Любимые мальчики Ольги Анваровны

      Мутная белая пелена окружала маркиза Дешама. Мир исчез, спрятав от вампира свои краски. Остались звуки, запахи, прикосновения к коже. Даже подушечки пальцев стали чувствительнее. Сиденье в салоне было из кожи, упругие подушки приятно обнимали тело. Воздух из системы кондиционирования обдувал лица пассажирам. От Ольги невыносимо пахло грудным молоком и свежей кровью. У ребенка был свой уникальный аромат. Абсолютно незнакомый. Гибрид человека и вампира никогда не умирал и при этом обладал вампирской регенерацией. По крайней мере Жан-Клод на это надеялся. Он мог защищать свою мать, но сам был абсолютно беспомощен. И памперс ему надо было менять не реже, чем обычному ребенку.       Жан сидел, размышляя о своей роли в этом позорном путешествии, больше напоминающем этап с конвоирами и угрозой расстрела при попытке к бегству.       Борис называл его доктором. Доктор, обеспечивающий что? Разве к его просьбам будут прислушиваться? В квартире им наглядно показали, что не собираются никого щадить. И всё-таки не убили. Но не потому что не смогли. Казнь была отложена.       В груди Жана появился холодок. Как же всё это напоминало события февраля. Костя забрал Ольгу, обещая отложить её казнь до родов. Теперь жизнь Ольги представляла ценность лишь до тех пор, пока она кормит ребенка. Но скоро это перестанет быть неразрешимой проблемой. Наверняка на Урале найдутся специалисты, которые подберут смесь младенцу. Сам Жан планировал добавлять капельку крови в обычное грудное молоко, которое можно было покупать на молочной кухне. Или даже в обычную молочную смесь. Словом, никакой секретной формулы. И едут они на добровольное заклание.       Боже, за что?! Бедная Оля... Кто бы мог подумать, что именно ей выпадет такое испытание? И хватит ли ей душевных сил, чтобы вынести эти новые тяготы и преодолеть искушения?       Жан мрачно смотрел перед собой, собираясь сказать Борису, что пора снять номер в гостинице, дать Ольге принять душ, спокойно выспаться в кровати. И продолжать путь на ферму не по жаре, а ночью, когда намного прохладнее. Иначе... Да им же наплевать на Ольгу! Им нужен только новорожденный дампир.       Нет, она не доедет. Это совершенно точно. И как только Ольги не станет, ребенка заберут. Юный василиск не будет защищать доктора, который был рядом с его мамой во время родов.       Неожиданно Дешам услышал женский всхлип и почувствовал неприятный кислый запах. Ольгу укачало.       Приехали...       Машина аккуратно сбавила скорость и остановилась. Борис покинул салон, но Влад остался за рулём.       Увы, не спастись, не вырваться! Остаётся только наблюдать за тем, как погибнет самое дорогое, что было в жизни упыря поневоле последние двести лет. И то, злая поблажка судьбы, он ничего не увидит. А если Ольга умрет, то его за ненадобностью выкинут как бездомную собаку на дорогу. — Жан, я вас предупредил о нашем приезде. Я не предатель, — раздался голос Влада. — Спасибо, конечно. Помог так помог. А зрение вернуть мне сможешь? Нет? — набросился на Влада Жан, — Ну вот и поговорили. Деду скажи, если вдруг доведётся встретиться, что я, — Жан проглотил вставший в горле комок, — Пусть на меня зла не держит.       «Глупо-то как всё вышло. Двухсотлетний упырь и так попался. А Влад тоже хорош помощничек!» — Мне очень жаль, что твоя семья погибла. Для меня их смерть такая же трагедия, — продолжил Влад. — Хоть какая-то хорошая новость! — обрадовано воскликнула Ольга.       Жан обернулся на неё невидящим взглядом. Неужели и в самом деле рада? Или прячет чувства под маску?       Или всё это хитрый план?       От жары в голове всё плавилось, пиджак прилип к спине. В распахнутые двери автомобиля хлынуло марево. — Жан, я помогу тебе сбежать, — предложил Влад.       «Вот добрая душа. А где ты раньше был? Куда бежать? Слепому!» — Ольгу с вами я не оставлю! — сорвался в истерику Жан, растерявший после потери зрения большую половину своей хваленой выдержки, — Лучше помоги спасти её и ребенка. А меня пусть забирают, если будет какой-то толк от калеки. — Да зачем ты мне нужен? — из последних сил произнесла Ольга, — Беги, дурак! Найди Серёжу и скажи, что он стал папой.       