Сладострастие

Диалог между совестью и нравственностью в последнее время напоминал разговор мясника с коровой — ласково заглядывая в глаза, но держа нож под горлом с вопросом: «А что у нас сегодня — говядина или сливки?» «Сливки» заключались в дальнейшем сотрудничестве с Итачи — слишком удобная позиция, чтобы не привыкнуть жить, ни о чём не задумываясь. Учёба в университете, дорогостоящая операция для матери, хорошая квартира в спальном районе, качественные продукты, красивая одежда и роскошные украшения — сладкая жизнь, разбавляемая разве что хорошим сексом. Итачи так безупречно закрывал все её потребности, что врождённый инстинкт «выживания», заложенный в Харуно, медленно начинал атрофироваться. Сакуре всё нравилось до пунктика с невестой. Навязчивая мысль, как колючка, прицепилась к Сакуре со вчерашнего дня и никак не отлеплялась.

Невеста Итачи.

В воображении сразу вырастала стройная, высокая и, конечно, умная до зубного скрежета девушка, у которой и свежий маникюр, и идеальная укладка, и не сходящая с лица искусственная улыбка. Наверное, любит классику. Наверное, из тех, кто смотрит на других женщин с выражением благородного презрения, словно знает, что Итачи — её приз, и делить его ни с кем не придётся. Наверное, одобрена не только родителями, но и всей династией Учиха и самим Ками-сама.  Мысли об этом причиняли нестерпимую боль. Но ей как будто было мало проблем — появилось ещё одно осложнение. Саске яснее некуда дал понять: если Сакура не слезет с шеи или с члена его брата, он устроит ей грандиозное фиаско. Информация о содержании отличницы, прикидывающейся целомудренной девой, была слишком пикантной, чтобы шумиха утихла быстро — сначала Сакуру размажут по асфальту университетского кампуса, растопчут до состояния пыли, а потом развеют эту пыль над её красным дипломом. Вероятность «скисших сливок» была предельно высока. Хоть Итачи и уверял, что вопрос с Саске будет улажен, на сто процентов Сакура ему не верила — хотя бы потому, что старший Учиха уже допустил промах: Саске все разузнал. Младший Учиха теперь представлял собой бомбу замедленного действия — Сакура не знала в какой момент ожидать громкий разрушительный «бум!».  «Говядина» была сырой, гнилой и кровавой. Отказ от денег Итачи грозил потерей всех земных благ — от еды и крыши над головой до брошенного последнего курса. Но, что самое главное и до боли неизбежное, — Сакура потеряет мать. Без образования, без крыши над головой, без близких людей и финансов на существование — исход был явно трагичным, не учитывая утешения в виде сохраненной репутации прилежной отличницы.

Сакура разрывалась. 

Она знала: стоя над могилой матери, она снова и снова будет мысленно возвращаться в прошлое — чтобы снова заключить сделку. Однако если мама, узнав о том, каким образом Сакура заработала деньги на ее лечение, разочаруется в ней, то она больше никогда не сможет взглянуть матери в глаза. Ко всем несчастиям на утро добавилась еще одна — внезапный звонок, в котором арендодатель любезно сообщил, что аренда выросла почти втрое. Необходимость была вызвана какими-то особыми обстоятельствами, которые Сакура успешно пропустила мимо ушей. Выплатить аренду необходимо было в течение трех дней, иначе ее ждал скоропостижный выезд из жилплощади. Новость ошарашила Харуно настолько, что она еще минут пять сидела, вслушиваясь в бесконечные гудки после звонка. Ей не хватало сил, чтобы просто встать на ноги, об университете не могло идти и речи. Сакура, словно в прострации, вывалила все из шкафов и теперь, сидя в ворохе вещей, вдруг натыкается на старую пожелтевшую фотографию: лето, ей восемь лет, мама счастливо обнимает её, а за спиной раскинулось лазурное море. Тогда не было ни печалей, ни проблем. Разбитая улыбка сама по себе криво расползается по лицу. Сейчас о такой роскоши, как беспечность, можно лишь мечтать. — Сакура, куда поставить эти вещи?? — Ино входит в комнату с корзиной в руках и, увидев замеревшую на месте подругу, сжимает губы. Она приехала сразу, как только узнала, что в университет Сакура не придет по причине болезни. Яманака слишком хорошо знала подругу, и такая незначительная хрень, как болезнь, вряд-ли заставит ярую отличницу отсиживаться дома. — Сакура, ты непременно найдешь квартиру лучше. Не переживай так сильно! А этого арендодателя… в жопу его! — Что хуже: полный провал или отсутствие попытки? — бесцветным голосом вопрошает в пустоту Харуно, не оборачиваясь в сторону подруги. Ино открывает и закрывает рот, как рыбка сброшенная на берег, и, отложив корзину с вещами, направляется в сторону девушки. — Я не знаю, что тебя так сильно тревожит, — аккуратно начинает Яманака, старательно подбирая слова. — Но разве не лучше все же попытаться, чем не пытаться совсем? Чувство сожаления хуже стыда. По крайней мере, я так думаю. — А что если попытка все исправить втопчет меня в грязь? — Сакура поднимает потерянный взгляд на Ино. — Стоит ли мне изменить своим моральным принципам, чтобы попытаться все исправить? — Иногда мы чем-то должны жертвовать, — чуть подумав, добавляет Яманака. — Тебе стоит прислушиваться к себе, прежде чем принять решение. Сакура внимательно слушает, впитывая в себя каждое ее слово, и кивает. На словах всё звучало слишком просто.

