Сладострастие

Сакуре казалось, будто жизнь в очередной раз ставила перед ней ту же дилемму — только под другим углом. Когда мама заболела, когда врачи разводили руками и склоняли её к дорогостоящей операции, на которую у неё не было средств, у неё ведь тоже был выбор. Можно было стоять в стороне и смотреть, как всё рушится: как мама умирает, как Сакура остаётся одна, без опоры, без дома, без близких. Но всё сложилось иначе. Не менее болезненно, но иначе. Она на кон положила всё, и честь, и достоинство, и репутацию, и собственные чувства. Она выжимала из себя буквально все соки, лишь бы спасти мать. Потому что она не смогла бы потом жить, зная, что не сделала всё возможное. Не смогла бы дышать, зная, что не сделала всё возможное. Возвращалась бы в тот день снова и снова, переигрывала бы всё в голове, пока не сошла бы с ума.

И теперь то же самое

Если она откажется от ребёнка, если даст страху решать за себя, она снова окажется в ловушке собственного сознания. Эта потеря не исчезнет — она будет жить в ней, просыпаться самыми глубокими ночами, оставлять без сна и покоя. Она будет просыпаться и думать: а что, если бы я оставила его? А что, если бы я была мамой? Она будет слышать этот вопрос всю жизнь — так же, как слышала голос матери из больничной палаты, который не давал покоя ночами. Пожалуй, самым страшным сейчас являлось то, что она может отказаться от кого-то, не успев с ним даже познакомиться. Да, это пугает. Если мыслить в таком направлении, в котором она оставит ребенка, то становилось страшно. Сакура бы несла ответственность не только за себя, но и за малыша, и этот груз не спадет с неё до самой её смерти. Да, несомненно было страшно, но…

Но, может, теперь в ней есть кто-то, ради кого эту боль можно пережить?

Этот вопрос не давал ей покоя. Нет, ей ведь совсем не обязательно повторять мамин путь. Она может доказать — не матери, не Итачи, даже не миру, — а самой себе, что способна иначе. Что она способна любить по-другому: искренне, не причиняя боли, по-матерински тепло. Она бы никогда не отнеслась к своему ребенка как Мебуки, не стала бы его обвинять во всем, не стала бы унижать, не стала бы скупиться на ласку или хотя бы на одно доброе слово. Её мать, при всей своей слабости, всё же не решилась на аборт. Как бы плохо с ней жизнь не поступала, она выбрала жизнь с ребенком. Какой бы трусливой Мебуки не была, Сакуру она не бросила. И Сакура — не хуже. Она выберет жизнь ребенка тоже и попытается зажить заново. Мамин путь не должен её пугать — оно будет служить ей напоминанием о том, какой она никогда не станет. Она подарит ребёнку то, чего сама не получила — любовь, даже если придётся пройти всё одной. Подгоняемая этими мыслями, Сакура оделась и вызвала такси до клиники. 

