Сладострастие

Сакура глядит на себя в зеркале и сжимает губы. На ней была тёмно-синяя мантия и того же цвета конфедератка на безупречно уложенных волосах. Воздух пах пудрой, лаком для волос и чужими духами. Кто-то тихо смеялся, кто-то прятал слёзы, кто-то беспокойно теребил край мантии, пока актовый зал заполнялся гостями. День выпускного должен был вызывать в ней только положительные эмоции — уже через каких-то сорок минут торжественной церемонии у неё в руках будет заветный диплом, о котором она грезила все эти шесть лет, к которому она шла самым тернистым путем сквозь боль, кровь и слезы. Она должна радоваться.

Должна

Сакура вновь чувствует вибрацию телефона в кармане и, торопливо выудив его, горько сжимает губы. Всего лишь рекламная рассылка.  С Ино они до сих пор в ссоре. При входе в университет Харуно увидела её, но вместо приветствий они обе лишь холодно смерили друг друга взглядами и, не обронив ни единого слова, разошлись по разные стороны. Сакура не могла найти в себе мужества начать с Яманака диалог — сцена на кухне не выходила из её головы. Не забывалось, не улетучивалось, въелось где-то глубоко и высасывало все силы. Сакуре было обидно и ей, по правде говоря, казалось, что первой подходить должна точно не она. С Сасори дела обстояли куда хуже. Он упорно писал ей в первый дни после поцелуя, но, один за другим получая сухие ответы Харуно, свёл сообщения на нет. Сакура знает, что поступила как настоящая трусиха и абсолютно не ищет себе оправданий — она их не достойна. Но по-другому она не могла. Или не хотела. Рано или поздно ей придется поговорить с ним — разговор неизбежен, нужно хотя бы восстановить дружеские отношения с ним, но что-то внутри подсказывает, что это теперь недостижимо. Унывать раньше времени она не хочет — скажет, как есть, что была пока не готова к разговору и поблагодарит за ожидание. В конце концов она тоже человек и имеет право на ошибку. Или кучу ошибок. Сакура с самого утра написала маме, что сегодня получит диплом, и мягко намекнула, что если бы она приехала, то она была бы безумна рада. Сакура не требовала от нее поздравлений, пышных букетов или подарков — ей достаточно было хотя бы короткого телефонного звонка, в котором мама искренне порадовалась за неё и пожелала бы успехов. Мебуки оставила сообщение без ответа. Две синие галочки говорили о том, что сообщение прочитано. Сакура уже несколько раз обновила чат с ней, но всё безуспешно. Ответа она не получила.  Вот после этого действительно было обидно. Казалось, что в самый важный день её разом все кинули. За сегодня она услышала только одно поздравление и то от Сенджу.  Все остальные старательно сторонились её, словно бы Сакура не имела права испытывать хоть какой-то намёк на радость. Сакура обновляет блеск на губах и, вновь подняв взгляд на зеркало, видит за своей спиной Сасори, облакотившегося о косяк двери, будто в ожидании её. Он тоже был в темно-синей мантии и конфедератке — Харуно пробежалась глазами по его силуэту и спешно отвела взгляд, засунув блеск в сумку, когда поняла, что в аудитории, помимо них, никого нет. Как не вовремя. — Нам нужно поговорить, — твёрдо говорит тот, скрестив руки на груди, и Сакура отчетливо услышала в его голосе неподдельную угрозу. В животе вмиг неприятно что-то сжалось. Она неторопливо оборачивается к нему и шумно вздыхает, глядя на циферблат настенных часов: — Скоро начнется церемония. Обязательно сейчас? — А когда? — хмуро роняет тот и проходит вглубь аудитории. — Ты убегаешь от меня, трубки не берешь, на сообщения не отвечаешь. Так когда нам разговаривать? Мы вроде не в средней школе. Что за хрень вообще творится? — с заметным раздражением выдает Сасори и останавливается в паре метров от неё, испепеляя её лицо выжидающим взглядом. — Ты чего вообще ожидала, поцеловав меня? — Перестань, — резко отвечает Сакура, в тоне которой отчетливо слышалась защита. — Перестань говорить так, будто даже мысли не допускал о поцелуе со мной. Как будто я бессовестно набросилась на тебя взасос. — Я не сваливаю всю вину на тебя, — Сасори растягивается в горькой усмешке, качая головой. — Просто… я думал, ты вкладывала какой-то смысл. Или всё оказалось бессмысленным? — Ты просто меня неправильно понял, — дрожащим голосом выдает Сакура, чувствуя, как к горлу подкатывает злость на собственную беспомощность. Ей было противно от своих же слов, но иных она в себе решительно не находила. На мгновение повисла тревожная тишина. Взгляд Сасори потемнел, но он медленно кивнул, будто пытался удержать себя от ответа. — То есть все мои ухаживания, все намёки ты принимала, сама же поцеловала, и я, значит, неправильно понял, — щурит глаза он, лихорадочно пытаясь установить зрительный контакт с Сакурой, которая сейчас упрямо смотрела себе под ноги. Сасори мотает головой, недоумевая. — Тогда как я должен был понять тебя? Ты меня реально за идиота держишь? — Перестань! — Сакура взвилась в ответ, чувствуя, как злость застилает глаза горькими слезами. Она сейчас в крайне уязвленном положении и ей настолько хреново, что хочется просто разреветься на месте. — Я просто… запуталась! — Запуталась? — нервно усмехается Сасори. — Меня от Итачи не отличила? — Ты переходишь границы, — в её голосе отчетливо дрожала невысказанная ярость, пока Сакура до побеления костяшек сжимала за спиной столешницу парты. — А для тебя границ нет?! — вдруг повышает голос он, резко подаваясь вперёд, пока в его глазах мелькнуло что-то болезненное. — Ты из раза в раз водишь меня за нос, а потом говоришь, что это я неправильно всё понимаю! Тогда скажи прямо: ты мне не нравишься, я просто глупая дура, которая поддалась хрен знает чему и дала тебе ложные надежды! Для того, чтобы дать мне отказ, необязательно смешивать меня с дерьмом! Сакура открывает и закрывает рот, как рыбка, сброшенная на берег, и из раза в раз не находит чем ответить, мотая головой. Слова Сасори били по ней сильнее, чем пощёчина — прямо в грудь до судорожных выдохов. Её мозг лихорадочно перебирал воспоминания с их разговорами, с её неосторожными улыбками, с тем самым проклятым поцелуем, — с моментами, когда она позволяла себе слишком много. Да, она не хотела давать надежду… но ведь давала. Так глупо и неосторожно.  К горлу подкатил ком. Она ощущала, как вина медленно сжимает грудь невидимым кольцом: он прав, в чём-то он действительно прав. Она позволила этому случиться, не остановилась вовремя. Харуно мертвой хваткой вцепилась в сзади стоящую парту, чтобы не осесть на пол грузным мешком. Сакура прикусила губу, стараясь удержать себя от слёз. Сердце болезненно сжималось: как бы она ни пыталась объясниться, сейчас это прозвучит как оправдание. А оправданий ей не существовало. — Кажется, я всё понял, — хрипло заканчивает Сасори, на лице которого теперь не выражалась ни единая эмоция. — Я слишком хороший. Уделяю тебе много внимания, не игнорирую, стараюсь прийти на помощь, если она потребуется. Я не хожу по клубам, не манипулирую, могу выслушать и поддержать… Со мной нет переживаний. Со мной скучно. Да? — Да, — роняет Сакура, расплываясь в нервной усмешке. — Именно так. — Браво, Сакура, — кривит губы Сасори, демонстративно поаплодировав. — Ты только что потеряла меня навсегда. Сакура тянется рукой к громко грохочущему сердцу в груди, наблюдая, как парень уходит прочь, и безрезультатно тянет ворот блузки, чтобы вдохнуть кислород. Пиздец. Полный, не вписывающийся ни в какие разумные рамки, всепоглощающий пиздец. Что она наделала? Девушка хрипло дышит, чувствуя с какой дикой силой её лихорадит: ей настолько хреново, что она готова прямо тут вывернуть желудок наружу. Тошнота неприятной горечью жгла горло до слёз, пока Сакура, пытаясь с собой совладать, глубоко дышала.  Вдруг в аудиторию залетает девчонка в мантии, одногруппница Харуно, и спешно махает рукой: — Начинается! Идем!

***

Актовый зал медицинского университета гудел подобно улью, наполненный надеждой, страхами и облегчением. На лицах выпускников можно было прочитать эмоцию бесконечного счастья, когда как Сакура стояла в самом конце очереди к сцене, сжимающая в пальцах программу церемонии так, будто от неё зависела жизнь. Один лишь Бог мог видеть, в каком состоянии она пребывает. Сакуру штормило из стороны в сторону так, что рядом стоящим людям приходилось хлопать её по плечу, чтобы привести в чувства. Через три человека стояла Ино со своей идеальной укладкой, держащаяся бодро и уверенно, временами махающая кому-то из гостей. Яманаке стоило отдать должное: она либо действительно никого вокруг себя не замечала, либо с актерским мастерством всех игнорировала. Чуть дальше стоял Сасори, в слегка сбитом академическом берете, мрачнее тучи.  На сцене что-то говорили, но Сакура не расслышала — слишком громко билось её сердце. В груди по-прежнему стоял непроходимый удушающий ком. Всё это казалось неправдой: мантия на плечах, поздравительные речи из колонок, улыбки окружающих. Казалось, Сакура всего лишь наблюдает за чужой жизнью — красивой, правильной, где всё складывается хорошо и правильно, а не как у неё: криво и небрежно. По мере того, как выпускникам по одному вручали диплом, кто-то из друзей или родных вставал с актовых кресел с охапкой пышного букета для выпускника.