***

Саске, игнорируя дежурные приветствия сотрудников, с ноги выбивает дверь в офис исполнительного директора компании «Учиха-групп» и хмуро смотрит на сидящего в кожаном кресле брата. — Не терпелось пожелать мне доброго утра? — Итачи, не поднимая взгляда, продолжает перебирать бумаги на столе. — Перебьешься, — цедит сквозь зубы Саске и, в миг преодолев расстояние до массивного дубового стола, силится не скинуть все со стола к чертовой матери. — Ты лишил меня половины активов! С какого хера вообще?! — А с такого, что я — исполнительный директор собственной персоной, — невозмутимо отвечает Итачи и в доказательство своим словам невесомо хлопает позолоченной ручкой по блестящей именной табличке с выгравированной должностью на поверхности. — Напомню, что в моем подчинении находится организация экономической деятельности. Если на этом всё — на выход. — Ты вообще как это себе представляешь? Чтобы я получал меньше, чем твоя сраная секретарша, от компании, которая мне принадлежит по праву, блять? — рычит Саске и сжимает кулаки до хруста костей. Он был на волоске от того, чтобы не разнести здесь все в пух и в прах. — Я ведь как-то должен был реализовать санкцию в ответ на твое дебильное поведение. Получи и распишись, — Итачи мажет незаинтересованным взглядом по фигуре брата и вновь возвращает свое внимание на документы.  — Дебильное поведение значит, — злобно усмехается Саске. — А то, что ты, будучи без пяти минут мужем Изуми-сан, трахаешь студентку из моего универа — это, по-твоему, поведение достойное уважения? — Студентка разве твоя? — изгибает бровь в риторическом вопросе Итачи и усмехается, когда слышит агрессивное «нет!». — Соответственно, нет причин продолжать диалог. И если ты сейчас пытаешься меня в чем-то упрекнуть, то ты облажался сильнее — противоправное получение информации противоречит уставу компании. Рекомендую ознакомиться с последствиями на досуге. — Твои отношения с этой шлюхой куда серьёзнее по последствиям, — ядовито сплевывает Саске и видит, как Итачи наконец поднимает на него взгляд: — Мне напомнить про твои отношения с Карин? Студенткой твоего университета, — последняя фраза произносится нарочито медленно и Саске сжимает губы. — Мы с Изуми друг другу ничего ещё не должны. Так что мои отношения с Сакурой ничего не нарушают. Только попробуй навредить Сакуре — я в ответ ударю по тебе. Понял меня? — Какой абсурд… — Ты меня понял? — тверже вторит тот и Саске сжимает челюсти: — Понял. Саске сквозь зубы выплёвывает ответ и, развернувшись, вылетает из кабинета. Итачи провожает взглядом его спину, когда в кармане вибрирует телефон.

Сакура

Итачи растягивается в победной улыбке. Как вовремя.

***

Девушка откидывает завитые локоны блестящих волос за спину и, растушевав на губах вишнёвый блеск, заходит в ресторан итальянской кухни. На ней — шелковое коктейльное платье на золотистых бретельках, доходящее до середины бедра, туфли в тон на высоком каблуке и аура бесконечной уверенности. К ней подходит официант и Сакура, очаровательно улыбнувшись, просит провести до нужного столика. Она проходит мимо столиков, оставляя за собой нежный флер баккара руж и заинтересованные взгляды посетителей. Сакура ловит нужный взгляд моментально — за самым последним столиком, широко расставив ноги, вальяжно сидит Итачи, жадно наблюдая за каждым ее движением. Сакура отлично знает своё превосходство — и то, как Итачи теряет голову от этого платья. Харуно с грацией пантеры дефилирует в сторону нужного столика, не отрывая кокетливого взгляда с Учихи. Последний встает с насиженного места, чтобы задвинуть ее стул, Сакура сахарно улыбается и садится, не упуская из виду, как он жадно втянул в себя воздух. — Снова красная помада. Намёк? — низкий голос Учихи доносится прямо над ухом. — Нет, угроза, — очаровательно хлопает густо накрашенными ресницами Сакура. — Тогда я официально предупрежден, — лукаво улыбается Итачи, садясь напротив. — Не надейся, это не поможет, — улыбается Харуно, словно бы не с ее уст срываются правокации, от которых у Итачи крышу сносит на раз. А позже она чуть тише добавляет: — Я кусаюсь даже после сигнала. — Тогда тебе стоит помнить, что нельзя кусать тех, кто сможет тебя съесть, — Учиха расплывается в опасной улыбке. Он с удовольствием примет участие в ее игре. Сакура видит, как у их столика останавливается официант и заказывает лишь тирамису. На столе — красное полусухое, почти такого же цвета, что и ее помада. Харуно расплывается в улыбке, когда Итачи наливает в пузатый бокал вино и ставит напротив нее. — С поводом или без? — Сакура наманикюренными пальчиками обхватывает ножку бокала. — Конечно с поводом. Мы ведь собираемся возобновить сделку, — без тени сомнения произносит Учиха, вынуждая свою визави зайтись легким смехом. — Откровенно говоря, я предполагал такое стечение обстоятельств. — Скажи прямо: ты ждал, — усмехается Сакура. — Ждал, — честно признается Итачи и отпивает из своего бокала. — Учитывая тот факт, что я знаю кто содержится в клинике, я догадываюсь о твоей причине для возобновления сделки. — Там не только эта причина, — тяжелый вдох вырывается сам по себе. Этот ужин обещал быть откровенным. — Мне трудно получается совмещать лечение мамы с остальными расходами и я… все еще пребываю в замешательстве от разговора с Саске. Ты должен правильно понять меня: то, что он узнал о наших отношениях, всё в корне поменяло. Я не сомневаюсь, что ты с ним разберешься, но давай на чистоту: ты не можешь управлять всем и сразу. Саске импульсивен и может выкинуть подобное еще раз.  — Он не глуп. Выкинуть подобное после моего предупреждения не станет. Это единственное, что тебя беспокоило? — Нет, есть кое-что еще, — Сакура проводит языком по пересохшим губам, собираясь с мыслями. — Во-первых, ты навел на меня справки. Во-вторых, оказался в клинике именно тогда, когда там была и я. Ты следишь за мной и мне это очевидно. Знаю, ты опять спишешь это за профессиональную замашку, но для меня это слишком… — Слишком что?

