ИГРА ВДОЛГУЮ

Илье снилась мама. Он понимал каким-то образом, что был во сне, однако всё в его желудке переворачивалось от нервов, пока он пересекал газон на заднем дворе коттеджа Шейна, чтобы добраться до возвышенности, из-за которой виднелась знакомая вялая бледная рука. Эту безжизненную руку он уже видел, когда ему было 12 лет. И затем, в этом самом сне, её рука шевельнулась. Её кисть закачалась, а пальцы затанцевали так, будто она двигалась в ритм какой-то музыки. Илья улыбнулся и заторопился сильнее. — Mom, — позвал он, когда достиг её, но почему-то по-английски. Ирина Розанова улыбалась ему со своей возвышенности (той самой, которую они с Шейном смастерили прошлым летом), юная, красивая и абсолютно расслабленная. Она ничего не ответила, только улыбнулась и взяла Илью за руку. — Шейн в доме, — сказал он маме. — Я хочу, чтобы ты встретилась с ним. Её улыбка стала шире, но она продолжила молчать. Илья взглянул на дом, найдя силуэт своего парня в кухонном окне. Он помахал ему, и Шейн отошёл от окна. Отлично. Он скоро будет здесь. Илья смотрел на свою маму, пока они ждали, понимая, что всё это не продлится долго. Он проснётся, и она исчезнет. Но он всё равно хотел, чтобы она познакомилась с Шейном. Шейна не было сраную кучу времени. Даже духа его нигде не было, когда Илья вновь посмотрел на дом, ощущая, как подступает паника. Мама похлопала его по руке. Она до сих пор улыбалась, но болезненно. Её кожа посерела. — Нет, — попросил Илья. — Подожди! Он придёт. — Дурацкая птица раскричалась громко поблизости, и Илья лишь сильнее сжал мамину руку. — Просто… подожди. Не уходи. Всё растворилось, а раздражающая птица обернулась будильником Ильи. Он осознал, что лежал в постели Шейна, в Монреале. Зарычав на свой телефон, он отключил будильник и зажмурил глаза в надежде вернуться назад в сон. Сон ушёл. Он вытянул руку в сторону, ощупывая половину постели Шейна, но того там не было. Простыня была уже холодна. Господи, как давно Шейн встал? Это был их первый день в благотворительном летнем лагере для хоккеистов, поэтому Илье не стоило удивляться тому, что Шейн проснулся рано. Предполагалось, что это ему пора было выбираться из кровати и найти его. Илья потянулся и громко выдохнул, пытаясь разобраться в вихре чувств, что этот сон поднял в нём. Радость от встречи с мамой. Душевная боль от осознания, что это неправда. Злость на Шейна, что он не поторопился достаточно. Не проявил достаточного внимания. Эту эмоцию Илья запомнил последней и теперь пытался всячески вытрясти её из себя, потому что это было смехотворно! Шейн внимателен. Шейн достаточно внимателен к этому вопросу, потому что именно он предложил назвать их фонд именем мамы Ильи. Илья натянул спортивные штаны и направился к кухне. Он обнаружил Шейна за кухонным столом, уже одетого в брендовую рубашку-поло лагеря и читающего в очках что-то на ноутбуке. — Доброе утро. — Хэй, — ответил Шейн, не отрывая взгляд от экрана. — Просто просматриваю медицинские карты детей. Здесь много всего. У пары детей аллергия на яйца. — Тогда просто не будем бросать в них яйца. — Это серьёзно! А если что-то пойдёт не так? — Ничего не было в прошлом году. — Я знаю, но это всё равно может произойти. Илья пересёк комнату и оказался прямо позади Шейна. Положив руки на его плечи, Илья слегка сжал их. — Это, возможно, случится, кто-то болеет и травмируется. Но всё будет хорошо. Есть хоккей. И дети. Он прошёлся пальцами между длинными прядями волос Шейна. Илья обожал то, насколько они были длинными. Он обожал то, как они гармонировали с трансформацией Шейна, когда на озере их было только двое, расслабленных и немного глупых. Шейн потёр глаза, не снимая толком очков. — Я не хочу, чтобы эта неделя стала катастрофой. — Ты слишком сильно беспокоишься. — Легко тебе говорить, — нахмурился