Сладострастие

Прошла почти неделя. Дни сменялись стремительно, а у Саске по-прежнему не было возможности не то, чтобы подойти к Сакуре, — не было возможности ее поймать. На протяжении всех этих серых дней он мельком видел ее яркую розоволосую макушку в толпе, ее тонкий силуэт в белом халате, всегда спешно удаляющийся в противоположную от него сторону. Она его избегала, это было ясно, как белый день. Саске по-прежнему хватался за любую возможность ее увидеть, хотя бы издалека. Все его нутро тянулось туда, в медицинский корпус, и даже прежде, чем уезжать из университета, он выезжал исключительно мимо ее корпуса, словно бы других дорог для него не существовало. Между этим, Саске до сих пор задавался вопросом — что ей сказать? Вот сложатся обстоятельства так, звезды таинственно выстроятся в ровную линию, произойдет ошибка во всей масштабной системе — и они вдруг встретятся лицом к лицу. Что ей сказать? Извиняться он подавно не планирует, вести какую-нибудь высокоинтеллектуальную беседу тоже. Но как быть? Вновь пустить колкость и услышать не менее колкий ответ от нее и дальше дуться?

Саске сам не знает чего хочет.

Он хочет оказаться в машине. В тот самый день. Вновь приблизиться к ней вплотную, однако вместо того, чтобы ее пугать, притянуть к себе и обнять. Вдохнуть ее вкусный аромат легких духов, вновь ощутить под пальцами ее бархатную кожу. Без слов. Просто так. Саске не знает о чем говорить. Но это не мешает ему мгновенно поднять руку на вопрос «есть ли желающие послушать форум по биоэтике в медицинском корпусе?». Хрен знает, что такое биоэтика и нахрена им в этом форуме бизнесмены, если есть шанс увидеть ее там, он не упустит его. Из их группы оказалось всего два желающих — естественно Саске и, ожидаемо, Карин. Последняя же отозвалась, скрипя зубами и хмуро зыркнув на Учиху. Зал, в котором проводился этот форум, оказался большим с стеклянными стенами и мягким светом. На сцене — длинный стол, микрофоны и брендированные логотипом университета бутылки воды. Присутствуют преподователи, студенты, журналисты, какие-то деловые люди из сферы медицины, которых Саске видит впервые. Учиха ловит взглядом розоволосую макушку мгновенно: Сакура сидела, как самая прилежная студентка, на первых рядах с ноутбуком на коленках. Учиха предусмотрительно садится ближе на один ряд выше так, чтобы был виден ее профиль. Рядом с ним недовольно приземляется Карин. Харуно задумчива, смотрит куда-то вдаль на сцену. Осанка идеально ровная, волосы аккуратными волнами ниспадают на левое плечо, однако шея закрыта высокой горловиной тонкой белой водолазки. Может, она таким образом спрятала новые засосы? Внезапная мысль заставляет Саске сжать кулаки. Он делает пару глубоких вдохов и взглядом вгрызается в ее фигуру. Вот к ней подходит какая-то девушка с парнем в белых халатах — по вежливой улыбке Сакуры, он заключает, что это ее знакомые. Парень садится рядом с Харуно, заинтересованно вглядываясь в ее ноутбук на коленках, и о чем-то увлеченно болтает, нагибаясь к ней непозволительно близко. Саске сжимает кулаки до побеления костяшек: что этот черт делает рядом? И почему Сакура ему на все отвечает вежливой улыбкой, а не какой-нибудь грубой колкостью? Строит из себя невинную девочку? Какой же несусветный бред — Саске фыркает себе под нос, но взгляда от розоволосой не уводит. У этой дуры настоящий талант бесить его даже на расстоянии. — Раньше ты хотя бы делал вид, что тебе плевать, — язвительно бросает Карин, наблюдая за подглядывающим Учихой. — Теперь ты даже не прячешься. Смотришь на нее так, будто хочешь её — убить. Или трахнуть. Саске наконец отрывает взгляд от Сакуры, повернув голову в сторону красноволосой, и жестко выговаривает: — Тебя это беспокоить не должно. — Ты прав меня это не беспокоит. Меня это раздражает! — шипит Карин и вновь видит, как Учиха, наплевав на ее слова, продолжает наблюдать за Сакурой. — Саске что с тобой? С какого фига ты все последние дни пялишься на нее? Думаешь, я не заметила? Она тебе что, нравится? Учиха грубо берет ее за локоть, больно сжимая пальцами так, чтобы Карин зашипела. — Не выноси мне мозг, — цедит сквозь зубы Саске, продолжая ее крепко держать. — Если я сказал, что это не должно тебя беспокоить, значит это не твоего ума дело. Я ясно изъясняюсь? Карин сглатывает, но ничего не отвечает. Учиха, рассудив ее молчание за знак согласия, отталкивает ее от себя. Красноволосая оскорбленно потирает пульсирующий локоть и в это время форум наконец начинается. — На командировке в Бостоне тоже небось о ней только думать и будешь, — обиженно бурчит Карин, на что Саске лишь шумно выдыхает через нос. Эта красноволосая дура, возомнившая, что обязана поехать на командировку в Бостон с Учихой, услышав отказ с его стороны, обиделась и на это. Хотел ли Саске в Бостон? С одной стороны он этого очень сильно хотел — во-первых, это означало, что отец доверял ему дела компании, во-вторых, он мог бы показать не только отцу, но и Итачи, что справится с поставленной задачей успешно. Однако с другой стороны командировка в Бостон сулила вторую неделю вдали от Сакуры. От Сакуры, которая естественно будет с Итачи. Мысль о том, что она будет с ним, невыносима. Разумеется, Саске прекрасно знал, что отношения Итачи и Сакуры длятся не неделю и даже не месяц. Саске с каждого угла слышит какой Итачи молодец — он феноменально управляет компанией в столь юном возрасте, он образец для подражания и великая гордость родителей. Саске хочется зайтись в истеричном смехе: ведь никто не знает, что такой идеальный Итачи имеет шлюху, едва достигшую совершеннолетия. И даже шлюха его из университета Саске, словно бы не существовало других университетов и других кандидаток на роль его пассии. Итачи забрал себе даже Сакуру, которая изначально находилась на территории Саске! Итачи первый во всем: в делах компании, в делах семьи. Всё это одно из немногих причин, почему Саске хватается за шанс на командировку в Бостон. Саске складывает руки в замок и продолжает наблюдать за ничего не подозревающей Сакурой. Если все они думают, что он просто так смирится со всем этим, то они крупно ошибаются.