Даже не отрицает, паршивец.

— …обременительно, — Сакура заправляет локон блестящих волос за ухо и строит притворный интерес к своему свежему маникюру. — Я соглашусь на сделку на прежних условиях. Но только без слежки. — Так как цена сделки возрастает, я хочу внести изменения в условия, — деловито цокает Учиха, небрежно зачесывая смоляные волосы назад, а девушка, замерев, чувствует, что сердце внутри совершило кульбит. — Во-первых, слежку отменять я не буду. Я хочу знать о твоем передвижении вдоль и поперек. Причина этому одна: Саске. Ты права, я не всесильный и не всегда могу контролировать действия Саске, именно поэтому я не могу позволить тебе расхаживать где попало. Во-вторых, ты должна будешь переехать ко мне в квартиру. И это не предложение. Это необходимость. Так будет легче пересечь попытки Саске навредить тебе.  Сакура открывает и закрывает рот, пытаясь вдохнуть в себя хоть толику кислорода. Что это еще за новые условия?! В какой-то момент она перестает слышать звуки извне, слыша лишь набатом бьющееся сердце в груди. Это ведь уму не постижимо! — Я согласен заключить сделку исключительно на этих условиях, — ставит жирную точку Итачи, словно бы он только что захлопнул последнюю надежду на компромисс.  Официант ставит перед ней тирамису, а перед Итачи заказанное им блюдо, и перед уходом желает приятного аппетита.

Аппетита не было от слова совсем.

Харуно цепляется взглядом за десерт и давит в себе нервную усмешку. Он прекрасно знает, что заключить эту сделку для нее все равно что сохранить жизнь матери, и именно поэтому устанавливает любые условия. Она имеет дело с бизнесменом до мозга костей: естественно, что он выжмет для себя максимум пользы из ситуации. — Можешь подумать и дать ответ позже, — Итачи умело режет нежное мясо ножом, а Сакуре кажется, что он таким же способом кромсает ее нервы, натянутые в струнку. Харуно пропускает момент, когда Учиха переводит внимание на нее. Девушка расплывается в очаровательной улыбке и начинает пальцами теребить серьги-подвески в ушах. Еще рано сдаваться. — Будет проблематично добираться с твоей квартиры до университета. Может лучше… — Я предоставлю водителя, — отрезает пути выхода Итачи и отпивает вина. Харуно допивает содержимое бокала и, облизав с губы сладкое послевкусие вина, ловит на себе взгляд Учихи. Нет, так просто она не сдастся. Игра с ним, все равно что с огнем, и она совершенно не боится обжечься. — Мы с Саске учимся в одном университете. Или твое влияние распространяется и там? — не без хитрой улыбки интересуется Сакура, пытаясь нащупать почву. — Саске не пойдет в открытую конфронтацию, — размеренно отвечает Итачи, не сводя с нее внимательного изучающего взгляда. — Еще вопросы? — Хм, ну не знаю, — притворно вздыхает Харуно и вертит в руках полупустой пузатый бокал. Итачи мгновенно ловит эту перемену: девушка склоняет голову, открывая вид на тонкую изящную шею, на которой так и хочется сомкнуть клыки, и глазками стреляет, попадая точно в цель. Вот так — вне правил, вне плана. Прием умелого флирта не остается незамеченным, и Итачи расплывается в ухмылке. — У тебя есть плохая привычка не соглашаться со мной сразу, — сообщает Учиха, не теряя самодовольной улыбки на лице. — Что, кошечка, в чем опять сомневаешься? — А если еще раз подумать над условиями…? — Сакура расплывается в обворожительной улыбке. Вдруг Итачи чувствует на своем колене ее ногу: она одним носком, обтянутым тонким капроновым чулком, нежно проводит от колена вниз и обратно. Учиха ловит ее пятку и тянет к себе ближе, вынуждая Сакуру сконфуженно съехать по спинке стульчика вниз. — Знаешь, как ты выглядишь, когда пытаешься со мной флиртовать? — Итачи хитро щурит глаза: Сакура на первый взгляд выглядит также, однако он уже умело мог распознавать ее взволнованность. — И как же? — Харуно задирает носик, словно бы не ее нога сейчас была удержана его крепкой хваткой, и продолжает откровенно флиртовать. — Как вызов. Сакура пару секунд хлопает ресницами, а потом пускает искренний смех, откидываясь на спинку стула. Итачи отпускает ее ногу и Харуно возвращается в прежнее положение. — А ты всегда играешь в «поймай и приучи»? — интересуется девушка, у которой в глазах лишь смешинки. — Нет, — он наклоняется чуть ближе. Её дыхание предательски сбивается, но она пытается держаться до победного. — Обычно я просто забираю то, что хочу. Она с секунду молчит. Переваривает его ответ, пропускает через себя и ее губы растягиваются в сахарной улыбке. — Может, тебе стоит помнить, что не всё можно забрать, — полушепотом отвечает та. — Некоторое приходится заслужить. — Или купить, — исправляет Итачи и Сакура не находит чем ответить. Тишина между ними становится почти физически осязаемой. Пролетающие мимо искры начинают пахнуть гарью. Сакура возвращает лицу прежнюю невозмутимость и цепляет дежурную улыбку, перекидывая ногу на ногу. Итачи смотрит на неё так, как будто уже выиграл. — Со мной будет безопасней всего. Тебе лучше согласиться, — подает голос Учиха, наблюдая каждую промелькнувшую эмоцию на красивом лице: недоумение, отрицание. — Безопасней? — Сакура поднимает на него ироничный взгляд и тот лишь усмехается: — Я хочу тебя спасти. По-своему, — в его голосе власть. Ею пропитаны все его слова и действия. Итачи неспешно наливает в пузатый бокал красное вино. Сакура наблюдает за его неспешным движением, словно бы ждала продолжения. — Либо ты под моей крышей — либо под чужим прицелом. Другого не дано. — И ты думаешь, я просто соберу вещи и стану частью твоего интерьера? — жестко цедит сквозь зубы Сакура, пальцами вцепившись в свой полупустой бокал. — Нет, — обманчиво просто выдает Итачи, расплываясь в доброй улыбке. — Я думаю, ты сделаешь это потому, что тебе больше не на кого рассчитывать. «Не на кого расчитывать». На лице девушки не шелохнулся ни единый мускул — вся она словно бы каменное изваяние, скульптура времен Ренессанса, без единого изъяна и лишней мысли. Когда как на деле внутри — полный хаос. Итачи слишком хорошо ее узнал и она может играть роль кокетки сколько угодно раз: Учиха будет позволять ей это ровно до того момента, как ему не надоест. — У меня условие, — напряженно выдает Сакура. — Говори, — Итачи неспешно отпивает вина со своего бокала. — Я перееду только, если ты скажешь мне правду — почему ты этого на самом деле хочешь. Без лжи и манипуляции. Просто скажи почему. — Всё предельно просто. Я не могу позволить себе потерять тебя, — честно говорит Учиха и ставит бокал на стол. — Не сейчас.