А ведь её даже собственная мать не поздравила с выпуском.

Сакура не сразу реагирует, когда звучит её фамилия. Она встрепенулась, словно бы проснулась от затяжного кошмара, и твёрдо зашагала в сторону сцены. Несколько шагов до центра сцены, в котором стоял ректор, стали для неё вечностью.  Камеры защёлкали и яркие вспышки на секунду ослепили её. Ректор пожал ей руку, зачитывая стандартную речь, пока кто-то в зале прикрикнул «молодец!» Сакура опустила взгляд на диплом в руках — он оказался тёплым, реальным. Всё, она только что достигла финала. Всё внутри обернулось: она должна была радоваться, но ощущала только... пустоту. Вдруг из зала выбегает незнакомый парень с букетом пышных цветов и вручает недоуменной Сакуре. Девушка принимает цветы, думая, что это какая-то ошибка, однако ректор озвучивает следующую фамилию и ей приходится отойти к остальным выпускникам. Сакура нащупывает записку среди цветов и тянется к ней, вчитываясь:

«Поздравляю с первым взрослым достижением. Ты могла бы всё это пройти и без меня. Но мне повезло видеть, как ты растёшь. Моя упрямая Саку. Твой И.»

Девушка спешно засовывает записку обратно и жмурится до цветных пятен перед глазами: она не должна была так сильно радоваться, ведь это цветы от человека, которого она хотела забыть, но несмотря на всё это, она расплывается в вымученной улыбке. От неё может отвернуться хоть целый мир, хоть вся Вселенная, но не Итачи.

***

— Представить только, сделать вид, что нас нет, и просто стоять в стороне, — фыркает Ино, раздраженно откидывая от себя конфедератку. После церемонии должен был приехать Саске, который наверняка приготовил какой-нибудь подарок для выпускницы. Но пока на её сообщения он так и не ответил. Сасори в скепсисе поднимает брови, наблюдая за раздраженной девушкой: — Вы тоже в ссоре? — В смысле тоже? — вскидывает накрашенную бровь Ино, недоуменно покосившись на парня. — Подожди… ты что, хочешь сказать, что… 
 — Что она и со мной поругалась? — перебивает ее Сасори и устало вздыхает. — Да. И довольно громко. Я думал, она, как своей подруге, успела рассказала. Из-за собственных эмоций я даже не заметил, что вы всё это время не обменялись ни словом, — усмехается Сасори. Ино на секунду теряет злость, растерянно смотря на него: 
 — Постой, постой. А теперь всё с начала: что произошло? — хмурится Яманака, делая шаг ближе к парню. — Я вообще не в курсе произошедшего! С каких пор вы в ссоре? 
 — С тех самых пор, когда она меня поцеловала и я, как оказалось, неправильно всё понял, — глухо роняет Сасори, пока Ино выразительно разинула от удивления рот: — Что, чёрт возьми?! — повышает голос та, совершенно не обращая внимания на покосившихся в их сторону прохожих. — Как она тебя поцеловала?! — Мне посвятить тебя в то, как обычно целуются люди? — в раздражении закатывает глаза парень, пока Яманака от шока ходила то взад, то вперед. 
 — Чёрт… Значит, дело не во мне, — шепчет про себя Ино, неверяще мотая головой. — Я думала, это я перегнула палку, но поссориться сразу с двумя своими друзьями.. Уму непостижимо! 
 — Твоя очередь, — щурит глаза Сасори, наблюдая за блондинкой. — Почему вы в ссоре? — Я… — Яманака останавливается, с трудом подбирая слова, и выругивается. — Мы с Саске начали встречаться! И она обвинила меня в предательстве. — Пиздец, — резюмирует Сасори и с тяжелым вздохом прикрывает глаза. — Что у вас с реакцией?! — вспыхивает Ино, останавливаясь аккурат перед парнем и тыкая наманикюренным пальчиком ему в грудь. — Говори прямо! Откуда такая идиотская реакция?! — Естественная реакция, — кривит губы Сасори, смахивая с себя её руку. Он и до этого понимал, что у этой блондинки не все дома, но этого он явно не ожидал. Но тем не менее… ему это на руку. Сасори вдруг задумывается, сжимая губы. Судьба однозначно была на его стороне. Теперь поле «свободно», и он остаётся единственным, кто по-настоящему боролся за Сакуру. Отлично — Ино даже не представляет, какой подарок она ему сделала. Мысль о том, что Сакура однозначно больше не сможет предпочесть именно Саске, позволяет облегченно выдохнуть. Это, конечно, подло, но… в глубине души он начинает испытывать радость от новости. — Эй! Я до сих пор тут! — топает каблуком Ино, щелкая перед его носом пальцами. — Это твое дело. Мне плевать, — беззаботно пожимает плечами Сасори, приходя в себя. — Совет да любовь. Что еще сказать? — Можешь не пытаться, — фыркает Яманака, скрещивая руки на груди. — Я тебе всё равно не поверю. — И слава Богу. Не придется кривить душой, — парирует Сасори и глядит поверх её плеча, растягиваясь в еще большей ухмылке. — А вот и твой ненаглядный. Она оборачивается назад, и Сасори может поклясться, что увидел, как она в мгновение ока превратилась из противной Ино в обворожительную глуповатую блондинку. Саске подходит ближе, не сводя внимательного взгляда с парня, и демонстративно закидывает руку на плечо Яманака: — Я не помешал вам? — щурит глаза Учиха, в упор глядя на Сасори: последний ответно прожигает его хмурым взглядом. Ино мгновенно распознает в воздухе скрытое напряжение и пускает смешок, пытаясь разрядить ситуацию: — Конечно нет, — широко улыбается Яманака, прильнув к нему ближе. Сасори, заметив это, кривит губы. — Мы уже вот прощались. Ты недавно подъехал? — Иди-ка в машину, — не глядя на блондинку, бросает Саске и продолжает пронизывать взглядом Сасори. Девушка недоуменно смотрит то на парня, то на друга рядом, и вновь пытает удачу: — Господи, — пускает смешок Ино и продолжает: — Вы оба до ужаса такие серьёзные, как будто… — Что из фразы «иди в машину» тебе не понятно? — насмешливо вскидывает бровь Учиха, заставляя Яманака в растерянности замереть. — Я тебе позже напишу, — кивает Сасори, после слов которых Саске мгновенно мрачнеет: — Не напишешь, — скалит зубы Учиха. Ино закатывает глаза и, не намереваясь учавствовать в бессмысленном конфликте, на каблуках разворачивается, чтобы продефилировать в сторону инфинити. Сасори проводит напряженным взглядом удаляющуюся фигуру Яманака и шумно выдыхает. — Держись от неё подальше. Понял? — заглядывает ему в глаза Саске и для пущего эффекта опускает тяжелую ладонь на плечо Сасори, сжав его до такой степени, что парень морщится от боли. — Ты понял? — Что? Теперь переключился на Ино? — фыркает Сасори, смахивая с себя чужую руку. — Расслабься, меня по-прежнему интересует только Сакура. — Даже не мечтай. К Сакуре ты тоже близко не приблизишься, — усмехается Саске, после слов которого Сасори недоуменно щурится. Учиха продолжает, нагнувшись к нему ближе: — Мой брат не позволит. — Забавно… — расплывается в неестественно широкой улыбке Сасори, в насмешке вскидывая бровь. — Теперь за Сакуру отвечает Итачи? Тебе с ней справиться не удалось и ты уступил дорогу старшему? Сасори мгновенно распознает недобрый блеск во взгляде Саске — последний грубо берет его за грудки мантии и притягивает ближе, зло выдыхая через нос: — Нарываешься, — цедит сквозь зубы Учиха, пока прохожие, косясь на них, спешно проходили мимо. Сасори уже хочет выразительно ответить, чтобы он катился нахрен, желательно с Ино, однако Саске внезапно отпускает его, глядя куда-то за его спину. Сасори поправляет на себе мантию и, нахмурившись, оборачивается. Прямо перед ними стояла Сакура с охапкой роскошного букета.

«От Итачи» — почти одновременно подумали оба.

Харуно, похоже, вышла недавно и их разговора не слышала, однако конфликт, как и все окружающие, сразу заметила. Она застыла, уловив напряжение в воздухе. Сасори сцепляет челюсти крепче, когда как вокруг воцарялась кромешная тишина.

Она не сводила с них глаз.

— С выпуском, Саку, — усмехается Саске, окидывая её фигуру заинтересованным взглядом. — Я приехал за Ино. Можем и тебя подвести. Сакура мажет по Учихе незаинтересованным взглядом и, цокая на невысоких каблуках, подходит к ним ближе. — Ещё раз спасибо за цветы, — расплывается в улыбке Сакура, обращаясь к удивленному Сасори. — Может, поедем уже домой? Сасори чувствует недобрый взгляд Саске всем своим телом. Он с прищуром смотрит на улыбающуюся Сакуру напротив, раздумывая, что же она задумала, а позже кивает. Чтобы там ни было, сейчас самое время согласиться хоть на что. — Пошли, — бросает Сасори и, взяв её за руку, проходит мимо Учихи. Сакура идёт за ним, чувствуя, как хватка на её ладони крепчает, и оборачивается назад. Она ловит взгляд Учихи и одними губами шевелит «иди нахрен». Взгляд Саске мрачнеет, а на лбу проскакивают желваки. Харуно расплывается в злорадной улыбке и отворачивается. — Эти цветы не от меня, — небрежно бросает Сасори, даже не думая отпускать её ладонь из своей. — Знаю, — пожимает плечами Сакура. — Просто подумала, что лучше соврать, чем наблюдать за вашим конфликтом. – А, — понимающе восклицает Сасори, зло усмехнувшись. — Типа, меня можно обижать только тебе и никому больше? — Ты ведь знаешь, что это не так, — хмурится Сакура и пытается вырвать руку из его хватки. — Знаешь что? Мог бы просто поблагодарить! И отпусти меня, черт возьми! — Могла бы просто и дальше продолжать игнорировать меня! — шипит Сасори и резко останавливается так, что Сакура влетает в его грудь. Они отошли на приличное расстояние, так что их никто не мог слышать. — Серьезно, Сакура, ты, блять, сводишь меня с ума. То ты ко мне хорошо относишься, то нет. И я должен благодарить. Хреновая манипуляция. Давай я тебя просто без лишних слов подвезу до дома и всё? — в порыве злости срывается Сасори и, заметив секундную растерянность Харуно, шумно вздыхает. — Прости. Я сорвался… — Иди-ка ты домой один, — одними губами шевелит Сакура и скидывает с себя его руку. Харуно слышит, как он зовёт её в отчаянной попытке извиниться, однако она не оборачивается.