В груди Дешама всё оборвалось. Серёжа остался совсем один. И если уж Ольгу не спасти, то Барановского он теперь просто обязан защитить. Сжав руку графини, Жан поблагодарил её за всё. Ему было очевидно, что Ольга истощена, напугана и страдает от духоты не меньше остальных. Но материнский инстинкт, пробудившийся после рождения сына, придал ей сил. Иначе не объяснить подобную выдержку.       «Любимая моя. Милая моя. Adieu», — беззвучно шептал Жан, готовясь к бегству.       Весь план казался Жану довольно реалистичным, но стоило сорваться с места и, перебежав шоссе, углубиться в лес, как эмоции захлестнули вампира.       Долгожданная свобода беспощадно обрушилась на Жан-Клода. Над головой пели птицы, под ногами хрустели сучья, дурманящий запах травы и зелени сводил с ума. Жан долго шёл вперёд, не думая ни о чем и не разбирая дороги. А потом споткнулся о кочку и осел на землю.       Это Ольга должна была оказаться на его месте, в родном Смоленском лесу. Хотя Смоленщину они оставили позади. Жан это почувствовал, когда они пересекли границу области. Теперь ноги сами вели его обратно, повинуясь зову крови. Ещё немного, самую малость, чуточку. Жан снова упал и просто полз на животе, пока не уткнулся в ствол дерева.       В голове пульсировала кровь. Голод одолел маркиза. Но поблизости не было никого достойного послужить донором вампиру. Воды тоже не было. Жан искал родник, ручеек. Бесполезно. Жаркое лето иссушило все болотца.       Жан упрямо шёл и шёл, пока не ударился головой о ствол дерева. Из глаз брызнули искры. Упав на спину, Дешам стиснул зубы. Под лопатку впивался острый камень или корень дерева? Да что же за невезение! — Жан, это я.       Влад, словно ангел-хранитель, появился рядом и потянул его за руку, помогая подняться. — Как они? Что с Ольгой? — первым делом спросил Жан. — Отдыхают. Борис отправил меня на твои поиски. Ну что, куда теперь? Обратно в Смоленск? — Да, к дедуле, — не раздумывая пробормотал Жан, — Он меня прибьёт, конечно, но всё равно будет рад возвращению.       До обострившегося слуха Дешама долетел глубокий вздох. Влад сильно разволновался, догадался Жан-Клод. — Там никого не осталось. Мне безумно жаль, но больше тебя никто не ждёт. Они все погибли. — Влад, это была инсценировка. Я рад, что Борис на неё клюнул. Отведи меня домой, пока дед сам за мной не отправился. Может обойдется ещё, простит. — Простит за что? — За Ольгу. — Ты ушел к ней без разрешения! Но... Но зачем?       Жан облизал сухие губы. — Я был ей нужен. И потом я же врач, не могу оставить человека, нуждающегося в моей помощи. — Я понял. Клятва Гиппократа. — И это тоже. Пойдем.       Жан бодро зашагал вперёд, но тут же почувствовал преграду. Влад загородил ему дорогу, мягко поворачивая в сторону. — Тропинка здесь, а там бурелом. Я помогу тебе, — бережно взял под руку Дешама уральский вампир. — Жан, значит и Аннушка тоже жива? Или только дед? — Вся семья. И если ты решил сдать нас Борису, то я не смогу тебе помешать. — Знал бы ты, как сильно я его ненавижу. Но пойти против его воли не могу. Против четверых я не смогу выстоять. И потом Эмили... — Мы успели познакомиться, — слабо улыбнулся Жан, вспоминая, как ему лихо заломили назад руку. Беспощадно, с хрустом, обречённого на смерть жалеть не пристало. — Ну тогда ты знаешь, что она главный боец. Остальные так, подай-принеси. Тагир, вообще, Робин Гуд хренов.       Влад до крови закусил губу. — Старый враг? — ради приличия спросил Жан. — Он убил моих родителей, когда ещё был человеком. И так заслужил право участвовать охоте. Они просто заблудились в лесу. Не хотели бежать. Это всё вышло не нарочно. — Сколько тебе было лет, когда ты остался сиротой? — Шесть. Я был в детском саду с Серафимой. Они бы никогда меня не бросили на ферме. — А мои погибли на гильотине. Я своими глазами видел их смерть. Сочувствую, mon cher ami, — постарался утешить Влада Жан.       Дед встретил Жана предсказуемо грозно. Переступая порог дома, Жан боязливо поёжился, втягивая голову в плечи. И вскоре загрохотал знакомый голос. — Калекой вернулся! Ах ты, ёж егозливый! И семью бросил и Ольгу не спас!       