***

В клинике было не так много народу. За рессепшеном Сакуру вежливо проконсультировали по всем пунктам, а позже направили в нужный кабинет. Всё происходило удивительно легко, словно бы сама судьба облегчала ей каждую ступеньку к новому этапу жизни. Она проходит стандартный медосмотр под веселые шутки пожилых медсестер, которые приятно удивились новости, что Сакура тоже врач. Добрые пожилые женщины заверили, что устроят для неё всё быстро, и уже буквально через час Сакура держала на руках материнскую книжку, в которой ближайшие восемь месяцев будут вписывать то, как протекала её беременность. Сакура тепло прощается с медсестрами и воодушевленно выходит из клиники, словно бы она сейчас была готова к любому бою. В мыслях мелькает, что неплохо было бы устроить себе сладкий завтрак, поскольку анализы нужно было сдавать натощак. Неподалеку была хорошая кафешка, в которой продавались венские вафли, и Сакура, сглотнув слюни от предвкушения, двинулась дальше. Когда взгляд цепляется за хорошо знакомый черный тонированный мустанг, который абсолютно никак не вписывался в сдержанный дворик клиники, настроение медленно, но верно начинает стремиться к отметки нуля. Кажется, бой начался — отрешенно всплывает в сознании мысль. И самая лучшая защита — это нападение. Сакура, не долго думая, быстрым шагом двигается к припаркованной машине и открывает дверь с пассажирской стороны — и не ошибается. За рулем сидел никто иной, как Итачи Учиха. — Ты что, следишь за мной?! — обвинительно сокрушается Сакура с порога, на что Учиха демонстративно вскидывает бровь: — Мне что, заняться нечем? — голос его звучит насмешливо, отчего Сакура начинает хмуриться. — Садись. Разговор есть. Харуно шумно вздыхает, понимая, что он просто так не уедет, и садится в машину, захлопывая дверь. — У тебя есть пять минут, — деловито вздергивает носик вверх Сакура и строит поддельный интерес к своему маникюру. — Поешь для начала, — Итачи опускает на её колени бумажный пакет с логотипом того самого кафе, в котором готовят венские вафли.  — Я как раз их хотела! — восторженно выпалила она прежде, чем успела подумать. И тут же сжала губы, будто пытаясь взять слова обратно. — Так о чем… ты хотел поговорить? — Покушай сначала, — мягко усмехается над переменой её настроения Учиха и кивает на стакан в подстаканнике. — Там твой любимый мокко. — Спасибо, — тихо бурчит Сакура и начинает кушать. Вафля была еще горячей и воздушное тесто буквально таяло во рту, оставляя приятный привкус кленового сиропа. Тем временем, Итачи плавно выруливает из двора клиники и заворачивает к основной дороге, набирая скорость. Сакура думает, что обязательно бы потребовала остановить машину, если бы она с таким аппетитом не поедала вафлю… стоит отдать ему должное: он умел эффективно закрывать рот. Когда Сакура покончила с вафлей, то потянулась к мокко. От блаженства хотелось прикрыть глаза и вздремнуть: она наконец поела, а утреннее солнышко всё ещё выглядывало из-под облаков, обдавая лицо приятным теплом. — Откуда ты вообще узнал, что я была в клинике? — Сакура недоверчиво косится на сосредоточенного на дороге Учиху. Последний отвечать не спешил. — Позвонили, — уклончиво отвечает он, чувствуя, как девушка продолжает сверлить его недобрым взглядом. — Я заранее предупредил клинику сообщать мне, если ты появишься. Сакура замирает, вспоминая свой слишком удачный прием. Вот почему её приняли вне очереди и буквально пылинки с неё сдували? — Прекрасно, — хмурится она и, скрестив руки на груди, откидывается на спинку сиденья. — Теперь хоть знаю, кого благодарить за своё испорченное утро. — Испорченное? — усмехнулся Итачи, словно бы услышал от неё шутку. — По-моему, ты выглядела вполне довольной. Особенно, при виде вафли. — Тебе показалось, — язвит Сакура и отворачивается к окну. Пейзаж за окном стремительно сменялся: люди с самого утра спешили куда-то. Кто-то на работу, кто-то на учёбу. А он, скорее всего опять нагрузил своего секретаря, чтобы встретить её с клиники. Сакура задумчиво смотрит в окно, проваливаясь в собственные мысли, и не сразу замечает протянутый Учихой планшет. — Я подыскал тебе пару вариантов. Посмотри, — Итачи передает планшет в руки недоуменной Сакуры и возвращает внимание к дороге: — Эта квартира новая, чистая, с системой «умный дом». Находится в спальном районе и соседи в основном семьи. Территория закрытая с круглосуточной охраной, к тому же внутри комплекса есть собственный магазин и спа-зона. Мне кажется, неплохой вариант. — Зачем ты мне показываешь это? — Сакура нахмурилась, листая красивые картинки на планшете. На экране был жилой комплекс бизнес-класса с кучей ништяков, о существовании некоторых из которых она совершенно не догадывалась. — Ты живёшь в общежитии от университета, Сакура, — морщит нос Итачи. — Там шумно, тесно, постоянно кто-то приходит-уходит. — Это не общежитие, а служебное жильё, — сдержанно отвечает Сакура. — И меня всё устраивает. — Хорошо, — после недолгой паузы обманчиво просто выдает Итачи. — Тогда я просто выкуплю эту жилплощадь, в которой ты живешь. И тебе не придется отрабатывать университету. Ты сейчас должна сосредоточиться на своем покое. — Мне не достичь покоя с тобой, — устало вздыхает Сакура, массируя виски. — Саку, — с расстановкой начинает он. — С рождением ребёнка нам придётся чаще контактировать и принимать совместные решения. Я хочу, чтобы тебе было комфортно. Я в ответе за тебя и за малыша. Но я не смогу помогать тебе, если ты встречаешь все мои предложения в штыки. Понимаешь? — вскидывает он бровь, бросив на неё быстрый взгляд. — Ребёнку будет лучше жить в безопасном, спокойном районе, чем в этом тесном, шумном месте. Так что выключи свой эгоизм и выбери квартиру, которая тебе нравится. И я помогу тебе переехать туда в самом скорейшем времени, — заканчивает Итачи и шумно вздыхает, когда девушка демонстративно отворачивается от него. — Можешь хотя бы сейчас перестать упрямиться и просто сделать то, что я прошу? — Я всегда делаю то, что ты говоришь, — фыркает Сакура, скрещивая руки на груди. — Неужели? Напомни-ка, когда в последний раз такое было, — насмешливо вскидывает бровь Итачи и выруливает во двор дома Сакуры. — Ты хочешь сказать, что я неспособна принимать решения сама?! — восклицает девушка, когда машина плавно останавливается.  Итачи переводит на неё внимательный взгляд: — Нет, способна. Я хочу сказать, чтобы ты не брала на себя больше, чем ты сможешь вынести, — мягким размеренным тоном начинает Учиха. — Ты думаешь, что я тебя контролирую, но я тебя поддерживаю. Присмотрись к некоторым вариантам, может тебе понравится и ты сама захочешь туда переехать? Я предлагаю тебе такие варианты исключительно для того, чтобы максимально облегчить тебе жизнь. Давай учиться всё-таки искать компромиссы. Это и мой ребёнок тоже. Сакура сжимает губы, впитывая его слова, как губка. Она пару секунд думает, словно бы действительно обдумывала его слова, и поворачивает к нему голову, расплываясь в усталой улыбке: — Ты ведь всё равно сделаешь по-своему. Зачем тебе моё мнение? — Мне нужно твоё согласие, а не разрешение. Разницу чувствуешь? — прищуривается Итачи. — Ох, да, разница колоссальная, Итачи-сан, — театрально разводит руками девушка и язвительно продолжает. — Спасибо, что разъяснили нам, глупым крестьянам, нам никогда не познать вашей великой мудрости! — Упрямство не делает тебя сильнее, Сакура, — серьезно отвечает Итачи, пристально глядя на неё. — А контроль не делает тебя заботливее, — парирует она. — Мне достаточно того, что у меня есть. Некоторое время они просто смотрят друг на друга — будто оба ждут, кто сдастся первым. Но напряжение постепенно оседает, уступая место усталости. — Ты от меня не отстанешь, да? — удрученно вздыхает Сакура, прикрывая глаза. Краем уха слышит «конечно, да» с его стороны и, чуть подождав, усталым шепотом отвечает: — Ладно, я посмотрю. — Вышлю список тебе по почте, — кивает Итачи и в его голосе можно отчетливо услышать тихое облегчение. — И знай: я согласилась не потому, что ты прав. А потому что я устала спорить, — спешно добавляет Сакура и открывает дверцу, чтобы выйти. Учиха с усмешкой наблюдает, как та выходит из его машины, и направляется к дому, скрываясь в дверях.

