Между строк и снегом

Старый синий «Шевроле Кавальер» 1984 года урчал на последнем издыхании, когда Уилл Байерс свернул на знакомую улицу. Машина была потрёпанной, но ездила — для студента хватало. Снег падал густыми хлопьями, укутывая дворы Хоукинса в праздничную рождественскую открытку. Уилл заглушил мотор. Тишину нарушал только хруст снега под шинами и далёкий детский смех. Он сидел, глядя на окна дома. Из них лился тёплый жёлтый свет. Его дом. Место, которое одновременно манило и отталкивало. Память ударила обрывками: 1983-й — кромешная тьма Изнанки, холодный пот по спине и беззвучный крик. 1984-й — его же рука, чужая и тяжёлая, тянется к горлу матери. 1985-й — он призрак за столом в подвале, пока все говорят о девчонках. Майк. Всегда Майк. «Не моя вина, что тебе не нравятся девочки!» — даже сейчас от этих слов во рту становилось горько. Но всё изменилось. Колледж. Нью-Йорк. Люди, для которых он не был мальчиком-призраком, марионеткой, живым радаром. Карлтон. Карлтон с улыбкой до ушей, который налил ему пиво в шумном баре, при первой встрече, и спросил: «Ты всегда так задумчиво смотришь в стакан?» Карлтон, который целовал его в шею на рассвете и не требовал объяснений. Счастье? Возможно. Так было проще. Легче дышать. Дверь распахнулась, и на крыльцо выскочила Джойс в свитере с оленями. За ней — Хоппер, обвешанный гирляндами, как рождественская ёлка. «Уилл!» — крикнула мама. В горле встал ком. Они обнялись на морозе. Джойс смеялась сквозь слёзы, а Хоппер хлопал его по плечу так, что чуть не сбил с ног. «Выглядишь отлично, парень! Совсем взрослый!» Внутри пахло хвоей, корицей и запечённой уткой — запах детства. Ёлка в углу сверкала самодельными игрушками. Среди них Уилл узнал своего картонного ангела с кривыми крыльями — творение семилетней давности. Пока Джойс хлопотала на кухне, Уилл помогал накрывать на стол. Они говорили о колледже, об искусстве, о новых друзьях. Потом, тише, почти шёпотом, Джойс спросила, вытирая тарелку: «А с Карлтоном у тебя всё серьёзно?» Уилл кивнул. Улыбка далась с небольшим усилием. «Да. Он хороший. Заботится». Джойс обняла его за талию, прижавшись головой к плечу. «Я так за тебя рада, сынок. Ты заслуживаешь счастья». Он знал, что она имела в виду. Все эти годы боли. Она видела сквозь него. Всегда видела. Позже, в своей старой комнате, Уилл разложил вещи. Капсула времени: постеры со «Звёздными войнами», фигурки для D&D, детские рисунки на стене. Он сел на кровать, и кожа на запястье вспомнила прикосновение. Тёплое, уверенное. 1984 год. Он дрожал от ночных кошмаров, а Майк держал его за руку, твердя тихим голосом: «Я здесь. Всё будет хорошо». А потом — тот дождливый день, выговор, полный досады: «Не моя вина, что тебе не нравятся девочки!» Уилл вздрогнул, встряхнул головой. Прошлое осталось прошлым. Он вышел в коридор и замер. На пороге гостиной, стряхивая снег с куртки, стоял Майк Уиллер.