***

Ужин прошел в обстановке, вызывающей смешанные чувства: ей хотелось то смеяться, то разбить посуду от злости. Что больше всего превалировало — Сакура так и не поняла.  Даже без её эмоций в воздухе витали искры. Официантам стоило поставить на их столик табличку «не приближайся, убьет!», потому что за все время этого ужина она хотела его прибить. А потом впиться в его губы жадным поцелуем.  Поэтому в машине, сразу после характерного щелчка блокировки дверей, искра между ними внезапно переросла в большой непоправимый взрыв: Сакура впивается в его губы настойчивым поцелуем, пока Итачи ловко усадил ее на собственные колени. Он перемещается к ее шее, а она едва дышит от переизбытка чувств. Платье безбожно задирается на уровне пупка, обнажая кружевные стринги со стразами на атласных ремешках, туго обхватывающие бёдра, — находка выдает Сакуру с поличным. От внимания Итачи это не ускользает и, прежде чем отодвинуть их в сторону, звонко шлепает ее по ягодице. Наглухо затонированные стекла начинают потеть. Харуно кошкой изгибается от новых порций поцелуев в шею, которые наутро точно зацветут кроваво-красным, и откидывает голову, когда Итачи наконец входит. Сакура двигается медленно, плавно опускаясь и также плавно поднимаясь. Учиха тянет молнию на платье сзади, обнажая аккуратную грудь, и позволяет Харуно взять инициативу. Она начинает набирать темп, сжимая пальцами его широкие плечи, и граничит между удовольствием и безумным удовольствием. Сакура чуть ли не давится воздухом, когда Итачи, взяв ее за ягодицы, начинает подмахивать бедрами. Сначала она сдерживается, но уже со следующего толчка — срывается в стон. Несмотря на то, что голую кожу, покрытую испариной, лижет прохладный воздух, а холодная бляшка ремня при каждом движении соприкасается с ее ягодицей, Сакуре до одури жарко. Чужие губы находят ее собственные и сминают в жестком поцелуе: языком проводят по зубам, посасывают нижнюю губу так, что та больно лопается и лезут дальше, кажется, пытаясь добраться до самой души. Незначительная боль вкупе с бешеной страстью заставляет Сакуру стонать в голос — кажется, этот секс можно смело ставить в тройку их самых лучших. Кончают бурно — Сакура чувствует в каждой клеточке своего тела усталость, свинцом разливающуюся по венам. Она обессилено обмякает в его руках, лбом утыкается в его ключицы и пытается отдышаться. От него пахнет дорогим парфюмом, немного вином и сигаретами — запах обволакивает ее целиком и полностью. Кажется, она уже наполовину состоит из Учихи; он пущен ей внутривенно, как чертов наркотик. От него не отвертеться, не избавиться, не развидеть — Сакура самолично втерла его в собственные веки и ее уже нельзя реабилитировать. Она чувствует его длинные пальцы в собственных волосах и чуть ли не мурлычет от удовольствия, когда Учиха шумно втягивает воздух прямо у ее макушки.  — С тобой всегда так, — хрипло начинает Итачи, не переставая пальцами перебирать ее мягкие волосы. — Умудряешься вписаться даже в мой самый плотный график. У меня через пятнадцать минут встреча с Ямамото, а я сижу с тобой. — Давай тогда вместе поедем к твоему Ямамото, — довольной кошкой расплывается в улыбке Сакура и медленно приближается к лицу Учихи, едва дотрагиваясь его губ своими: — Я посижу на твоих коленях, пока вы будете решать жутко важные вопросы. — Неплохой план, — усмехается ей в губы Учиха. Между их лицами жалкие пару сантиметров, которые раззадоривают обоих. — Только Ямамото, увидев тебя, вряд ли сможет произнести и слова.  — И почему же? — Сакура томно дышит ему прямо в губы: она совершенно не понимает суть разговора, лишь наблюдает, как двигаются его губы. Итачи обхватывает пальцами ее за щеки, заставляя взглянуть на себя: — Потому что Ямамото на наших встречах не привык видеть, как я втрахиваю тебя в стол. Ответить чем-либо Харуно не успевает — Учиха впивается настойчивым поцелуем так, что из глаз искры вылетают.  — Заезжай ко мне сегодня, — в поцелуй произносит Итачи и мгновенно чувствует, как девушка в его руках каменеет. — Саку, не делай вид, будто бы слышишь это впервые. — Но я еще не соглашалась на это, — Сакура уворачивается от поцелуев и, отстраняясь, ладонями упирается о его грудь, чтобы оставить между ними пару сантиметров безопасности. — Я обещала подумать над этим. — И что надумала? — лукаво улыбается Итачи, умиляясь ее попыткам отстраниться. — Мы сейчас разговариваем серьезно, — предупреждающе выдает Сакура, которая распознает смешинки в его глазах. — Разумеется, — для пущей уверенности кивает Учиха, продолжая невесомо закручивать на палец локон ее длинных блестящих волос.  — Я еще не решила. Для меня переезд это серьезный шаг, — недрогнувшим голосом говорит девушка. — Понимаю, — согласно кивает тот и позволяет Сакуре наконец слезть с себя и усесться в пассажирское сидение. — Тогда переезжай в течение этой недели, — невозмутимо продолжает Итачи и заводит мотор, пока Харуно с немым замешательством пыталась привести себя в приличное состояние. Если вообще можно было выглядеть прилично в этом неприлично коротком платье, с расцветающими засосами на шее и размазанной помадой на губах.  Она не ослышалась? Итачи твердо уверен, что она все же переедет к нему, хотя он ясно дал понять то, что она еще может повременить с ответом! Сакура пытается вести себя естественно, но из раза в раз ее мысли возвращаются лишь к одной нераскрывшейся теме: зачем ему надо жить вместе? У человека имеется невеста, много работы и куча других нюансов, в которые Сакура никак не вписывается. Он хочет посредством нее порвать помолвку? Или пытается сразу закрепить за ней статус любовницы?  Итачи включает на магнитоле Весну из цикла «Времен года» Антонио Вивальди и, пока Сакура неизбежно впадала глубже в свои думы, Учиха по-хозяйски кладет ладонь на ее оголенное бедро. Действие оказывает эффект на Харуно моментально: кокетливая улыбка сама по себе расплывается и, хоть она испытывает не самые радостные ощущения, накрывает его ладонь своей. Ей надо взять себя в руки, потому что рядом с ним сейчас сидит не глубоко несчастная Харуно Сакура с бедами по горло, а очаровательная и игривая «Саку», у которой по горло далеко не беды.

***

Следующий день в университете был странным. Сначала Сакура подумала, что на нее странно посмотрели в гардеробе только из-за пальто: в такой день в нём и правда было жарковато. Потом Сакура подумала, что преподаватель по органической химии так спешила, что не ответила на ее приветствие. Позже, когда Сакура вышла в коридор, заполненный студентами, она мгновенно почувствовала излишнее внимание к своей персоне и первые подозрения медленно начали прокрадываться в голову.  Но когда Сакура краем уха услышала тихое перешептывание в спину, по спине прошлись мурашки от внезапного осознания. Ей потребовалось сделать пару судорожных вздохов, чтобы непринужденно продолжить идти по коридору, однако перешёптывания продолжались, и по лбу пробежал холодный пот. На ней — простая белая водолазка, серая джинсовая юбка до середины бедра и накинутый халат. Но даже под всеми этими слоями одежды Сакура чувствует себя абсолютно голой. Словно бы все присутствующие видели на ней засосы и следы чужих рук; а иначе что они обсуждали за ее спиной? Сакуре дурно до тошноты. Она чувствует, что ей в срочном порядке требуется зайти в туалет и умыться холодной водой. На горизонте не видно Ино, лишь сплошь студенты, взирающие на нее с неприятным взглядом, и Сакура бежит в сторону уборной. У нее сердце заходится ходуном, а в мозгу воет сирена — Саске проболтался. Харуно залетает в туалет, захлопывая дверь, и дрожащими руками хватается за голову.

Нет.

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Не может быть.

Сакура скатывается по стене вниз, крепко обнимая себя руками, и гипнотизирует единственную точку в пространстве, которую видит только она. Неужели все это дерьмо в действительности происходит с ней? Ее осуждают. Теперь все знают, что она, умничка и отличница, идущая на красный диплом, на самом деле грязная шлюха.

