Любимые мальчики Ольги Анваровны

      Солнце беспощадно светило в огромные окна докторского кабинета Жана. Лето вступало в свои права, а с ним и душное марево зноя, разлившегося по всему Смоленску. Жан задыхался в спёртом больничном воздухе. Скорее бы закончить смену и выйти на улицу. Вдохнуть полной грудью пьянящий смоленский воздух, за двести лет ставший родным. А вот кровные родственники родными так и не стали. И вместо того чтобы быть благодарными, обрывали последние связывающие их нити. — Оля, ты не можешь мне запретить видеть Сержа. Я имею право, — пытался настаивать Жан, дозвонившись до своей обращённой. «Что-что ты имеешь? Серёжу я вам не отдам. Идите вы нахрен со своим дедом»! — Ольга не сдерживала себя в выражениях. — Олечка, милая, при чем тут дедуля? «Он отказал мне от дома. Что тут непонятного?! И это после всего, что я для вас делала все эти годы»! — Да, неприятно. Но дедуля простит. Обязательно простит. И Сержу никто не запрещал приходить. Пусть он придет на ужин. Посидим по-семейному. «Embrasse mon cul»! Поцелуй меня в зад! — презрительно бросила Ольга. — Так ты только навредишь всем нам, — вздохнул Жан, терпеливо выслушивая поток оскорблений от своей обращённой. «Я всего лишь слабая смертная женщина. Если бы я могла вам навредить, то давно бы воспользовалась возможностью», — издевательски продолжала графиня. — Не сомневаюсь, — пробормотал Жан-Клод и рассеянно ударил ладонью по столу, чуть не смахивая на пол истории болезни. «Не сомневайся»! — зловеще произнесла Ольга.       Жан представил, как Ольга сидит с последним айфоном в руке, лак блестит на ноготочках. А губы… губы алые, как вишни или кровь…       Ольга любила кровь. И обожала попадать в неприятности. Когда-то им пришлось прятать труп в старом озере. Озеро давно заасфальтировали и, казалось бы, можно было зажить спокойно, но Ольга заставила Жана обратить влюбленного в неё мальчика в вампира. Даже не верилось, что это не было дурным сном. Но увы, увы… Вместо одной обращённой, уже полная пара. — Хорошо… Ты запрещаешь Сергею со мной общаться, но что с твоим ребенком? Оль, я могу что-нибудь для тебя сделать? Может УЗИ? «Ты уже всё сделал: в феврале, когда меня уводили, и несколько дней назад, когда я молила тебя о помощи. Жан, я устала ждать. И теперь… Я. Справлюсь. Сама».       «Mon Dieu»! — простонал про себя Жан, прекрасно понимая, что Серёжа, конечно, может заменить его в кровати Ольги Анваровны, а вот приносить кровь, заниматься бытовыми мелочами и сдерживать графиню в пределах дозволенного дедулиным «Договором» новообращённому не по силам.       Впрочем, стоило радоваться, что Ольге пока не пришло в голову обвинять его в обращении Барановского. Но скоро, наверняка, наступит время и для этого. А сейчас хоть какое-то разнообразие. Надо будет решить, какое выражение лица будет уместно использовать в таких случаях: печально-встревоженное или ностальгически-восторженное? Мол, да, было времечко, когда твой мальчик был обычным человеком, но теперь ничего не вернуть!       Нет, этого Ольга не оценит. Хотя в случае с убитой горничной срабатывало идеально, особенно полвека спустя, когда всё забылось и стало понятно, что Хранители ничего не знают и не узнают. — Скажи хотя бы, как он? — прервал молчание Жан, снова возвращаясь мыслями к злополучному рокеру, — Первые дни после обращения самые сложные. Ему нужна моя помощь. Я чувствую это. И он тоже.       На другом конце телефона раздался задумчивый вздох. — Крови хватает? — встревожился Жан, — Я могу приносить больше. У нас Женёк жрет как не в себя, но я что-нибудь придумаю.       Раздались губки отбоя. — Merde!        