***

На форуме объявляют кофебрейк и в зале воцаряется тихий гул: преподаватели и студенты увлеченно общаются между собой, делясь впечатлениями от лекции профессора медицинских наук. Сакура заканчивает печатать лекцию на ноутбуке, выделяя особо важные моменты желтым цветом. Ино встает на ноги и останавливается аккурат над Сакурой: — Всё, Саку, тайм-аут! Идем пить кофе, — щелкает пальцами Яманака и, дождавшись лишь слабого кивка со стороны Харуно, переводит взгляд на сидящего рядом парня. — Сасори, ты с нами? — Да, я бы от кофе не отказался, — Сасори кладет планшет, на котором делал заметки с лекций профессора в сумку, и бросает взгляд на розоволосую. — Ты там целую диссертацию пишешь? — Вы сбиваете меня с мысли, — вздыхает Сакура и, сдавшись, захлопывает крышку ноутбука под взгляды друзей. — Вы идите пока занимать очередь, я скоро подойду. Перед тем, как уйти, Ино уточняет, что будет пить Сакура, и они с Сасори уходят в сторону кофейного автомата. Харуно всовывает ноутбук в сумку между тетрадками с лекциями, мысленно планируя сверить свои записи с записями друзей, чтобы восполнить пробелы, и собирается уже уходить, как вдруг чувствует вибрацию телефона. Может, Ино написала? Сакура выуживает телефон из кармана и вчитывается. Неизвестный номер: Интересно, что было сложнее: слушать нудную лекцию или делать вид, что не замечаешь меня? Девушка моментально мрачнеет, сжимая сумку в руках крепче. Она взглядом гипнотизирует сообщение на телефоне и сжимает губы в тонкую линию. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять кто отправил ей сообщение. Телефон вновь вибрирует в руках от приходящего сообщения. Неизвестный номер: Обернись. Поздороваемся. На лице расползается кривая улыбка. Сакура добавляет номер в черный список и, кинув телефон в сумку, в спешном темпе идет в сторону кофейных автоматов. И почти физически чувствует, как Саске сверлит взглядом ее спину. По телу проходятся мурашки. Она все эти дни безуспешно пыталась забыть тот злосчастный семейный ужин при свечах и последующий ужас в машине Учихи, а этот черт следует за ней по пятам: то его машина промелькнет во дворе университета, то на университетских мероприятиях она чувствовала макушкой его сверлящий взгляд. Теперь — колкие сообщения. Сакура отметает от себя мысли, откуда он взял ее номер телефона, и быстрее шагает в сторону друзей. Ино и Сасори стоят у кофейного автомата и ожидаемо снова о чем-то спорят: эти двое были двумя противоположностями. Если Ино представляла собой энергичную, эмоциональную и немного ветреную девушку, то Сасори был, со слов самой Ино, «зубрилой» и «доктор-Скука» (в особо эмоциональных моментах слово «скука» трансформируется просто в «сука»). Но не смотря на то, что эти оба противоположности — они никак не притягивались. И даже если и притягивались, то только для очередного конфликта. — Я тебе реально говорю, что можно килограммов пять сбросить, питаясь неделю только этим! — Ино вертит в воздухе дымящимся стаканчиком перед носом Сасори, на что последний закатывает глаза: — С такой диетой не то, чтобы пять килограмм, там коньки отбросить можно, — с нескрываемым раздражением отвечает парень, выливая на нее ушат академического снобизма. — Тебе пора заканчивать читать псевдонаучную чушь и начинать интересоваться нормальной литературой. Хотя бы для общего развития. — Чтоб стать таким же снобом как ты? — фыркает та. — В отличие от тебя, такой сноб, как я, не пытается обмануть метаболизм и здравый смысл одновременно. — Так и знала, что вы опять ругаетесь, — пускает смешок Сакура и, подойдя ближе к друзьям, принимает с рук Ино заказанный латте. Глоток горячего кофе оказался кстати: девушка накрывает обжигающие стенки стакана ладошками и катает на языке глоток сладкого кофе. — Он только что раскритиковал диету популярного американского диетолога, — закатывает ярко накрашенные глаза Яманака и отпивает свой карамельный раф. — Я пока с ним спорила сожгла, небось, пять тысяч калорий. — А у меня умерло пять тысяч нервных клеток. Мы в расчете, — бросает Сасори и переводит взгляд на Сакуру: та задумчиво стояла и напряженно сверлила взглядом одну видимую лишь ей точку в пространстве, глубоко погрузившись в свои мысли. — Лекция профессора настолько тебя озадачила? Фраза пролетает мимо ушей Сакуры и Ино требовательно щелкает пальцами перед носом розоволосой: — Ты в последнее время вообще в облаках витаешь, — насмешливо произносит Яманака и, Сакура, наконец вынырнув из мыслей, лишь фыркает. — Или это результат слишком бурной личной жизни? Харуно делает вид, что не слышала фразы подруги, и, вконец разнервничавшись, делает слишком большой глоток и заходится в тихом кашле. Сасори и Ино переглядываются между собой, словно убеждаясь, что Яманака сейчас попала точно в цель. — И кто же он? — Ино заботливо хлопает по спине подруги, чтобы та пришла в себя. — Кто довёл нашу мисс Отличницу до нервных срывов и бессонных ночей? Не Саске ли? — Саске? — недоуменно вторит Сасори, вскинув бровь, однако Сакура отвечает резче, чем следует «нет». — И кто этот Саске? Учиха из экономического? — В яблочко, — подмигивает Ино и Сакура раздраженно мотает головой: — Я вам уже сказала нет! Успокойтесь, — Харуно в пару больших глотков допивает свой кофе и кидает пустой стаканчик в мусорное ведро. — И вообще нам надо сравнить записи и заполнить пробелы в написанной лекции. Нам повезло, что профессор вёл лекцию именно по нашей теме проекта. Так что давайте займемся делом.