Шейн. — Твоя мама не пишет тебе всю неделю о каждой страшной детали, которая может случиться с этим проклятым лагерем. Руки Ильи повисли. — Нет, — ответил он тихо. — Она не пишет. Было слишком рано, а Шейн, вероятно, едва ли спал. Он вымотан даже сильнее, чем обычно, поэтому Илья решил оставить этот бесчувственный комментарий без внимания. Он знал, что Шейн не имел в виду ничего такого. Также как он знал, что не должен был злиться на Шейна за то, что тот никогда не спешил для встречи с его мамой в этих повторяющихся сновидениях. Вместо этого Илья взялся за приготовление кофе, потому что, по-видимому, Шейн ещё не прикасался к кофемашине. — Где Юна? — спросил он, внезапно осознав, что матери Шейна не было на кухне. Она жила с ними в течение лагерной недели. Отец Шейна, Дэвид, недавно вернулся в Оттаву на работу. Шейн фыркнул: — Она ушла на каток примерно 40 минут назад. Как только Илья познакомился с родителями Шейна поближе, он был весьма удивлён тем, что Шейн — самый несокрушимый достигатор, коих Илья встречал в своей жизни, — был главным лентяем в семье. — И сколько раз она написала тебе с тех пор? — Слишком много. Съёмочная группа местных новостей приедет сегодня после обеда, я так полагаю. Запись на французском, поэтому я сам поговорю с ними. — Окей. — Я знаю, что это бесит, что они заявятся к нам в первый же день, но… — Порядок. Шейн обернулся, чтобы посмотреть на Илью: — Думаешь, мы готовы? — Я не знаю, — мягко отозвался он. — Мы всего лишь имеем восемь профессиональных игроков в хоккей, обучающих всему этому. Думаешь, этого достаточно, чтобы научить несколько детей, как играть в хоккей? — Я просто… — что бы там ни хотел сказать Шейн, это растворилось в его расстроенном вздохе. Илья схватил его спинку стула и вытянул его из-за стола, подальше от ноутбука, чтобы развернуть к себе. Он присел перед Шейном, сложив руки на его коленях. — Ты просто типичный ты. Илья был в восторге от этих лагерей, он наслаждался ими в прошлом году, но ему не нравилось, как быстро Шейн переходил от своего обычного состояния до заморочного. Эти недели они могли бы провести в коттедже, вместе смеясь на кухне, топя друг друга в озере и наслаждаясь неспешным, страстным сексом в месте, где они были в безопасности и блаженном одиночестве. Илья мог бы сейчас сидеть на причале, его ноги утопали бы холодных водах, а голова Шейна покоилась бы на его коленях. Но этот лагерь был важен для них обоих. Они могут заработать деньги для организаций и инициатив, помогающих людям с психическими заболеваниями. Людям, которые столкнулись с теми же трудностями, что и мама Ильи. Беспокойство не покинуло взгляда Шейна, но голос стал мягок, когда он сказал: — Что если кто-то про нас узнает? — Мы хороши в том, как прятать этот секрет, — ответил Илья. — Мы делали этого много лет. И мы справились с этим в прошлом году. — Едва ли! Райан Прайс наткнулся на нас, блядь, во время поцелуя! Что если это случится снова? Илья улыбнулся: — Я такой невозможный, что сопротивление бесполезно? Шейн слегка пнул его в голень. — Ага, как же. Я вообще-то из-за тебя беспокоюсь. — Я попытаюсь себя контролировать. Шейн принялся играть с колечком кудрей возле уха Ильи: — Никаких поцелуев, — заявил он строго. — И даже за закрытыми дверьми, хорошо? Ничего, пока мы не окажемся дома. — Да. Без проблем. Ты вообще едва ли мне нравишься, — слова Ильи совершенно противоречили его действиям, когда он склонил голову так, чтобы прислониться щекой к ладони Шейна. — Ещё я беспокоюсь о Хейдене, — признался Шейн. — Целующим тебя? — Нет! Что он нас выдаст, я об этом. Илья фыркнул: — Есть вероятность. Он не умён. Хейден Пайк был в одной команде с Шейном и по какой-то причине, которую Илья до сих пор не мог понять, также стал одним из немногих людей на земле, кто знал правду об