Ольга всегда умела забраться к Жану под кожу и знала, как его уколоть побольнее. Она уехала из особняка и сняла квартиру в городе. Ключей у Жана теперь не было, но адрес он узнал. Ольга поставила жёсткие условия. Кровь Дешам передавал лично ей и никогда не переступал порог квартиры.       Каждая подобная встреча была хрупкой соломинкой, соединявшей Жана с Ольгой. Француз впивался взглядом в лицо графини, изменения должны были произойти, ведь живот увеличивался с каждым днём. Но Ольга забирала кровь и тут же захлопывала дверь. Да она с доставщиком еды больше времени наедине проводила!       Коварная женщина. Мстительная и невыносимо соблазнительная. От запаха крови очеловечившейся Ольги Жан становился сам не свой. А ведь раньше он как-то умел совладать с собой, обуздать инстинкты. И даже умудрялся несколько лет отказывать ей в обращении. Целовал, давал обещания, кружил голову. Как же она тогда была хороша, и мила, и довольна теми минутами счастья, которые он мог ей уделить.       Оленька, Оленька. Что с нами случилось? — Жан Иванович, вас ждут в операционной. Такого вы ещё не видели!       Люси в белом халате возникла на пороге кабинета, как дружелюбное привидение из старого мультфильма. Жан устало протёр глаза и поспешил в коридор. — И чем же ты сможешь меня удивить?       Спеша по больничному коридору, Жан услышал рассказ о том, как в приемный покой привезли чудом выжившего пациента. Жан давно не верил в чудеса. И на этот раз он не придал словам Люсеньки большого значения. — Живой с огнестрельным в голову? Люси, не уверен, что это мой клиент. Вызывай санитаров.       Жан толкнул дверь смотровой. На кушетке лежал Барановский и маркиз не смог сдержать радостной улыбки. Сердце совершило радостный кувырок.       Всё-таки вырвался. Нашел способ обойти Ольгин приказ. — Ты что придумал, сумасшедший?! — Жанчик, я в голову себе выстрелил, как Курт Кобейн. Я же рокер! — улыбался Сережа.       Жан отметил короткую стрижку своего новообращенного, скрепку в ухе. Ох, до чего же он ещё молодой! Не Женёк, конечно, но всё ещё пацан. — Трубадур ты, а Ольга принцесса. Смотрел мультфильм в детстве? — Слышал песню, ага. — Серёжа, но ты понимаешь, что надо быть осторожнее? С Хранителями так не шутят. Ты же не хочешь занять место Оленьки в подвале? — Какой ещё подвал? Аааа, этот что ли...       Лицо Серёжи исказила гневная гримаса. — Эх, жалко я их...       Жан нахмурился и предостерегающие покачал головой, вспоминая, как часто дедуля просил его обойтись без мертвяков. Всё-таки старик что-то знал.       Пожалуй, одних строгих взглядов будет маловато. На Ольгу и то действовало не всегда. А тут молодой мужчина, смелый и бесстрашный. Когда-то и Жан хотел изменить этот мир, переписать правила игры, но розовые очки у полевого хирурга Дешама исчезли после первого сражения. И получив бессмертие, француз не доставлял своему обратившему особых проблем, со смирением принимая и «Договор», и власть Хранителей.       Серёжа раздражённо стиснул зубы. — Надо вернуться будет, запущу им дымовую шашку. — Мм... Всё-таки надо познакомить тебя с дедулей как следует, — меланхолично пробормотал Жан. — Это ещё зачем? — удивился Барановский, — да мы вроде уже знакомы. — Чтобы шашкой не махал. Сиди спокойно, не вертись!       Жан посмотрел на огромную дыру в голове Сержа. Что за пуля-то была? Разрывная? Чуть половину черепа не снесло. Мозг каким-то чудом регенерировал, но кости пока и не думали срастаться.       Жан взял стерильный бинт, но всё пошло насмарку. Сначала вошла Люся и пришлось объяснять ей, что пуля, видимо, не задела их пациента, а голову он оцарапал по дороге. — Да тут отвалился порядочный лоскут кожи, но до свадьбы заживёт. Правильно, Барановский С. М.?       