Любимые мальчики Ольги Анваровны

      Никогда ещё Ольга не чувствовала себя такой сильной и смелой. Забрав своего мальчика, она прижала его к себе. Надо что-то придумать. Непременно придумать, чтобы они никогда больше не разлучались.       Как только машины приехали на ферму, ребенка забрали. И каждую минуту, которую Ольга провела без сына, она провела в адских муках. Стучать в дверь и кричать было бесполезно. Крики заглушались каменными сводами. Отчаяние навалилось на несчастную мать.       В подвале Хранителей у нее хотя бы был Жан. Не стоило его отпускать... Но какой от него теперь толк? Вампир-калека. Нет, о французе надо забыть. Но кто ещё может помочь? Сережа остался в Смоленске. Ему понадобилось три месяца, чтобы найти ее в родном городе. А за это время...       Ольга вытерла слезы. Нет, надо надеяться только на себя. — Я помогу вам сбежать, — прошептала Серафима, отдавшая ребенка в руки матери.       Графиня не слышала ничего, кроме биения сердца младенца. — Пойдёмте, только не забудьте накидку. Ночи у нас холодные. — Куда ты меня ведёшь? — отпрянула Ольга, уставившись на белобрысую девчонку.       Серафима с жалостью смотрела на ребенка, её глаза были красными от слез. — Вы мне не верите, понимаю. Но Мила нам доверяла. Здесь не все такие, как Борис и Госпожа. — Мила? Она погибла. Ты знаешь об этом? — в глазах Ольги замёрзли льдинки, — Мы её не спасли. Так что ты ничего мне не должна, — отстраненно-вежливо ответила Ольга, давая понять незваной помощнице, что в её услугах не нуждается. Расплачиваться всё равно нечем. — Иди, девочка, я и сама справлюсь. Мне не привыкать.       Ольга повернулась к Серафиме спиной и хотела закрыть дверь в свою кладовку. Новое пристанище было заставлено коробками. Кровать для матери и ребенка втиснули каким-то чудом. Намек вполне откровенный. Здесь им уготована участь старого хлама. Пока ребенок представляет научный интерес, они будут жить. Но как только тайн не останется, от чужаков тут же избавятся.       Серафима разволновалась и жалобно потянула Ольгу за рукав ее платья. — Я знаю, что вся ваша семья погибла. Мне очень жаль, — умоляющий тон вампирши удивил графиню.       Странные они здесь, на Урале. Одни головы рубят без предупреждения, как тот же Борис, всю дорогу притворявшийся джентльменом.       Ольге даже не хотелось вспоминать, как она лежала на огромном столе, а над её голове был занесён топор. За свою долгую жизнь ничего подобного она ещё не испытывала. Даже в годы самых тяжких испытаний никто не приговаривал графиню к казни, не отправлял на плаху.       Другие, наоборот, готовы снизойти до простых смертных, к которым теперь снова принадлежала графиня Воронцова.       Ольга остановилась и стала слушать внимательнее. — Вы должны спасти своего малыша, — убеждала её Серафима, — Дети, которые вырастают на ферме, сами становятся чудовищами. Его заставят участвовать в охоте. Вы желаете ему такой судьбы? — Да ничего я не желаю, — закатила глаза Воронцова, — Меня, вообще, никто не спрашивает. Вокруг одни предатели. — Обративший вас вампир тоже погиб? — Кто? Жан? — вздрогнула Ольга, — Он как раз и сдал меня Борису. А эти, смоленские покойнички, пусть горят в аду. Они держали меня в клетке в подвале всю беременность. Если бы не Серёжа… Это отец моего мальчика. Он спас меня, но он ещё очень слаб. Новообращённый. — Бедная вы моя! Я вам помогу выйти из леса к шоссе. А дальше на попутках добирайтесь до Златоуста. Женщине с ребенком не откажут, вот увидите. Люди у нас очень отзывчивые.       Ольга нащупала языком кончик клыка, решительно посмотрела на вампиршу. А блондиночка ничего, с характером. Может и правда сумеет быть полезной? — Хочешь помочь? Обрати меня в вампира, — с надрывом произнесла Ольга, боясь встретить знакомый страх и неизбежный отказ. — Я не могу. Это строго запрещено. Вы же умрете, — забормотала Серафима.       Ольга не сводила глаз с лица девушки, пытаясь найти слабину. Ну уж нет, сама пришла и предложила помощь. Пусть теперь доведет дело до конца. — Не бойся, я всё сделаю сама. Он, — Ольга кивнула на ребенка, — нам не помешает. Дай мне своей крови. А там и о побеге поговорим. — Но если вы станете вампиром, у вас пропадет грудное молоко. Ваш сын умрет от голода, — отпиралась вампирша. — А так от голода скоро умру я! Или ещё от чего-нибудь. От чего теперь умирают?       Ольга вцепилась в девчонку и не собиралась её выпускать. Ну уж нет, ей просто необходимо снова стать бессмертной. А эта простушка видимо очень боится смерти. Оплакивает невинные жертвы. Вот и хорошо. На этом и надо сыграть. — Я очень хочу жить! Ты не можешь просто так уйти, бросив меня в лесу. Не оставив мне ни единого шанса. — В тайге. У нас тайга, с медведями. — Brillant. Это что, такой изощрённый способ убийства? Нет, пока ты меня не обратишь, я и шага не сделаю. — Я скоро вернусь, — кивнула Серафима и мелькнула тенью в коридоре.       У Ольги отвисла челюсть от зависти. Сама она больше так не умела. И вот куда помчалась эта сердобольная? А что, если она бросила её? Неужели она перегнула палку?       Ольга зашла в комнату и стала вспоминать. Роды, ласковые уговоры Жана, первый крик её драгоценного мальчика. Тогда ещё казалось, что выход найдется. Но теперь, когда она находится среди бездушных тварей, озверевших от людской крови и безнаказанности… Теперь остаётся только достойно встретить смерть. Как там делал Жан в минуты самого лютого отчаяния?       Ольга опустилась на колени и забормотала слова молитвы, осеняя себя и ребенка крёстным знамением. — Я всё устроила. Ты готова идти? — спросила Серафима, снова возникая на пороге комнатушки. — Да!!!