отношениях Розанова и Холландера. А ещё он был тренером в их лагере, несмотря на протестные заявления Ильи, что тот был не из того теста, чтобы быть тренером. Шейн потянул сильно за кудряшку Ильи, что накрутилась на его палец. — Он мой лучший друг. — Я думал, что я твой лучший друг. — Хейден — мой лучший друг, с которым я не целуюсь, — пояснил Шейн. — Не повезло Хейдену, — Илья разогнулся, замерев на полпути лишь для того, чтобы быстро чмокнуть Шейна, и отправился к кофемашине. Он наполнил две кружки чёрным кофе, оставил одну из них возле ноутбука Шейна и начал добавлять в свою сливки и сахар. Шейн продолжал придерживаться своей строгой диеты, поэтому все молочные продукты и сахар в этом доме были только для Ильи. — Спасибо, — пробормотал Шейн спустя минуту, как Илья сделал ему кофе. Теперь он просматривал сообщения в телефоне. — Снова Юна? — Ага… — Нам пора идти? — Нет. Всё в порядке. Наслаждайся своим кофе, — Шейн встал и взглянул на Илью. — Как спалось? — Отлично, — солгал он. — Лучше, чем ты, вероятно. — Вероятно, — Шейн снял свои очки для чтения и прошёлся взглядом по телу Ильи. — Ты так красив по утрам, что это нечестно, ты в курсе? Илья улыбнулся: — Скажи мне это по-русски. Шейн поморщился, сосредоточившись: — Эм… ти очэн красыв? Сердце Ильи вновь затрепетало, как обычно бывало, когда Шейн использовал русский в разговоре с ним. — Достаточно близко. — Нет. Скажи мне, как нужно было сказать, чтобы звучало лучше, — настоял Шейн. Вместо этого Илья поцеловал его, медленно и лениво, пока ладони Шейна скользили по его обнаженной груди. — Тебе нужно одеться, — пробурчал Шейн. — И что-нибудь съесть. — Я возьму завтра к Макдональдсе по дороге. — Отврат, — Шейн отшагнул и забрал свою кружку со стола. — Я серьёзно о том, что сегодня никаких поцелуев. И, типа, никакого излучения сексуальности. — Невозможно. — Ты знаешь, что я имею в виду. Никаких инсинуаций. — Инсу-что? Это что-то сексуальное? — Никакого флирта. Никаких, знаешь, попыток завести меня или типа того. Ведём себя профессионально. Илья сделал шаг к нему: — Мне даже не нужно пытаться, чтобы завести тебя, любимый мой. Губы Шейна чуть раскрылись, и он невольно двинулся ближе к Илье. Затем он моргнул и раздражённо заявил: — ЭТО. Именно это. Не делай ничего подобного. Илья провёл кончиком пальца по щеке Шейна. — А что? Ты весь завёлся? — Нет. И пока я вижу, как ты ешь один из этих омерзительных сэндвичей на завтрак, я ни за что не захочу поцеловать тебя снова. Илья рассмеялся: — Тогда мне лучше съесть два. Чтоб наверняка!

***

— Добро пожаловать в лагерь Розановой, — объявил Илья. — Буууууу, — выкрикнул Уайатт Хейз, и дети рассмеялись. — Это не то название? — невинно уточнил Илья. — Я думал, мы договорились. Шейн лишь покачал головой и сильнее сжал губы, чтобы не выдать свою улыбку. — Это «Хоккейный лагерь меняющих правила игры»! — завопил один из детей. — Гм. Плохо. «Лагерь Розановой» лучше. Я Илья, а это мой друг Шейн. — Привет, — отозвался он. — Каждый знает, что мы с Шейном обожаем друг друга и всегда ладим, — начал Илья, и дети рассмеялись громче. Кто-то даже выкрикивал протесты. — Но если вдруг… вы не согласны… Мы взяли больше наших друзей на подмогу. Для вратарей: вашим тренером будет Уайатт Хейз, кто играет со мной за вашу любимую команду «Кентавры Оттавы». Некоторые из детей даже оказались достаточно смелы, чтобы промычать «буууууу». — Мы все в одной команде на этой неделе, — сказал Уайатт с улыбкой. — Приберегите свои «бууууу» для зимнего сезона. — А также Лиа Кэмпбелл, кто имеет больше медалей и наград, чем кто-либо здесь, я думаю. — В два раза! — зычно отозвалась она. — Не то чтобы кто-то считал. Илья опустил свою клюшку на лёд, чтобы отстучать аплодисменты, и к нему присоединились дети и тренеры. — Для защитников: тренерами будут