***

Казалось, этот день был бесконечным. Сакура старательно пыталась заполнить голову учебой, лекциями, проектом, но из раза в раз натыкалась на чувство, словно бы за ней наблюдали. Во время разработки совместного проекта она раз пять точно допустила ошибки в самых элементарных вещах — Ино не упустила возможности вновь подразнить подругу, а Сасори лишь хмуро наблюдал за всем этим. Под конец дня начался сильный дождь и Сакура, вызвав такси, поехала домой. Квартира встретила ее темнотой. Итачи еще не вернулся с работы. За окном — проливной дождь, который толкал на тяжелые меланхоличные мысли, а на ноутбуке недоделанный совместный проект. Сакура с ногами забирается на кресло у окна и, поставив ноутбук рядом, уткнулась носом в монитор, совершенно не зная, что писать. Она бросает тревожные взгляды на покоящийся телефон рядом и пару раз одергивает себя от мысли взять смартфон в руки. На этой неделе врачи, лечащие маму, наконец сообщили, что будут готовить ее маму к операции. Так часто навещать ее уже не было смысла — лечащий врач опасался, что женщина может чем-нибудь заболеть перед сложной операцией. Сакуре ничего не оставалось, кроме как усердно учиться. Харуно заносит пальцы над клавиатурой, но так и держит их в воздухе, не в силах что-либо напечатать.

Скажи сумму

Сакура сжимает пальцы в кулаки и, жмурясь, опускает голову. Фраза, как термит, сидела в голове и отравляла все нутро. Чертов Саске преследует ее не только в университете, но и в ее мыслях. Она уже морально истощена от всех произносимых им гадостей, которые должны были бы пролетать мимо нее, но они попадали точно в цель — туда, прямо в сердце. Сакура жмурится и ругает себя за слабость. На днях ее одногруппник спросил на какую сумму, она может сделать за него проект, и Сакура, не сдержавшись, сорвалась и грубо ему отказала, словно бы этот парень действительно имел какое-либо отношение в происходящем в ее жизни пиздеце. Она горстями пьет магний, но ни спокойствие, ни умиротворение не сходят на ее бедную голову. Сходят лишь лавины волнений, которые затапливают ее до краев, перекрывая кислород. И так каждый день. Сакура слышит едва заметный щелчок в замочной скважине и старательно пытается стереть с лица дорожки слез краем футболки. — Кажется, вчера, когда я пришел после работы, ты тоже плакала, — Итачи показывается в проеме и одним четким движением развязывает на шее галстук. — Тебя опасно оставлять дома одну. Соседей затопишь. — Я не плачу, — бурчит Сакура, прикрыв ладонями лицо, и шмыгает носом. — Просто чихнула. — Конечно. Просто чихнула, — соглашается Учиха и двигается в ее сторону. — Ты всегда так убедительна. Сакура по-прежнему прячет лицо в ладонях и отчетливо слышит, как Итачи, подойдя к ней вплотную, садится рядом на корточки. Его теплая ладонь соприкасается с ее спиной, вырисовывая незамысловатые узоры. Ладонь поднимается выше и начинает накручивать на палец локон блестящих волос. Действие оказывает успокаивающий эффект, но Сакура по-прежнему не хочет показывать свое раскрасневшееся лицо. Какой же стыд. — Тебе не обязательно быть сильной со мной, — Итачи находится рядом, продолжает гладить ее по спине, позвонок за позвонком поднимаясь выше, а позже также опускаясь. Сакура молчит, она измотана и не настроена ни на какие разговоры. — Если кто-то причинил тебе боль, скажи. Я имею право знать. Сакура едва заметно мотает головой и жмурит глаза. Итачи продолжает гладить ее, пытаясь успокоить. Не давит, но не отступает, твердо намеренный узнать правду. — После семейного ужина ты сама не своя. Тебя кто-то там обидел? — Итачи говорит тихо и размеренно. То накручивает ее локон волос на палец, то вновь гладит спину, позволяя прятать лицо в ладонях. — Это Саске? Сакура рефлекторно напрягается под его широкой ладонью — Итачи ловит изменения мгновенно. Он на секунду замирает, но позже по-прежнему продолжает поглаживающими движениями неспешно водить по ее спине. — Что он сделал? — вопрошает Учиха и в голосе теперь появляется требование. — Я не хочу об этом говорить, — еле слышно произносит Сакура, плечи которой начинают дрожать. — Хорошо, — сохраняя спокойствие в голосе произносит Итачи, хотя у самого челюсть сжата до скрипа в зубах. Саске снова не воспринял его всерьез и выкинул какую-то пакость. — Я разберусь с этим. Итачи встает на ноги и оставляет короткий поцелуй на розоволосой макушке: — Не бойся своей слабости, Саку. Она – самое честное, что между нами есть, — выдыхает ей в макушку Учиха и, перед тем как уйти, в последний раз принюхивается. — Я скоро вернусь. Сакура недоуменно поднимает голову, когда он отстраняется, и видит, как он быстрыми тихими шагами уже уходит в сторону выхода, исчезая за углом. И только сильно захлопнувшаяся дверь в коридоре выдает — Итачи теряет контроль.

