Цзышу не встречает Новый год

      Новый год неумолимо приближался. В витринах магазинов переливались разноцветными огоньками гирлянды, продавцы щеголяли в красно-белых шапочках, граждане тащили объемистые сумки, из которых торчали балыки, рыбные хвосты и бутылки шампанского, на улицах бойко торговали ёлочные базары. Повсюду пахло хвоей, мандаринами и корицей.       Цзышу с Вэнь Кэсином бродили с тележкой по супермаркету. На одном из стеллажей стопкой стояли тарелочки с новогодней символикой. Вэнь Кэсин протянул было к ним руку, чтобы получше разглядеть, но, наткнувшись на строгий взгляд Цзышу, забормотал: - Я помню, а-Сюй, помню! Мы не встречаем Новый год, мы вообще ничего не празднуем! Но посмотреть-то можно!        Иногда Цзышу даже было жалко своего лао Вэня. Он обожал праздники и предпраздничную суматоху, любил покупать всякие праздничные прибамбасы, готовить праздничные блюда, красиво сервировать стол. И теперь Цзышу лишал его этой радости. Но стоило вспомнить три последних праздника, и решимость Цзышу никогда и ничего больше не отмечать тут же становилась крепкой, как скала. - Покупаем то же, что и в обычный день, - твёрдо сказал он. – Никаких ёлок, тарелочек и гирлянд.       В результате в их корзинке оказались хлеб, молоко, сыр, рыбное филе, овощи и бутылка постного масла. Вэнь Кэсин нацелился на мандарины, но Цзышу перехватил его руку. - Мандарины – это праздник. Мы не празднуем. Возьмём что-нибудь безопасное.       И положил в корзинку пакет с яблоками. Вэнь Кэсин прибавил к ним несколько киви, робко взглянув на Цзышу. Тот кивнул головой. - А вино, а-Сюй? Вино можно? Мы же его пьем иногда вечерами в обычные дни? - Шампанское нельзя, вино можно, - благосклонно разрешил Цзышу.       Вэнь Кэсин голодными глазами смотрел на причудливые новогодние свечи и фонарики, но Цзышу притворился, что ничего не замечает, и недрогнувшей рукой направил тележку к кассам. - У меня для тебя есть хорошая новость, - сказал Вэнь Кэсин, когда они вышли из супермаркета и побрели к дому. - Правда? – подозрительно спросил Цзышу. - Я попросил кролика Гу Сян забрать своего деда на Новый год, так что тишина и покой нам обеспечены.       Новость действительно была хорошей, и Цзышу улыбнулся. - А-Сюй, - хрипло сказал Вэнь Кэсин, - ради твоей чудесной улыбки я готов отказаться от всех праздников мира. - Глупости, - смутился Цзышу. Он до сих пор не мог привыкнуть к лёгкости, с которой Вэнь Кэсин выражал свои чувства. Ему самому это всё ещё давалось с трудом.       Елочку, растущую у подъезда, кто-то уже обмотал разноцветной гирляндой. Наряженное дерево весело подмигивало всем входящим в дом. Цзышу вздохнул. Ничего. Скоро они окажутся в своей квартире, закроются от мира, будут лежать на диване, целоваться… От приятных мыслей о том, чем можно ещё заняться на диване, Цзышу оторвал лязг подъехавшего лифта. Но не успели они с Вэнь Кэсином зайти, как раздался крик: - Подождите!       Цзышу машинально придержал дверь. В кабинку лифта втиснулись два парня. Один, повыше ростом, в черном пальто с небрежно завязанным ярко-красным шарфом на шее, держал в руках маленькую елочку. Голова его была не покрыта, в длинных волосах, подхваченных алой лентой в высокий хвост, искрились снежинки. Второй с огромным пакетом, из которого виднелись кусок мяса и какие-то овощи, весь в белом, напомнил Цзышу цветом одежды Е Байи. И, видимо, не только Цзышу. Вэнь Кэсин неприязненно рассматривал парня, тот ответил ледяным