Господи, нет!

Истерика сковывает горло, однако глаза не слезятся — они с ужасом распахнуты, ожидая пиздеца с любого угла этого университета. Сакуре не хватает кислорода. Она со свистом выдыхает из себя воздух и тянется рукой к горловине, чтобы попытаться сделать хотя бы мизерный глоток воздуха. Она опозорена. Ей больше нет места в человеческом социуме. Все ее ненавидят, осуждают и, что самое ужасное, презирают. Желчь подступает к горлу и Сакура спешит к унитазу, чтобы проблеваться. Живот заходится в неконтролируемых спазмах и Сакура чуть ли не захлебывается в желудочном соке. Ей критически не хватает кислорода: во рту отвратительный привкус тошноты, а на душе гадкое самоуничтожающее состояние.  Харуно пытается отдышаться, и губы, и руки — нет, вся она — дрожала так, что не могла совладать с телом. Ей нужно срочно уйти отсюда. Уйти домой, запереться в своей комнате, укрыться одеялом и никогда больше не выходить в свет. Вдруг в уборную кто-то влетает, и Сакура, замирая, прислушивается к каждому шороху. Ее сейчас головой в унитаз окунут, как лузеров из американских сериалов? Харуно нервно сглатывает, обхватывая себя руками. 

Лучше просто умереть. Прямо здесь и сейчас.

— Сакура, я знаю, что ты тут! Выходи же! — зовет Ино и Харуно прислушивается. — Я, конечно, мягко сказать, в ахере от новости, но если это действительно так, то не нужно настолько сильно переживать! Эй, слышишь меня? Сакура в ужасе гипнотизирует закрытую дверцу кабинки, за которой в требовательном ожидании стоит Ино. «Не переживать» звучит здесь не к месту. Здесь больше подойдет — «не убейся от горя». — И давай на чистоту: все девчонки мечтают об этом. Все, поголовно! И я, как твоя подруга, полностью поддерживаю тебя. Хер со всеми ними, пусть завидуют! Харуно смаргивает недоумение и косится в сторону двери. Если Ино хочет таким образом ее приободрить, то это совершенно хреновый метод. Подруга вновь предпринимает попытку достучаться до Сакуры и та, вконец ничего не понимая, распахивает дверь. — Боже, да ты вся бледная! — охает Яманака, обеспокоено вглядываясь в лицо подруги. — Может тебе в медпункт пойти? — О чем ты говорила? — едва шевелит пересохшими губами Сакура, не сводя взгляда с Ино. — Чему девчонки завидуют? — Новости о том, что ты тайно встречаешься с Саске, — хлопает глазами подруга и Сакура замирает на месте. — Господи, я так и знала что это правда! То, как ты одевалась и красилась, я все чуяла! И как долго вы с Саске уже вместе? И почему вы скрываете ото всех отношения! — Нет, это… — Сакура мотает головой, не находя в себе слов. — Это неправда. Я с ним не встречаюсь. — Как не встречаетесь? Вчера вас поймали на парковке. Это он ведь за тобой заехал, и ты потом не вернулась на допы? Кто-то об этом говорил и это мгновенно разлетелось по универу! Слушай, скажи по-хорошему: правда это или нет? — Это неправда, — Сакура неверяще мотает головой и чувствует, как по-немногу начинает приходить в себя: разлетелась не та новость, о которой она думала. — Ты бы видела в какой ярости Карин! Она шастает по нашему кампусу в поиске тебя! — Карин…? — недоуменно вторит Харуно и, получив в ответ «девушка Саске», чуть не теряет землю из под ног. Это, должно быть, какая-то чертова шутка.  Сакура хватается за голову, пуская нервный смешок. Пиздец. Иных слов, описывающих подобную ситуацию, просто не существует во всей Вселенной.  Харуно выходит из кабинки, направляясь к зеркалам и смотрит на свое бледное отражение. 

Невероятно.