***

Саске стал всё чаще пропадать. Сначала были правдоподобные отговорки, типа «работы» или «с семьей», но потом женская чуйка Ино начала чуять нечто странное. Подтвердили эти непонятные чувства фотографии в городских пабликах, в которых Саске открыто флиртовал с какими-то незнакомыми девушками. По-началу, Ино истерик не закатывала — чисто объективно можно было понять, что блондинка в стократ привлекательнее них, и они не более, чем знакомые. Однако когда фотографий становилось больше, а лица девушек постоянно менялись, непоколебимая уверенность Яманака начала… колебаться. И тогда Ино впервые предъявила Саске фотографию, взятую из просторов интернета, с кратким вопросом «это что?». Ответ всегда был «просто знакомая». А позже, когда Ино начинала откровенно раздражаться, он придумал новую легенду — «она сама клеилась, я отказал, сказал, что у меня есть девушка». Естественно, Ино ему не поверила. Она в тайне от него установила на его телефон локатор и увидела, что он чаще всего зависает в баре, который принадлежал их общему знакомому. Не раздумывая, она поехала туда.  Яманака подгоняла таксиста, прося проезжать на красный, уверяла, что заплатит в три раза больше положенного, и напряженно грызла свежий маникюр на пальце. Чёрт возьми, если это правда, то всем настанет глобальнейший пиздец вселенского масштаба — блондинка лично проконтролирует, чтобы урон получили все живые души в этом проклятом баре, начиная от Саске и шлюхи, заканчивая до охранников.  Когда машина со свистом останавливается у нужного здания, Ино выпархивает из такси и, грозно цокая на каблуках, направляется ко входу. Её беспрепятственно пропускают и Ино замирает прямо на пороге, зацепившись взглядом за хорошо знакомую фигуру. Саске сидит за барным столиком, пока незнакомая девушка едва не облизывает его самодовольное лицо. Ино закатывает рукава джемпера от кутюр и грозно топает в сторону голубков, которые абсолютно не замечали угрозы рядом в лице взрывной блондинки. — Я вам не помешала? — холодно произносит Ино, уперев руки на бёдра, и сверлит недобрым взглядом Саске насквозь. — О, милая, — расплывается в ухмылке он. — Заказать тебе коктейль? — Ты совсем не в своём уме?! — злобно усмехается Ино, делая шаг вперед. В ее голосе теперь не было ни намека на спокойствие. — Ты реально считаешь, что это нормально — флиртовать с ней при всех?! Если ты думаешь, что я позволю тебе так себя вести, то ты глубоко ошибаешься! — резко выкрикивает Ино, пока её глаза опасно блестели от гнева. — Ты запретил мне общаться с Сасори, а сам шляешься по барам и шатаешься с другими девушками! Кем ты себя возомнил вообще?! — Расслабься, Ино… ты всегда так серьёзно всё воспринимаешь, — закатывает глаза Саске и накрывает ладонью плечо незнакомой девушки рядом. — Это моя кузина. Только что приехала в город. — Ах да, конечно… как и все остальные сто пятьсот «кузин», которые вешались тебе на шею при мне! — с сарказмом фыркает Яманака, разводя руками в стороны. — Это что? Карин номер два? — тихо вопрошает «кузина», сморщив носик. — Скорее, Карин номер сто, — усмехается бармен, наблюдающий за разворачивающейся ситуацией. Ино замирает от шока на месте, слыша тихие смешки редких клиентов за спиной. Она отчетливо чувствует, как лицо начинает краснеть от злости — над ней сейчас открыто насмехались, сравнивая с Карин, имя которой в их кругах давно стало именем нарицательным. Ино, которая никогда еще не была предметом насмешек, почувствовала, как пол под ногами, начинает ходить рябью. — Тебе пиздец, Саске, — сквозь зубы выдыхает Ино, пока уголок её ярко накрашенных губ нервно дергался вверх. — Ладно, Ино… хватит, — устало вздыхает Саске, поднимаясь на ноги. — Пора уходить. — Что…?! — глаза Ино оасширяются от удивления. — И ты просто так меня выставляешь? На виду у всех? — Да, — спокойно отвечает он и берет её за плечи, разворачивая к выходу. — Иди домой, пока не стало слишком неловко для всех. Я доделаю дела и вернусь. — С кузиной дела доделаешь?! — язвительно выплевывает Ино, пытаясь отстраниться. — Да хоть с кем. Это уже не твоя проблема, Ино, — отрезает Саске и настойчивее толкает её к выходу, обращаясь к немногочисленным зевакам. — Всё, ребят, шоу окончено. — Нет, ты послушай, — Ино крутится в его руках, пытаясь вырваться, пока гнев дрожал в каждом слове. — Ты выставляешь меня посмешищем, а потом ведёшь себя, будто ничего не происходит! — Ино. Не устраивай сцен. Не сегодня, — грубо обрывает её речь Учиха и наконец выталкивает на улицу. — А когда? Когда ты окончательно превратишься в того, кого я не узнаю? — её голос предательски ломается, когда она оказывается вне бара. Он молчал и смотрел на неё долго, прямо, с каким-то уставшим раздражением во взгляде — и между строк можно было ясно прочесть: спор окончен. — Всё, Ино. Иди домой, — говорит он тоном, которым не допускал возражений. — Не позорься. — Это как раз таки ты позоришься! — взвизгивает Ино. — Знаешь что, Ино? Наверное, хватит. Я устал от этих идиотских сцен. — шумно вздыхает Саске, а Ино, услышав его, мгновенно замерла, будто бы земля под её каблуками непроизвольно качнулась. — Что ты сейчас сказал?.. — тихо переспрашивает она, не веря. — Я сказал, что, может, пора всё закончить, — холодно повторяет он и подходит ближе. — Я заебался слышать постоянные претензии. Прямо сейчас ты меня просто опозорила перед всеми. Понравилось? — Саске, нет, подожди… — голос Ино сорвался, а злость медленно сменялась паникой. — Я просто… я испугалась. Я думала… ты изменяешь и я… — Ты устроила сцену при мне, блять, — закатил глаза Учиха. — Я вообще не допускаю таких ситуаций. Если ты не уверена в себе, совсем необязательно проецировать свои обиды на других. Я при тебе с ней целовался? Или я прямо там на стойке трахал её? Нет? Тогда какого хуя ты орёшь так, будто застукала меня в постели?! Что мы запрещенного делали, блять, чтобы ты залетала сюда и поносила меня самыми грязными словами?!  — Я не хотела… — торопливо заговорила Ино, шагнув к нему, — Я просто заревновала и разозлилась... Прости, может я неправильно поняла… — Прости, говоришь? — его губы трогает едва заметная усмешка. — Саске, прости, давай не будем ругаться. Я вспылила… — устало вздыхает Яманака, опуская глаза. — Если ты хочешь всё исправить, — продолжает он и наклоняется ближе, почти шепотом выдыхая ей в ухо: — Помирись с Сакурой. Ино поднимает на него недоуменный взгляд, натыкаясь на его совершенно серьезное лицо. — Что? — вскидывает бровь Яманака. — При чём здесь она? — При том, что я устал от твоей ненависти ко всем вокруг. Начни с неё. Может, тогда и к себе чуть мягче станешь, — размеренно отвечает Саске, начиная медленно вести руками по её бедру выше: очерчивает талию, едва касается груди, поднимается к шее и начинает мягко накручивать докон блондинистых волос на палец. — Может, из-за ссоры с Сакурой ты слишком взвинчена? Окоченевшая Ино бледнеет на глазах, когда смысл слов доходит до неё. Внутри всё сжимается. — То есть ты простишь меня… если я подойду к ней и извинюсь? — горько усмехается она. — После всего, что между нами было? — Именно, — спокойно кивает он. — Это покажет, что ты умеешь меняться. И что ты не просто сцены устраиваешь, а хочешь быть рядом. Меняться и становиться лучше. Выбор за тобой. Или оставь всё, как есть, и не жди, что я вернусь. Он резко отстраняется и, развернувшись, входит обратно в бар, давая понять, что разговор окончен. Ино продолжает, как вкопанная, стоять на улице, чувствуя, как в груди что-то хрустит — не сердце даже, а вера в то, что любовь вообще можно заслужить.