Райан Прайс, вон тот очень большой и красивый мужчина… — Эм, привет, — поздоровался Райан тихо, переминаясь на своих коньках. — И Джей-Джей Буазо, вон тот высокий и относительно привлекательный мужчина, стоящий рядом. — Берегись, Розанов! — предупредил Джей-Джей, и Шейн понимал, что это была только частично шутка. Будучи одним из капитанов на подмену и близким другом Шейна, он не был в восторге, когда впервые обнаружил, что Илья с Шейном были друзьями. В основном он смирился с этим, но, в отличие от Хейдена, никогда не относился к Илье хотя бы с минимальным дружелюбием. Шейн определённо не собирался рассказывать Джей-Джею о том, что они с Ильёй были кем-то большим, чем друзья. По крайней мере, пока. Несмотря на подтрунивания Ильи, Джей-Джей был несомненно красив, хотя он и Райан Прайс не могли бы различаться по внешности и содержанию больше, чем сейчас. Райан был бледным с нервным взглядом ореховых глаз, рыжеволосый. Его борода теперь была ухожена, в отличие от того, что было в прошлом. Райан также страдал от тревожности, что стало причиной его раннего ухода из профессионального хоккея всего лишь в 31 год. Джей-Джей же, ростом 198 см, был приблизительно так же высок, как и Райан, и так же широк, но он был темнокожим с короткими волосами, квебекским акцентом и гаитянским выговором своих родителей, вобрав в себя всю уверенность этого мира. Другим их важным отличием было то, что Райан знал секрет Ильи и Шейна. Он вошёл в кабинет, когда они целовались в первый день лагеря в прошлом году. Шейн до сих пор едва ли знал этого парня, потому что ему было слишком стыдно хотя бы просто посмотреть в глаза Райана. Но Райан сам был геем и не большим любителем поболтать. Он сохранил их секрет, насколько Шейн мог знать. — И для нападающих, — продолжил Илья, когда дети, наконец, утихомирились. — У вас есть я и Шейн, а также Макс Райли, которого вы знаете как участника канадской олимпийской команды. И по совместительству мужа Лии Кэмпбелл. Шейн был тронут тем энтузиазмом стучащих клюшек, с которым встретили Макса. Илья предложил пригласить его в качестве тренера, и Шейн сразу же согласился. Макс был под прицелом камер последние несколько лет, с тех пор как явил себя как транс-мужчина. Многие годы он играл в одной команде со своей женой, включая выступления на двух Олимпиадах, но с тех пор, как он совершил каминг-аут, у него не осталось команды. Он был защитником прав транс-персон в спорте, и Шейн был рад, что они с Лией согласились стать их сотрудниками. Не из-за того, что они были активистами, а потому, что являлись невероятными хоккеистами. -… А также Хейден Пайк, — добавил Илья быстро. — Окей! Давайте начнём.

***

Шейн был, как заметил Илья, довольно ужасным тренером. Но в очаровательном смысле. — Окей, — заворчал Шейн на группу из 40 юных хоккеистов. — Итак, вы начинаете с линии ворот и получаете пас, когда достигаете синей линии. Я о том, что сначала будет свисток, а потом вы начинаете. И шайба отправляется к вам от следующего в очереди. Нет. Подождите. Она передается от следующего в очереди, но с другого угла. Эм… у нас две группы. По одной в каждом углу, и… эм… Илья чувствовал себя так, будто пробрался в кошмар Шейна, где тот был вынужден читать лекцию на тему, в которой он не разбирался. Вероятно, также заметив замешательство и панику на лицах детей, Джей-Джей взял инициативу в свои руки. Пока он своим весёлым, гулким голосом объяснял довольно простое упражнение, Шейн отошел и встал рядом с Ильёй. — Очень хорошая работа, тренер Шейн, — подразнил Илья. — Я просто отстой в этом, — кивнул Шейн. — Да, но остальные здесь хороши, поэтому никаких проблем. Это было правдой. Даже Райан Прайс, один из самых застенчивых и абсолютно социально неприспособленных людей, изумительно хорошо справлялся с детьми. — А ведь