Приквел. Белая кошка

Бесконечное тиканье часов. Тихое дыхание. Шуршащая ручка. Казалось, эта картина не менялась давно. Усталая девушка переворачивала страницу за страницей, продолжая свой конспект: нужно закончить проект для универа. ‎Переведя воспалённые глаза на часы, она вздохнула. Уже три ночи. Вставать через три часа. Ее руки на секунду закрыли глаза, словно отгорожая от внешнего мира. Возможно, стоило бы взять перерыв? ‎Решение было принято, теперь осталось лишь сделать задуманное. Тихо стукнула кнопка чайника. Чай всегда успокаивал надлежащим образом. Девушка убрала волосы старой заколкой, чтобы не лезли в лицо, и склонилась над столом, выискивая нужную коробочку. Ах, вот же она. ‎Работая на опережение, Шеритт сняла чайник быстрее, чем он закипел: будет не очень, если маленький житель в соседней комнате проснется, ведь его было так тяжело уложить. Кружка с отколотым краем опустилась на стол вслед за ней. Она все ещё могла слышать тиканье часов. ‎Глоток за глотком, кружка медленно опустевала, в отличие от головы. В последнее время было слишком много мыслей. Они пришли вслед за обрушившейся ответственностью. Теперь она мать. Ох, это определённо большая ответственность. Однако, что делать дальше? После того как у нее появился такой прелестный ребенок, никто не дал ей инструкцию и не сказал как жить дальше. На что покупать еду и как не срываться после третьей бессонной ночи. ‎Зачатки эгоистичных мыслей продолжали появляться, так и наровя выйти из-под контроля. "Лучше бы тогда сидела дома. Не было бы всего этого!". Но как... Как она могла думать о таком, когда пара сияющих глаз смотрела так любяще и наивно? Обрезав подобные мысли на корню, Шеритт сделала очередной глоток. От недостатка сна, если честно, давно кружилась голова. ‎Когда кружка опустилась на стол, появился ещё один звук. Звонкий, пронизывающий. Зовущий. Резко поднявшись со стула, девушка быстрым шагом пошла в комнату. Проснулся всё-таки. ‎Небольшое помещение встретило теплом: куда теплее, чем в остальной части квартиры. Тихонько подойдя к детской колыбели, Шеритт наклонилась поближе. Пара сияющих тёмно-синих глаз смотрела снизу, и от этого взгляда что-то внутри останавливалось. Затем это "что-то" разрасталось с новой силой, наполняя собой всю грудную клетку. Оно продолжалось биться внутри, удивительно мягкое и твердое одновременно, способное сломать ребра и исцелить их собственноручно. ‎Девушка потянулась к ребенку, осторожно беря его на руки. Она все ещё не знала, что это были за чувства, но вполне могла догадаться. ‎Губы медленно начали расползаться в улыбке, когда маленькие ручки потянулись к ней. Осторожно, словно от одного прикосновения ребенок может рассыпаться, она докоснулась его своей большой рукой. Чувствуя, что уже готова расплакаться, Шеритт тихо, прошла к окну, закрывая его. Ни единого шага не было слышно. Она ходила подобно призраку, не издавая шума. ‎Когда шум улицы остался за закрытым окном, девушка села перед колыбелью, удобнее перехватив ребенка. Малыш же, казалось, совсем не желал засыпать, разглядывая ее своими большими тёмно-синими глазами. Немного поиграв с ним в гляделки, Шеритт наконец вздохнула. ‎— Ну и что же мне с тобой делать? М-м? Хотя... Ты наверное меня не понимаешь, да? ‎Она никогда не считала себя грубым человеком или агрессивным, однако собственный голос, срывающийся на тихие нежные интонации, удивлял. Неужели она способна говорить так? Вкрадчиво, словно большая кошка мурчит, подрагивающе и так чертовски нежно. ‎Если это так... То почему бы не использовать такое прекрасное умение себе на пользу. Откашлявшись, Шеритт отвела взгляд от ребенка, побоявшись в нем утонуть. Из этих глаз в действительности можно было бы высекать искры. ‎Она принялась усиленно вспоминать все, что когда-либо слышала: мотивы, полноценные песни и куплеты. Вскоре примерная картинка появилась в подсознании и она сомкнула губы. Тихое, тонкое мычание раздалось по всей комнате. Ребенок на ее руках затих, явно заинтересованый идеей матери. Девушка продолжала напевать, покачивая маленький свёрток одеял в руках. Кажется, начинало работать? ‎Темно-синие глаза понемногу начали смыкаться, а издаваемые ребенком звуки медленно стали затихать. В самом деле засыпает. ‎Улыбнувшись виду засыпающего малыша, Шеритт тихонько положила его обратно в колыбель. В такт старой, практически забытой мелодии, девушка покачивала его кроватку. Возможно, мотив действительно обладал чарующими свойствами, а может это просто накопившаяся усталость, однако совсем скоро ее собственные глаза стали прикрываться, а голова опускаться на края колыбели. Так бы она, наверное, и заснула, если бы не вибрация в кармане. ‎Резко подскачив, Шеритт выбежала из комнаты, плотно прикрывая за собой дверь. В коридоре было куда холоднее. ‎— Алло? ‎— Шеритт? Еще не спишь? ‎— А?.. Нет, ты же сам знаешь... У меня учеба и дети. Не успела ещё. ‎— Ты бы поберегла здоровье. Если не для себя, то хотя бы ради него, — на несколько мгновений в трубке повисла тишина, прежде чем раздалось равнодушное предложение. — Приехать к тебе? ‎Чувствуя неловкость и благодарность одновременно, девушка согласна угукнула. Как бы ей ни было неловко, лишняя помощь не помешает. ‎— Ох, Кейл... Как же я благо... А, сбросил.... ‎Опустив потухающий телефон, Шеритт позволила себе лёгкий смешок. Что ж, с такой поддержкой она способна протянуть ещё немного.