***

Сакура, бросив взгляд на циферблат наручных часов, заходит в кафе. Она пришла с опозданием в пять минут и теперь настороженно озиралась по сторонам. Встреча с сотрудником полиции, о которой она узнала всего сутки назад, не сулила ничего хорошего. Сакура пару раз порывалась рассказать обо всём Итачи, однако вовремя одернула себя от этих мыслей. Она самостоятельно разберется с этим.  Сакура немного топчется на месте, не зная, пришел ли он, однако буквально через секунду видит мужчину лет сорока, махающего ей из самого заднего столика. Харуно берет себя в руки и твердым шагом идет к нему. — Хатаке Какаши, — мужчина протягивает ей широкую сухую ладонь, которую девушка неуверенно пожимает. Какаши пришел в гражданке: темные джинсы и черная водолазка с высоким горлом. Весь его вид был непринужденным и даже слегка неряшливым — последнее, наверное, складывалось благодаря прическе, которая была уложена в творческом беспорядке. Если бы Сакура не знала его род деятельности, то ни за что бы не догадалась, что этот мужчина как-то причастен к государственным органам.  — Присаживайся, — хриплым голосом говорит Какаши, кивая на стульчик рядом, и сам занимает свое место.  Этот мужчина совершенно точно много курил — Сакура отчетливо чувствовала исходящий от него запах табака. Девушка опускается на стульчик и скомканно благодарит официанта за принесенное меню. Она никак не может расслабиться под пристальным прищуром Какаши, который, кажется изучал её уже не первую минуту.  Мужчина тактично уведомил, что она может не стесняться и заказывать всё что хочет. Сакура неловко поблагодарила его и взяла только кофе. Какаши заказал двойной эспрессо и кусок тирамису.  А по его виду вообще не скажешь, что он сладкоежка — проносится в мыслях розоволосой. Тирамису однозначно не вписывался в образ мрачного мужчины-полицейского. — Харуно Сакура, окончила медицинский университет, работает в корпорации Учиха-групп не по профессии, — начинает Какаши, не сводя с неё пристального взгляда. — Из близкого окружения мать и гендиректор Учиха-групп, Итачи Учиха собственной персоной. Нарыть о тебе информацию было, честно сказать, проще простого, — в конце он тактично расплывается в улыбке, от которой кровь отливала от лица Сакуры.   — Зачем вы это мне говорите…? — недоумевает она, растерявшись. — Чтобы немного напугать, — лукаво отвечает Какаши, усмехнувшись. — Так полагается. Страх — лучший способ убедить человека сотрудничать. — Что вам надо..? — хмурится Харуно, сжимая губы. — Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять какого рода отношений связывают тебя и Итачи Учиха. Удивительно, что вы до сих пор близки, учитывая, что он скоро женится, — продолжает рассуждать Какаши, задумчиво глядя вдаль. — Там сложная ситуация, — тихо бормочет Сакура. — Не сомневаюсь, — отозвался он с легкой усмешкой. В этот момент появляется официант с их заказом и им приходится сделать паузу. — Тем не менее, я пригласил тебя не для того, чтобы читать тебе мораль. Нужна твоя помощь. — В чем именно? — недоверчиво щурится Харуно и чисто рефлекторно обхватывает пальцами горячие стенки чашки, замечая, что мужчина двигает тарелку с тирамису в её сторону. — Мы давно ведём наблюдение за семьёй Учиха. Они занимаются нелегальным бизнесом, совершают мошеннические операции и вымогательством. И это лишь верхушка айсберга, которая известна нам, — Какаши отпивает свой кофе и продолжает: — Всё очевидно, но доказательств — ноль. Нам нужно достать их. — А вам не кажется, что если доказательств нет, то вы ошибаетесь..? — в скепсисе вскидывает бровь Сакура. — Любой, кто хоть немного разбирается в рынке, понимает, что Учихи по уши в криминале. Для понимания этого факта доказательства не требуются, — цокает мужчина. — Раз доказательства не требуются для понимания, то что мешает полиции арестовать преступников? — сухо парирует Сакура, сощурившись. — Сакура, ты сейчас мыслишь совсем не в том направлении, — расплывается в лукавой улыбке Какаши. — Не в том направлении, что вам нужно? — уточняет девушка. — Не в том направлении, что выгодно тебе. Кстати, как протекает беременность? — с удивительной легкостью вопрошает Какаши и Сакура от ступора теряет дар речи. — Повторюсь, нарыть на тебя информацию проще простого.  — Думаете, это профессионально с вашей стороны? — стремительно хмурится Харуно. — Все средства хороши. Я знаю, что ты хочешь избавиться от внимания Итачи Учихи. Я могу посодействовать в этом, если поможешь и мне, — заговорщицки понижает голос Какаши так, что Сакуре приходится заинтересованно податься вперед. — Что конкретно вы предлагаете? — выпаливает она, пытаясь звучать холодно и деловито. Какаши не спешил отвечать. Он лениво делает глоток кофе, и в этот момент Сакура почувствовала, как она от нервов сжала  подол платья в руках. — Для начала расскажи мне, чем ты занимаешься в компании. К каким категориям документов тебя подпускают? — спокойно интересуется он, будто вел обычную беседу о погоде. — Я… — она сглатывает нервный комок. — Я обычный сотрудник административного отдела. Ко мне приходят разные бумаги, я регистрирую и перенаправляю их дальше. — Какого рода? — он наклонился чуть ближе так, что Сакура слышала аромат табака вперемешку с горьким кофе. — Рекламные рассылки, деловые предложения от партнёров, расписание совещаний, приглашения… — начинает перечислять она, загибая пальцы. — Понятно, — вяло кивает Какаши, задумываясь. — Но нам нужна информация с внутреннего сервера Учиха-групп: счета, цепочки переводов, контракты, переписка с партнёрами в офшорах. И, если получится, подтверждающие записи в любом формате: электронные письма, сканы, платёжные поручения. Всё, что сможет связать руководящие решения с незаконными операциями. Понимаешь? — Я не работаю в финансовом отделе, — сжимает губы Сакура. — Я не имею доступа к подобным вещам. — Одно другому не мешает, — расплывается в легкой улыбке мужчина. — Ты говорила, что к тебе приходят самые разные документы. Проследи цепочку отправок: кто регистрирует, кто подписывает, какие фамилии повторяются. Запоминай электронные адреса. Обращай внимание на ИНН отправителя. Она почувствовала, как холодок страха пробежал по позвоночному столбу: её просили шпионить за Итачи Учихой. Её просили собирать на него компромат, словно бы ей действительно было это под силу. От этого мысли плотно слипаются в тугой ком в горле, из-за которого ни вдохнуть, ни выдохнуть. Привлекало ли её это предложение..? Привлекало в той же степени, что и пугало.  — А что даёте вы взамен? — тихо спрашивает она, подавшись вперед. — Чем вы поможете мне? — Я могу сделать так, чтобы у тебя было меньше проблем, — Какаши складывает руки в замок и подпирает их подбородоком. — Слухи о «связи» с Итачи не попадут в СМИ, по-крайней мере на тот срок, который тебе нужен. Если понадобится, помогу с переездом. — Почему вы обращаетесь именно ко мне? Почему не к кому-нибудь другому? — в её голосе звучит недоверие. — Потому что только ты близка к Итачи, — легко отвечает он, и откладывает кофе в сторону. — И потому что ты носишь его ребёнка. Он просто так тебя не отпустит. Сакура сжимает руку в кулак, пытаясь совладать с чувствами. Сердце слишком остро реагирует на эти неосторожные фразы, так что девушке приходится с болью прикусить язык, чтобы придти в себя. — Он меня отстранил от работы, — тихо произносит она. — Тогда попросись обратно, — растягивается в мягкой улыбке Какаши, словно бы он объяснял элементарные вещи ребенку. — Включи женское обаяние. Порой, оно творит чудеса. — Кажется, сейчас включать обаяние нужно вам. Желательно любое, иначе, боюсь, я просто откажусь от вашего весьма сомнительного предложения, — хмуро выдает Сакура, сжав челюсти. — Сакура, — кривит губы Какаши в подобии улыбки. — Я могу открыть для тебя двери, но не могу их держать всегда. Решение в любом случае принимаешь ты. Просто убедись, что в конце ты не будешь жалеть о принятом решении. — Мне нужно время подумать, — шумно вздыхает Сакура и наблюдает, как Какаши встает с насиженного места, хмыкая: — Тогда рекомендую много не думать.