взглядом. - Нам на пятый, а вам на какой? – спросил Цзышу, которому надоели эти гляделки. - На какой? – парень в черном улыбнулся. У него была такая яркая чистая улыбка, что Цзышу невольно улыбнулся в ответ. Вэнь Кэсин и парень в белом перестали сверлить друг друга глазами и, как по команде, уставились на них. - Лань Чжань, нам на пятый или шестой? - Если вы к старому крокодилу, то там никого нет, - сказал хмуро Вэнь Кэсин. – Они со скорпионом уехали к кролику. - К кролику? – парень засмеялся милым высоким смехом. - К внуку его, - пояснил Цзышу. - Нам на шестой, - холодно произнес Лань Чжань, глядя на Цзышу совершенно вымораживающе. Глаза у него были какого-то странного цвета, слишком светлые, будто крепкий чай очень сильно разбавили. Гораздо приятнее было смотреть на его спутника, поэтому Цзышу перевел взгляд. Парень воспринял это как призыв к общению и снова улыбнулся. - С наступающим! А вы… - А мы не празднуем! – Вэнь Кэсин плавно повернулся, и Цзышу оказался за его спиной. - Вэй Ин! Не разговаривай с посторонними людьми, - суровый Лань Чжань завозился, тоже попытавшись встать так, чтобы закрыть своего спутника. - Но это же наши соседи! – удивился Вэй Ин, зажатый со своей ёлочкой в угол. – Надо познакомиться. - Не надо! – упрямо сказал Лань Чжань и ещё больше нахмурился. - Мы приехали! Пошли, а-Сюй! – Вэнь Кэсин взял Цзышу за руку и почти вытащил из лифта, потом обернулся к ошеломлённо глядящему на них из-за ёлочки Вэй Ину и назидательно сказал: - Мы планируем лечь спать в десять, так что уважайте покой своих соседей!       И втолкнул Цзышу в квартиру. - Что на тебя нашло? – возмутился Цзышу. – Что это вообще за поведение? Я не маленький ребёнок! - Это на тебя что нашло?! – Вэнь Кэсин бросил пакеты на пол в прихожей. – Ты, стоя прямо рядом со мной, флиртовал с этим Вэй Ином! - Что я делал?! – не поверил своим ушам Цзышу. - Флиртовал, строил ему глазки! Так понятнее? - Ты это серьёзно? - А что, скажешь, нет? Вы очень призывно друг другу улыбались! С ним бы ты не отказался встречать Новый год? - Я не собираюсь слушать этот бред, - сухо сказал Цзышу. Он повесил свой пуховик в шкаф и ушел в ванную. Вечер определённо переставал быть томным. Они жили вместе уже два года, но Вэнь Кэсин никогда до этого момента не разыгрывал из себя ревнивого мужа. Почему ему вдруг вздумалось приревновать Цзышу к улыбчивому Вэй Ину, было непонятно.       Цзышу вышел из ванной минут через десять, надеясь, что Вэнь Кэсин уже успокоился и готовит рыбу в сливках, но пакеты так и валялись в прихожей, на кухне никого не было, как, собственно, и в квартире. Цзышу зачем-то ещё раз обошёл все комнаты, потом выключил везде свет и сел на диван в гостиной. Было тихо и темно. Но разве он не мечтал встретить когда-нибудь Новый год в тишине и покое? Как говорится: бойтесь своих желаний, они могут исполниться. И зачем только Цзышу придержал дверь этого проклятого лифта?! Сейчас бы Вэнь Кэсин колдовал на кухне, а Цзышу доставал бы бокалы и открывал вино. Потом они бы тихо и мирно поужинали, выпили бы вина и переместились в спальню, задёрнули бы шторы… Только всё уже случилось, и Цзышу сидит в темноте в одиночестве, страдая… Страдая! Ещё чего! Да он вообще не способен страдать. В Тянчуане говорили, что у него нет сердца… Так что сейчас… Что он хочет сделать сейчас, Цзышу так и не придумал, потому что мелодично пропел звонок, и Цзышу бросился к входной двери. Это, конечно, вернулся Вэнь Кэсин, он просто забыл ключи!