***

Сколько бы Сакура не просила себя перестать волноваться — не волноваться она не могла. С самого утра она завила волосы, а позже заколола их в небрежный пучок на макушке; надела строгое платье, а позже сменила его на офисный пиджак и юбку-карандаш. Она долго выбирала между туфлями на каблуке и лоферами, но в итоге надела нюдовые лодочки на невысоком каблуке. По пути от кухни до ванной она уже раз десять раздумывала над цветом помады для офисного макияжа, но вместо этого нанесла легкий блеск. Первый рабочий день в офисе Итачи нагнетал. Временами её колотило в разные стороны и ей приходилось саму себя успокаивать. Сакура в последний раз бросает на себя взгляд в зеркало и, всё таки стерев с губ блеск, нанесла нюдовую помаду, а позже твёрдой походкой зашагала к выходу. Её автобус с минуты на минуту должен был выехать из её остановки, так что она, собрав все оставшиеся после марафета силы, ускорила шаг. Она сегодня встретится с Итачи — эта мысль заставляла сердце забиться быстрее. Сакура ясно осознавала, что в её жизни настанут перемены: и они действительно были. Учёба наконец кончилась, как и дружба с Ино и Сасори, как и слепая любовь к Итачи, как и беззаботность, как и спокойная жизнь. Она пыталась, отчаянно пыталась, ухватиться за что-нибудь хорошее, вцепиться в это самое зубами и сказать самой себе, что не всё так плохо, но цепляться было не за что. Сакура доходит до остановки. Бросает быстрый взгляд на циферблат наручных часов и, откинув отросшие волосы за спину, вздыхает. Автобус, к счастью, приехал довольно быстро. Она зашла ровно в восемь утра в офис — все присутствующие сотрудники не сводили с неё липкого взгляда. Девушка не подает встревоженного вида и, вздернув нос, уверенно вышагивает в сторону нужного кабинета. Сакура стучится пару раз, прежде чем войти, и с легким недоумением видит в кабинете колонку сотрудников, выстроенных в ровный ряд перед столом Итачи. Никто не смел поднимать взгляда, пока воздух был до опасного наэлектризован. Сам Учиха стоял у окна, с хмурым видом листая документы. Сакура бурчит «извините», собираясь выйти, однако замирает, когда слышит стальной голос: — Входи. Девушка хлопает глазами, но просьбу (приказ) выполняет, закрыв за собой дверь. Она нерешительно топчется у входа и видит, как сотрудники, среди которых есть взрослые мужчины, тревожно сжимают губы. Как же невовремя она зашла. — Два месяца работы, — сурово начинает Учиха и вертит в воздухе документами. — И это то, что вы называете результатом? Вопрос оседает невидимым напряжением, которое накрывает плечи подобно тяжелому грузу. Сакура чувствует, как по спине пробегаются мурашки, и продолжает из-под тишка наблюдать за чужой казнью. Много ума не нужно, чтобы понять, что Итачи зол. Очень зол. Один из менеджеров пытается заговорить, но Итачи его грубо обрывает: — Замолчи. Оправдания мне не интересны, — он откидывает документы на стол, и громкий хлопок заставляет некоторых сотрудников вздрогнуть. — Подготовьте сводку за квартал и сравните с прогнозами. Через час ожидаю выводы в формате таблицы на своем столе. И перепроверьте стресс-тест по вложениям в восточноазиатский сегмент. Предоставленные цифры не радуют, — хмуро заканчивает Итачи, пока сотрудники судорожно записывали поручения в рабочий планшет. Сакура хлопает глазами, к своему стыду признаваясь, что ни черта не понимает о чем идет речь, и опускает взор на свои лакированные туфли. Здесь даже воздух кажется тяжелее — ей доставляет уйму сил вдыхать в себя кислород. Чем она тут вообще может быть полезна? Да абсолютно ничем — она не смыслит в бизнес-процессах и подобной мути, у неё совершенно другая профессиональная квалификация, которая ни разу здесь не вписывается. Хотя, если кто-нибудь из этих сотрудников сейчас грохнется в обморок, квалификация Сакуры как раз может идеально вписаться. От промелькнувшей в голове глупой шутки Сакура подавила в себе тихую усмешку и на мгновение подняла глаза— тяжелый взгляд Итачи направлен был прямо на неё. — Харуно, — медленно произносит Учиха, чуть склонив голову, — Успела ли ты найти отчёт, который отправляли тебе вчера вечером? Сакура открывает рот, однако также молча закрывает его, похлопав глазами. Неужели ей что-то отправляли и она это пропустила..? — Нет… к сожалению, — тихо признается Сакура, сжимая губы. — Я не проверяла почту на новые письма… Итачи тихо цокает языком, наблюдая, как на её лице появляется эмоция искренней растерянности, и обманчиво просто улыбается: — Естественно. Потому что отчет тебе и не отправлялся. Иначе тебе сейчас не было бы так весело. Он делает небольшую паузу, пока Сакура в недоумении замерла, однако совсем скоро недоумение медленно но верно трансформировалось в злость. Точно, от Итачи иного ожидать и не следовало. — В мире бизнеса тебя часто будут уверять в вещи, которые ещё не случились, чтобы проверить, как ты реагируешь на неопределенность, — снисходительно продолжает Учиха, деловито скрестив руки на груди. — А своим честным ответом ты позволила проверить ещё и свою дальновидность. Небеса, — добавляет Учиха с ленивым сарказмом. — Одарили тебя не только привлекательной внешностью, но и очаровательной наивностью. Кто-то из сотрудников издает приглушенный смешок, пока Сакура терпеливо прикрывает глаза, мысленно отсчитывая от одного до десяти и обратно. Он испытывал её на прочность — причем с первой чертовой секунды. Да ещё и при всех. Слова прозвучавшие из его уст звучали как оскорбление, мастерски замаскированное под комплимент. Харуно вздергивает нос выше и кривит губы в подобии улыбки: — Я наивно предположила, что в мире бизнеса ценят умение решать проблемы, а не сомнительный навык шутить над собственными сотрудниками. Впредь буду дальновиднее, Итачи-сан, — Сакура расплывается в невинной улыбке, в то время, как сотрудники замерли в тихом ужасе от услышанных слов. Учиха щурит глаза, языком проводя по зубному ряду, словно бы проверял на месте ли клыки, чтобы впиться и испить из неё всю её душу со всей имеющейся язвительностью. — Вот так мы и узнали, что иногда лучше молчать. Меньше шансов выдать свою недальновидность, — зеркалит улыбку Итачи и Сакуре приходится с зубным скрежетом сжать челюсти, чтобы не выругаться самым грязным способом. — Ямада-сан, будьте добры показать Сакуре офис. На этом все свободны. Все мгновенно зашевелились в сторону выхода, пока Харуно хмуро глядела на фигуру Учихи, которого готова была придушить собственными руками. Он над ней открыто насмехался — сотрудники и так косо поглядывали на неё, всё еще помня, как они подолгу закрывались в его кабинете, а потом выходили со спёртым дыханием, и сейчас даже не старались при ней делать дружелюбный вид. Чёртов Итачи и чёртова подработка начинают раздражать уже в первые полчаса первого рабочего дня. А впереди ещё целых два года — отрешенно прокатывается мысль в розоволосой голове. И ровно перед тем, как Сакура начнет фантазировать, как бы оторвала Учихе его голову голыми руками, перед ней вырастает фигура мужчины средних лет в строгом костюме. Должно быть, тот самый Ямада-сан. Мужчина, в отличие от остальных сотрудников, вполне себе вежливо сопровождает её по маршруту увлекательной экскурсии офисного мира: вот там открытое пространство для сотрудников с рядом столов, разделенных перегородкой, дальше по коридору располагалась зона отдыха с кулером и мини-кухней для сотрудников, а этажом выше располагались залы для совещаний. Сакура по пятам ходила за Ямадой, впитывая информацию подобно губке. Стоит отдать семье Учих должное: всё сделано со вкусом, а главное комфортно для работников. Здесь действительно можно было обрести карьерный рост, к тому же без проблем влиться в дружескую атмосферу коллектива. Однако пока что этот самый дружный коллектив был дружно настроен против Сакуры, но да ладно. В конце увлекательной экскурсии Ямада показал ее рабочее место, которое ожидаемо было расположено рядом с кабинетом Итачи. Сакура улыбчиво благодарит Ямады за помощь и почти сразу получает звонок на рабочий телефон. Харуно прочищает горло и берет трубку, самым милейшим тоном поздаровавшись: — Срочно подготовь отчёт для встречи инвесторов, — как только Сакура слышит голос Итачи, её настроение падает ниже отметки нуля. — Сейчас пришлю тебе файлы по почте. Жду отчет до обеда. — Поняла, — цедит сквозь зубы Сакура и слышит гудки в телефоне. Бросил трубку. Он действительно издевается над ней! Сакура плюхается на кресло, закатывая рукава своей рубашки: Итачи, может быть, и не верит, но она привыкла работать не покладая рук. Иначе она бы не получила красный диплом. Девушка мысленно засекает время и самой себе кивает — больше она не даст Итачи поводов её унизить.