***

После встречи с Какаши ей хотелось только одного — тишины. То, что он предлагал, выходило за рамки нормального.  В то, что Учиха мог быть связан с криминалом, Харуно могла поверить: такая история вполне реальна в большом бизнесе. Даже если это и правда она совершенно точно не хотела в это лезть. К тому же Сакура не могла себе представить, как можно было перехитрить Итачи. В её глазах он стратег до мозга костей, который читает всё между строк. Как ей удастся его перехитрить? Как ей удастся шпионить за Итачи, который внимательный настолько, что улавливает мельчайшую перемену в её настроении. Но что произойдет, если Итачи узнает о её намерениях? Сакуре не хотелось узнавать. Какими бы громкими словами не разбрасывался Какаши, о том, что он поможет ей переехать и тому подобное, Сакура к своему стыду честно признавалась самой себе — ей почти по-детски страшно идти против Итачи. Это означало объявить ему войну и тягаться с ним. Сакура не верит, что у неё это получится. Против Итачи было страшно идти по-крайней мере потому, что она ни разу против него не шла. Да, возможно у них были мелкие стычки в прошлом, но все они разрешались исключительно в пользу Итачи, который в конце весьма популярно изъяснял ей то, что у него всегда найдется на неё управа. И Сакура никогда не сомневалась в правдивости его слов. В её сознании просто не существовало такого режима — идти против него. В открытой конфронтации она не выстоит, не выдержит.  Испытывать его терпение тоже было сомнительным занятием. За всё время их отношений Сакура впервые увидела Итачи в настоящем гневе лишь один раз — когда сорвалась крупная сделка компании и он от злости приложил ладонь к столу с такой силой, что дерево под его рукой треснуло в щепки. И хоть в тот раз его злость была направлена не на Сакуру, ей было страшно: казалось, сам воздух неприятно сгущался и становилось труднее дышать. Было страшно представить что будет, если Итачи узнает обо всем. Сакура всеми фибрами души боялась его гнева, потому что его влияние было действительно внушающим. Возможно, он её не тронет, пока она в положении, но позже обязательно сотрет в порошок — Сакура не сомневается, что этот день в его календаре будет отмечен красным. Харуно сжимает губы от промелькающих неприятных мыслей. Раз даже полиция не может справиться с ним, где гарантия того, что Сакура сможет? Она ничего из себя не представляет: у неё нет того влияния, что есть у Учих, нет таких финансов. Если даже полиция самостоятельно не справилась с Учихами, то Сакура подавно не сможет. Когда Сакура доходит до своего дома, её взгляд с удивлением замечает Ино рядом. Блондинка топчется на весьма неудобных каблуках, раздраженно вертя в руках сумку, и, наконец обернувшись, видит замершую в нерешительности Сакуру. Яманака облегченно вздыхает: — Наконец-то, — блондинка крутит в воздухе телефоном. — Ты трубку не брала! Я уже думала, не дождусь тебя. — Что ты здесь делаешь? — напрягается Сакура, неуверенно подходя в сторону входной двери. — Просто хотела поговорить, — натянуто улыбается Ино и, загородив Сакуре дорогу, протягивает руку. — И предложить мир. — После всего.. мир? – с недоверием щурится Сакура и со скепсисом переводит взгляд с протянутой руки к лицу Ино. — Так внезапно? — Я не хочу дальше ссориться, — устало вздыхает Яманака и начинает быстро тараторить. — Всё это тянется слишком долго. Я, может, и наговорила лишнего… — «Может»? — перебивает её Сакура, хмурясь. — Ты уверена, что это звучит как извинение? — Боже, ты как всегда цепляешься к словам, — раздражается Ино, в словах которой теперь и доли извинения и дружелюбия не было. — Я же пришла с добром, понимаешь? Просто хотела, чтобы всё закончилось. Сакура смотрела на неё, с немым вопросом вскинув бровь. Слова о мире очевидно были фальшивыми. Ино говорила не искренне с таким очевидным раздражением, что Харуно не понимала — зачем ей это? Она не искала тут мира.  — Зачем ты на самом деле здесь? — тихо озвучивает свой вопрос Сакура. — Я же сказала, извиниться! — раздражённо выпаливает Ино.  — Нет, — Сакура качает головой, пока уголок её губ дрогнул в горькой усмешке. — Ты пришла не потому, что хочешь мира. Ты даже не веришь в то, что сейчас говоришь. — Почему ты всегда ищешь подвох?! — фыркает Яманака. — Может, я просто хочу всё исправить, а? — Потому что я тебя знаю, — голос Сакуры становится резче. Ей уже начинает надоедать грубость блондинки. — Ты бы никогда не проявила инициативу первой. Сворачивай свой неудачный спектакль и не беспокой меня. — Господи.. Что с тобой не так?! — в омерзении морщит нос Яманака, окинув её фигуру демонстративно осуждающим взглядом. — Хочешь правду? Саске попросил. Он сказал, что конфликт с тобой негативно влияет на меня, и что мне следует от этого негатива избавиться. Ты сама не устала от своей бесконечной конфликтности? — Кто бы сомневался.. – грустно усмехается Сакура. — Так ты теперь, Ино, у него на коротком поводке? Делаешь, что он скажет, кидаешься мириться, когда прикажет, так? — Не перегибай, Сакура, — сквозь зубы шипит Ино. — Я пытаюсь хотя бы что-то исправить! — Исправить?! — хмурится Харуно. — Ты не извиняешься, ты отрабатываешь! Думаешь, я не вижу, как он тобой играет? Раскрой глаза, Ино! Ему не нужно наше примирение. Он просто использует тебя, чтобы держать рядом меня. — Ты… ты вообще слышишь себя? — визжит Яманака, озлобленно тыкнув Сакуру в грудь. — Думаешь, мир не вращается без тебя, да? Ты всё время выставляешь себя центром всей гребанной Вселенной! Самой не надоело ещё?! Всем наплевать на твои драмы, ясно? Ему тоже! — Тогда зачем он просит тебя извиняться передо мной? — со скепсисом вскидывает бровь Сакура. — Знаешь что, — Ино вновь срывается в истеричный крик. — Может, тебе и правда стоит к врачу сходить! Ты ведёшь себя, как сумасшедшая. — Следи за языком, — резче, чем следовало бы, отвечает Сакура, пока кулаки сжимаются до побелевших костяшек. — А что, не так? — язвительно усмехается Ино. — Посмотри на себя! Вся бледная, ещё и в весе здорово набрала! Заедаешь стресс, да? Вечно несчастная, вечно одна! — в притворстве вздыхает Ино. — Может в учебе ты и умна, но эмоционального интеллекта в тебе ноль, Сакура, знай это! Когда к тебе приходят с миром, совсем не обязательно снова конфликтовать! Ты лишь отпугиваешь от себя людей! И в конце останешься одна! Навсегда! — Твои извинения не приняты, — кривит губы в подобии улыбки Сакура. — В следующий раз попробуй прорепетировать перед зеркалом. Вот это действительно пугающее зрелище, — шипит девушка и, оттолкнув блондинку с дороги, идет в дом.

