Votre Paris

      Пролетают среда, четверг и пятница, наступает суббота. Париж накрывает поистине летняя погода, и днем на солнце столбик термометра поднимается до отметки в двадцать восемь градусов. Неожиданная жара плавит туристов и самих парижан, а Эйс в кои-то веки наслаждается более привычной для него температурой. Щеголяет в шортах и майке по городу, выбравшись с Катакури на совместную прогулку. Правда, она выходит не совсем туристической, скорее, деловой, но дегустировать – не работать, и Эйс совсем не напрягается. Хочется, конечно, посмотреть и достопримечательности, но когда ему на глаза попадаются толпы разношерстных туристов, высыпающих из двухэтажных автобусов, его пыл насчет экскурсий легко сходит на нет. Он предположил, что логичнее попробовать уговорить Сабо показать ему популярные места. Наверняка тот будет против, возможно, даже начнет ворчать, однако теперь Эйс имеет определенные рычаги влияния. Грех ими не воспользоваться.       В районе четырех пополудни Эйс и Катакури сидят на веранде одного из небольших ресторанчиков с итальянской кухней. Аппетитно пахнет пиццей, сладкими томатами и пармезаном. А от маленького кустика с фиолетовыми листьями в горшочке на их столике пряно тянет ароматом базилика. Рядом ошиваются нахальные голуби и иностранцы. Эйсу не нравились ни те, ни другие, притом что сам он тоже не местный, как и наставник. Но стоило прожить здесь почти месяц, чтобы граница основательно подтерлась.       — Ты знал, что мы с твоей матерью познакомились здесь?       — Где? Тут?       — В этом кафе. Я в тот день заменял одного из поваров. Хотя и был еще стажером. Ей не понравился суп из шпината, что мне довелось приготовить. Когда я вышел, чтобы понять, в чем дело, и извиниться, то сразу понял, что дело вовсе не в супе. И я рискнул предположить, что она всего-навсего в положении. Твой отец чуть не навешал мне тумаков, обозвав малолетним нахалом и бескультурщиной. Он отказался платить, и они ушли. А на следующий день Руж вернулась сюда одна. Она выглядела виноватой и радостной одновременно. Помялась передо мной, словно я значительно старше ее, а потом попросила прощения и вернула все деньги за обед, сказав, что я оказался прав. Денег, конечно, я не взял. И был рад, что дело не в супе. Рад, что никто не пострадал. Сейчас же, снова сидя тут, только уже как гость, глядя на тебя, я не могу не удивляться тому, как может обернуться жизнь. Так что считай, что ты в этом месте обедаешь второй раз.       — Так вот почему я ненавижу шпинат, — Эйс игриво и внимательно смотрит на Катакури. — Тогда ты в нее влюбился?       — Нет. Но запомнил. Девушка с лицом, поцелованным самим солнцем. Тебе от нее досталась эта красота. Уже потом, через пару лет, когда я оказался в Палермо, мы случайно встретились во второй раз.       — Вау, сегодня у нас день откровений?       Молодой официант, вынырнув из дверей кафе белой фигуркой с красным платком на шее, приносит и ставит перед ними две белоснежных тарелки с горячей пиццей. Обе выглядят довольно вкусно: на тонком хрустящем тесте, с томатным соусом, сливочной моцареллой и длинными слайсами анчоусов. Эйс безудержно втягивает носом аппетитный аромат.       — Кайф. Ну так? Я жду продолжения.       Катакури сразу отщипывает себе большой кусок и мигом ополовинивает его одним укусом. Довольный, он даже прикрывает глаза.       — Не-а. На сегодня достаточно, — качает головой, и Эйс фыркает. Ну как обычно. — Место навеяло хорошие воспоминания. Только и всего. Можешь у матери спросить, если расскажет.       — Да прям. Скорее, она даст имена моим пяти еще не родившимся детям.       