Серёжа кивнул.       А как только Люся ушла зазвонил телефон. Ольга Анваровна требовала Серёжу к себе. Немедленно.       Жан даже на расстоянии почувствовал, как сильно разгневана графиня. — Я поеду с тобой, — как само собой разумеющееся произнес Жан, — Только скажу Люси, что перевожу тебя в другую больницу. Посиди тут минутку.       Сережа нахмурился, виновато вздохнул. — Олька на говно изойдет. Она же запретила. Типа, раз Кривич так, то и она никого из ваших к нам не пустит.       Жан строго посмотрел на Серёжу. — Значит будем оформляться в стационар. Это даже лучше. Полежишь у меня в палате, наладим питание. Тебе надо привыкать к нашим консервам, мой дорогой. — Я лучше домой! — Дай я хоть повязку тебе наложу, горе ты мое луковое, — снова потянулся за бинтом Жан.       Пока машина неслась по улице, Жан успел заметить, что Серёжа слишком взвинчен. Даже для вампира. — Mon cher, ты сегодня не выспался? — Чего? Я теперь вообще не сплю, Жанчик.       От таких признаний Жан запаниковал. — Но ведь я... — вдох—выдох, вдох—выдох, — я же говорил, что тебе необходимо соблюдать режим дня. Прогулки, медитации.       Жан с жалостью смотрел на Сергея. Парень на пороге к безумию. Скоро начнутся галлюцинации, наверно. Интересно, как быстро это начинается у вампиров? — Ааа, нахер. Я никогда так не отрывался. Круто же! — Ольга тоже не спит? — как можно равнодушнее спросил Жан. — Нет, дрыхнет как убитая. Я чё хотел спросить? Можно мне иногда пить её кровь? — Ни в коем случае... Что?!! — Так она же меня пила. Я бы чуть-чуть попробовал. После секса, все дела. — Серж, об этом забудь. По крайней мере до родов никакого секса. — Ладно, ладно... понял... Чё я других не найду? — Тем более... Что?!! Серёжа, ты должен быть крайне осторожен. Твои клыки могут привлечь внимание. — Пока никто не жаловался. Всё норм, Жанчик! Некоторое время спустя.       В идеально-чистом кабинете больницы Жан сидел за аппаратом УЗИ. Ольга лежала на кушетке. Теперь, когда она была так близко, Жан мог прекрасно рассмотреть и её пальчики и большой живот, скрывающий чудесного ребенка. Но будущий дампир успокоился и больше не доставлял матери неудобств. И все мысли Жана были о том, что он увидел в квартире Ольги и Серёжи.             Милая обстановка, спокойные тона. Свечи повсюду. Это всё Ольга, чувствуется её утонченный стиль. А вот Сережа был там чужим. — Оля, так нельзя. Ты же погубишь Сержа, — не выдержал Жан. — С ним всё нормально, — раздосадованно вздохнула Ольга. Серёжа остался ждать в машине и она надеялась быть в центре внимания невозможного маркиза. — Ты понимаешь, что он больше не человек? — наклонился к лицу графини Жан. — Ну и что? — Ты должна объяснить Сержу правила нашего существования. Ему осталось полшага до плахи. Хранители только и ждут. Не думал, что мне снова придется тебе это рассказывать. — Жан, со мной все в порядке? Я буду жить? — Неужели тебя только это и беспокоит? — возмутился Дешам, — Ты заставила его умереть. Он страдает из-за тебя. — Хотела бы я быть на его месте. Вампиром, а не беспомощным человечком.       Жан понимающе кивнул. Ничего нового. Ольгу всегда заботило только её благополучие. С чего бы ей меняться? — Серж должен спать, — продолжил наставления Дешам, игнорируя вопрос графини и добавляя в голос врачебного непререкаемого авторитета. Пока они находились на его территории, этим стоило пользоваться. — Научи его пить кровь по минимуму. Помнишь, как я тебя учил? Он не должен наедаться до отвала. Надо уметь вовремя остановиться. Два глотка, и пусть делает перерыв. Чувство сытости придёт позже.       