***

Дверь громко хлопает так, что эхо раскатывается по коридору. Яманака со злостью бросает сумку в сторону и раздраженно стаскивает с себя жутко неудобные туфли, раскидывая их в разные стороны. Саске тем временем вальяжно сидел на диване, листая новостную ленту в телефоне, и не обернулся, когда в проеме двери появилась недовольная Ино. — Ну и как прошло? — без интереса вопрошает он, не удостоив её взглядом. — Никак, — раздраженно бросает Ино и, встретившись с его мрачным взглядом, поспешила добавить: — Мы поговорили. Я сказала, что жалею, что перегнула, что всё глупо получилось… А она не поверила моим извинениям и сказала, что я пришла по твоей наводке. Скольких унижений мне стоило извиниться перед ней! Я попыталась объяснить, что всё не так, но и мы снова разругались. — Разругались…? — вторит Саске с плохо скрытым недовольством. — Ты хоть понимаешь, что от тебя требовалось? — Я старалась, но она… — пытается оправдаться Ино, но Учиха ее грубо обрывает: — У тебя была только одна задача. Одна чертова задача, блять! Ты и её провалила! — раздраженно бросает Саске, — Не кричи на меня! — вспыхнула блондинка, но сразу сбавила тон — от его взгляда по спине пробежали ь мурашки. — Я просто не смогла с ней нормально поговорить. Она вся была уставшая, в плохом настроении. Она выглядела… не знаю… плохо. Болезненной даже, — задумывается Ино и осекается, вспоминая их недолгий диалог. — Знаешь, что странно было..? — Что? — хмурится Саске и, заметив, как блондинка начала щупать свою грудь, закатывает глаза. — Она всегда была плоской, как доска. У неё никогда сиськи не были больше моих! — восклицает Яманака и, услышав тихие ругательства Учихи, спешно отвечает. — Нет, послушай! У неё… фигура реально изменилась. Грудь полная стала, с какого-то хрена и задница появились. И вообще она набрала так, как бывает у беременных. Или она жестко стрессанула, я не знаю. Я впервые её такой увидела, — резюмирует Ино, задумчиво глядя вдаль. Саске застыл и перевел полный удивления взгляд на блондинку: — Ты уверена..? — Я не уверена, — поспешно замотала Ино. — Может, показалось. Или одежда была широкой… Не бери в голову. — Ино, — серьезно произносит он, встав с дивана, и подходит к блондинке вплотную. — Ты уверена, что она именно так выглядела? — Я сказала, что не знаю! — срывается Яманака, устало вздыхая и уже жалея о сказанных словах. — С кем не бывает, просто из-за стресса набрала массу. Или с гормонами что-то не так, откуда я знаю? Он не отвечает, со страшной задумчивостью гипнотизируя только ему видимую точку в пространстве. — Значит, выглядела уставшей, — хрипло проговорил он, словно сам себе. — И полнее. — Это реально так важно? — фыркает Ино и плюхается на диван, выуживая телефон из кармана. — Ты не забыл, что мои родители приглашали нас сегодня к ним на ужин? Предлагаю по дороге к ним купить тортик в моей любимой кондитерской. И не забудь надеть именно то новое поло, которое я купила тебе. Мы должны выглядеть гармонично, — продолжает увлеченно болтать Ино и, заметив задумчивого Учиху, начала стремительно хмуриться. — Ты вообще слушаешь меня?! Саске! Он с вероятностью в сто процентов всё пропустил мимо ушей и даже не думал как-то объясняться. Его темный взгляд был устремлен куда-то далеко и он сам мысленно находился точно не здесь. Ино тревожно косится в его сторону: — Что такое, Саске? — обеспокоено вопрашает Яманака, однако в следующую секунду Саске резко проходит мимо неё и, схватив ключи от машины, направляется к выходу. — Саске! — кричит ему вслед Ино, однако в ответ слышит лишь захлопнувшуюся дверь.