предполагалось, что я здесь буду главным, — несчастно сказал Шейн. — Предполагалось, что ты главный и в своей команде, но мы все знаем, что Джей-Джей является реальным капитаном Монреаля. Шейн ткнул его под рёбра рукояткой клюшки: — Я великолепный капитан. — Я знаю, любимый. Шейн ударил его клюшкой снова, но в этот раз сильнее. — Прекрати это! Началась тренировка, и Илья наблюдал, как дети принимали пасы и огибали с шайбой препятствия. Казалось, все, наконец, поняли, что нужно делать, так что Джей-Джей проделал хорошую работу. Илья бросил взгляд на дальний конец площадки, где Уайатт Хейз и Лиа Кэмпбелл работали с шестью юными вратарями. Макс также ассистировал, нанося осторожные удары по воротам. С того конца льда доносилось много смеха и выкриков. — Всё идёт хорошо, — отметил Илья. — Ты так думаешь? — Да. Дети веселятся. Хорошие тренеры. И я думаю, номер 22 втрескалась в меня, — он кивком указал на девчонку, чьи глаза за маской стали огромными, и она сразу отвела взгляд. Шейн высмеял его: — И кто это здесь втрескался в тебя? — Хейден, — Илья замолчал, задумавшись. — Разве только… — Подожди-ка секунду, — прервал Шейн. Он подкатился к пареньку, что только закончил упражнение, и наклонился к нему, чтобы объяснить и показать, как выбрать правильный угол крюка клюшки для удара. Илья разом испытал столько ярких эмоций и от того, как туго спортивные штаны Шейна обтягивали его идеальные мышцы бёдер, и от того тепла, что рождалось в груди Ильи всякий раз, когда он видел его взаимодействующим с детьми. — Ты вообще собираешься тренировать или ты здесь только для того, чтобы пожирать глазами Шейна? Илья растерянно моргнул и отвёл взгляд от своего парня, чтобы посмотреть вниз на Хейдена Пайка. — А у тебя есть вообще какая-то причина быть здесь? Хейден похлопал по козырьку своей кепки, созданной для победившей команды в «Кубке Стэнли» — «Путешественников Монреаля»: — Я здесь отвечаю за репрезентацию победителей, приятель. Что ж. Илья с этим не мог поспорить. Его команда не планировала выигрывать хоть какие-нибудь кубки в обозримом будущем. Илья сделал мысленную пометку взять завтра такую же кепку у Шейна, чтобы выбесить Хейдена, и ответил: — Ты отвечаешь за следующее упражнение по пасам. Ты хорош в передачах. Глаза Хейдена сузились с подозрением, будто он искал в словах Ильи оскорбительный подтекст. Наконец, осторожно он отозвался: — Я действительно хорош в пасах. Я главный на поддержке в Монреале. — Я знаю. Именно поэтому я это и сказал. — Тогда окей. — Окей. Хейден изучал его ещё какое-то время взглядом и, кивнув, покатился прочь. Илья даже не осознавал раньше, насколько же это было весело смущать Хейдена комплиментами. Ему стоит делать это почаще!

***

Илья не мог ничего поделать с тем, что репортёр, бравший интервью у Шейна, был… привлекателен. Он пытался сосредоточиться на детях, которых тренировал в данную минуту, но его взгляд постоянно ускользал в сторону Шейна, стоявшего на углу за защитным экраном. Даже отсюда Илья мог видеть флиртующую улыбку мужчины, обращенную к Шейну. А, может, это были его обычные улыбки, и Илья сейчас был смешон в своей ревности. — Мистер Розанов? Он оторвался от своего парня и красивого незнакомца и взглянул вниз на девочку перед собой: — Илья, — поправил её мягко. — Что-то не так, Хлоя? — Нет, я просто… эм, — она опустила взгляд на свои коньки, в которых нервно топталась. Илья присел на корточки перед ней: — Да? — Я продолжаю пропускать подачи. Не только в этом упражнении, но и, типа, постоянно. Вы знаете, что я делаю не так? Илья улыбнулся: — Мы кое-что попробуем и посмотрим, в чём проблема. Он провёл следующие 15 минут, пасуя Хлое и корректируя положение её клюшки при получении шайбы. К концу проверки она лучилась от гордости, потому что смогла принять всю очередь из