Ольга недовольно закатила глаза. — И как я это сделаю? Он вампир, а я человек. Жан, у Серёжи все в порядке.       Вернувшись к себе, Ольга скучающе обвела глазами интерьер нового пристанища. Серёжа гордо называл это студией с дизайнерским ремонтом. Подвал пришлось поменять на чердак. Да, эта клетка была без решёток и с раковиной в углу, но всё равно тесное замкнутое пространство со слышимостью, словно в картонной коробке, и с убогой ванной комнатой, которая размерами уступала санузлу в дедовой хибаре.       Наполнив ванну теплой водой, графиня расслабила больную спину. Ноги немного отекли. Как же всё это было неприятно. Только бы дождаться родов. А там Серёжа обратит её в вампира и всё будет как раньше: вернётся дар гипноза, она сможет добывать себе кровь. И пусть Жан провалится в Преисподнюю со своим дедулей. Уж вдвоем с Барановским они справятся. Можно будет вернуться в свое гнёздышко или свить новое, где-нибудь подальше от докучливый родни.       Праздничный вечер сегодня отправился в Ад. Вместо любимого рокера на пороге Ольги появился маркиз Дешам. Серёжа тоже пришел, но теперь это было неважно. Главное, что Жану удалось нарушить её запрет и проникнуть в дом. Если и дальше так пойдет, то Жан снова заманит её к себе в кровать. После горячего и слишком страстного рокера Ольге хотелось неспешных ласк француза и его неповторимой нежности. Стоило признать, многовековой опыт Жана намного превосходил навыки Барановского. — Оля, ты ещё злишься? — тихо спросил Серёжа, не выпуская из рук гитару. — Разумеется, злюсь. Зачем ты его пригласил?       Серёжа дурашливо улыбнулся. — Он сказал, что скучает по нам. Ты же сама рассказывала, что это Жан сделал тебя вампиром, — протянул Сережа.       Ольга поманила к себе Барановского, а когда он приблизился, обняла его лицо руками. — Не ревнуй, мой мальчик. Совсем скоро вампиром меня сделаешь ты. И мы забудем этого докторишку как страшный сон. — Оль, а что он про ребенка сказал? — Всё в порядке.       Сережа довольно закивал, а Ольга капризно поджала губы. Она ругала себя за то, что согласилась поехать с Жаном в больницу. Видеть восторг в глазах Дешама было сродни проигрышу.       Да с какой стати он всегда добивается своего?! Ольга утешала себя тем, что роды уж точно пройдут без назойливого француза. Барановский клялся, что будет держать её за руку в самые тяжелые минуты. И в графе «отец» в свидетельстве о рождении Ольга запишет его имя. У них с Серёжей своя семья. Настоящая. Без предательства и лицемерия. А Жан просто слабак. Наверное скоро Кривич его сдаст Хранителям. Кому, вообще, такой нужен? Он и на вампира не похож. Только и умеет, что ходить с кислой физиономией. И словно пуганая ворона каждого куста боится. — Олечка, там крови не осталось? Я есть хочу. — Терпи, Сережа, терпи, — закатила глаза Воронцова.       После выстрела в голову Серёжа постоянно хотел есть. Голова у него не болела, но дыра в черепе зарастала медленно. — Чо терпи? Мне вообще-то хуёво, — заныл Барановский. — Тебе всё время хуёво! — огрызнулась Ольга. — Надоело! Иди к Жану, он тебя покормит. А потом будешь у него с рук есть. И перед дедом пресмыкаться. Давай, давай, я тебя не держу. Мы, — тут Ольга положила руки на живот, — справимся без тебя.       Серёжа поник, ссутулился. — Как же ты вкусно пахнешь…       Вена на шее Ольги казалась слаще всего на свете. Рот Серёжи наполнился голодной слюной и в голове помутилось. Комната покачнулась, услужливо наклоняя Ольгу к его, словно по волшебству, обнажившимся клыкам. — Сережа, осторожнее. Не навреди ребенку. Сегодня можешь просто меня поцеловать и пойдем спать. Я страшно устала, — произнесла Ольга, пересаживаясь со стула на диван и в последний момент ускользая от Барановского. — А я не устал. Оль, дай свою руку.       