***

После разговора с Ино в груди неприятно скреблось, будто что-то острое застряло где-то под сердцем и не давало вдохнуть свободно. Ино снова поступила поверхностно, не задумываясь, что ею вертят как куклой. Каждый раз, когда Сакура задумывалась над этим, ей становилось почти до горького обидно — ведь этот человек был частью её ближайшего круга, знал о каждой беде, каждой мелочи, но всё равно так поступил. Сакура искренне думала, что сможет простить Ино за её слепую влюбленность. Она была полностью убеждена, что их «любовь» продлится не долго — она совсем не желала своей бывшей подруге какое-то несчастье, просто, учитывая опыт Карин и свой скудный опыт с Саске, Сакура может сказать, что их роман надолго не затянется. А точнее затянется ровно настолько, насколько это будет выгодно Саске. Сегодня она полностью убедилась в том, что любовью в их паре и не пахнет — Ино пришла просить прощения не потому, что хотела помириться, а потому что так сказал Саске. Сакуре хочется смеяться от этого абсурда. Как у Саске получается так искусно манипулировать людьми, чтобы даже такие гордые, как Ино, выполняли их прихоти?  Под вечер пришло сообщение от мамы о том, что сегодня они с её ухажером познакомятся. «Этого еще не хватало» — мелькнуло в мыслях, но Сакура всё же отписалась, что придёт. Сакура почти на автомате собирается: надевает простое черное платье, в которое она мало-мальски влезла, и уложила отросшие волосы легкими волнами. На лице было минимум макияжа — девушка чисто скрыла следы усталости, освежив тон. Сакура едет в ресторан с твердым предчувствием того, что придется фальшиво улыбаться и играть роль «любимой» дочери. Как только она сядет за стол с мамой и её мужчиной, она будет мысленно отсчитывать время, через которое было бы прилично покинуть их.  За окном мелькали огни вечернего города, мягко размываемые каплями дождя на стекле — Сакуре казалось, что каждая вспышка бьёт по её уставшим глазам сильнее предыдущей. Она несколько раз поправляет на себе подол своего платья и пытается расправить плечи. В зеркале лифта ей всё чудилось, что она слишком строго одета, хотя украшения на ней слегка разбавляли простоту платья. Она пару раз одергивает себя от этих мыслей, выругиваясь: она совсем не преследует цели понравиться маминому ухажеру. Ей вообще по-большему счету плевать, как пройдет ужин, самое главное, чтобы прошел быстрее. Такси остановилось у входа в ресторан паназиатской кухни и Сакура, расплатившись, с сожалением посмотрела на туфли, которые ей успели ей натереть за короткую поездку в машине. Всё-таки зря она надела туфли. Девушка вышла из такси под моросящий дождь и откидывает блестящие локоны волос за спину, направляясь ко входу в заведение. Едва она переступает порог ресторана, как к ней спешит улыбчивый официант.  — Не стоит, она со мной, — Мебуки отмахивается от официанта, как от мухи, и медленной походкой направляется к Сакуре. Должно быть, она ждала её в лаундж-зоне. — Сакура… — Мебуки смерила дочь недовольным взглядом с головы до ног.. — Ты серьёзно пришла в этом? — В этом, — спокойно отвечает Сакура, которая, кажется, уже давно нарастила на себе броню против колких слов мамы. — Простите, не успела подобрать маскарадный костюм с перьями. — Можно было надеть платье другого цвета. У нас что, похороны? — шикает мать. — Он уже тут, так что давай пойдем под руку, как нормальная семья… — Мне нужно в дамскую комнату, — с фальшивой улыбкой перебивает Сакура. — Подойду к столику позже. Не дожидаясь ответа от опешившей матери, она развернулась и направилась в сторону дамской комнаты. Её каблуки деловито стучали по мрамору, пока в сознании, как заезжая пластинка, крутилась фраза «как нормальная семья».  — Нормальная семья не сбегает от собственных детей на две недели, — со злостью шипит про себя Харуно и заходит в туалет. Она сразу направилась к раковине и, включив прохладную воду, подставила руки. Она делает дыхательную гимнастику, пытаясь совладать с собственными эмоциями. Лишь бы не стошнило от вида еды, остальное пережить можно. Усмехнувшись собственным мыслям, Сакура тянется к одноразовым полотенцам. — Ну надо же, — раздался позади знакомый голос. — А я думала, мне показалось. Сакура оборачивается и застывает, с удивлением видя у входа Карин в красном облегающим платьем, будто нарочно созданном, чтобы цеплять взгляды. — Не ожидала тебя здесь встретить, — чуть сконфуженно выдает Харуно, пока Карин, усмехнувшись, с грацией кошки прошла к зеркалу: — А ты умеешь быть приветливой. Сакура моргнула, осознав, что могла прозвучать резко, и поспешила исправиться: — Ты недавно прилетела? — Да, вчера только, — пожимает плечами Карин и достает из клатча пудру, между делом спрашивая: — Какие новости есть? — Ну… университет окончила, — коротко отвечает Сакура, думая, что все новости слышать ей необязательно. — Какими судьбами здесь? Навсегда вернулась? — Оу, нет-нет, — пускает смешок Узумаки, отправляя пудру обратно в клатч. — Мой старик решил второй раз жениться. Я чисто познакомлюсь с его пассией и обратно в Штаты греться под калифорнийским солнышком.  — Какая забавная случайность, — пускает легкий смешок Сакура. — Моя мама тоже знакомит меня со своим ухажером… — Фраза напряженно повисла в воздухе. По мере того, как смысл сказанного фильтруется в сознании Сакуры, её беззаботная улыбка постепенно начинает меркнуть. Её недоуменный взгляд ловит в отражении зеркала не менее недоуменный взгляд Карин. — Это ведь просто случайность, верно?  — Ты меня начинаешь пугать, — пускает нервный смешок Карин и разворачивается к Сакуре. — Пассию зовут не… Мебуки..? — осторожно уточняет Харуно, щурясь, и видит облегчение в глазах Карин: — Нет, Анджела. — Значит просто совпадение, — облегченно вздыхает Сакура, расплываясь в улыбке. — Рада была тебя встретить. — Я тоже, — улыбчиво отзывается Узумаки и направляется к выходу одновременно с Сакурой. Они вместе неловко выходят из сортира, поочередно друг друга пропустив, а позже начинают подозрительно вровень двигаться в одном направлении в сторону столиков. Сакура думает, что они вот-вот уже разойдутся по разным углам, но Карин почему-то продолжает идти рядом.  — Слушай, а до какого момента ты будешь идти за мной? — тихо вопрошает Сакура и бросает косой взгляд на красноволосую, продолжая непринужденно двигаться к столику, за которым уже сидит Мебуки и незнакомый мужчина. — Шутишь? — шикает Карин шепотом и ускоряет свой шаг. — Я иду за свой столик! — И я иду за свой! — в ответ шикает Сакура, тоже ускоряя шаг. Обе девушки теперь быстрым шагом двигаются в одном направлении, как будто играли наперегонки. Сакура, почувствовав легкую тошноту от соседнего столика с рыбой, замедляется и хватается за рот, мысленно ругнувшись. Боже, пожалуйста, только не сейчас… — А вот и моя дочь, Карин! — раздался мужской голос за соседним столиком. Сакура слышит эту фразу и мгновенно поднимает взгляд, цепенея на месте: мужчина, сидящий за столиком, за которым прямо сейчас сидела Мебуки, радостно указывал на подошедшую к ним Узумаки.  Кажется, только что мир сорвался с орбиты и полетел куда-то в неизвестном направлении — Сакуру даже перестала беспокоить рыба за соседним столиком, тошнота каким-то волшебным образом отпустила её, и теперь она на ватных ногах дошла до нужного столика, глазами полными удивления смотря на не менее удивленную Карин.  — Ты ведь сказала, что пассию зовут Анджела! — восклицает Сакура вместо приветствий и брови Карин взлетают ввысь: — Так твою маму зовут Анджела?! — взвизгнула Карин. — Какая Анджела..? — растерянно переспрашивает Мебуки, переводя взгляд с одной девушки на другую. — Папа! — требовательно восклицает красноволосая, обводя наманикюренным пальцем пространство вокруг: — Что это вообще значит? — Я знакомлю тебя со своей невестой, — озадаченно отвечает мужчина, от слов которого ноги Сакуры прирастают к полу. — Карин, это Мебуки. Мебуки, это Карин. — А Анджела тогда кто…? — не унимается Карин и продолжает, когда видит недоумение на лице папы. — Ты говорил что-то про Анджелу! Типа, она приедет на днях! — Это новая домработница в твой дом. Чем ты слушаешь вообще? — хмурится мужчина и одним кивком головы указывает на стул. — Давайте забудем об этом недоразумении. Нам нужно по-человечески познакомиться. Согласны? Сакура и Карин почти синхронно поворачиваются к друг другу с немым вопросом в глазах.