шайб, что Илья направил в её сторону. Он едва ли мог взглянуть в сторону Шейна. Как только Хлоя вернулась к группе, которую Джей-Джей созвал в центре катка, Илья мельком глянул на Шейна, чтобы увидеть, как они смеются с тем красавчиком. Этот уёбок даже положил свою ладонь на руку Шейна. Это, конечно, не было весомой причиной откатиться назад с шайбой и влепить её прямо в защитный экран позади Шейна, но Илья всё равно это сделал. Он услышал испуганный выкрик Шейна и рассмеялся, когда тот окинул всех взглядом, полным ярости. — Придурок! — завопил Шейн. Илья указал клюшкой на детей на льду и покачал головой: — Следи за языком, Холландер. В итоге напряжение повисло между ними до конца дня. Илья даже извиниться не мог, потому что Шейн отказывался с ним говорить. Не то чтобы он чувствовал, что должен извиниться, — просто хотел, чтобы Шейн уже перестал на него злиться. Ещё Илья бы очень хотел перестать испытывать смущение из-за содеянного. Это было незрело. Жалко. Непрофессионально. Но он всё равно не хотел извиняться за это. Они вместе с Юной делали что-то вроде разбора в конце рабочего дня в комнате, которую они использовали под офис. Шейн даже не смотрел на Илью весь разговор. Как только Юна ушла, Илья мысленно подготовился к ярости Шейна. Буря началась с громкого беспричинного перебирания бумаг Шейном. Затем он скрестил руки на груди, фыркнул и отвернулся к противоположной стене от Ильи. Илья не мог этого вынести. Он бы предпочёл, чтобы Шейн спустил на него всех собак, чтобы они могли уже двигаться дальше. — В чём проблема? — спросил Илья. Шейн перевёл на него свой сверкающий грозный взгляд: — Проблема в том, что я пытаюсь вести бизнес с ёбанным младенцем. — Это из-за ситуации с шайбой? — уточнил Илья невинно. — Из-за тебя, делающим всё, чтобы я всегда выглядел, как идиот! — Да ладно тебе… — Почему ты это сделал? Потому что Лоран красавчик? — Ах, Лоран, — Илья сделал шаг ближе с мрачным ликованием. — Так ты всё же посчитал его привлекательным. — Что? Нет. То есть, да. На него приятно посмотреть, но… — И ему понравилось смотреть на тебя. Шайн не нашёлся с ответом, его щёки окрасились в розовый, который Илья обычно любил. Но сейчас это ему абсолютно не нравилось. — Да если бы, — отмахнулся Шейн. — Тебя там даже не было. — Несложно понять. Шейн теперь был в нескольких сантиметрах от Ильи, задрав голову так, чтобы смотреть ему прямо в глаза, несмотря на разницу в росте. — Ты довёл меня практически до сердечного приступа этой дурацкой шайбой, и всё почему? Потому что подумал, что я флиртовал с ним? Илья фыркнул: — Ты не знаешь, как флиртовать. Шейн опасно сузил глаза: — Илья. Он отвёл взгляд: — Я ревновал, может быть. — Продолжай. — Я… Это было глупо, окей? Я не горжусь. Когда он вновь взглянул на Шейна, то увидел, как тот улыбается, но совсем не мило. Скорее победоносно, как-то самодовольно. — Что, ты думал, могло вообще случиться? Илья пожал плечами: — Может, ты подумал бы, что он был приятным. Горячим. Не соперником в хоккее. Он на самом деле был в ужасе от мысли, что однажды Шейн осознает, что может быть с кем-то, кто не будет его грязным секретом. Что может быть намного проще — любить кого-то вот так. Шейн шумно выдохнул, и его выражение лица просветлело. — Я провёл целый день, стараясь не… — он кинул взгляд на приоткрытую дверь, вероятно, осознавая, что говорит громко. Понизил голос почти до шёпота: — Стараясь не показывать, насколько я пиздецки влюблён в тебя. — Шейн… — Нет. Заткнись. Если ты действительно не понимаешь, что я не брошу тебя из-за первого встречного симпатичного парня, то я не знаю, что мы тут вообще делаем, Илья. — Мне жаль, — потому что внезапно Илья действительно ощутил сожаление. — Был ужасный день. Я, может, просто… — вздохнул. — Прости. Шейн положил ладонь на грудь Ильи. — Я