Ольга протянула ладонь Серёже и поморщилась. — Ты словно лед. Не заболел, нет? — Я же сказал, крови хочу. А Жан говорит, мне нельзя волноваться и нервничать. Я могу потерять контроль.       Ольга ехидно рассмеялась. Как это знакомо. Доктор Дешам любит заботиться о своих обращенных. Пусть Барановский теперь выслушивает бесконечные нотации о правильном питании и здоровом образе жизни. — Это мне нельзя нервничать. Скорее бы мой мальчик появился на свет. Как же я заебалась…       Сергей сначала стыдливо хмыкнул, а потом скроил постную физиономию. От нецензурщины на него повеяло воспоминаниями из детства. Отец орал матом на мать, она отвечала ему с не меньшей изобретательностью. А на Серёжу, плакавшего в уголке от страха и голода, никто не обращал внимание. Или затыкал его подзатыльником. Не знаешь, что хуже. — Оль, ты чё такое говоришь-то? При ребенке. Он всё слышит.       Ольга вздрогнула, подумав, что это в Серёже заговорила кровь маркиза Дешама. Вот же душнила, заразил её мальчика своим ханжеством. Не хватало ещё выслушивать нотации от своего вчерашнего студента. — Ладно, Барановский, спать! А то пойдешь сдавать мне зачёт по уборке квартиры. — Точно! — ожил Сережа, — Я в особняк сгоняю. Посмотрю, может мастера ремонт закончили. — Закончат они, как же… Вот чем ты так засорил слив? И котел сгорел. Я там тридцать лет без ремонта жила, всё было в порядке. — Ну пацаны мои ночевали. А им негде было, а тут такая халабуда. Шашлыки пожарили, все дела. Помыться, побриться. — Плитку итальянскую в ванной разбили. Нет, тебя нельзя пускать в приличный дом. Останешься здесь, понятно, мой хороший? Да шучу я, шучу. Куда же я без своего мальчика?

***

      Жан быстро вышел в коридор, а оттуда на кухню за укладкой скорой помощи. Ольга стонала так громко, что больше можно было ничего и не говорить. Мгновенно вызвав такси, он вышел за порог, снова набирая номер Ольги. — Я уже еду. Сможешь открыть дверь? — Жан… Я не понимаю, откуда у меня вода? Я думала, что пойдет кровь. — У тебя отошли воды. Крови пока не будет. Думай о том, что скоро ты обнимешь своего малыша. — Je suis seul, Jean… j’ai peur… — Cerge n’est pas chez elle, n’est-ce pas? — Да… Дааа… Jean, s’il te plaît viens vite.       За окнами такси мелькали дома и знакомые улицы. Жан всматривался изо всех сил, надеясь увидеть Барановского. Не мог же он бросить Ольгу именно тогда, когда он был так ей нужен. Что-то случилось. Непременно случилось. Серёжа влип в какие-то неприятности. Другого объяснения его отсутствию Жан не находил.       Бедный мальчик. А ведь этого следовало ожидать. Выстрел в голову был только первым звоночком. Серж сходил с ума от своего нового состояния. И всё потому, что некому было его поддержать и направить. Ольга едва сумела наладить свою жизнь и Серж был предоставлен сам себе.       Жан прикусил губу, понимая, что только он один виноват в случившемся. Надо было увезти Сергея к дедуле. Сразу из больницы. Так было бы лучше для всех. Хранители могли, конечно, поднять вой на болотах. Но даже в их подвале было бы спокойнее, чем на улицах города.       Представляя Сержа, вцепившегося в горло случайному прохожему, Жан окончательно расстроился. Но тут машина остановилась. Расплатившись с водителем, Жан вбежал в подъезд. Ольга жила на последнем этаже.       Уже поднимаясь по лестнице, Дешам услышал за спиной чьи-то шаги, но протяжный крик Ольги отвлек его внимание. — Оля, я уже дома, — толкнул дверь Жан.