На эту фразу Катакури отвечает добрым, полным расположения смехом, отпивает из стакана лимонад, что им принесли еще до пиццы, и просит официанта повторить заказ. Потому что вкусная пицца не живет дольше пяти минут. И в этом Эйс с ним был полностью солидарен.       В общей сложности они успевают съесть две с половиной “Неаполитаны”, когда Эйсу приходит сообщение. Точнее, фото. Сабо присылает фото. Дожевывая кусок, Эйс рассматривает непонятную статую, на фоне которой Сабо сделал селфи с подписью: “Жду тебя тут к пяти!”       — Как будто я знаю, где это! — вслух ругается Эйс.       — Ты о чем?       — Да Сабо прислал фото, но как, бля, мне понять, о каком месте идет речь? Тут памятник какой-то и лицо его на пол-экрана.       — Покажи.       Эйс пару секунд колеблется. Катакури наблюдает за ним, и в его взгляде прослеживается немой вопрос. В итоге Эйс сдается. Ничего ведь такого. Разворачивает телефон экраном к лицу наставника.       — Вот.       — А. Это у памятника Прометея возле станции Сен-Жермен-Де-Пре. Отсюда ехать с пересадкой.       — Спасибо. Я уже начал ломать себе мозг.       — Тот художник?              — Да.       — Понятно. Я еще вечером заскочу к одному товарищу, он обещал мне свой дом показать, так что, скорее, я останусь там на ночь. Он за городом живет.       — Маме только позвони. Она просила.       — Само собой.       Эйс спешно доедает листики базилика и пальцем собирает с тарелки остатки томатного соуса, чтобы с удовольствием облизать.       — Эйс.       Он вскидывает голову, защелкивая на груди спортивную заплечную сумку, и натыкается на пристальный и серьезный взгляд Катакури.       — Что? — Эйс не понимает, почему на него так смотрят.       — Хорошо отдохнуть.       В том, что наставник хотел сказать другое и передумал в последний момент, Эйс был уверен, но озвучивать догадку не стал. Бегло кивает и оставляет того одного, убегая по залитой солнцем улице в сторону метро.       Катакури же неспешно доедает оставшуюся пиццу и заказывает напоследок бокал вина. Неспешно смакуя, он между глотками рассматривает, как красиво подсвечивает солнце его насыщенно-рубиновый цвет, и окунается в воспоминания.       Эйс находит Сабо сидящим на скамейке возле памятника. На удивление без привычных блокнота и карандаша. Крадучись, подходит сзади, взяв его шею в захват. Сабо резко дергается, пытается встать, но ему не позволяют.       — Тебя похитить как нехрен делать, — выносит вердикт Эйс, как только Сабо стукнул его по локтю. Освободив заложника, Эйс обходит скамейку и садится рядом.       — Вероятность похищения в Париже, в центре, средь бела дня катастрофически мала. К тому же здесь все на виду. Это месть?       — Возможно, — закинув ногу на ногу, он покачивает стопой. — Так зачем ты меня позвал сюда?       — Вообще нам не сюда. Но здесь было проще найтись.       Оглядев небольшой сквер с кустами сирени и странным памятником, Эйс со скепсисом заметил:       — Конечно. Вот именно тут. Проще метро было сфоткать.       — Но не так интересно. И ты же справился. Так что поднимайся. Я ведь обещал тебе “очень французское что-то”?       — О, так это сегодня? А вдруг я не готов? Ты не предупредил.       Сабо спускает с головы на глаза солнечные очки и осторожно хлопает по плотно набитому черному рюкзаку за спиной.       — Главное, я готов. От тебя ничего не требуется, кроме присутствия.       — Ла-а-аадно, — тянет с подозрением Эйс. И хоть он верит Сабо без каких-либо условий, у него отчего-то все равно пересыхает во рту. Смутные предположения о причине подобных ощущений тем сильнее одолевали его, чем больше они приближались к конечной точке их маршрута.       Шли недолго, всего около десяти минут. Затем у одного из жилых домов Сабо останавливается, подходит к подъезду и, набрав код, открывает дверь. В красивый парадный подъезд очень красивого шестиэтажного дома с классическим фасадом, как у любого здания в центре Парижа. Отчасти он выглядит похожим на отель, где остановился Эйс.       — Заходи, — велит Сабо, приглашающе взмахнув рукой. — Дальше вперед, по лестнице. Я сейчас.       Эйс делает как ему сказали. Уже поднимаясь, он успевает заметить, что Сабо разговаривает с кем-то у входа, а затем что-то прячет в карман. С сомнением остановившись, Эйс решает его дождаться.       — Чего замер? — Сабо нагоняет его на       лестнице через минуту.       — Че ты там делал?       В светлых глазах напротив заискрилось нечто коварное в противовес той улыбке, которая играла на губах Сабо. Он прикладывает к ним указательный палец. А пальцем второй руки осторожно касается рта Эйса.       — Секрет.       Шесть этажей витиеватой лестницы с огромными пролетами. Ступая один за другим, парни оказываются единственным источником звука здесь, и в какой-то момент Эйсу даже становится не по себе. Эхо от их шагов мигом улетает вверх и, как студенистый кисель, растекается по выкрашенным в благородный голубой цвет стенам. Вопросов Эйс больше не задает, но смотрит на рюкзак перед своим лицом и гадает, что же в нем лежит. Рюкзак ему, естественно, в этом не помогает.       Однако тайна раскрывается скоро.       Достигнув последнего этажа, Сабо подходит к одной из нескольких дверей на площадке. Самой невзрачной. Достает из кармана ключ, который, по всей видимости, прятал еще внизу, в два подхода уверенно открывает замок и шагает внутрь. Из темноты звучит его голос:       — Не стой столбом, Эйс. Заходи.       Эйс преодолевает порог, а в следующий миг дверь за его спиной захлопывается, лишая единственного источника света. Кромешная тьма смыкается вокруг него.       — Эй! Что за дела! Сабо! Ты охренел?!       Его попытки нащупать что-либо в пространстве безуспешны. Эйс зло рычит, но, развернувшись, натыкается на Сабо с фонариком, которым он подсвечивает себе лицо, как в дешевых фильмах ужасов.       — А вдруг я маньяк-насильник? Ты так доверчиво пошел за мной. Делал все, что я тебе скажу. Хотя на самом деле, возможно, меня разыскивает вся полиция Парижа по делу о громких изощренных убийствах…       Эйс резко вырывает фонарик из его рук и, нащупав ворот футболки, притягивает Сабо к лицу близко-близко. Оставив лишь считанные сантиметры. Дыхание обоих сливается воедино.       — Сейчас я стану маньяком, шутник, — Эйс произносит это едва ли не в губы, да таким тоном, от которого у Сабо мурашки бегут по шее и рукам. — Поиграть захотелось?       И хотя Сабо вовремя себя одергивает, прежде чем сказать да, но все равно получает пинок под колено.       — Давай завязывай, — уже обычным голосом продолжает Эйс, возвращая ему фонарик.       Делать так еще раз Сабо не рискует. И его сильно напрягает причина.       Сабо отходит в сторону. Фонарик тут же перекочевывает ему в зубы, пока сам он чем-то активно шуршит и что-то двигает. Следом слышен звук железного засова, а через миг над головой Эйса открывается небольшой люк, ослепляя дневным светом. С чердачных перекрытий срываются прочь испуганные голуби, и Эйс моментально соображает, куда они направляются. На крышу. То, что двигал Сабо, на деле оказалось лестницей, ведущей наружу.       — Идешь? Или так и будешь стоять? — улыбнувшись Эйсу, Сабо уверенно ползет вверх.       Их встречает мягкий свет летнего солнца в голубом просторе неба, раскинувшегося над Парижем. Слегка рябит в глазах от блеска оцинкованной крыши, но они быстро привыкают. Ступив на нее, Эйс кожей ног чувствует приятный жар, исходящий от нагретой поверхности. Он поворачивает голову в сторону, откуда дует ветер, и делает глубокий вдох.       — Прикрой вход на крышу и иди сюда, — зовет его из-за спины Сабо.       