***

Солнечные лучи лениво просачивались сквозь слегка приоткрытые плотные шторы. В спальне царил хаос: на полу разбросана одежда, на низком журнальном столике опрокинута ваза, а рядом лежала вскрытая пачка презервативов. Часы показывали уже десять утра. Саске мысленно цокнул языком: сегодня на работу можно и опоздать. Он продолжал лежать, пока Ино уютно устроилась на его груди, вырисовывая какие-то узоры на его коже. Учиха без понятия кто из них проснулся первым после бурной ночи. Он просто сделал то, что всегда нравилось девушкам в его кровати: удобно устроил её на себе и начал гладить по волосам. В этот раз Саске действовал почти по собственной воле. Почти. Если бы на месте блондинки была любая другая девушка, он бы и пальцем не пошевелил. Настроение игривым точно не было. — Знаешь… странно, но я иногда думаю о ней, — тихо начинает Ино, по-прежнему лежа на груди Саске: последний, до этого перебиравший пальцами её блондинистые мягкие пряди, прислушался. — Ты о Сакуре? — хмыкает Учиха, продолжая гладить её волосы и Ино сжимает губы: — Да. То есть нет, не о том, что было… просто, — Яманака старательно пытается подобрать слова, однако, поняв, что только сильнее путается, раздраженно выдыхает: — Я ведь реально скучаю! Как будто потеряла кого-то, кто знал меня лучше всех. Но с другой стороны.. — Ино поднимается на локтях, заглядывая Саске в глаза. — Они с Сасори тоже в ссоре. — Правда? — щурится Учиха. Перед глазами всплыл момент из крыльца университета. — Странно. Я думал, что они встречаются, — невзначай бросает Саске, запуская пальцы в ее волосы и чуть сжимает их у корней. Ино с недоумением замирает и парень поясняет: — В день выпуска Сасори подарил Сакуре цветы. — Неужели они действительно встречались… — хмурится Ино, вспомнив о том, что Сасори упоминал об их поцелуе. — А вот помирилась бы с ней и узнала правду, — усмехается Саске. Ино прищуривается, пытаясь уловить его мысль. — С чего мне первой мириться? — обиженно вставляет блондинка. — А мне казалось, моя Ино не из тех, кто злопамятен, — спокойно отвечает Саске, неспешно накручивая на палец ее блондинистый локон волос. — Или я ошибался? — Я не злопамятная. Просто… — спешно начинает Ино и, запнувшись, подбирает слова. — …обидно? Да и к тому же, Сакура больше не захочет со мной говорить. Тут уже дела принципа. — Какого принципа? — усмехнулся Саске, слегка тыкнув пальцем в её висок. — Того, который ни с того ни с сего поселился в твоей голове? Милая, ты сама понимаешь, что тебе не хватает её. Не загоняй себя в рамки и придуманные правила. Напиши ей первой. — После всего, что она сказала? — хмурит брови Ино, сморщив носик. — Тем более. Будет выглядеть благородно, — с усмешкой отвечает Саске, пальцем щелкнув по её носу. — Пригласи её на кофе, шоппинг… или просто так, без повода. Сама увидишь, как станет легче. Если Сакура не согласится, ты хотя бы будешь знать, что пыталась сохранить дружбу. У моей Ино ведь доброе сердце. В этом я уверен, — последнюю фразу он шепчет ей прямо в губы и оставляет лёгкий поцелуй в уголке. — Правда? — Яманака расплывается в хитрой улыбке. Она потянулась навстречу, и почти сразу почувствовала на ягодицах широкие ладони Учихи. — В чём ещё ты уверен?  — Уверен, что моя Ино сейчас встанет… — с легкой усмешкой проговаривает Саске, скользя губами по мочке её уха. —… и вытащит новую пачку презервативов.

***

Руки дрожали от усталости, когда Сакура закрыла последнюю папку. На столе были разложены аккуратные стопки распечаток, таблиц и заметок, которые она перепроверила, наверное, уже в сотый раз. Самые важные моменты она помечала клейкими закладками с нужными пометками. Ей пришлось работать в обеденный перерыв, поскольку объем работы оказался слишком большим. Даже не так — чудовищно большим. Из-за голода, казалось, что пустой желудок намертво присосался к позвоночному столбу. Сакура залпом выпивает стакан с водой и ловит свое отражение на стеклянной поверхности перегородки — видок был из разряда «восьмичасовой беспрерывной работы», хотя до окончания рабочего дня было целых три часа. Сакура распускает волосы, которые она в спешке собрала в пучок, и взяла все необходимые папки, которые сейчас казались очень драгоценными. Каждый листочек стоил ей целую уйму сил, терпения и нервов. Перед глазами красным мигала лишь одна цель — выполнить работу идеально. До такой степени идеально, чтобы у Итачи не было ни единого повода придраться к ней. — Где проходит собрание? — спрашивает Сакура у одной из сотрудниц по пути к кабинету Итачи. — Какое собрание? — вскидывает нарисованную бровь девушка. — Его же отменили. Утром ещё. Сакура не сразу поняла смысл слов, застыв столбом. Только потом, медленно, как будто кто-то вылил на неё ушат ледяной воды, до неё дошло: пять часов работы — впустую. — Как отменили..? — глупо вопрошает Сакура, хлопая глазами.  — Ну да. Итачи-сама ещё в девять сказал, чтобы не готовили материалы, — хмыкает девушка и демонстративно окидывает взглядом стопку папок в пуках Харуно. — Разве тебя не предупредили? — Очевидно, что не предупредили, раз я спросила тебя об этом, — расплывается в нервной усмешке Сакура, почти не чувствуя ног от усталости. Сотрудница, фыркнув, уходит восвояси, пока Сакура ставит тяжелую стопку папок на стол. Все вокруг неспешно двигались, разговаривали, смеялись — а у неё в ушах стучало только одно: зря. Она зря так усердно работала. Внутри зарождалась самая настоящая злоба — никто её не предупредил. Ни Итачи, ни дружный коллектив, который всё это время с интересом наблюдал за её усердной работой. Харуно опирается ладонями о стол над бесполезной стопкой мукалатуры и готова стонать в голос. У неё в кровь стерты ноги от новых туфлей, в животе пустота, а виски пульсируют с невероятной силой.

В голове только один вопрос: какого хрена?

Ей хочется ворваться в его кабинет, разнести всё в пух и прах и перед своим финальным уходом громко послать его к чертовой матери. Кровь кипит в жилах, пока руки до невыносимого чесались, чтобы не порвать бумаги под собой. Сакура выпрямляется и уверенным шагом идет в сторону кабинета Учихи.

Ну и что? 

Наорет она на него, разнесет всё вокруг, уйдет — от этого долг перед клиникой не испарится. Сакура замирает на месте, крепко сцепив зубы, и начинает медленно делать дыхательную гимнастику. Они уже не любовники, чтобы устраивать друг другу скандалы. Они работник и работодатель, между ними исключительно рабочие отношения, а значит ей не стоит показывать лишних эмоций. Харуно бросает косой взгляд на стопку бумаг и, выдохнув, берет их в руки. И двигается в сторону кабинета Итачи.  Перед ней любезно открывает дверь вышедший из кабинета секретарь и девушка, улыбчиво поблагодарив его, входит в помещение. Итачи сидит на своем рабочем месте, увлеченно листая листовки в руках. Сакура не ждет, когда он обратит на неё свое королевское внимание, и продефилировав к его столу, с грохотом ставит кучу папок на его стол. Итачи лениво поднимает взгляд на стопку папок, а позже, вскинув бровь, переводит взгляд на девушку. — Меня наконец соизволили уведомить о том, что встреча отменяется и, как оказалось, все пять часов я работала напрасно, — не теряя милой улыбки на лице ровным голосом говорит Сакура. — Так что я оставлю результат всей проделанной работы тут на случай, если ты вдруг решишь поинтересоваться, чем я занималась всё это время. — Я прекрасно знал, чем ты занималась, — усмехается Итачи, откидываясь на спинку кожаного кресла. — Но спасибо за усилия. Ты выглядела увлечённой. Сакуре на миг показалось, что у неё нервно дернулся глаз. Над ней открыто насмехались — должно быть, Итачи приносило огромное удовольствие наблюдать за ней. А Сакура тем временем была буквально на волоске от того, чтобы не смахнуть все документы, лежащие на его столе, к чертовой матери. — Зачем..? — дрожащими от злости губами вопрошает Харуно, сжимая кулаки до такой степени, что ногти больно вонзаются в ладонь.

Зачем ты меня изводишь? Зачем издеваешься? Зачем нагружаешь меня сверх меры?

