ИГРА ВДОЛГУЮ

ИЮЛЬ

Шейн никогда в жизни не хотел ничего так сильно, как этого. Его цель была буквально перед ним, и ничто не могло бы помешать ему достичь её! — Мечтай, Холландер! — зазвучал хриплый голос позади него. Шейн ощутил, как его грудь готова взорваться, но лишь шумно выдохнул и оттолкнулся жёстче, отказываясь сдаваться. Шорох дороги под кроссовками и собственное сердцебиение почти заглушали смех позади. Шейн попытался всё это игнорировать и сфокусировался на финишной линии, что уже маячила впереди. Внезапно Илья оказался прямо перед ним, вспотевший и сжимающий свою футболку в кулаке. Илья подмигнул ему, прежде чем ускориться, оставляя позади, как типичный персонаж из мультфильма. Шейн заворчал от недовольства и попытался нагнать его, но длинные ноги Ильи и его, судя по всему, сверхчеловеческая выносливость делали это невозможным. Илья пришёл к финишу первым, вознеся руки к небу в победном жесте, затем просто рухнул на газон возле небольшой парковки. Шейн запнулся об него, хватая ртом воздух и потея. Он опёрся ладонями на колени, просто пережидая, когда вдохи перестанут причинять боль. — На хуй… — выдохнул Шейн с присвистом, — тебя. Илья перевернулся на спину и расхохотался. Он вытер лоб своей дурацкой футболкой: — Я почти позволил тебе выиграть. — Лжец. — Вид был неплох. Сзади. Почти стоил того, чтобы остаться там. Шейн не понимал, как его парню удавалось говорить такими длинными предложениями. — Заткнись. — Мне нравятся эти маленькие шортики. Шейн рассмеялся, но это больше звучало, как подыхающий двигатель: — Спасиб. Илья приподнялся на локтях, закрыл глаза и откинул голову назад, чтобы сделать несколько осторожных поворотов для расслабления. Его волосы были мокрыми — кудри прилипли к лицу и шее. Его грудь поблёскивала от пота. Крестик, что Илья всегда носил на шее, покоился теперь на его плече. Шейн опустился на колени рядом с ним. — Ненавижу то, что ты постоянно меня обгоняешь. Это не имеет никакого смысла! Илья лениво открыл один глаз: — Может, тебе стоит начать есть углеводы? — Я ем полезные углеводы. — Ты вообще ничего не ешь. — А ты куришь. — Почти никогда. — Ты курил прошлым вечером. — А ты откуда знаешь? — У меня есть для этого нос. Илья быстро нажал пальцем на кончик его носа: — И очень миленький. Шейн пытался смотреть на него со всей свирепостью, но у него это не получалось долго. Уж точно не тогда, когда Илья улыбался ему ТАК. Вместо этого, Шейн аккуратно вернул крестик на центр груди Ильи. — Так тебе нравятся эти шорты, а? Шорты были короче, чем его обычные, баскетбольные, для тренировок. Шейн старался пробовать что-то новое. Его волосы были длиннее, чем когда-либо прежде. Шейн отрастил их во время плей-офф, и Илья запротестовал, когда он предположил, что пора бы подстричься. Ну хотя бы он позволил Шейну сбрить то ужасное, клочковатое подобие плей-оффной бороды. Илья провёл пальцами по краю шорт, где те обтягивали бедра Шейна: — Думаю, твой член мог бы даже порвать их, если бы ты возбудился. О, вау. Ай. Шейн огляделся по сторонам. Они были единственными людьми на парковке, окруженной плотно деревьями со всех сторон, однако она всё ещё оставалась публичным местом. — Давай не будем проверять это здесь. Без предупреждения Илья схватил Шейна и потянул на себя. Они боролись друг с другом, пока Шейн не оказался прижатым спиной к земле, а Илья распластался на нём, улыбаясь. Шейн пихнул его в липкую грудь: — Ты мерзкий. — Мы оба мерзкие, — Илья склонился и быстро поцеловал его. — Хватит, — попросил Шейн, хотя его голос не звучал так, будто он имел это в виду. — Мы должны пойти домой. В душ. — Хорошо, — соскочив с него, Илья протянул руку, чтобы помочь подняться. — Энергия в тебе прям кипит, — проворчал Шейн, принимая ладонь. — Я могу придумать, куда её