***

      Свет померк перед глазами Жана, как только Борис сдавил его голову. Боль была невыносимой. Жан не мог напугать Ольгу и сдержал жалобный вопль. — Он же сам просил, — издевательски произнес Борис.       Жан попытался понять, что именно произошло. Глаза были на месте, понял он, ощупывая глазные яблоки. Значит не стоит надеяться на вампирскую регенерацию. Это вмешательство не пройдет со временем. Жан замер, прислушиваясь. Ольга с ребенком всё ещё находилась в комнате. Нащупав рукой стул, Жан сел.       Роды Ольги длились почти всю ночь. И это была самая прекрасная ночь в жизни маркиза Дешама. Но радость от рождения долгожданного гибрида человека и вампира была омрачена. Люди Бориса Феликсовича — представителя Уральского клана, выследили Жана и ворвались в квартиру. Под утро прибыл и сам Борис.       Когда дверь распахнулась, Жан надеялся, что увидит Серёжу. Вдвоем они бы могли противостоять пришлым упырям. Француз решил отвлечь на себя девку и рыжего мужика и дать возможность Сержу спасти Ольгу с ребенком, а если потребуется, то и отдать свою жизнь. Это была бы славная смерть. Но как только Борис лишил его зрения, последняя надежда угасла. Теперь он был абсолютно беспомощен. — Собирайтесь, малыши, — раздался весёлый голос Бориса возле уха маркиза — Я помогу собрать вещи, — вызвался Жан, торопясь покинуть дом до прихода Барановского.       Надо постараться спасти хотя бы Сержа.       Покидав вещи в сумку, уральские потащили пленников на улицу.       Забираясь в салон машины, Жан ударился лбом, проклиная свою слепоту, а потом нащупал руку Ольги. — У тебя может заболеть грудь. Это из-за молока. Не пугайся, — зашептал Дешам. — Только грудь? Я истекаю кровью.       Жан прекрасно это чувствовал. И остальные вампиры тоже. Он не мог видеть жадные взгляды на полнокровную и беспомощную Ольгу, но слух обострился ещё сильнее и это стало пыткой. Каждое щёлканье челюстей, причмокивание из-за избытка слюны, шипение выползающих клыков отдавалось в голове Дешама словно удар молота.              Борис постоянно прикладывался к фляжке с кровью.       За рулём их автомобиля оказался Влад. Жан не видел его во время родов Ольги.       «Предатель», — прошипел про себя Дешам, вспоминая те недолгие дни, что Влад провел в их квартире. — Я сказал, чтобы положили пачку послеродовых прокладок. Придется потерпеть какое-то время. Помнишь, раньше у тебя были женские дни каждый месяц? Это скоро пройдет,— постарался приободрить Ольгу Дешам.       Ольга вспомнила, как сразу после родов Жан ввёл ей панацею, которой лечили Бредихину. На вопрос Бориса Жан ответил, что это спасёт Ольгу от кровотечения и инфекций. И действительно, после укола ей стало гораздо лучше. Хотя сидеть неподвижно в машине несколько часов было настоящей пыткой. И это после бессонной ночи, сразу после родов. Медленная пытка, утонченное издевательство над живым человеком. Женщиной.       Ольга закусила губу. Она всё ещё чувствовала боль внутри. Тело болело так, словно её сильно избили. А когда ребенок плакал, живот сводило судорогой, а из груди капало молоко.       «Надо быть сильной, — твердила себе Ольга, — ради тебя, мой сынок. Я смогу. Я всё выдержу. Они не увидят моих слёз». — Закрой глаза и попробуй поспать. Dors bien, ma cherie. Je veillerai sur toi, — шептал Дешам, пожимая руку Ольге. — Я говорю по-французски, мсье, — обернулся Борис. — Я в этом не сомневался, — пробормотал Жан, — Сон естественная потребность человеческого организма. Вы же не будете возражать. — Нет-нет. Я обещал обеспечить комфортабельную поездку. Dors bien, comtesse.