***

Итачи в мгновение ока вылетает из дома и, нащупав ключи, двигается к машине. Он выуживает из кармана брюк телефон и сразу набирает Саске. Тот, ожидаемо, трубку не берет. Итачи одним резким движением сбрасывает вызов и садится в черный мустанг. Он знает где его искать. Тачка остервенело срывается с места, выезжая со двора. Саске вконец потерял края. Итачи слишком легко спускал ему с рук все детские шалости, пока эти шалости не переросли в серьезные проблемы. Итачи наивно предполагал, что Саске прислушается к его словам. Братец однозначно считает, что и это предупреждение — предупреждение не трогать Сакуру — можно пропустить мимо ушей и остаться безнаказанным. Итачи не позволит этому случиться. Надо было давно дать понять младшему, что слова старшего какому-либо сомнению и, тем более, ослушанию не подлежат. Его не остановили ни угрозы, ни мелкие санкции материального характера — значит Итачи будет вести разговор по-другому. По-серьезному. Черный мустанг, скрипя шинами, паркуется во дворе старой рухляди, которая все эти последние годы служила качалкой для его младшего братца и остальной его шайки. Учиха ловит взглядом припаркованный рядом голубой инфинити и недобро усмехается. Попался. Во двор вылетает какой-то пацан, приветствие которого Итачи пропускает мимо ушей. Учиха выходит из машины и твердым шагом идет в сторону качалки, на ходу заправляя рукава кипельно-белой рубашки до локтей, обнажая татуированный рукав, с выступающими на рисунке венами. Итачи расстегивает три пуговицы сверху и с ноги открывает дверь, взглядом сканируя помещение: внутри пару парней, а на ринге, оперевшись о заградительные канаты, стоит усталый Саске — тяжело дышит после очередной тренировки и вытирает лоб от испарины. Учиха направляется к рингу и, поймав недоуменный взгляд младшего на себе, запрыгивает на ринг. Итачи идет прямо на него — твердо, без лишних слов, с опасным блеском в глазах. Не ожидавший этого Саске не сразу реагирует. В следующую секунду Итачи хватает его и резко отшвыривает на истертые маты. Саске теряет равновесие и с глухим ударом падает на лопатки. — Ты охренел? — цедит сквозь зубы Саске и хочет уже подняться, однако Итачи не дает ему этого сделать. Он одним коленом прижимает его грудь, намертво впечатывая в истертые маты, и нагибается к его лицу: — У тебя только одна попытка объяснить. После – я тебе переломаю пальцы, — Итачи говорит голосом, от которого кровь стынет в жилах. Учиха предупреждающе сильнее давит коленом на грудь Саске, отчего последний шипит. — После семейного ужина. Что ты сделал? Саске замирает на полсекунды, а позже злобно усмехается: — Ничего такого, чего бы ты не простил себе сам, — Саске нахально толкается языком за щеку, расплываясь в оскале. — Забавно. Твоя дорогая кукла учится в том же университете, что и я. А ты и не подумал, что я могу прикоснуться к ней… просто ради интереса. — Только интерес? — не мигая, сухо произносит Итачи. — Или ты просто хочешь забрать всё, что принадлежит мне? — А если она выберет меня? — иронично выгибает бровь Саске, ясно распознавая холодную маску спокойствия на лице брата, за которым скрывается сжирающий всё живое огонь, и продолжает дальше. — Не из-за денег. А просто, чтобы тебе насолить? Итачи смотрит долго. Щурится, удерживает его на месте и продолжает молчать. Саске под его взглядом героически держится, оставаясь лежать под ним. Прямо сейчас, даже под ледяной маской спокойствия, Саске может уловить в брате неконтролируемое желание всё уничтожить. Он ловит этот тонкий металический запах крови в воздухе. Это напряжение почти физической болью отдается в висках, сверлит череп насквозь. — Знаешь, чем ты отличаешься от меня? — обманчиво спокойно проговаривает Итачи, наблюдая за каждой промелькнувшей эмоцией на лице младшего. Саске щурится, не распознавая подвоха, и видит, как Итачи нагибается ближе к его уху: — Я хотя бы не прячусь за злобой. Я знаю, чего хочу, — твердо произносит старший Учиха и каждое слово, словно выстрел с точностью снайпера, попадает в самые болезненные точки. — А ты – просто хочешь как всегда всё отобрать. Попробуй. Это ведь единственное, на что ты способен. Саске с рыком вырывается из хватки и заносит кулак для удара — Итачи со скучающим видом отворачивается от удара и прикладывает младшего к полу сильнее прежнего, отчего последний болезненно шипит. — Ты путаешь силу с наглостью, Саске. И думаешь, что громко топать, это и есть вес. Но ты ошибаешься, — продолжает будничным тоном вещать Итачи, намертво удерживая его на месте. — Какая тебе, блять, разница, — рычит Саске, с ненавистью глядя на брата. — Не говори, что любишь ее. Я в эту хрень не поверю. — Мои чувства к ней – не твоего ума дела, — отрезает Итачи и добавляет ледяным голосом. — О командировке в Бостон можешь забыть. Я обещаю тебе, что ты больше не получишь таких ответственных задач. И запомни, твои «попытки» касаться её были последними. В следующий раз я не стану разговаривать. Итачи резко отпускает его и, поднявшись на ноги, уходит, не оборачиваясь. Саске остаётся лежать на спине, сжав кулаки, трясущийся от злости и бессилия. Он слышит, как брат, уходя, громко хлопает дверью, и сжимает челюсти. В глазах у него бурлит лютая ненависть. И что-то ещё. Что-то слишком близкое к обиде.