потратить… Боже, Шейну бы это понравилось. — У нас скоро созвон с Фарах, — он направился к машине. Илья тяжело вздохнул позади. — Зачем нам ей звонить? — Потому что она наш агент, и это, типа, её работа проверять нас время от времени. Илья подписал контракт с агентом Шейна год назад после того, как разошёлся со своим российским агентом, что вёл его дела ещё с подросткового возраста. Илья хотел найти агента из Канады, и Шейн не мог бы порекомендовать никого лучше, чем Фарах Джалали. Помимо того, что она была лучшей, она ещё и выразила большую поддержку Шейну, когда два года назад он рассказал, что является геем. — Мы могли бы сказать ей, может, — отметил Илья. — Рассказать ей о чём? — О нас. — Что? Сегодня?! Сейчас?! — несмотря на летнюю жару и его бушующая кровь после пробежки Шейн похолодел разом. Илья просто пожал плечами: — Она, вероятно, знает уже. Панический сигнал тревоги начал раздаваться внутри Шейна: — С чего бы ей знать? — Мы вместе в твоем коттедже. Ты гей. Я сексуальный. — Это немного… торопливо. Нам следует обсудить это больше. Определить, как это сказать, и… Илья посмотрел на него со смесью нежности и раздражения во взгляде: — Не сложно. И если она не поддерживает нас, то ей не следует быть нашим агентом. Шейн задумчиво пожевал губу, понимая, что сказанное Ильей бесспорная правда. — Она поддержит нас. — Знаю. Так мы говорим ей. Душ, который они принимали вместе, длился намного дольше, чем это было необходимо. В итоге Шейн пытался влезть в свою футболку, когда Фарах позвонила ему на «ФэйсТайм» . Илья и вовсе был в одних трусах. — Мне ответить? — спросил Илья, выходя из гардеробной с телефоном Шейна. — Нет! Оденься! — Шейн выхватил у него смартфон и принял вызов Фарах. Её лицо, привлекательное и ухоженное, появилось на экране. — Привет, ребята! — задорно начала она. — Или… привет, Шейн, в любом случае. — Илья тоже здесь. Он просто… — голос Шейна затих на полуслове, когда он отвлёкся на Илью в шортах с низкой посадкой и с голым торсом. — Привет, Фарах! — выкрикнул Илья. Фарах улыбнулась, по-видимому, привыкшая иметь дело с хоккеистами-идиотами. Она была примерно на 10 лет старше Ильи и Шейна, но казалась в два раза опытней, чем они когда-либо были. — Привет, Илья! Вы, ребята, хорошо проводите лето? — Замечательно! Ага! — Шейн, вероятно, звучал немного с преувеличенным энтузиазмом. Он нервничал. И только сейчас осознал, что они созванивались из его спальни, что, возможно, было странно. Он сел на край кровати, держа телефон на уровне глаз. — Как проходит твоё лето? — В делах. Илья присоединился к Шейну на кровати, до сих пор натягивая футболку. Фарах оглядела их обоих, вероятно, заметив, что их волосы были мокрыми после душа. Блядь. Это нелепо. — Прежде чем мы начнём говорить о… всяких делах, — Шейн заговорил. — У нас есть кое-что, о чём мы должны тебе рассказать. — Я вся внимание. Шейн встретился взглядом с Ильёй, который дотронулся до его колена и сжал в знак поддержки. — Ну, — продолжил Шейн, — ты знаешь, что я гей. — Конечно. Ты же сказал мне. — Ага… В общем, тут такое дело… — Я бисексуал, — выпалил Илья. Уголки губ Фарах чуть приподнялись в улыбке. — Думаю, я понимаю, к чему вы клоните, — ответила она спокойно. Что ж, теперь они знали, как легко сложить два и два в их ситуации, если кто-то узнает, что Илья — бисексуал. — Ага, — кивнул Шейн. — Ты верно понимаешь. — Мы встречаемся, — сказал Илья на случай, если Фарах всё же не поняла. — Извини, — попросил Шейн. — Я знаю, что это усложняет тебе работу. — Не извиняйся. Я люблю вас, ребята, и я рада за вас! — рассмеялась она. — Не могу сказать, что ожидала подобного, когда проснулась этим утром. Могу я спросить, как давно вы вместе? Шейн обменялся с Ильёй улыбками, и тот ответил: — Долгое время. Годы. — Так