твой. Ты знаешь это. — Знаю, — Илья склонился за поцелуем, совершенно позабыв о том, где они находились. И вспомнил об этом с небольшим запозданием. — О, боже! — послышалось со стороны двери. — Только не снова. Райан Прайс застыл в дверном проёме оледеневшей глыбой, мертвенно бледный. — Мы не целовались! — пояснил Шейн быстро. — Мы лишь разговаривали. Райан посмотрел на них обоих, что было несложно сделать, настолько близко прижавшись они стояли друг к другу. — Окей. Илья отшагнул и спросил спокойно: — Мы с чем-то можем тебе помочь? — Съёмочная… эм, группа собирается и хочет с вами поговорить. Они поймали меня на выходе. — Спасибо, — Шейн звучал так, будто хотел умереть. — Мы будем здесь. Райан вновь кивнул: — Окей. Ну. До завтра, — и скрылся ещё до того, как Шейн и Илья смогли что-нибудь ответить. — Люблю этого парня, — поделился Илья. — Я тоже. А ещё я люблю то, что он умеет держать язык за зубами. — Да. Может, на этой неделе прогуляемся с ним и Фабианом. — Что, как двойное свидание? — Конечно. Почему нет? Они уже встречались с Хейденом Пайком и его женой, Джеки, несколько раз у Шейна дома. Один раз они ездили к Пайкам в гости, что было довольно весело, потому что Илья мог играть с четырьмя их офигенными детьми и игнорировать Хейдена. Но они никогда прежде не зависали с другой гей-парой. Уж точно не с той, кто знал бы про них. Илья подумал, что это могло бы быть… здорово. Шейн очаровательно поморщился, пытаясь найти, как знал Илья, хотя бы один аргумент против, но в итоге он улыбнулся: — Вау. А мы ведь реально можем это сделать? Илья ухмыльнулся в ответ: — Можем. Шейн выдохнул: — Хорошо. Мне нужно идти, чтобы закончить с Лораном. — Его тоже приглашаем на наше свидание? Мы что, всё-таки нарушаем твоё правило «без тройничков»? Шейн уже направился к двери, скинув ладонь Ильи со своей спины.

***

— У Шейна какие-то проблемы? — спросила Юна. Илья оглянулся на Шейна, который несчастным взглядом буравил центр стола, прикрывая задумчиво рот ладонями. — Выглядит, как обычно, для меня, — ответил он сухо и добавил немного голубики в салат к курице, которую Юна запекала на ужин. — Шейн, что случилось? — спросила она. Шейн медленно выдохнул и опустил руки: — Ничего такого. Просто, знаешь, прокручиваю в голове прошедший день. Не могу поверить, что Райан снова нас застукал. Юна обернулась к ним от куриной грудки, которую проверяла: — Серьёзно, парни? — Мы ничего такого не делали! — прояснил Шейн. — Шейн был близок к этому, — добавил Илья. — Не был. — Ты собирался меня поцеловать. — Это ты собирался поцеловать меня. — Окей. Хватит, — оборвался их Юна. — Это ведь не такая уж проблема, верно? Райан — гей, поэтому он должен быть… — она взмахнула рукой в воздухе, подбирая правильное слово, — спокоен насчёт этого. — Он выглядел напуганным, — сказал Шейн. — Да нормально, — легко отмахнулся Илья. — Он знал об этом год и никому не рассказал. А где козий сыр? — Я знаю, но это всё равно смущает. Это непрофессионально. И мы обременяем теперь парня довольно большим секретом, — заметил Шейн. — Не добавляй сыр в мой салат, хорошо? — Я знаю. — Мне нравится Райан, — сказала Юна. — Он такой милый здоровяк. — Да, — согласился Илья. — Мы планируем позвать его с парнем на двойное свидание, возможно. Юна положила ладони на плечи Ильи и сжала их: — Прекрасная идея! Он закусил губу, чтобы сдержать улыбку. Ему в самом деле нравилась семья Шейна. — Вы не думали о том, чтобы рассказать про свои отношения другим сотрудникам лагеря? — спросила Юна, возвращаясь к курице. Это был вопрос, который Илья часто задавал сам себе. Он сфокусировался на том, чтобы достать сыр из холодильника и предоставил ответ Шейну. — Пока нет, — сказал тот. — Лиа и Макс — безопасный вариант, я думаю. Но мы не очень хорошо их знаем, поэтому я не вижу, в