***

На следующий день Итачи предлагает пройтись по магазинам. Сакура, до этого планирующая потратить свой единственный выходной в учебной неделе на что-то менее энергозатратное, отказаться не смогла. В какой-то степени ей необходимо было проветриться и отдохнуть от давящих ее четырех стен. Учиха без особого интереса поведал, что ему стоит обновить рубашки для деловых встреч, и признался, что ему искренне необходима критика Сакуры по поводу каждой рубашки и галстука, которые он купит по ее рекомендации. Харуно, по началу заинтересованная в содействии в этой необычной помощи, сейчас с усталостью в глазах наблюдала, как Итачи неспешно перебирает уже пятую по счету коллекцию рубашек. Сакура лениво прислонилась к вешалке, разглядывая собственное отражение в зеркале. Всё казалось как-то… слишком скучно. 
— Ты определённо не из тех, кто делает спонтанные покупки. И не тот, кто берет первую попавшуюся вещь. Мне стоило догадаться об этом раньше, — вздыхает Сакура и без интереса разглядывает мужские рубашки. — А ты определённо из тех, кто скучает, когда не в центре внимания, — не поднимая взгляда, отвечает Итачи и слышит, как она бесшумно подходит сзади. — Та черная рубашка очень тебе подошла, — на выдохе произносит Сакура, обвивая его торс руками, и вдыхает его аромат. — Выглядишь в ней безумно сексуально. — Она не совсем вписывается в дресс-код деловых встреч, но я готов взять ее для наших встреч, — усмехается Итачи и наблюдает, как пальчики Сакуры поднимаются по его торсу выше, щупая под рубашкой твердые мышцы. — Доиграешься. — Может быть, — очаровательно хлопает ресницами Сакура, ловя хищный взгляд Итачи на себе с зеркала, и кокетливо улыбается. — Я хочу сорвать с тебя эту жутко серьезную рубашку и поцеловать. А чего хочешь ты? Сакура ловит перемену мгновенно. Учиха разворачивается к ней лицом и медленно начинает наступать так, что Сакуре приходится отступать назад. Итачи доходит до шторок и, резко задернув их так, чтобы происходящего внутри не было видно, притягивает розоволосую за талию к себе. Он медленно наклонился, так, что его дыхание едва касалось её щеки. Его голос был тихим, обволакивающим, но опасным, как лезвие: — Я хочу посмотреть, как далеко ты осмелишься зайти. В следующую же секунду Сакура тянется за поцелуем и получает его — губы Итачи властно сминают ее губы и ноги теряют опору. Учиха подхватывает ее под бедра, заставляя обхватить ногами его торс, и продолжает настойчивый поцелуй с привкусом малиновой конфетки, которую Сакура выкрала из вазы на кассе. На Харуно легкое ситцевое платье, которое мгновенно оказывается бесхозно скинуто на пол. Сакура жадно дышит его парфюмом, словно бы не могла им надышаться, и лихорадочно искала губами его губы. Итачи прижимает ее к прохладной стене и расстегивает пряжку ремня на брюках, в которых стало слишком тесно. Сакура судорожно выдыхает, когда Итачи погружается во всю длину и дает время привыкнуть. Но, как только он начинает подмахивать бедрами, Харуно стонет в голос. Слева от них находилось зеркало в пол — Сакура переводит взгляд к нему и мгновенно вспыхивает, видя их отражение. В отражении зеркала Сакура ловила каждую деталь: то, как Итачи входил и выходил из нее, совершая поступательные движения, то, как ее голая блестящая от испарины грудь подпрыгивала от каждого движения, то, как Итачи выцеловывал каждый сантиметр на ее шее. Сакура задирает голову, гранича между сознанием и безумием. Она чувствовала каждую его венку, каждое резкое движение и плавилась от ощущений. Итачи ловит ее губы, жадно целуя: давно заметил ее за подглядыванием в зеркало. Он несильно кусает ее за нижнюю губу, отчего та стонет, и меняет позу. Вынуждает Сакуру опереться ладонями о стену, ставя ее лицом к зеркалу, а сам становится сзади. Он входит резко, без предварительных ласк, в качестве извинений выцеловывает ее молочные плечи, а Сакура теперь видит собственное отражение — как ее брови надламываются, как в глазах темнеет бесконечная дымка без капли трезвости, как она сама каждый раз вздрагивает от особо глубоких толчков. В гардеробной три на три слышатся лишь шлепки и несдержанные вздохи. Рубашки, которые Итачи примерял минут пятнадцать назад бесхозно валяются на полу. Сакура, которая больше не в силах держаться на ватных ногах, полностью опирается на зеркало, чувствуя всем телом холодную поверхность. От контраста температур бегут мурашки — сзади горячий Итачи, а спереди холодная поверхность зеркала. Затвердевшие соски трутся о холодное гладкое покрытие каждый раз, когда Итачи делает возвратно-поступательные движения. Сакура опирается щекой о зеркало, уже мало о чем соображая. От ее горячего дыхание зеркальная поверхность мгновенно запотевает. Харуно достигает пика первой, глухо простонав. Оргазм разливается сладкой истомой по всему телу, пока Итачи совершал финальные глубокие толчки. Мгновение и все заканчивается. Они шумно дышат: Итачи ей в шею, а она в запотевшее зеркало. Теперь отражения не видно, но Сакура и без того догадывается: ничего приличного в их отражении нет. Учиха отстраняться не спешит, теперь уже нежно целует в шею и горячим дыханием обжигает мочку: — Насмотрелась в зеркало? — Еще как, — усмехается та и наконец выпрямляется, когда Итачи притягивает ее к себе. — Не могу от тебя оторваться. Это нормально? — он кончиком носа ведет вдоль ее шеи и девушка, развернувшись в кольце его рук, одаривает его сахарной улыбкой: — А от меня и не надо отрываться. Итачи усмехается ее фразе и оставляет нежный поцелуй на лбу. — Так уж и быть, возьму эту черную рубашку. Ты умеешь уговаривать, чертовка, — подмигивает Учиха, вынуждая Сакуру зайтись в веселом смехе. Они принимаются быстро переодеваться, помогая друг другу натянуть одежду. Сакура укладывает волосы, чтобы придать себе образ, хотя бы чуть-чуть близкое к состоянию до входа в эту примерочную. Как теперь показаться на глаза консультантов и продавцов теперь большой вопрос. Сакура уверена, что она не сможет поднять с пола взгляд ровно до выхода из этого бутика. Итачи, убедившись, что они оба находятся в более менее презентабельном виде, вздергивает шторы в сторону.