— Хотел понаблюдать как ты выкручиваешься, — легко пожимает плечами Итачи и Сакура отчетливо чувствует, как последний болт в её самообладании со свистом вылетает нахрен, поочередно врезаясь во все уголки скелета, пока с бешеной скоростью не впечатывается в кнопку детонации. — Мало того, что ты публично унижаешь меня, так ещё и сильнее всех нагружаешь работой! Почему именно ко мне такие нечеловеческие условия?! — взрывается Сакура. — К другим работникам ты относишься лояльнее!  — Потому что ты — не как все, — с расстановкой отвечает он. — Ты сама выбрала этот договор. Никто не заставлял. Ты хотела рассчитаться — я дал тебе возможность. Но расплачиваться всегда труднее, чем брать.  — Это не расплата! — повышает голос Сакура, схватившись руками в дубовый стол. — Это издевательство с твоей стороны! Думаешь, я не вижу, что ты получаешь удовольствие, наблюдая, как я пытаюсь быть идеальной?! — Саку, — тихо усмехается Итачи. — Ты выдержишь. Я бы не нанял тебя, если бы думал иначе. Сердце Сакуры бьётся быстрее, и ей казалось, что грудная клетка скоро треснет от напора. Она не должна была срываться. Это ни к чему хорошему не приводит — она ведется на его манипуляции, а он лишь наслаждается зрелищем. Сейчас она находится на такой стадии, когда одно неосторожное слово с его стороны может вызвать просто адскую лавину, настоящий взрыв или во что-то ещё, чего она сама боится. Она начинает дышать медленнее. Пытается ухватиться за ускользающее терпение и мысленно высчитывает до десяти. Это первый чертов рабочий день. Она должна сохранять голову холодной. Сакура переводит мрачный взгляд на Итачи и кладет руки на стол, наклоняясь к нему ниже: — Я выдержу, — сжимая зубы, проговаривает она, и сама удивляется, насколько твёрдо звучит её голос. — И ты это знаешь. — Вот и прекрасно, — расплывается в усмешке Итачи и с удовлетворением наблюдает, как Сакура быстрым шагом покидает его кабинет.

***

Вымотанная тяжелым днем, Сакура возвращалась домой на корпоративной машине — случайно встретив добродушного водителя лет пятидесяти, который, к счастью, жил неподалеку и предложил подвезти. Девушка устало кивала, вяло отвечая на его попытки завести разговор. Мужчина, поняв, что собеседник из нее сейчас никакой, просто начал рассказывать про своего неугомонного кота. Сакура половины слов не слышала — в висках пульсировала боль, и каждый удар сердца отдавался глухим эхом в голове. Пустой желудок, с утра не видевший еды, неприятно прилип к позвоночному столбу и вызывал тошноту. Надо было хотя бы кофе выпить, — мелькнула запоздалая мысль, и Сакура прикрыла глаза. Поездка показалась бесконечной, хотя добрались они до дома всего за одиннадцать минут. Попрощавшись, она пошатываясь поднялась по лестнице. Не помнила как преодолела лестничный пролет, как открыла входную дверь — просто в следующий момент уже стояла на коленях перед унитазом. Тело выворачивало наизнанку, пока желудок судорожно сокращался, хотя в нем давно ничего не было. Она с отвращением сплевывала горький желудочный сок, до побеления костяшек схватившись за ободок унитаза. Когда спазмы наконец отпустили, Сакура тяжело выдохнула и осела на холодный плиточный пол. Рядом завибрировал телефон. Она перевела мутный взгляд на сумку, наспех отброшенную у двери, — сейчас, чтобы подняться на ноги и дойти до сумки, казалось чем-то непосильным. — Быстро же ты расклеилась, — хрипло выдавливает она, невесело усмехнувшись, и, дрожа, поползла к телефону. На экране высветилось: мама. Сердце тревожно ухнуло вниз. Девушка чуть не роняет телефон с ослабевших рук и, спешно приняв звонок, прижимает пластиковый корпус к уху. — Мам?.. — сглатывает Сакура, прислушиваясь. — Боже, что за мертвецкий голос, — донеслось в ответ, и Сакура облегченно прикрыла глаза. — Мам, ты совсем свихнулась! — воскликнула она и жмурится, чувствуя, как к глазам подступают предательские слёзы. — Почему ты не брала трубку?! Всё это время я места себе не находила! Что я должна была думать?! А если бы с тобой что-то случилось и я бы об этом не узнала?! — Не накручивай, — строго произнесла мать, и Сакура почти видела, как та хмурится. — Я звоню, чтобы сообщить новость. — Новость?.. — заторможенно вторит девушка, медленно моргнув. — Что-то случилось? — Нет, просто завтра приеду, — лениво отозвалась Мебуки, будто между делом. — Найдется у тебя место для старой матери? — Конечно найдется, — пускает тихий смешок Сакура. — Приезжай, я буду ждать. На чем приедешь, может, встретить? — Брось, — фыркнула Мебуки. — Я не старая развалюха, справлюсь сама. Всё, у меня дела. — Подожди, а у тебя есть деньги на… — начала Сакура, но в трубке уже раздались короткие гудки. — …дорогу. Она бессильно уронила телефон на пол и, закрыв глаза, тихо выдохнула. Волна тошноты вновь подкатила к горлу. Лапша в холодильнике подождёт лучших времён, — мелькнуло в голове, прежде чем она снова сорвалась в сторону туалета.

***

Последние дни Сакура чувствовала себя разбитой. Голову будто стягивало тугим обручем, а эмоции обострялись до предела. Стоило чему-то пойти не так, как слёзы сразу подступали к глазам. Обычный батончик, который не открывался с первого раза, мог стать настоящей катастрофой. Любой громкий голос соседей этажом выше раздражал, а иногда её внезапно пробивало на смех без причины. Она действительно осталась одна. Ни Сасори, ни Ино, которые клялись её никогда не бросать в беде, испарились, словно бы они никогда и не были рядом. Мама по-прежнему не отвечала на звонки, и это разъедало её сильнее всего. Её даже посещала мысль о том, что ей стоит обратиться в полицию — вдруг мама не просто игнорирует её, а, хуже того, пропала без вести? Бесконечный поток негатива давил на неё с невероятной силой. К тому же короткий прерывистый сон, кофе вместо полноценного завтрака, и постоянное напряжение давали о себе знать. Поэтому утром, когда зазвонил будильник, Сакура проснулась с ощущением, будто не спала вовсе. Однако помимо новостных рассылок её сонный взгляд с удивлением обнаружил непрочитанное сообщение от Итачи. Итачи: сегодня у меня дела в соседнем городе, так что я в офисе не появлюсь. Можешь не приходить. Завтра в штатном режиме жду на месте. — Мог бы и раньше сказать. Урод, — фыркает девушка и возвращается обратно в постель. Сон, как назло, больше никак не приходил. Сакура безрезультатно ворочается в постели и думает, что всё-таки нужно встать. Ей нужно купить продукты к приходу матери, приготовить ужин, и попытаться поесть самой. Но стоило ей подняться, как перед глазами поплыли разноцветные пятна, и пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть. Вообще-то, по-хорошему, ей надо было бы в больницу сдать анализы и выяснить уровень гемоглобина в крови. Если он еще сумел остаться и не смылся стрессом. Действительно, а когда вообще у неё будет такой уникальный шанс с выходным днем? Утро буднего дня — прекрасное время, чтобы посетить клинику. Учитывая то, что сотрудники компании могут получить медицинские услуги за счет фирмы, то грех было бы этим не воспользоваться.  Мысленно заключив, что столь редкое сочетание удачи не должно утрачиваться понапрасну, Сакура собирает все оставшиеся силы и плетется в сторону шкафа.

***

Девушка прижимала ватку к сгибу локтя, запрокинув голову назад. По указанию терапевта она сдала общий анализ крови и целый ряд других исследований. Результаты обещали выслать через два часа — прямо на электронную почту. Такой вариант Сакуру более чем устраивал: не нужно возвращаться в клинику и, тем более, не нужно было унижаться перед Итачи, выпрашивая у него отгул. Сакура старалась держать личные дела подальше от Итачи. Любая мелочь, которую он мог бы узнать, казалась ей вторжением в то немногое, что ещё оставалось только её.  Чтобы не тратить время впустую, Харуно направилась в продуктовый. Впереди ожидал приезд матери, и Сакура решила приготовить какой-нибудь быстрый и легкий ужин.  Выбор пал на пасту с морепродуктами. Она как раз оплачивала покупки на кассе, когда от приходящего сообщения в кармане завибрировал телефон. Мама: я у твоего дома. Ты где? — Уже..? — Сакура чуть не роняет от удивления пакет. На мгновение она растерялась, и потом торопливо набрала ответ, что скоро приедет. Она ведь просила позвонить ей, как выедет! Харуно наскоро расплатилась, выскочила из магазина и почти сразу словила такси. 

***

— Я собираюсь готовить пасту с морепродуктами. По рецепту, конечно, должна быть орегано, но базилик тоже неплох, да? — тараторит Сакура, хлопоча над сковородой с соусом. Мебуки сидит за столом и со скучающим видом наблюдает за дочерью. — Думаю, получится вкусно… Кстати, я тебе выделю свою кровать. Этажом выше у девчонок есть свободная раскладушка, я могу у них позаимствовать… — Сакура, — прерывает женщина. — Это сейчас абсолютно не важно. Сядь уже за стол. Харуно, помедлив секунду,накрывает сковороду крышкой и, оставив тушиться, садится за стол. — Прости, просто к твоему приезду у меня ничего не было готово, — пускает неловкий смешок Сакура. — Так где ты была? — Там, сям, — ведет плечом женщина, на что девушка выразительно вскидывает бровь: ответ звучал слишком небрежно. — Там, где трубки не берут? — не удерживается от язвительного комментария Сакура. — Мам, ты понимаешь, что врываться ко мне среди бела дня без объяснений — это, мягко говоря, странно? У тебя проблемы? С деньгами? Со здоровьем?