принципе, смысла в том, чтобы им рассказывать, понимаешь? — Может, мы могли бы сказать Уайатту? — предложил Илья. — Думаешь? — спросил Шейн, но всё же покачал головой. — Я не хочу, чтобы твой вратарь знал о нас. Слишком стрёмно. — Хейден знает, — заметила Юна. — Почему бы сокоманднику Ильи не узнать? — Хейден — мой лучший друг, он единственный из команды знает о нас. И я уверен на все 100%, что он не разболтает об этом Джей-Джею. — Могу я ему сказать? — спросил Илья. — Не смей даже шутить об этом, — вздохнул Шейн. — Я люблю Джей-Джея, и он очень сильно поддержал меня, когда я рассказал о своей ориентации, но он точно не готов узнать о нас. Поверь мне. — Ну, так же, как и я, — напомнила Юна. — Но я же поняла вас. — Джей-Джей — не моя мама. — Нет, — кивнула она. — Твоя мама — единственная, кто готовит ужин в конце длинного рабочего дня, пока ты сидишь тут на свой заднице ровно и хандришь. Встать и помоги мне. — Я помогаю, — Илья не мог удержаться от того, чтобы не указать на это. — Я знаю, что помогаешь, — Юна потрепала его по щеке. — Вот почему ты мой любимый сын. Илья ухмыльнулся Шейну, который попытался казаться раздражённым, но полностью провалился, потому что в его глазах была лишь нежность. Позже они сидели за столом и отмечали успешное окончание первого дня лагеря бокалом воды. Они ели свой полезный, одобренный Шейном ужин и говорили о хоккее, их благотворительности, обсуждали идеи для отделки дома Шейна и планы на конец лета. Всё это ощущалось чудесно и сюрреалистично одновременно, как это всегда было с Ильёй. Он даже представить себе не мог, что у него когда-нибудь будет такой домашний уют в жизни. Хоть с кем-то. Он и подумать не мог о том, что будет частью семьи, и у него снова появятся родители. Он сделал бы абсолютно всё, чтобы защитить это, и потому был в постоянном страхе от мысли, что как только что-то случится, он не сможет защитить это. И оно случится. Шейн вызвался вымыть посуду после ужина, поэтому отлынивал во время готовки. Юна решила помочь ему, что значило, что, вероятно, она хотела о чём-то поговорить с Шейном, поэтому Илья вышел подышать на заднее крыльцо. Он опёрся на перила и посмотрел на небо, где звёзды были едва видны из-за света большого города. Ничего общего с коттеджем Шейна. — Думаю, тебе бы понравилось то, что мы делали сегодня, — тихо проговорил Илья в небо по-русски. — Надеюсь, ты мной гордишься. Он всегда говорил только с одним из своих родителей, хотя они оба уже были мертвы. Смерть его матери была внезапной и опустошающей. Его отец увядал постепенно от Альцгеймера, и Илья до сих пор не до конца разобрался в своих чувствах к потере этого человека, что не сказал ему ни единого хорошего слова. Или его чудесной маме. Друг Ильи Харрис, сммщик из Оттавы, клялся, что в доме его родителей жило приведение. Двоюродный прадед или что-то подобное. Илья не думал, что верит в призраков, но он продолжал цепляться за идею, что дух его мамы всё ещё был с ним. Ему было необходимо, чтобы она была здесь. — Хэй, — успокаивающий голос Шейна зазвучал позади. — Мама пошла спать. Илья повернулся к нему. Шейн переоделся, когда они прибыли домой, в спортивные шорты и футболку «Путешественников». Ноги его были босы, а непослушные волосы — растрёпаны. Илья немедленно раскрыл свои объятия, в которые Шейн практически упал, упираясь своим лбом Илье в плечо и тяжело выдыхая. — Я вымотан, — пожаловался Шейн. — Пойдём спать, хорошо? — Конечно. Но Шейн не двинулся с места. Он прижал Илью к себе за талию крепче, медленно делая вдохи и выдохи, зарывшись носом в чужую шею. Илья покачал их осторожно из стороны в сторону и насладился окружающей их тишиной. Он закрыл глаза и сосредоточился на том, как прекрасно быть с Шейном, одним в темноте, стараясь погасить своё желание быть с ним так же при свете дня.