***

      В машине Жан попытался уснуть. Так время летело быстрее. Влад был прекрасным водителем и они мчались по трассе без остановок. — Звонит кто-то, — предупредил Жана Влад, включая громкую связь.       Жан распахнул глаза. Совершенно напрасно, ни лучика света, ни слабой тени. — Владик, это я, — раздался женский голос, — Надо встретить одного человека с ребенком на нашем месте. Это из новой партии. Ты можешь помочь? — Да, я скоро буду, — коротко ответил Влад.       Связь разорвалась. — Разве на ферме есть телефон? — не стал скрывать своего интереса Жан. — Нет, конечно. Но спутниковая связь есть. Мы пользуемся ей в исключительных случаях. — А кто тебе звонил? — Друг. Я бы не хотел называть имен. Прости.       Возникло неловкое молчание — Жан, а что произошло с Ольгой? — спросил Влад, выдавая свое беспокойство. — Она… стала человеком. Надо будет наблюдать, может это временно. Но пока она ест человеческую еду, спит и утратила способность к гипнозу. — Это очень редкий дар, — Влад был немало удивлен.       Ольгу он запомнил, когда она сдала им с Агатой Милу. Кривич только что не проклял бывшую вампиршу и отлучил её от дома. За такие проступки у них на Урале, не раздумывая, лишили бы головы. Но в Смоленске нравы были мягче. К тому же, у этой своенравной дамы был заступник.       Жан с грустной улыбкой говорил о вампирских талантах графини. — Ольга могла внушать зрительные иллюзии, стирать и изменять память. Она ещё и замечательная актриса. Просто невероятная женщина! — Дед наверняка гордится своей обращённой, — пробормотал Влад.       Жан, ориентируясь на звук голоса, повернул голову в его сторону. — Ольгу обратил я. И ещё… Мы венчались. Но это было очень давно. — Так вы любите друг друга, — протянул Влад, — Ну теперь мне всё понятно. Так бы и сказал сразу. — Я так и сказал, — обиженно поджал губы Жан. — А почему она обрадовалась гибели вашей семьи? Мне показалось или Ольга недолюбливает деда Славу? — Не стоит придавать большое значение её словам, — смутился Жан, —Хотя, конечно, у них бывают определенные разногласия, время от времени… Наверное, как у всех. — Да… Госпожу у нас тоже мало кто любит. Настоящая стерва.       Жан закашлялся. Было страшно подумать, что Ольга и её ребенок угодили в лапы таких монстров. Проделки дедули и Хранители с Костиком Бредихиным предстали в другом свете. — А сколько лет вашей Госпоже? — вяло поинтересовался Жан. — Она из Древних. Кажется пятьсот, а может и больше. — Хе-хе, дедуле давно перевалило за тысячу. Когда ему было пять сотен, он тоже творил всякую дичь. Недавно объявился его обращённый. Мы голову ломали, что за беда? Почему он всю семью под корень извести хочет? А оказалось, дедуля в XVIII веке его любимую под топор отдал. И его живьем похоронил. Всё у вашей Госпожи впереди. Станет ещё доброй бабушкой. Главное вам до этого дожить.       Влад удивлённо качнул головой. Не верилось, что добродушный смоленский пенсионер был настолько Древним. — Жан, а тебя давно обратили? — с некоторой опаской спросил Влад. — Достаточно. Дед меня в плен взял. У вас на Урале такое практикуют? — Откуда мне знать, как там на Урале, — с грустью пробормотал Влад, — Я всю жизнь на ферме живу. Меня Борис недавно обратил, а потом и Агату. Дура она была. Но Борису нравилась её сверхспособность. — Мне Аннушка рассказывала, — прервал Влада Жан, не желая слушать рассказы о садистских склонностях обращённой Бориса. — А почему тебя дед Слава маркизом называет? — Наверно потому что я маркиз Дешам. Приехал в Смоленск из Франции, в 1812-м. Ещё вопросы? Да, Москву тоже я сжег. — Да мне пофиг вообще на эту Москву. Я её и не видел никогда, — ответил Влад, следя за дорогой, — Но получается, ты тоже Древний? — Владик, до Древнего мне ещё как до Луны. — Да просто у них мозги всмятку уже. Людей сырыми жрут. Забыли, как это не быть бессмертными. — Ничего я не забыл, — возразил Жан, — Я каждый день в больнице вижу много всего. И помню, как хрупок живой человек. — Врачи тоже разные бывают, — пробормотал Влад.       От горечи слов Влада у Жана тоже стало горько во рту. — Я точно не экспериментировал на живых людях и не нарушал клятву Гиппократа. Подожди… Там, кхмм… — Жан закашлялся, — В вашей общине есть и такие уроды? А Ольга с сыном у них, — на одном дыхании выпалил Жан. — Есть один. «Профессор». Но мы сейчас остановимся и Ольгу заберём. Всё будет хорошо, Жан.       Влад мягко затормозил. — Ты жди в машине. Я сейчас её приведу.       Но Жан уже выскочил на дорогу. — Ты идёшь на шоссе. Фурой размотает, — схватил француза за рукав пиджака Влад.       Жан не собирался ждать ни одной минуты. — Я пойду с тобой. Ольге необходима помощь врача. Где твоя аптечка? — В багажнике где-то валялась. Ну так, на случай если менты тормознут.       Жан достал из кармана пиджака ампулу с панацеей. — Влад, ты вроде толковый парень. Должен понять. Ольга теперь человек. Я ей сделал укол сразу после родов. Иначе она бы дорогу не пережила. Но у меня есть ещё одна ампула. Для ребенка и вообще, — Жан разжал кулак, собираясь отдать лекарство вампиру.       Влад слушал серьезно и внимательно. Доктор внушал доверие, но говорил непонятно. — Какая ампула? И для матери, и для младенца одно лекарство? Оно у тебя от всех болезней, как в анекдоте? Левая половина и правая, главное не перепутать, — усмехнулся Влад. — Каком анекдоте? — Про военврача. — А как ты догадался, что я полевой хирург? Насчёт лекарства долго объяснять, Влад. Просто поверь, это может спасти жизнь Ольге, — Жан протянул руку вперёд, — Пожалуйста, сохрани его. Раз уж ты решил сдать меня Борису, лучше не рисковать. — Жан, может ещё обойдется. Ольге помогли сбежать. Бери свое лекарство. И сам его храни.