Откуда-то повеяло знакомым одеколоном. Неужели Сережа? Жан затаил дыхание, боясь спугнуть удачу. Если что-то и могло заставить его бросить Ольгу и ребенка, то это второй его обращённый. Теперь маркиз Дешам принадлежал не только графине Воронцовой, но и невезучему рокеру, когда-то, словно в насмешку, призванному Ольгой счастливчиком.       Незримые нити протянулись от Жана к Сергею после обращения. Кровь связала их крепко и нерушимо. Жан с сожалением почувствовал, что подобная связь с Ольгой ослабела и почти исчезла. Осталось только иррациональное, не поддающееся объяснению чувство любви к живой женщине. Это маркиз Дешам даже не старался понять, а тем более проанализировать.       Привязываться к живым глупая привычка. Стариковская причуда. Живые на то и живут, чтобы умереть. А о том, как Ольга навсегда закроет глаза, Жан и думать не хотел. Психика поставила сильную защиту и заблокировала все мысли Жана про Ольгу. Итак, на первом месте сейчас Барановский. Ему можно и нужно помочь. Сережа нуждается в опеке и заботе со стороны старшего вампира.       Жан собрался, расправил плечи. Приготовился отвечать на вопросы и платить по счетам. — Сережа, теперь ты будешь жить с нами. — Ага, щас! Сам тут живи. Я за Ольгой поеду.       Жан грустно засмеялся. — Ты же слышал дедулю, пока ехать нельзя. Надо подготовиться как следует. Придумать хороший план. — Правильно Оля говорила... — Что? Я не понимаю, Серж. Тебе что-то не нравится? Я приношу кровь из больницы. Дедуля рядом. А Хранители будут нам помогать. — Бля... Вот я попал...       Жан услышал грохот ботинок Серёжи. — Куда ты пошел, сорванец? Немедленно вернись обратно. И сиди спокойно, пока я с тобой разговариваю. Серж! — Да пошел ты, контуженный! — Serge, reviens immédiatement et s’excuse. Je te l’ai dit, Serge?! — Va te faire foutre, — блеснул своими познаниями французского языка Барановский, — Так понятно? — Общение с Ольгой Анваровной не прошло даром, но произношение у тебя отличное.       Из глубины квартиры послышался шум, хлопнула дверца холодильника. — Так я и знал. Крови нет. Да твою ж!       Сережа несколько раз рассерженно стукнул по двери холодильного агрегата. — Кровь закончилась? Бывает, mon cher, — вздохнул Жан, — Сейчас я поеду в больницу и пополню запас.       Жан поднялся на ноги и побрёл к выходу, но сделав пару шагов врезался в угол дивана. Пришлось выставить руки вперёд, как бы унизительно это не выглядело.       Рядом протянуло сквозняком и Жан почувствовал руку Барановского. — Пойдем уже, довезу. — Мерси. И запомни, Сережа, при дедуле таких номеров выкидывать не советую. Будешь ломать наши вещи, Кривич тебе голову проломит и скажет, что так и было. — Жан, похер мне на деда. И как только Оля с вами жила? — Ну как тебе сказать? По-разному...       В больнице Жан забрал кровь и отдал сумку Барановскому. — Подожди в машине. Мне ещё надо к начмеду зайти. Кто-то меня сдал... — В смысле сдал? Он понял, что ты вампир? — Если бы... Тогда это был бы вопрос Хранителей.       Отправившись в неоплачиваемый отпуск, Жан уныло вышел в больничный двор. Машины Барановского нигде не было. Выругавшись, Жан потащился домой пешком. Он помнил дорогу. Путь был не близким, но зато мысли в голове пришли в полный порядок.       Сережа был прав, жить в одном доме с дедулей ему невозможно. И Ольга никогда у них не жила. Ночевала иногда, не более того.       Как она сейчас? Наверно уснула, и ребенок спит. Что их ждёт, когда они доберутся до фермы? Надо спросить у Влада, работает ли там телефон? Может удастся узнать, что с Ольгой. А что потом?        Вдвоем с дедом можно попробовать отбить Ольгу, но зачем себя обманывать? Ради графини Воронцовой дед и пальцем не пошевелит. И все эти разговоры про план обычные обецанки-цацанки, дураку радость. Вот Барановский это сразу понял.       А где он сам? Почему сбежал? Жан прислушался к своим ощущениям. Он должен был почувствовать, если Серж попал в беду. И пока внутренний голос молчал. Ну и ладно. Не стоит перегибать с опекой.       