***

Саске сидит в своей машине, напрочь накуренной сигаретами. Он нетерпеливо отбивает пальцами по кожаной обивке руля, гипнотизируя лобовое окно, где редкие капли дождя вяло стучат в такт его нервам. Экран телефона без конца загорается непрочитанными сообщениями от Ино, но сейчас в голове совсем другое — Саске не может ни на чем сосредоточиться, крутит в голове лишь одну пластинку «это не может быть правдой… Ино просто показалось… просто показалось…». Дверь с пассажирской стороны тихо щелкает, пропуская в салон прохладный свежий после дождя воздух — на пассажирское сидение садится человек, лицо которого почти полностью скрыто под черным капюшоном безразмерной толстовки. Тот самый человек, которому Саске поручил проверить самую страшную из всех догадок. — Говори, — сухо бросает Учиха, не глядя на парня. — Она недавно посещала частную клинику. Она встала на учёт по беременности со сроком в пять недель, — глухо отвечает человек в черном и протягивает конверт с доказательствами. — Что…? — Саске медленно оборачивается, будто не сразу понимая смысл слов. Его взгляд недоуменно натыкается на протянутый конверт. — Что это..? — Доказательства. В салоне наступает гробовая тишина. Саске непослушными пальцами принимает конверт, чувствуя, как мир с каждой секундой сжимается до такой степени, что звуки извне исчезают и остается только громкий шум крови в ушах. Учиха с нетерпением рвет конверт, спешно выуживая оттуда документы, и цепенеет, когда видит среди бесконечных листовок кадр из видеонаблюдения клиники, выходящей на парковку. Бумага под пальцами нещадно мнется от нечеловеческой хватки — Саске знает, кому принадлежит машина, в которую садится Сакура. Он берёт фото в руки, всматриваясь в лицо Сакуры внимательнее. Это она, сомнений в этом не было. Она даже на случайном черно-белом снимке вышла настолько очаровательной, что сердце Саске пропустило удар. Он с ненавистью резко откидывает от себя бумаги и откидывается в кресло, зарываясь пальцами в волосы. Он до белых пятен жмурит глаза. — Проверь ещё раз, — глухо рычит Учиха, с дикой силой оттягивая волосы у корней, пытаясь привести себя в чувства. Он не нуждается в ответе. Он просто до последнего не хочет это признавать. — Я проверил трижды, — тихо отвечает парень рядом. — Все данные совпадают. — Блять! — кричит Саске и резко бьет кулаком по рулю так, что человек в черном испуганно дергается в сторону. Бумаги из конверта разлетаются к чертовой матери и Учиха продолжает барабанить по несчастному рулю кулаками. — Пиздец, блять! Мужчина молча сидит неподвижно, пока Саске, кажется, задыхался от злости, от ревности и от чувства, название которого он не знает. Сердце жжет раскаленным железом и эта фантомная боль растекается прямо в виски, выжигая череп в угли. В этот момент злость просыпается по-настоящему. Злость, которую он долгими годами держал на брата, на Сакуру, на самого себя, выливается из него с болью, с глухим рыком. Эта ядовитая злость ещё смешана с нечто другим, с тем, что он думал давно вытравил, но оно, сука, жило в нём всё это время. — Свободен, — сквозь зубы рычит Саске, не глядя на парня. Последнему дважды повторять не пришлось и он мгновенно вышел из машины. Сакура беременна от Итачи — эта мысль мигает красным, вызывая в Саске бешеную, первобыдную злость. — Итачи, сукин сын! — кричит Учиха и с дикой яростью бьет по рулю, не сдерживаясь, словно бы это он был виноват во всех существующих бедах. На миг кажется, что злость уходит, но нет она лишь меняет форму, трансфмормируется в еще более опасную форму. Теперь в ней появляется что-то другое, что-то тёмное, глубокое, личное, пропитанное самым опасным ядом — чистейшей первосортной ненавистью.

Он не оставит это просто так. В его аду будут гореть все. И в его аду не будет ни пощады, ни прощения.