***

После быстрой оплаты они в совершенно спокойном темпе выходят из бутика. Дорогой магазин показал свое качество не только пошивом одежды, но и отсутствием осуждающих взглядов за быстрый перепихон в их примерочной. Может быть, они не единственные покупатели, кто додумался до этого безобразия? Сакура, держась за руку Итачи, промаргивается, когда слышит его голос над ухом. — Задумалась? — Учиха окидывает ее недоуменным взглядом и Сакура лишь неловко улыбается. — Я говорил, что ты можешь тоже себе что-нибудь посмотреть. — Как благодарность? — усмехается Харуно, вскидывая бровь. — За моральную поддержку между галстуками? — Нет, — обманчиво просто выдает Итачи и продолжает: — Как к неделе отдыха в Бостоне. Сильная жара. Свитера не подойдут. Сакура запнулась на полуслове. Пауза продолжилась ровно до того момента, пока ее шестеренки в голове не совершили полный круг по своей оси. И в следующую секунду её глаза загорелись так, будто перед ней распахнули двери в сказку. 
— Ты серьезно?! — визжит Сакура, неверяще глядя на преспокойного Итачи. — В Бостон?! Со мной?! — Билеты уже куплены, — уведомляет Учиха, усмехаясь такой энергичной реакции. — Думал, ты не откажешься. — Конечно не откажусь! — прыгает от счастья девушка и, взглядом уловив первый попавшийся женский бутик, тянет его туда. Новость настолько сильно понравилась Сакуре, что она даже не замечала внимательных взглядов Итачи на нее. Она, словно ребенок кружилась вокруг стендов с различной одеждой, энергично что-то объясняла консультантам и смеялась так, как Итачи еще не слышал — искренне. Он опускается на кожаный диванчик напротив примерочных. Консультант опускает перед ним чашку кофе и пару гостинцев, и Итачи готовится к самому лучшему шоу в своей жизни — показа мод от Харуно. Сакура выныривает из примерочной с охапкой платьев. У неё блестят глаза, она хихикает, вертится перед зеркалом. Итачи продолжает сидеть на диванчике и с какой-то едва заметной гордостью наблюдает за ней. Она вновь скрывается за плотными шторами и через пару мгновений выходит из примерочной, цокая туфлями по белоснежному кафелю. На ней блестящее платье с пайетками, которое идеально подчеркивает ее фигуру. Девушка кружится напротив Учихи и последний восхищенно поднимает чашечку недопитого кофе вверх в знак одобрения. 
— Ты даже не представляешь, как давно я мечтала о чём-то таком, — воодушевленно говорит Сакура, не отводя взгляда от зеркала. 
— А ты даже не представляешь, как это – видеть тебя такой, — Итачи произносит первое пришедшее на ум и видит, как Сакура будто замирает, не ожидавшая от него подобных слов. Ровно секунда и она растягивается в счастливой улыбке и, подойдя вплотную к Итачи, падает на его колени и оставляет легкий поцелуй на губах. Сегодня она разрешает себе быть лёгкой. Разрешает поверить, что впереди — может быть хорошо.

***

— Пап, это неразумно: купить туфли и не купить к ним сумку! — в сердцах говорит по телефону Карин и, зацепив взглядом собственное отражение в зеркале, задерживается там, чтобы оценить макияж. Как всегда безупречно. — Обязательно как приду, все покажу! И мне не нужна нянька! Красноволосая дефилирует мимо прилавков с дизайнерскими туфлями и, находя наиболее интересные варианты, останавливается рядом, чтобы их рассмотреть. — И что, что он будет мне помогать с покупками? Я и сама в силах нести свои вещи! Мне все равно не нужна нянька, — Карин фыркает, переводя внимание к новым туфлям, и быстрее хочет сбросить трубку, чтобы написать Саске. — Пап, ты не понимаешь, это не… Вдруг туфли, которые Карин изначально держала в руках, с грохотом падают вниз. Содержимое прилавков быстро лишается интереса, когда она видит, кто выходит из бутика, в котором она сейчас находилась. — Пап, я тебе позже перезвоню, — Карин бросает трубку, не дождавшись ответа с той стороны. Сакура, счастливо улыбаясь, под руку идет с парнем, отдаленно похожим на Саске. Они выходят из магазина и парень, похожий на Саске, притягивает Сакуру к себе и что-то шепчет на ухо. Харуно заходится в радостном смехе и оставляет легкий поцелуй на его щеке. Карин от шока раскрывает рот, когда понимает, кем на самом деле является тот парень, который был похож на Саске. Внезапное озарение заставляет девушку схватится за прилавок сильнее, чтобы не упасть ничком. Губы расплываются в устрашающей улыбке. Этого быть не может, но только что произошло. Карин застукала Сакуру со старшим братом Саске — с Итачи.