Жан вспомнил свои первые дни после обращения. Ему бы хотелось больше доверия и поддержки. У дедули были жестокие методы воспитания упырей. И унизительные, чего уж скрывать... Может иногда Серж и заслуживал хорошего пинка, но себя в роли карающего меча Дешам представлять не мог и не хотел. — Где этот кретин? — осведомился Жан-Клод, оказавшись на кухне.       Встроенный навигатор сработал безукоризненно и ноги сами привели его по исхоженному вдоль и поперек маршруту. Семейный холодильник жаждал ежедневной кровавой дани.       Семья жадно всматривались в своего кормильца. Жан почувствовал это своей кожей. Голодные, жадные взгляды. Стоило Жану признаться, что кровь он потерял, дохнуло разочарованием. Злобно щёлкнула челюсть воскрешённого Женька, Аннушка сурово проглотила голодную слюну. Дед не слишком расстроился, но поспешил покинуть дом. Всё правильно, с его ЖКТ вредно голодать. Охотится Кривич не разучился и всегда находил, с кого слить кровь.       Жан пожал ледяные руки своих родственников, сел за стол. Сам он успел немного подкрепиться после операции. Влад сохранял удивительное спокойствие. — Влад, у нас открытая охота запрещена. Хранители могут прицепиться, — предупредил Жан. — Я уже понял. В лесу попроще, да. А куда пошли твои? — поинтересовался Влад.       Жан почувствовал его нервозность. Кому же понравится остаться сторожить калеку. Господи, неужели теперь всегда будет так? Он будет в тягость семье. Бесполезный, беспомощный... Жан подумал о смерти. И о том, что Борис мог его убить и всё бы уже закончилось. — Дед меня в такие дела не посвящает, — пробормотал Жан, пытаясь смотреть в сторону Влада, — Моё дело приносить кровь. — А кто такой Андрей Петрович? Ему Анна звонила.       Жан сдержал улыбку. Так вот в чем дело! — Это старая история. Он был у нас в Смоленске ещё в 90-ые. А теперь вернулся и стал главным Хранителем. Аннушка очень хорошо с ним знакома. — Я понял, — глухо произнес Влад. — Да брось, упырья жизнь, — успокоил Влада Жан, — Ещё лет через тридцать она про него и не вспомнит. Лучше отвези меня на ферму. — Жан, ты скорее потеряешь там голову, чем вернёшь зрение. — Я не могу оставаться здесь, пока Ольга находится там, — пробормотал Жан, глядя слепыми глазами мимо Влада. — Жан, а ты где Сергея потерял? Вы же вдвоем поехали.       Влад постепенно переставал понимать, что происходит в этой семье. Сначала казалось, что все дети Святослава Вернидубовича живут дружно и помогают друг другу. Но появление Барановского всё изменило. Новообращённый не признавал никаких правил и авторитетов. И это было очень странно. — Наверно он сбежал, — мучительно краснея за поведение Сержа, произнес Жан, — И правильно сделал. Я бы на его месте тоже сбежал. — А почему ты остался? — Из-за дедули. У нас с ним нерушимая связь. Да и куда мне бежать прикажешь? Кому я кроме дедули нужен? — У вас тут настоящая семья. Жан, ты нужен своим обращенным. — Но я потерял Ольгу навсегда, — чуть не закричал Жан, — Её больше нет. Наша связь исчезла. А Серёжа знать меня не желает. И я не хочу его заставлять. И тем более приводить в этот дом, к дедуле. Я и сам теперь буду нахлебником. Слепой я даже охотиться не могу.       Влад налил воды и поставил стакан перед Жаном, а потом осторожно взял его за руку и прижал ее к стеклянным граням. — Выпей воды. Тебе тяжело. Я даже не представляю, что стало бы со мной, потеряй я зрение. Но Борис может всё исправить. У тебя точно есть шанс. Мы заставим его это сделать. За тобой вся твоя семья.       Жан сделал несколько глотков, потом неспеша допил до конца. Стало и правда легче. — Спасибо, Влад. Вряд ли я заслуживаю такой заботы после всего, что сделал. Я бросил Ольгу ...       Голос Жана сорвался. Влад снова налил воды, но француз отодвинул стакан в сторону. — Жан, ты вернёшь свое зрение, а потом ты поможешь Ольге вернуться домой. Я тебе точно помогу. Её ребенок не будет расти сиротой. — Пытаешься спасти его от своей судьбы? Влад, это всё очень благородно, но я не хотел бы, чтобы из-за меня пострадал кто-то ещё. Отвези меня на ферму, сдай Борису. А там будет что будет.