Девушка расплывается в неверящей улыбке и зачесывает волосы назад. Высшие силы только что милосердно ее помиловали. Ей стоит перестать наматывать сопли на кулак и прямо сейчас взять себя в руки. Сакура умывает ледяной струей лицо, смывая с себя остатки истерики, и в совершенно в спокойном темпе тянется к косметичке в сумке под шокированный взгляд Ино. — Саку, ты что делаешь? — Яманака наблюдает, как подруга вытаскивает пудру и помаду, и с таким же афигом видит, как Сакура умиротворенно наводит марафет, словно бы не она минутой назад билась в истерике в кабинке туалета. — Честно? Ты меня пугаешь. — Просто я не люблю потекшую тушь, — Харуно заканчивает наносить вишневый бальзам на губы и, оценив свое отражение, тянется к флакончику духов в сумке. — Кстати говоря, мне нужна будет лекция по допам. Ты ведь не против? — Конечно нет, — растерянно говорит Ино, пока Сакура пару раз пшикает духами в зону декольте. — Ты к Саске? — Он мне не нужен, — Харуно отбрасывает флакончик духов в сумку и легким движением руки зачесывает волосы на другую сторону. — Я скорее провалю итоговый экзамен, чем позволю увидеть Карин свое зареванное лицо, — Сакура берет в руки сумку и на носках разворачивается к подруге. — Мы идем? У нас первая пара по гистологии. — Харуно Сакура, блять! Обе подруги синхронно оборачиваются в сторону двери именно в тот момент, когда та со страшным визгом распахивается, ударяясь об стену так, что с потолка сыпется штукатурка. На пороге стоит жутко злая красноволосая девушка, похожая на бешеную фурию. С коридора несколько зевак заинтересованно поглядывают в сторону туалета, заглядывая внутрь, и красноволосая, буравя в Сакуре дыру, цедит сквозь зубы: — Блонди, оставь нас на пару минут. Ино уже хочет фыркнуть, что она этого делать не будет, однако она замирает, когда рука Сакуры дотрагивается до ее плеча. — Займи пока нам места в аудитории. Я подойду через пять минут, — Харуно без тени сомнения хлопает подругу по плечу и Ино, кивнув, все же покидает уборную. Несчастная дверь с бешеным грохотом захлопывается, не позволяя больше зевакам наблюдать за происходящим. Сакура в ожидании опирается о бортик раковины, непринужденно рассматривая маникюр, пока красноволосая прожигала ее свирепым взглядом. — Саске мой, усекла? Если ты и дальше продолжишь клеиться к моему парню, то я устрою тебе здесь самую сладкую жизнь. Харуно растирает переносицу, силясь не закатить глаза. У этой красноволосой дурочки все в голове перемешалось. — Слушай, Карин, да? У нас с Саске ничего нет. Я не знаю, кто распространил слухи, но мне, будучи отличницей, совершенно не до Саске, — в спокойном тоне говорит Сакура, однако изменений на лице Карин не видит: она готова свернуть ей шею в любую секунду. — Не строй из себя дуру, — шипит Карин. — Саске мне сам сказал, что вы встречаетесь. Сакура прикрывает глаза и шумно выдыхает через нос. Она бы спросила емкое и всепоглощающее «нах-ре-на?», однако Харуно сомневается в том, что Карин обладает хотя бы минимальными соображениями по этому поводу. — Карин, пойми, я сама только сегодня узнала об этой новости. Саске мне нахрен не сдался, — ровным тоном продолжает Харуно. — Я никакого отношения к этой истории не имею, так что рекомендую тебе разобраться со своим парнем, а не со мной. Может вы на днях поругались, что он выдал тебе такую чушь… — Поругались?! Естественно, блять, мы на днях поругались, потому что я узнала, что он мне изменяет! С тобой! Тебе не мерзко от самой себя? — ядом плюется Карин и Сакура, растеряв всю заинтересованность в разговоре, берет в руки свою сумку. С ней разговаривать абсолютно бесполезно — Знаешь че: катитесь вы оба нахуй, —  по слогам выговаривает Харуно и в следующую же секунду с силой отталкивает опешившую Карин, а позже, откинув легким движением руки локоны волос за спину, с грацией кошки выпархивает из уборной под заинтересованные взгляды зевак.