***

Карин, выйдя из белого отполированного мерса, на всех парах мчится к качалке, держа в руках телефон и громко клацает каблуками по сухому асфальту. Да, Саске сто раз говорил не приезжать к нему пока он тренируется, но дело ведь безотлагательное! Ее лицо горит восторгом — она только что видела нечто «невероятное». Саске будет доволен тем, что она узнала такую ценную информацию. Карин залетает в качалку и сразу видит отстраненного Саске, с чувством колотящего грушу. Он, кажется, даже не замечает ее приближения, нанося множественные, точные удары. — Саске! Ты не поверишь! — Карин подбегает к Учихе, запыхавшись. Он останавливается, бросив на нее недовольный взгляд. — Я только что кое-что видела, — Карин быстро глотает воздух в горящие легкие и продолжает: — Твоего брата! С ней! С Сакурой! В магазине! Они были вместе и выглядели так... близко! Саске, не моргая, снимает с рук перчатки и, кажется, словно бы пропускает информацию мимо ушей. Учиха тянется к бутылке воды на полу и, сделав большой глоток, небрежно бросает: — Я в курсе. Карин замирает, растерянная его реакцией. Это совершенно не то, чего она ожидала! Ей требуется еще одна молчаливая секунда, чтобы осмыслить услышанное. — Ты... уже?.. — сбито произносит девушка и, задумавшись, зарывается пальцами в волосы. В голове не укладывается. Скоре ее постигает какая-то недобрая мысль и она щурится. — Ты не удивлён… — медленно выговаривает она, с еще большим подозрением косясь на Саске. — Ты вообще не удивлен! Учиха медленно отрывается от бутылки воды, позволяя редким каплям скатится по голому торсу. Он зачесывает влажные волосы назад и, отложив бутылку, возвращается к груше. — Не суй нос в чужие дела, Карин, — коротко бросает Учиха и, дав понять, что диалог окончен, продолжает колотить грушу. Но теперь уже сильнее. Теперь уже в разы грубее с нескрываемой злостью в антрацитовых глазах. Карин растерянно моргает, не зная, что сказать. У неё на губах еще дрожит недосказанная радостная сплетня, которая должна была как минимум повергнуть Саске в шок, но под тяжестью его молчания она теряется. — И ты даже не хочешь... Что-то сделать?! Рассказать кому-нибудь?! Поговорить с ней?... — растерянно вопрошает Карин и видит, как Саске, остановившись, бросает на нее испепеляющий взгляд. — Я просто хотела тебе помочь… — Мне не нужна твоя помощь, — цедит сквозь зубы Саске и медленно наступает к ней, становясь вплотную. Настолько, что Карин забывает, как дышать. — Слушай внимательно, — его голос сквозит сталью и холодом. Он делает многозначительную паузу, чтобы каждое его слово влезло в ее голову. — Ты никому. Ни единому человеку. Не скажешь ни слова. Карин, осунувшись, расширяет от шока глаза, не веря своим ушам. Кровь набатом бьет в ушах, а внутри Карин чувствует, что что-то тяжелое ухнуло ей в ноги. Только что надежда осчастливить Саске, принесенной ею новостью, рассыпалась в прах. — Даже шепнуть кому-нибудь будет ошибкой, — четко выговаривает он и на мгновение его глаза сверкают холодной угрозой. — Ты меня поняла? Карин сглатывает, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. В груди разрастается противное свербящее чувство и ей приходится дышать через раз, закусить губы до крови, чтобы раскаленная обида не вырвалась слезами наружу. Она пришла, чтобы разнести в пух и в прах все слова о том, какая Сакура идеальная и хорошая. Такая уж ли она хорошая, если осмелилась крутить роман с мужчиной, намного старше нее? В голове это все в пазл не складывается — она не понимает, почему Саске сейчас выгораживает эту Сакуру. Карин раскрывает рот, чтобы что-нибудь сказать, но не находит чем. Он не стал бы даже шевелиться ради кого-то ещё. Но ради Сакуры он делал слишком много. Перед глазами стоит то множество ситуаций, в которых Саске так жадно рассматривал удаляющуюся фигуру Сакуры, как отчаянно он пытался поймать ее взглядом хотя бы на секунду. Ведь всё это происходило на глазах у Карин. А теперь, когда она принесла правду на блюдце, Саске вновь от нее отвернулся, вновь стал холодным, как глыба льда. В груди поднимается глухая горькая злость. Из-за Сакуры Саске всегда такой... колючий. Из-за неё он ни на кого не смотрит. Даже на Карин. Из-за неё она сейчас стоит здесь, дрожит, как дура, потому что Саске опять выбрал не ее. И его выбор всегда падает на Сакуру, даже если она не рядом. Даже если она в другом корпусе. Даже если она с его братом. Он снова недоволен ею. И снова из-за Сакуры. Карин сжимает зубы и задирает нос. Кристально ясная мысль пронзает ее сознание, как меткая пуля. — Я всё поняла, — быстро выговаривает девушка, чтобы не испугаться собственных мыслей, и, запнувшись лишь на мгновение, когда Саске опасно щурит глаза, продолжает. — Ты... Ты ведь к ней неровно дышишь. К Сакуре. Учиха даже не моргает, буравя ее нечитаемым взглядом. Карин набирает побольше воздуха в легкие и продолжает. — Я вижу, как ты на неё смотришь. Это невозможно не заметить, — слова даются тяжело. Нижняя губа дрожит и девушке стоит больших усилий, чтобы не расплакаться прямо перед ним. Это ни на грамм не справедливо. Учиха дает предпочтение не той, которая находилась всегда рядом с ним, не той, которая готова придти на первый же его зов. Саске медленно приближается ближе и пальцами заправляет огненно-красную прядь ее волос за ухо. Карин задерживает дыхание, питаясь той самой мизерной крупицей внимания, которым одаривает ее Учиха. Может она ошибается на счет его чувств к Сакуре? Может она неправильно понимает? — Если ты умная, Карин, — тихо шепчет Саске, обдавая ее горячим дыханием. Видит, как она дрожит под ним, как впитывает в себя каждое его слово. — Ты забудешь об этом разговоре. Прямо сейчас. Карин чувствует, как недавно зарождающаяся хрупкая надежда разбивается вдребезги. Она не успевает даже ответить, как Саске уже разворачивается и уходит, оставляя после себя холодный след в воздухе. Карин остаётся стоять одна посреди полупустого помещения, с пересохшим горлом, с горьким комом в груди и чувством, что только что она сделала только хуже самой себе. Она жмурит глаза до появления белых пятен перед глазами, хватается за волосы, оттягивая их у корней: зачем она это сказала? Зачем она только что дала волю чувствам? Теперь он точно её возненавидит. Она с обидой стискивает зубы. Все вокруг твердят: «Сакура — такая умная, такая талантливая, такая красивая, такая сильная...» А что на деле? Она просто забирает то, что ей хочется. Она совершает проступки, которые ей хочется. И ей всё прощают. Она остается всеми любима. Она остается любима Саске Учихой. Карин сжимает кулаки, впиваясь длинными наманикюренными ногтями в ладони до первых капель крови. И впервые, очень чётко, в её голове мелькает мысль — если появится шанс столкнуть её вниз, она его не упустит.