Или с мозгами — как альтернатива

— Я здорова, — отмахивается Мебуки и начинает рассматривать свои пальцы. — Сначала я гостила у Мидори-сан, потом мы вдвоем ринулись в сторону горячих источников, там у нас, а точнее у нее, сломалась машина, мы словили попутку до ближайшего населенного пункта. А потом, как оказалось, там проблемы с транспортом. И с сетью, — щелкает в воздухе пальцами Мебуки, пока Сакура, хлопая глазами, слушала ее приключения. — Потом мы всё-таки попали на источники и славно отдохнули. Я там, как назло, встретила свою одноклассницу, — морщит нос Мебуки и продолжает вспоминать о днях минувших. — Потом мы должны были поехать обратно домой, но Мидори-сан решила, что без сувенира уезжать нельзя, стащила с бара бутылку коньяка, и нас поймали. Это так, краткий пересказ, — пожимает плечами Мебуки, пока Сакура открывала и закрывала рот, как рыбка, сброшенная на берег: — Мам! Пить в твоем состоянии вообще нельзя! — повышает голос девушка и, шумно вздохнув, хватается за пульсирующие виски. — А кто сказал, что я пила? — хмурится Мебуки. — Если бы я пила, я бы с улыбкой до ушей рассказывала тебе об этом путешествии! — Я не верю ни единому твоему слову! Так и знай! — поднимает руки Сакура и спешно встает с насиженного места, чтобы проверить соус к пасте. — Теперь я точно уверена, что завтра мы съездим вместе в клинику. Покажешь анализы.. — Завтра я не смогу, — хмуро уведомляет женщина. — Интересно, почему? Снова сорвёшься черт знает куда и исчезнешь на неделю?? — не без сарказма в голосе говорит Сакура, помешивая соус. — Это как раз вторая часть новостей, — спокойно складывает руки мать. — А это еще не всё новости? — в скепсисе вскидывает бровь Сакура и выключает плиту. Готовую пасту она перекладывает в сковороду с соусом и принимается раскладывать порции по тарелкам. Тревожное молчание затягивается.  Сакура накладывает порцию пасты в тарелку и, посыпав блюдо тертым твердым сыром, ставит тарелку на стол. Мать всё это время наблюдала за ней. — Говори уже какая новость? Меня больше ничем не удивить, — устало вздыхает Харуно и возвращается к сковородке, чтобы наложить порцию и себе. — Я выхожу замуж, — внезапно выпаливает Мебуки и Сакура, до этого держащая в руках тарелку, слышит звон разбитой посуды. Девушка заторможенно глядит под ноги, где в хаотичном порядке валялись кусочки тарелки, а позже переводит взгляд на мать. Последняя не выражала никаких эмоций, мастерски переводя внимание на руки. И тут Сакура наконец опустила взгляд на её пальцы — на них красовался свежий маникюр. Мама прежде никогда не красила ногти. — Что, прости? — прочистила горло девушка. — Тебя же больше ничем не удивить, — хмыкнула мама и снова подняла на неё взгляд. — Я выхожу замуж. Кензо сделал предложение, и я согласилась. Я о нем разве не упомянула в своем кратком пересказе Доры путешественницы? — Нет, — стремительно хмурится Сакура, сжимая кулаки. — Дора путешественница только шлялась по горячим источникам и воровала коньяки. Про Кензо ни слова не было упомянуто! — Запамятовала значит, — беззаботно пожимает плечами мама. — И я не воровала коньяк, я же говорила. К слову, горячие источники, как оказалось, принадлежат Кензо. — Ты издеваешься?! — Сакура вспыхивает точно спичка. — Как тебя в такую муть вообще могло занести?! Какое ещё замужество, мам?! Пока я горбатилась на работе, изматывалась как последняя собака, ты крутила роман на горячих источниках! Браво!  — Не говори со мной в таком тоне, — раздражённо бросает мать. — А в каком мне надо разговаривать? В праздничном, может быть? — едко вставляет Сакура. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? Я только начала верить, что у нас с тобой всё наладится, что ты приехала ко мне насовсем. Что мы снова будем семьей! А тебе оказывается семья нахрен не сдалась, ты решила просто завести новую!  — Сакура, — грубо обрывает Мебуки. — Мне не шестнадцать. Я хочу быть не только матерью, но и женщиной. — Женщиной?! — срывается в крик Сакура. — А ты хоть раз была матерью по-настоящему?! — Ты совершенно неблагодарна, — фыркает женщина. — Я делала всё, что могла! — Нет. Ты просто уходила, каждый раз. В детстве нас разлучала твоя работа, потом эта треклятая больница, а сейчас какой-то левый мужик! — Сакура бьёт ладонью по столешнице. — Кто тебя с того света вытащил?! Кто ради тебя выворачивался наизнанку? Кто пожертвовал всем ради того, чтобы ты жила? Я или Кензо?! — Я не просила тебя жертвовать всем ради меня! — кричит Мебуки, подскочив со стула. — Если бы не я, ты бы вообще не встретила этого Кензо! — повышает голос девушка и, почувствовав, как подбородок начинает предательски дрожать, резко отворачивается от матери. Женщина продолжает стоять на своем месте, сверля недобрым взглядом дочь. На кухне, помимо запаха ароматной пасты с морепродуктами, осязаемо чувствовался комок слов между ними, которые уже нельзя никак проглотить. — Я пришла пригласить тебя на свадьбу, — голос матери в этой звенящей тишине слышится слишком громко. Она достает из кармана брюк приглашение и ставит на стол. — Хотели просто посидеть в ресторане с ним и его дочерью. Приходи и не позорь меня, — последнюю фразу Мебуки бросает нарочито презрительно и стремительно удаляется из кухни. Сакура по-прежнему стоит, оперевшись о столешницу кухонного гарнитура, и крупно вздрагивает, когда входная дверь хлопает. Она думает, что лучше бы она заплакала. Лучше пережить истерику, слезы, но только не давящую пустоту в груди.

***

Сакуре кажется, что она выплакала все свои глаза. Не оставалось даже сил на то, чтобы встать и доползти до кровати. Мама ушла, оставив после себя до боли знакомый запах, который обжигал легкие. Чем больше Сакура думала над всей этой ситуацией, тем сильнее казалось всё до простого абсурдным — мама, вроде, нашла свою любовь спустя много лет. Несмотря на неудачные отношения с ее отцом и последующими мужчинами, она вновь сумела полюбить. Сакура должна была порадоваться за маму, поддержать её в новом этапе жизни — ведь лучше начать всё сначала, чем уйти в депрессию и спиться после затяжной болезни с кучей последствий?

Но почему Сакура снова отреагировала неправильно? 

Она любит мать, всем своим сердцем и даже больше, ведь иначе она бы не жертвовала всей своей жизнью ради ее жизни — так почему несмотря на все эти «но», она поступила несправедливо к матери? Да, Сакура спасла её, растоптала свои честь и достоинство, променяв их на жизнь близкого человека, но разве один только этот факт дает ей право предъявлять матери обвинения в предательстве? Разве помощь Сакуры, которая должна была оказываться матери бескорыстно, обязывает мать в чем-либо?

Нет

Сакура однозначно была неправа

Сакура просто заревновала мать к чужому человеку и беспочвенно обвинила её во всех смертных грехах. Всё казалось до ужаса простым, но в груди по-прежнему неприятно свербит. Следующим днем девушка не помнит, как почти на автомате встала на звон будильника, не помнит, как оделась и закрыла за собой дверь. Голова будто была набита стекловатой после ночи тихих рыданий в подушку. Работа стала для неё спасением. Она хваталась за каждое поручение, за чужие задачи, за всё, что могло отвлечь. Проблемы не исчезали — они просто были неряшливо спрятаны в рабочую рутину. На работе Сакура помимо своих обязанностей с большой охотой приняла чужие обязанности и с самого утра начинала крутиться, как белка в колесе. Ей не хотелось осознавать, что она теперь полностью осталась одинока. Она одна и четыре мрачные стены: то в доме, то в офисе, без разницы. У неё больше не было друзей и знакомых, которые могли бы её выслушать, вытащить из этой вязкой пустоты.

Если бы только у Сакуры был хотя бы один человек. Хотя бы один человек на её стороне. Она бы была счастлива.

Девушка продолжает усердно печатать отчет, полностью утонув в собственных мыслях так, что не с первого раза слышит голос извне. — Сакура! — раздраженно зовет женщина в строгом костюме. Девушка промаргивает наваждение, возвращаясь к реальности. — Тебя вызывает Итачи-сан! Поторопись. — Хорошо, сейчас, — кивает Харуно и, отложив папки, направляется к нужному кабинету. Может сумасшедший Учиха снова дохрена работы ей поручит, чтоб она даже имя свое забыла? Сакура невесело усмехается собственным мыслям, считая, что это в принципе было бы неплохим раскладом и входит в кабинет. Мужчина восседал за своим рабочим столом, не поднимая на вошедшую девушку взгляд. Харуно бесшумно закрывает за собой дверь и, цокая невысоким каблуком по плитке, останавливается аккурат напротив его рабочего стола. — Вызывали, Итачи-сан? — вежливо интересуется Сакура и моментально ловит на себе полный скепсиса взгляд антрацитовых глаз Учихи. Она почти на сто десять процентов уверена, что он сейчас скажет что-то по типу «ты больше трех лет раздвигала передо мной ноги, а сейчас решила незаметно перейти на формальное общение?». Однако, на удивление Сакуры, Итачи промолчал. В руках он без конца перебирал какие-то документы, пока кабинет погружался в гробовую тишину. — Ты ждала результаты анализов? — будто между прочим спрашивает Учиха, не поднимая на неё взгляда.  — Да, — неуверенно кивает Сакура, нахмурившись. Откуда ему это было известно? Она ведь не уведомила его об этом. — Они ещё не пришли. — Пришли, — исправляет Итачи и поднимает на неё серьезный взгляд. — Только не тебе. Брови на лице девушки сошлись к переносице, когда смысл слов наконец дошел до сознания: — Что? — промаргивает наваждение Сакура. — Лаборатория отправила копию на корпоративную почту. Услуги ведь оформлены на компанию, — самым любезным тоном напоминает Итачи, откладывая бумаги на стол. Девушка недоуменно хлопает глазами, не до конца осознавая зачем он это говорит. Передать бумаги? Зачем вся эта сцена? — Ты ничего не хочешь мне сказать? — ровным голосом вопрошает Итачи так, словно бы девушка совершила акт кражи в крупных и в особо крупных размерах сразу в нескольких эпизодах.  — Нет… — растерялась Сакура, пустив нервный смешок. — Мне нечего тебе сказать. Что-то произошло? Итачи шумно вздыхает, делая короткую паузу, которая оседала железной крошкой в легких. Сакура пыталась не впадать в панику раньше времени, наблюдая за обманчиво простым видом Итачи. — Ты действительно думала скрыть от меня беременность? — вскидывает бровь Учиха, и Сакура в мгновение ока замирает на месте. Его слова только что ударили её током в двести двадцать вольт, прошлись от пяток до самой макушки — иначе она не знает, почему по всему телу прошелся табун крупных мурашек. — Что?.. — еле слышно вопрошает она, расширив от ужаса глаза. Итачи по-прежнему сидит за столом, сверля её жутко серьезным взглядом, и даже не думает менять тему. Сакура, как вкопанная, стоит на месте и всё ждет, когда из-за угла выпрыгнет человек с криком «стоп! снято!» и концертный занавес запахнется.