это не что-то вот-вот начавшееся, — заметила Фарах, но больше для себя, как заподозрил Шейн. — Не могу не задать тупой вопрос, но это серьезно? — Очень, — ответил Илья, и сердце Шейна забилось в трепете, как обычно бывало, когда Илья честно говорил о том, как много тот для него значил. — Вы хотите рассказать об этом людям? — спросила Фарах. — Нет, — выдал Шейн мгновенно. — Пока нет, — ответил Илья с ним одновременно. — Мы просто хотели, чтобы ты знала, — пояснил Шейн. — Об этом известно немногим, и мы просто подумали, что тебе тоже стоит знать. Фарах кивнула: — Я на вашей стороне. Неважно, чего вы хотите, я помогу вам. До сих пор не было прецедента в НХЛ, чтобы между соперниками были романтические отношения, очевидно, поэтому здесь мы первопроходцы. Вне зависимости от того, что случится, это точно не будет скучно! — Я не против скуки, — промямлил Шейн. — Шейн любит скукоту, — добавил Илья. Фарах рассмеялась: — Ну, отлично, потому что у меня есть целый список скучных вещей, к которому пора переходить. Они говорили о рекламных возможностях, о расписании выхода новой документалки ESPN, что ранее создали их соперничество, об окончании контракта Шейна в конце нового игрового сезона, о благотворительном хоккейном лагере, что должен был стартовать на следующей неделе. И ни одна из этих вещей не казалась Шейну хоть сколько-нибудь скучной. — Я с нетерпением жду выхода новой документалки, — поделилась Фарах. — Их документальный фильм про Скотта Хантера был фантастичным! — Не видел его, — заявил Илья. — Полагаю, они бы не отказались от возможности снять и вашу реальную историю, ребят. Нет. Илья и Шейн были предельно осторожными на съёмках, чтобы это никуда не просочилось. Не то чтобы они были сильно вовлечены в эту документалку. У них только взяли интервью по отдельности, и операторы походили за ними несколько дней в конце сезона — опять же, по отдельности, но, насколько Шейн знал, документалка будет также включать в себя яркие моменты из игр и интервью других людей. Как только созвон с Фарах закончился, Илья прижал Шейна к матрасу, удерживая его запястья и целуя его яростно. — Всё прошло хорошо, — сказал Шейн между поцелуями. — Было замечательно. Я говорил тебе. Шейн любил Илью так сильно, что порой это даже причиняло физическую боль. Он не хотел быть гей-иконой или разбираться со всем тем вниманием, которое они бы получили от мира хоккея — неважно, хорошее или плохое, узнай люди об их отношениях. То, чего бы он действительно хотел, — это любить Илью открыто, без разборок со всем этим. Возможно, однажды… После того, как они закончат карьеры. Шейн знал несколько игроков НХЛ, кто ушёл на покой и мог бы запросто скрыться от чужого внимания, если бы захотел. А иногда — даже если бы он этого не хотел. В конце концов, мир переставал интересоваться всеми ими. Сейчас же Илья и Шейн оба были в самом расцвете своей карьеры в свои 29 лет. Шейн только-только привёл свою команду к победе на Кубке Стэнли, в то время как Илья был капитаном намного более худшей команды, однако всё же он до сих пор имел большую ценность и рекорды в Оттаве. Они были суперзвёздами хоккея, и для них обоих хоккей всё ещё очень много значил. У Шейна было чёткое намерение продолжать играть ещё лет десять минимум, и он рассчитывал, что Илья будет делать то же самое. А это значило, что их ждёт ещё десятилетие пряток, вероятно. Но Шейн справится с этим. Он сделает всё, что угодно, для Ильи. Он сказал ему однажды, что намерен вести эту игру вдолгую, когда они решили встречаться. И он имел в виду именно это. — Почему ты грустишь? — Илья спросил. Шейн моргнул: — Прости. Ничего такого, — он быстро поцеловал его. — Я люблю тебя. Илья подарил ему одну из своих самоуверенных сексуальных улыбок: — Конечно. Как могло быть иначе?