***

Сакура сидит за столиком, растерянно ковыряя ложкой в чашке с горячим кофе. Рядом кипа конспектов, доклад по гистологии, а напротив шокированно хлопающая густо накрашенными глазами Ино. Горячий фраппе, который так и задерживается в паре сантиметров от ее накрашенных губ, с глухим стуком опускается на стол. — Бостон? В середине семестра? — в неверии изгибает брови Яманака. — Что ты там забыла, мисс «у меня нет времени даже на сон»? Перед тем, как ответить, Сакура тянется к своему кофе. Никто не говорил, что будет так легко. Для всех — престижная частная клиника, заметив ее научную работу про мононуклеоз в педиатрии, организовала для Сакуры официальное приглашение на закрытый медицинский семинар в Бостоне. На деле же — Итачи использовал свои связи в медицинских кругах и оформил все необходимые документы через знакомых. В приглашении, которое сегодняшним утром поступило ректору, указано, что она — «выбранная студентка», и университет не сможет возражать против её поездки. Выглядит всё очень чисто: Сакура едет за знаниями и никто не может ее ни в чем упрекнуть. — Это всего на неделю, — коротко бросает Сакура, расплываясь в вежливой улыбке. — Хотя, чего я ожидала от золотой девочки нашего курса? — вздыхает Яманака и возвращается к своему фраппе. — Обязательно подцепи какого-нибудь богатого американца с частной клиникой. И мне какого-нибудь присмотри. Тоже с частной клиникой. Сакура пускает смешок и опускает глаза в чашку. — Мне бы тоже не помещало куда-нибудь выехать отсюда на недельку, — Ино устало потягивается на стуле, мечтательно уставившись вдаль. — Только без интеллектуальных форумов и нудных курсов. Ставлю сто баксов, что Сасори присылать тебе конспекты не будет, потому что будет до смерти завидовать тому, что его не взяли с тобой. Или ты ему уже рассказала? — Нет, только тебе, — мотает головой Сакура. — Сасори ведь не моя лучшая подружка. — Только посмотрите на нее: она уже меня задабривает! — хлопает по колену Яманака, отчего Харуно заходится в искреннем смехе. — Пока ты будешь покорять Бостон, так уж и быть я буду присылать конспекты с уроков. В качестве компенсации буду ждать сувенирчик из Бостона! — Заметано, — кивает разоволосая и, помолчав, косится в сторону подруги. — Вы ведь с Сасори справитесь с презентацией совместного проекта? В принципе я свою часть выполнила… — Конечно справимся, думаешь Сасори даст нашему проекту потонуть? — отмахивается Ино. — Не волнуйся.

***

Саске стоит у панорамного окна офиса, игнорируя кипу документов на рабочем столе, и с мрачной задумчивостью вглядывается в смеркающийся город. На настенных часах семь часов вечера — его самолет, которым он сегодня должен был вылететь в Бостон, вылетел без него. Да еще и с Сакурой. У него куча мелкой работы, которую после себя оставил брат, и жуткое раздражение. Итачи не только украл у него из-под носа командировку в Бостон. Он еще выкрал у него Сакуру. И спокойствие. Телефон сотый раз за день вибрирует в кармане узких брюк. И без того взбешенный Саске выуживает его из кармана и со злобным рыком выкидывает его к чертовой матери. Смартфон пролетает не хилое расстояние и звонко приземляется о плитку — скорее всего, экран разбит вдребезги. Учихе абсолютно плевать. Он зарывается пальцами в смоляные волосы и, сжимая их у корней, шумно дышит. Она просто уехала с ним. Надо же! Еще и придумала заумную отговорку про какой-то медицинский семинар! Саске совершенно случайно вышел на информацию о стажировке через знакомых, но нашел там несостыковки. Оказалось, что официально никто из медицинского потока туда не ездил. Саске хочется разнести весь офис в пух и в прах от бешенства. Ему не нужно было долго думать, чтобы сложить два плюс два. Мало того, что она избегала его, еще не попрощалась и уехала в Бостон вместе с Итачи! Саске пускает истеричный смешок, бешеными глазами бегая по вечернему виду Токио, словно бы он так мог найти решение своей проблемы. Верно, он слишком был мягок с ней. Надо было до последнего ее шантажировать. Надо было максимально четко дать понять ей, что переезжать в апартаменты Итачи и, тем более, улетать с ним на командировку — это очень плохая идея. Саске мрачно усмехается. Нет, Сакура, так не пойдет. Он всё равно найдет способ отобрать ее у Итачи.