Занавеса не было.

Как и малейшего намёка на шутку на лице Итачи. Сакура мотает головой, пуская нервный смешок: — Это… — её голос предательски сорвался. —… это ошибка. Наверное, ошибка. Нет, это точно ошибка… — Это не ошибка, — спокойно перебивает Учиха, взглядом сканируя её ссутуленную от неожиданной новости фигуру. — Ориентировочно пять недель. Я лично связался с врачом. Ты знала? Кажется, Сакура чуть не рухнула наземь. Она попятилась назад и, столкнувшись сзади с креслом, опёрлась на него всем обессиленным телом. Она не перестает мотать головой, заторможенно реагируя на подошедшего к ней ближе Итачи. — Я не знала… — шепчет она, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она действительно не знала. Всё это время — усталость, тошнота, бесконечные головокружения, перепады настроения — она беззаботно списывала на стресс. Но реальность оказалась страшнее: она беременна. Сакура прикрывает губы дрожащей рукой и взглядом лихорадочно бегает по полу под ногами в поиске ответов на неозвученные вопросы.

Если бы только у Сакуры был хотя бы один человек

Она прикрывает глаза, пока губы беззвучно шепчут проклятия. Боже, она ведь совсем не это имела ввиду! Как только она чувствует на своем локте чужое прикосновение, она в мгновение ока дергается в сторону.  — Это не от тебя, — выпаливает Сакура, выставляя руки вперед. — А от кого? — с насмешливым сомнением поднимает бровь Итачи на ее глупую попытку солгать. — Я слушаю тебя, — его голос хоть и был непривычно мягким, он по-прежнему оставался требовательным. — Кто? Сакура не смогла ответить. Губы задрожали, когда рот открылся в отчаянной попытке оправдаться, однако ни одно слово не было озвучено. Он внимательно вглядывался в её лицо, будто бы мог читать все её мысли. — Никого нет, — уверенно заключает Итачи. — Я это вижу. Сакура хочет крикнуть «нет!», но осекается, сжав губы. Сейчас всё это казалось бессмысленным. Правда застряла у неё поперек горла, не давая дышать; ей оставалось только хрипло дышать через раз. — Я не собирался узнавать так, — шумно вздыхает Итачи, потирая переносицу. — Не через проклятую почту.

Это всё реально

Рука Сакуры опускается на уровень живота, но трусливо не решилась дотронуться до него — боится вконец поверить этому ужасу. Она отчаянно пытается верить, что это всё ошибка, что они перепутали анализы, или произошел какой-то сбой, или прислали не те результаты, или это ошибка лаборанта. Боже, хоть что. Но не это.

Но если это правда? Что ей делать в этом случае..?

— Я… — дрожащим голосом начинает Сакура, сверля только одну видимую ей точку в пространстве. — Я не знаю, что теперь делать… Итачи чуть приподнимает её подбородок,  чтобы встретиться с ней взглядом: — Тебе нужно встать на учёт. — Что..? — Сакура медленно моргнула, не сразу осознав услышанное. — Нет… Итачи, подожди. Это… — Ты ведь не думаешь, что можешь избавиться от ребёнка? — в скепсисе поднимает бровь Учиха. — Я… — Сакура в ужасе распахнула глаза, мотая головой. —… я не говорила, что… — Но подумала, — спокойно продолжает Итачи. — Я вижу по твоему лицу. — Это не должно быть твоим решением, — наконец берет себя в руки девушка, облизывая пересохшие губы. — Ошибаешься, — щурит глаза Итачи. — Я принимаю непосредственное участие в решении. В его голосе не было никакой угрозы или ярости. Сакура слышала в его словах только спокойную уверенность и именно от неё у неё кровь стыла в жилах. — Ты не можешь заставить меня, — одними губами шепчет она. — Я не заставляю, я просто говорю, как будет, — ровным голосом произносит Итачи. Девушка опустила взгляд, сжимая похолодевшие пальцы в нетвердые кулаки: — Я… разберусь сама. — Сама, — с иронией повторил он, тихо усмехнувшись. — Всё сама, как всегда. Казалось, Сакура его уже не слышала: она обхватила себя руками, сжавшись. Новость выбила из неё всю почву и теперь она казалась просто потерянной девочкой, сбившейся с пути. — Саку, — ласково зовет Итачи, накрыв её напряженные плечи своими ладонями. — Тебе нужно встать на учёт. Я свяжусь с врачом, тебя примут вне очереди. От работы ты с сегодняшнего дня освобождаешься. Сакура ошарашенно уставилась на него, не веря собственным ушам: — Что?.. — она горько усмехается, но её смех тут же обрывается криком. — Ты сам себя хоть слышишь?! Она лихорадочно скользит по его невозмутимому лицу испуганным взглядом и мотает головой. — Итачи, у тебя свадьба через неделю! Неделю, черт возьми! Ты осознаешь это?!А я… — она запнулась на полуслове, чувствуя, как горло перехватывает от кома. — …пиздец… это пиздец. — Мы всё уладим, — с полной уверенностью говорит Итачи и Сакура взрывается: — Мы ничего не уладим! — отчаянно кричит она, чувствуя на щеках дорожки слез. — Это не чертова работа, это не какая-то бессмысленная мелочь, к которой можно халатно отнестись! Это я! Это моя жизнь! Ты меня слышишь?! Дамба, сдерживающая все её эмоции, лопнула в щепки. Сакура плачет навзрыд, руками размазывая слезы по щекам. Истерика сковала её грудь тугим обручем так, что ей приходилось чаще дышать — кислорода было мало, а слез много.   Итачи, долго не думая, заключает её в крепкие объятия, зарываясь пальцами в её отросшие розовые волосы. Второй рукой он медленно водит по её подрагивающей спине в попытке успокоить её. — Твоя жизнь, Сакура, уже связана с моей, независимо от того, что ты сейчас чувствуешь, — шепчет Итачи над её ухом, успокаивающе поглаживая по спине. Сакура заметно успокаивается в его руках, положив гудящую голову на его грудь. Учиха не спешит её отпустить: нежно проводит ладонью по её послушным волосам, дает вслушаться в спокойное сердцебиение под темной рубашкой. — Саку, взгляни на меня. Итачи отстраняет её от себя и накрывает ладонями её влажные от слез щеки. Он ловит её испуганный заплаканный взгляд и нежно пальцами смахивает слезы с лица. — Я знаю, что ты испугана, — с расстановкой начинает Учиха. — Но ты не одна, слышишь? Все затраты, связанные с ребёнком, я возьму на себя. Все твои потребности я буду закрывать. Сейчас главное — твое спокойствие. Я позабочусь о тебе и обеспечу тебя всем необходимым. — Я… не хочу… — шепчет она, сжимая губы. — Я знаю, — ласково говорит Итачи, осторожно поглаживая большим пальцем её щеку. — И не нужно сейчас хотеть. Всё придёт со временем, — он вглядывается в её заплаканные глаза и вновь утирает скатившиеся с ресниц слезы. — Я тебя довезу до дома. Идем.