***

      Идти Ольга была готова хоть в тайгу, хоть на край света. И даже камни, впивающиеся в подошвы её обуви, не могли помешать. — Не плачь, мой хороший, — шептала она ребенку, довольно прижавшемуся к её груди, — Сейчас эта бессердечная женщина нас отведет в лес и бросит. Милый крошка, тебе страшно, но будь храбрым. Вокруг одни трусы. Только и думают, как сделать нам больнее. Но ты меня защитишь, мой мальчик.       Серафима вздохнула и с укором взглянула на Ольгу. — Бессердечная? Я рискую жизнью, помогая вам. — Ты бессмертна и ничем не рискуешь. Жадная, злая и жестокая старуха. Сколько тебе лет на самом деле?       В воздухе стоял запах хвои, а под ногами был плотный наст из осыпавшихся иголок. Где-то ухали совы, до Ольги даже долетел вой волков. В этом темном таёжном царстве она, как никогда, ощущала свою беспомощность. — У вас всё будет хорошо, — пообещала Серафима, пряча слёзы.       Ей меньше всего хотелось оставаться на ферме. Но бросить своих подопечных она не могла. Да и муж был слишком основательным и практичным человеком, чтобы всё поставить на карту и отправиться за счастьем в далёкие края. Здесь, на Урале, хоть и кровососы, но свои. Упыри, конечно, но другие разве не хуже? — Я понимаю, вы слишком много пережили, но теперь всё закончилось. Идите вперёд, к трассе. Вас встретят. А мне пора возвращаться.       Серафима помахала Ольге и ребенку на прощание и размылась в черную тень. — И где твой папа, когда он так нужен нам? — склонилась Ольга к младенцу, — Хоть бы Жан его нашел!