***

Сегодняшний день в университете выжал из Сакуры буквально все соки: ей казалось, что за один только этот день она испытала больше адреналина и эмоций, чем в самом экстремальном аттракционе. Качели, на которые с особым трепетом были усажены ее чувства младшим Учихой, раскрутили до состояния мясорубки. Иначе она не знает, почему внутри все пережевано, перемолото и разрублено на мелкие части. Еще только половина дня — Сакура пойдет домой только через три пары лекций. Обычно они с Ино на обед спускались в кафетерий, однако в связи с последними событиями Харуно не то, чтобы спускаться в переполненный студентами, судачащими только об одной теме, столовку не хочется, ей в принципе кушать не хочется. Поэтому, вместо того чтобы идти с Ино, она складывает белый халат, аккуратно убирает его в сумку-тоут и выходит из университета — подышать. Свежий воздух и пара сладостей из ближайшего магазина — вот и весь план. У неё есть сорок пять минут свободы, и этого вполне достаточно. Окрыленная назревшим планом Сакура не замечает машину, которая медленно катится позади неё. Лишь спустя пару шагов, уловив на себе настойчивое внимание, Сакура оборачивается — и сталкивается взглядом с Саске.  Она закатывает глаза и уходит в сторону, ожидая, что он уедет. Но нет. Машина продолжает движение параллельно, как будто нарочно раздражая. Сакура не ускоряется, но и не оборачивается — пусть догоняет, если надо. Толпа на улице уже оборачивается: зрелище, кажется, многим интересно. Люди, находящиеся на улице с интересом наблюдают за разворачивающейся ситуацией, что не может нервировать Сакуру. Черт возьми, он специально это делает?!  Харуно резко останавливается и, разворачиваясь, идет назад. Вскоре инфинити сдает назад, слегка обгоняя девушку. — Не надоело бегать? — вскидывает бровь Саске, голос которого слышен через опущенное стекло. — Залезай. Сакура сверлит парня хмурым взглядом и позже, мысленно взвесив все «за» и «против», открывает дверь переднего пассажирского сидения, чтобы сесть в машину. В салоне пахнет чем-то мятным вперемешку с горьковатым парфюмом. Саске, не смотря на то, что родственник Итачи, разительно отличается от своего старшего брата. В нем в разы больше упертости, недовольства и эгоизма. А еще, в отличие от Итачи, он курит ментоловые сигареты и пользуется древесным парфюмом. Сакура хмуро смотрит перед собой, явственно чувствуя на себе пронзительный взгляд Саске. — Куда поедем обедать? — непринужденно вопрошает Учиха и девушка закатывает глаза: — Если ты не собираешься объяснить, что происходит, — я выхожу. Характерный щелчок блокировки дверей вынуждает Харуно перевести на младшего Учиху требовательный взгляд: — Саске! Какого хера ты делаешь?! — Я знаю пиццерию неподалеку, — пропускает мимо ушей парень и давит газ в пол, выезжая с университетского городка. — Какая к черту пицца, — кошкой шипит девушка и устало трет пальцами пульсирующие виски. — Почему ты соврал Карин? Она с утра меня чуть не сожрала, — Сакура косится в сторону молчаливого Учихи и вновь начинает раздражаться, когда не получает ответа. Инфинити останавливается на светофоре и Сакура, не мешкая, берет Саске за грудки толстовки, приближая к себе. — Ты играешь в игры, в которых мне неинтересно участвовать.  Саске со скепсисом рассматривает ее лицо почти вплотную: он смотрит на неё, будто вовсе не она потянула его к себе, а наоборот — он её. Усмешка трогает его губы, и он накрывает её руку своей. — Ты начала играть в эту игру с того самого момента, как раздвинула ноги перед моим старшим братом. Его слова, насквозь пропитанные ядом, заставили ее руки мелко дрожать. Саске грубо стряхивает с себя ее руку и продолжает движение, когда светофор сменяется зеленым цветом. — Ты глуп, если в этой ситуации винишь меня одну, — ровным голосом говорит Сакура, не подавая виду, что ее рука от грубого движения болела. — Нет. Итачи тоже виноват. Только на него у меня нет рычагов, а на тебя — есть, — Саске выруливает в сторону торгового центра неподалеку, в которой по всей видимости и находилась эта пиццерия. Сакура на его фразу лишь фыркнула. Инфинити паркуется в неположенном месте, заехав на инвалидную парковку, и Сакура закатывает глаза: что еще следовало ожидать от Саске? Харуно выпархивает из машины и, откинув волосы назад, вальяжной походкой идет в сторону пиццерии, не дожидаясь Учиху. В середине дня ресторан оказывается пуст и Сакура занимает место у окна. Официант мгновенно выносит ей меню и, любезно сообщив, что для заказа достаточно нажать кнопку со звонком на столе, уходит. Харуно переходит уже на вторую страницу меню, когда в заведение заходит Учиха. Атмосфера сразу становится напряженной. Саске не составляет труда отыскать розоволосую макушку в пустом ресторане и прямиком идет к ней. — Какая досада, — кривит губы Сакура, не сдерживаясь от язвительного комментария. — Надеялась, что ты так и останешься в машине. — И кто же за тебя заплатит? Итачи по близости не видно, — ухмыляется Саске и ясно видит, как Харуно, меняется: выпрямляет спину, словно бы пантера готовилась к атаке, и ослепительно улыбается ему: — Не утруждайся. Итачи предусмотрительно перевел мне достаточную сумму, чтобы поесть пиццу. Даже сдача останется, чтобы нанять киллера. Воспользуюсь его услугами, если ты продолжишь меня раздражать. — Прекрасно, — растягивается в дьявольской улыбке Саске. — Наверное, ты хорошо поработала. Может даже целых две пиццы потянешь. — Конечно. Но тебе ни кусочка не дам, — фыркает Харуно, с напусклым интересом листая меню.  — Разумеется. Ты ведь даешь только за деньги, — с самым скучным видом произносит Саске и тянется к кнопке со звонком на столе. Сакура чувствует, как теряет крохотные частицы терпения, и шлепает книжку меню обратно на стол.  —  Ты меня сейчас назвал нецензурным словом?  — Да. Ты кое-кто на букву «б». Есть догадки? — деланно интересуется Учиха и, подняв взгляд, видит обманчивое добродушие на лице своей визави.

Блядь.

Блять.

Сакура, заправляя локон волос за ухо, медленно двигается к Саске ближе, не сводя ироничного взгляда. В воздухе отчетливо пахнет гарью — их отношения больше смахивают на минное поле, по которому двигаться надо с осторожностью сапера, иначе рванет так, что снесет голову к черту. — Учиха, если хочешь, чтобы я зарядила тебе в глаз — просто попроси, — самым милым голосом сообщает Сакура и следом расплывается в сахарной улыбке. — Поосторожнее с выражениями, Сакура, — усмехается Саске. — Кто знает, может я твой следующий клиент. Обозленная Сакура ответить не успевает, к их столику подходит официант с блокнотом в руках с дежурной фразой «слушаю вас». Если бы он их слышал раньше, то непременно понял, в чем они сейчас нуждаются — в воздушно-пенном огнетушителе. Они делают заказ и, как только официант удаляется, Саске откидывается на диванчик. — Всё просто. Если хочешь, чтобы правда не всплыла — делаешь всё, что я говорю. Жаловаться Итачи бесполезно: мы с тобой в одном универе. Достать тебя для меня не проблема.  Губы Сакуры, кажется, дернулись в нервной ухмылке. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что Саске ненавидит ее; но в то же время он пустил слух о том, что они встречаются. Анализируя ситуацию, Сакура не может определиться: Саске либо полный идиот, либо пытается вынудить Итачи самостоятельно отказаться от Харуно, проявив к ней фальшивые чувства, поскольку не имеет иных рычагов давления на собственного брата. Пытается отобрать ее, точно также как детскую игрушку. Абсолютно ребяческий выпад. — Я поняла, чего ты добиваешься, — медленно произносит она и снисходительно улыбается. — Но заранее предупреждаю: у тебя ничего не выйдет. — Все уже вышло, — парирует он той же фальшивой улыбкой. — Иначе бы ты здесь не сидела.