***

Всю дорогу от офиса до дома Сакура тихо сидела, свернувшись калачиком к окну — Итачи бросал на неё короткие взгляды, чтобы удостовериться, что с ней всё в порядке, и продолжал аккуратно вести машину, опасаясь, что её может стошнить. Она казалась бледнее обычного и Учиха не придумал ничего лучше, чем включить печку. Тепло должно было привести её в чувства. Она напоминала беспомощного ребенка. Итачи мог защитить её от любой угрозы извне, мог уберечь её от беды или осыпать ее материальными благами, но он не имел ни малейшего представления о том, как облегчить ей душевные переживания. Новость здорово выбила её из колеи и у Итачи не оставалось сомнений, что Сакура о беременности даже не подозревала. Он был твердо уверен в том, что она самым наглым образом скрывала эту новость от него. К такому раскладу Итачи даже мысленно подобрал сценарий, в котором бы с чувством отчитал её. Какова же ирония —, усмехается мысленно Итачи, — эту девчонку он отучил в медицинском университете и она не смогла распознать в себе признаки беременности. Тонированная машина плавно останавливается у двора её дома и Сакура наконец зашевелилась. — Мне тебя проводить до квартиры? — вопрошает Итачи, но в ответ Сакура молча мотает головой. Учиха хмурым взглядом обводит двор и многоэтажку. Элитным жилым комплексом даже и не пахло. — Мне не нравится район. Я поручу секретарю подобрать варианты получше. — Мне тут нравится, — бесцветно вставляет Сакура. — А мне нет. — Я не просила, чтобы ты вмешивался, — шмыгает она носом и задирает голову выше в попытке казаться увереннее. Итачи засматривается, усмехаясь. Кажется, его Саку потихоньку начала приходить в себя. — Я знаю, что не просила. Но ты ведь не просила и влюбляться в тебя. Это тоже случилось без разрешения, — с усмешкой отвечает Итачи, внимательно наблюдая за вдруг замолчавшей Сакурой. — У тебя есть еда дома? - интересуется Учиха и получает в ответ молчаливый кивок. — Может, нужно, чтобы врач пришёл к тебе домой? Я могу всё устроить, — предлагает Итачи, но вновь в ответ получает молчаливый отрицательный кивок. Её молчаливая политика совсем не приходилась ему по душе. — Я буду задавать вопросы, пока не услышу от тебя ответа, Саку. — Всё нормально, — тихо бурчит она. — Точно? — щурит глаза Итачи и вновь получает в ответ молчаливый кивок. У Сакуры получается это почти на автомате и, когда она сама осознает ошибку, спешно исправляется: — Да. — Будь на связи, иначе каждый день буду маячить у твоих окон, — пытается строго сказать Учиха, но в голосе всё равно проскальзывают заботливые нотки. — И сразу звони, если что-то пойдёт не так. Слышишь, Саку? — Да, — тихо отвечает Харуно и, услышав заветный щелчок разблокировки дверей, выпархивает наружу.

***

Сакура не помнит как преодолела лестничный пролет — не помнит, как прошла мимо двери собственной квартиры и неспешным шагом шла дальше. Там, в машине, рядом с Итачи, ей казалось всё не таким страшным: в какой-то момент жизни ведь у неё должен был появиться ребенок, разве нет? Так какая разница когда, если диплом уже получен, жилплощадь найдена? Да, в личной жизни у неё не всё удачно сложилось, но ситуация ведь была не из разряда смертельных… правда? Ей хотелось верить в это вначале. Она хваталась за последние нити надежды, прокручивала в голове слова Итачи о том, что он рядом, что он поможет, что он снова, подобно герою, вытащит её из из пучины этого бесконечного мрака. Сакура не помнит, как оказалась на крыше. С высоты сорокаэтажки мир казался до простого элементарным: снизу люди, подобно муравьишкам, двигались в своем особом ритме и у каждого была своя история. У кого-то эта история приводит к счастливому браку и детям, кого-то она приводит к будоражащим путешествиям и мимолетным романам, а другие оказываются в затхлом второсортном баре на пару не с другом, не с любимым человеком, а с безмолвной бутылкой, которая, казалось, понимала любое состояние.  Сакура, оглядываясь назад в прошлое, никогда не была уверена к чему приведет её собственная история. Теперь же, стоя на крыше, девушка грустно усмехается: история привела её к прохладной бетонной плите на крыше здания. Она садится к краю, не решаясь свесить ноги, и смотрит вниз — там казалось всё крошечным, почти игрушечным. Перед внутренним взором у неё мелькали совершенно другие образы: белое платье Изуми, счастливые лица на свадьбе Учих, их законные желанные дети, благословленные небесами. Этим людям по праву рождения было предначертано жить счастливо, ни в чём не нуждаясь. У них однозначно будет большой уютный дом и Итачи однозначно занесет Изуми туда на руках. Они улетят самым ранним рейсом на медовый месяц куда-нибудь, где море и пальмы, а еще через полгода они будут радоваться двум полоскам на тесте. Еще через год, возможно, они соберутся на посиделку с семейными друзьями и будут долго смеяться над тем, как в день свадьбы букет Изуми поймала одна из гостей, которая тоже выйдет замуж. И счастливая история повторится теперь уже с другой парой. Мысли об этом заставляют расплыться в глупой улыбке, однако почти сразу же в сознании сплывается изнанка, в которой Сакура будет жить в чужой квартире в неблагополучном районе с ребенком на руках. Прямо как её мама. Сакура будет вынуждена горбатиться на нескольких работах, чтобы прокормить себя и собственного ребенка. На завтрак у них будет безвкусный рис, как на обед и на ужин, а море и пальмы они будут видеть только на красивых картинках. На праздник Сакура будет стараться готовить домашний торт и видеть, как ее собственный ребенок будет вынужден радоваться тем мелочам, которые она сможет для него сделать. И она будет каждый раз испытывать самое глубокое чувство вины, в сотый раз штопая истертые в дыры детские вещи, со слезами на глазах будет засыпать в истертом старом татами в помещении пять на пять съемного жилья. Она повторит мамину историю и в конце поймет, что её ребенок повторит её собственную историю с несчастным детством и недостатком материнской любви. Сакура жмурится, смахивая слезы с щек.  Рядом с ней нет никого, кто смог бы помочь: она потеряла буквально всех за свою недолгую жизнь. Она не сможет пережить всё это одна. Если она не прервет беременность, то разрушит не только свою жизнь, но и жизнь еще неродившегося ребенка, обрекая его на нищее существование, и повторит мамин путь. Тот самый путь, который она до ужаса боялась. Сакура стыдилась роли содержанки, но теперь еще и будет стыдиться собственного ребенка, который не виноват в случившемся. Сакура всхлипывает, не сдержавшись, и, набравшись смелости, наконец накрывает дрожащей рукой пока еще плоский живот.

Кто там: мальчик или девочка? У ребенка будут её глаза или Итачи?

— Прости, — шепчет Сакура, жмурясь от накатывающих слез. — Прости… я не смогу быть твоей мамой. Она бы вынула из себя это зернышко любви к еще не родившемуся ребенку, выблевала бы его одновременно с внутренностями и всеми переживаниями, но после этого сможет ли она остаться той Сакурой, которой была..? Сакура не боится показаться плохим человеком, если решит прервать беременность. По меркам общества она уже считается плохой. Но если Сакура всё же избавится от ребенка, а потом задумается: каким бы он был, как бы он пах, если вдруг она через шесть лет задумается, что неродившейся ребенок уже пошел бы в первый класс, если она вдруг задумается, что она никогда теперь больше не получит от него детских рисунков, не услышит это заветное первое «мама», это разобьет её сердце. От этого сумасшедшего отчаяния она будет лезть на стенку, будет биться, мысленно себя ненавидеть, но никогда уже не сможет исправить ситуацию.

Было страшно от этой безысходности.

Сакура стеклянным взглядом продолжает сверлить город снизу, чувствуя, как щеки стягивают дорожки высохших слез. Она почти бездумно свешивает ноги и, вспомнив о телефоне, купленном на последние деньги, ставит его рядом с собой.

Вдруг он понадобится кому-нибудь ещё…?

Страха внутри не было. Сакура сидит, думая, что неплохо было бы сейчас напоследок покурить. Она мычит про себя детскую колыбельную, которую частенько слышала от других мам, убаюкивающих своих детей. Мебуки ей никогда её не пела. Она теперь тоже не споет. Сакура двигается ближе к краю, непослушными пальцами сжимая бетонную плиту под собой. Она в последний раз бросает потерянный взгляд на отложенный в сторону телефон, с грустью усмехаясь: ей даже не с кем попрощаться. Ино и Сасори начали новую жизнь, как и Итачи. Мама заведет себе новую семью. И в этой красивой картинке Сакура вдруг осознала, что для неё нет там больше места. Она отворачивается от телефона и, жмурясь, сглатывает ком обиды.  Вдруг телефон рядом начинает вибрировать. Девушка кусает губы, пытаясь не расплыться в глупой улыбке, и раздумывает, кто бы это мог быть: мама? Итачи? Цунаде? А может быть Ино или Сасори? Сакура бросает взгляд на свой вибрирующий телефон и улыбка сама по себе стирается — это был лишь неизвестный номер. Наверное, снова спам. Девушка дрожащими руками берет телефон, думая, что напоследок было бы приятно услышать кого-нибудь. Она принимает трубку и молча прикладывает телефон к уху. — Здравствуйте, это Харуно Сакура? — из динамика слышится мужской незнакомый голос. Сакура по хрипоте могла понять, что этот некто заядлый курильщик.  — Да, — коротко отвечает она, продолжая гипнотизировать город под собой. — Это сотрудник полиции Хатаке Какаши. Вам удобно сейчас говорить? — продолжает серьезный голос по ту сторону трубки и Сакура заторможенно промаргивает пелену слез с глаз: — Не совсем, — тихо отвечает девушка. — Вы… прервали мою попытку самоубийства. — Ох… нельзя будет это отложить? — невозмутимо продолжает мужчина по ту сторону трубки, словно бы просил отложить какое-то рутинное дело. — Дело действительно срочное. Встретимся завтра в кафе часов, скажем, в пять? В качестве компенсации за внезапный звонок оплачу вам обед. В пять удобно вам будет? — В пять.. — бездумно повторяет Сакура, шмыгая носом. — Наверное, смогу… — Отлично. Постарайтесь до завтра не умирать, ладно? Буду ждать вас в кафе. Координаты скину вам сообщением, — деловито заканчивает мужчина. — Доброй ночи. — Доброй… — запоздало отвечает Сакура, слыша в трубке гудки. Она сидит еще пару безмолвных минут, пребывая в каком-то трансе, а позже медленно встаёт с края, делая первый шаг назад.