настоящий тренер. Диета. Расписание. И учёба — не для галочки, а чтобы поступить. Отец может помочь найти правильного человека. Он знает, как всё устроено. Мы составим план. Настоящий. Но есть условия. Наруто молчал, его грудь тяжело вздымалась. — Первое: бои у Орочимару — закончены. Навсегда. Сегодня же ты звонишь и говоришь, что всё. Второе: ты принимаешь помощь. От меня. От моей семьи. Не как подачку. Как стратегическое партнёрство. Третье: мы разберёмся с этим Орочимару цивилизованно. Через правила, договоры, если нужно — через адвокатов. Учихи умеют это делать. Хочешь бороться с системой? Научись сначала использовать её инструменты. Наруто слушал, и постепенно дикое напряжение стало спадать с его плеч. Он выглядел невероятно уставшим и... по-детски потерянным. — А если... если не выйдет? С Орочимару... или с поступлением... — Тогда придумаем что-то ещё, — Саске положил руку ему на плечо. Крепко. Твёрдо. — Вместе. Но эту каторгу ты заканчиваещь. Прямо сейчас. Договорились? Наруто закрыл глаза. Он простоял так несколько долгих секунд, борясь с гордостью, страхом и всепоглощающей усталостью. Потом кивнул. Один раз, коротко и решительно. — Договорились. Саске почувствовал, как под его ладонью дрогнуло и наконец расслабилось то самое, невидимое, стальное плечо, которое Наруто так долго подставлял под удары судьбы и кулаков. — Хорошо, — сказал Саске, и в его голосе прозвучало обещание. — Тогда для начала покажи, что у тебя съестного есть. А то вид у тебя, как у голодного щенка. Уголок губ Наруто дрогнул в слабой, но первой за долгое время настоящей улыбке. — Щенка? Это ты меня ещё в ринге не видел... — И видеть не хочу, — отрезал Саске, направляясь к кухне, но в его тоне уже не было осуждения. Была лишь твёрдая решимость идти этим новым, трудным путём — бок о бок.