Когда отчаянно заинтригованный Эйс к нему возвращается, неосторожно вышагивая по скользкой наклонной поверхности крыши, то и дело сползая вниз, то удивляется еще сильнее. Сабо сидит на ровном выступе возле слухового окна с ногами на краю постеленного им же пледа. Рядом с коленом в лучах солнца поблескивает стеклянная тарелка, которая его с легкой руки постепенно наполнялась фруктами, начиная от сочного винограда и сладко пахнущих абрикосов до ярко-красной клубники и нарезанного спелого киви. Затем Сабо усаживается чуть поудобнее и достает из рюкзака самое главное сокровище вечера – увесистую, но изящную бутылку шампанского. Он ставит ее на импровизированный стол, глухо стукнув о него донышком.       — Ого, — присвистывает Эйс, застыв в двух шагах от происходящего.       Его взгляд искрится, а губы подрагивают от еле заметного недоверия, потому что Эйс не понимает, насколько правдиво происходящее, или же это очередная шутка, скупым на которые Сабо отнюдь не был. Но когда из рюкзака появляются две последние вещи, Эйс едва не хохочет и все-таки уточняет:       — Мы будем пить шампанское на крыше парижского дома?       — А ты наблюдателен, — отковыривая золотистую фольгированную обертку.       — И есть фрукты?              — Нет, если хочешь, мы можем на них просто смотреть, но я все-таки предпочел бы съесть.       — И пить мы, по всей видимости, будем из вот этого?       Сабо приходится отвлечься от своего занятия, дабы понять, о чем спрашивает Эйс. Он находит взглядом два пластиковых стакана, явно не предназначенных для распития шампанского, да и вообще для распития чего-либо. Они щедро замараны пятнами краски по краям и немного внутри. Сабо обреченно закатывает глаза.       — Я их мыл, правда. Это уже не оттирается. Слушай, Эйс, давай ты представишь, что это дорогие бокалы из какого-нибудь венецианского или чешского стекла, а? Настоящие я одолжил сокурснику, он мне так их и не вернул.       Эйс хмыкает и чешет кончик носа. Продолжая разглядывать старания Сабо теперь уже по раскручиванию алюминиевой проволоки поверх пробки, он приходит к выводу, что никогда раньше такого не делал. Как и не делали для него. Подумать только, пикник на крыше с видом на Эйфелеву башню! Улыбка так и просится наружу, а Эйс совсем не хочет ей сопротивляться. Он достает телефон и незаметно щелкает Сабо. Та же участь настигает и ажурный силуэт Эйфелевой башни на фоне неба цвета воздушного крем-брюле. Эксклюзивным фото не получается, зато оно очень похоже на те картинки на цветных магнитах, которые продают в туристических палатках.       — Тогда напьемся и пойдем их у него отжимать?       Чтобы понять, шутит Эйс или серьезен, Сабо отрывается от своего занятия, обхватив горлышко бутылки рукой. Он с нажимом водит пальцами по прохладной поверхности стекла, рассматривая магически притягательный профиль, буквально пожирая взглядом каждую его деталь. Вся эта неясной этиологии энергия, бившая из Эйса ключом, стала для Сабо подобна живительной воде для странника, мучающегося от жажды в огромной пустыне. Их встреча на набережной Пор Дебийи оказалась для Сабо роковой. Он наконец вспомнил, что такое вдохновение. Особенно в такие странные, пропитанные теплотой моменты, как этот. Моменты, когда Сабо кажется, будто они были знакомы если не в прошлой жизни, то абсолютно точно в одной из параллельных вселенных.       Его наполняет крайне приятное, но неведомое ранее чувство собственности. Мягко скребется, как кошка лапами, заставляя Сабо закусить губу. Он уже готов шутливо ответить на заданный вопрос, однако его плану мешает коварная пробка, которая с громким хлопком выстреливает из бутылки, угодив прямиком Эйсу в затылок. Смеялся только Сабо.