Скованные одной цепью, связанные одной целью

Помоги себе сам или никто не поможет. Люди и незнакомые лица, их мутные силуэты плетутся как хороводом вокруг меня. Голова кружится по сумасшедшему, но я это не говорю медсёстрам. На четвёртый раз после превязывания я поняла, что не к чему хорошему это не ведёт. Ходить под себя, питаться в постели и не мыться неделю не самое приятное даже для такого "психа" как я. Поэтому мы делаем вид, что всё хорошо, перебираясь по стеночке, и даже не хочу думать как это выглядит со стороны. Поебать мне на это. Сегодня снегопад, хоть, вроде март на дворе.Счёт времени я давно потеряла, но календарик в санитарской комнате помогал мне разобраться в этом. Меня морозит то ли от такой погоды, то ли от побочек таблеток и уколов. Руки и ноги ледянные и их нечем не согреть, а лоб и щёки наоборот горят. Как будто тело решило словить рассинхрон. Моя цель дойти через коридор ко второй секции к бабкам с деменцией и относительно спокойным пациенткам, в том числе лежачим. Я всё ещё верю, в то что найду ту самую женщину, которую видила в первые дни в своей палате. Ну не верю я, что это такие глюканы. Санитарка замечает меня и резким шагом направляется в мою сторону. -"Опять ты сюда лезишь!? Я ж сказала сюда не ходить! У вас своя секция, здесь своя!" - кричит хриплым, прокуреным голосом женщина лет пятидесяти. Я пугаюсь её и начинаю быстрым шагом идти обратно, но ноги не слушаются и я падаю. -"Блять. Кто такие полы скользкие придумал" - говорю я, отлипая от холодного деревянного пола. -" Вот ты и попалась беженка. Чё тебя сюда тянет, мужиков тут нет, они на втором этаже. Вали отседа, моя хорошая. Старшая увидит, сама знаешь, что и мне и тебе попадёт"-говорит женщина приподнимая меня и слегка отряхивая пыль с моей пижамы. И я ползком по стенке иду обратно. И так каждый сончас. Это уже традиция так делать. Ибо делать в пно нечего. День в псих больнице начинается с завтрака и обязательным потреблением таблеток, приём которых проверяют настолько тщательно, что покамесь ни разу не получилось схалтурить. После этого мы разбредаемся по палатам и ждём обхода. Врач приходит не ко всем. Не знаю должно ли так быть, но ко мне на обход приходит только старшая медсестра Ольга. Милая женщина, если её не злить. Я каждый раз спрашиваю когда меня выпустят, и ни разу я не получила полноценного ответа. -"Это не ко мне, а к врачу. Я лишь наблюдаю за вашем состоянием" - говорит писклявым голосом и уходит, записывая, что-то в блокноте. Что она пишет? Никто не знает. С врачом я беседовала три раза и все три закончились истерикой и привязыванием. Тупой самовлюблённый мудак! После обхода наступает громкое время до обеда, когда включают телевизор и все шизики и маниакальщики выходят в общаг (общий зал). Суета, крики, плач, кто на что горазд, как будто я пришла в драм театр. Всё это резко включает звук, словно они копят в себе все эмоции именно для этого момента. Я же пытаюсь не покидать палаты в это время так как она наконец-то опустошается и я могу побыть одна. После наступает обед и сончас. А в 4 вечера приходят родственники. Этого времени я жду больше всего. Я так сильно полюбила эту цыфру четыре, что даже пыталась вырисовать её, выбить на руке, как тату. Но у меня естественно не получилось. К нам не пускают посетителей, но им разрешают передовать некоторые вещи и пять минут поговорить через решётку у входа. Или также в это время можно созваниваться с родственниками, но тоже не более 10 минут. -"Привет мам" - говорю я на выдохе и прислоняюсь к холодной решётке. -"Привет, дочь. Ну как ты? Тебя всё-таки перевели от той девчонки с шизофренией? А одеяло дали укрываться или так и мёрзнешь?" - задаёт один за одним вопросы, так что я незнаю на какой отвечать. За всю жизнь мать столько не интересовалась мной, сколько за этот месяц. Эти слова и вопросы с заботой меня каждый раз трогают и солёная слеза катится к моим губам. -" Мам у меня лишь один чёртов вопрос когда меня выпустят отсюда? Ты говорила с врачом? - с надеждой я спрашиваю уже в который раз один и тот же,волнующий меня вопрос. -" Дочь, ты же понимаешь, что мы хотим тебе помочь. Мы переживаем за тебя. Вдруг ты опять, что учидишь" - совсем не отвечает на мой вопрос мама. -"Я задала чёткий вопрос, что говорит врач!?" - от нарастающей злости и несправедливости начинаю я повышать тембр голоса. -" Не кричи. Не говорит он, когда тебя выпустят. Улучшения минимальные. Он хочет, чтобы ты не закрывалась, рассказывала, хоть что-то. Из-за чего ты решила так поступить. "-мать не успевает договорить, как нас прерывают и меня отталкивают, буквально отталкивают от решётчатой двери, так как я цепляюсь за неё. Так не хочется уходить опять туда. Хочется быть свободной.    Незная, что делать я сажусь за стол в общей комнате, пока, что там не так много народу и все на свиданиях с родственниками. Я наблюдаю в окно как мать садиться в такси и уезжает. Она приедит теперь не скоро, а может и вовсе забудит обо мне. С тревожным чувством я смотрю на зарастающие порезы,которые уже не так сильно видны. От рассматривания своих шрамиков, меня вдруг отвлекает приятный мужской голос. Я поднимаю глаза и вижу перед собой  молодого парня, одетого в чёрную то ли пижаму, то ли какой то балахон. Он смотрит на меня с вопросом. И я чуть двигаюсь, уступая ему место на скамейке за столом. -"Привет, меня зовут Егор"-говорит тот протягивая правую руку, во второй держа какую то книженцию. -"Уля"-кратко представляюсь я и отказываюсь пожать руку незнакомцу.Я не сильно рвалась заводить связи в этом месте. Единственные с кем я общалась, были санитарки и моя видимо выдуманная соседка по палате. -"Ты давно тут?" - не хотел отступать парень. А я тем временем, отметила про себя, что он даже вполне типаж какого-нибудь амереканского подростка тихони , но в которого влюбляются многие девчонки. Тёмно каштановые волосы, такие же тёмные и густые брови, карие глаза, и широкая, слишком радостная улыбка, для места в котором мы находимся. -"Где именно? В психушке или на этом месте?" - пытаюсь поддержать диалог я. -"В диспансере" - говорит он, поняв свою глупость. -"Примерно месяц, но уже не знаю точно. Время, как то по разному идёт здесь и на свободе." - отвечаю я вполне серьёзно -"На свободе? Ты чего. Думаешь, что там свобода?" - с непониманием он смотрит своими карими, слегка расширенные и зрачками на меня. -"Аэ, ну да" -"Эх, глупышка. Какая же там может быть свобода. Решётка не с твоей стороны, а с их. "-говорит парень поворачиваясь ко мне всем телом. Откладывает свою маленькую, пошорканную книгу и берёт своими хододными ладонями моё лицо. -"Им кажется, что они свободны, могут ходить на свою "любимую" работу, тратить заработанные деньги на одежду, которая" им нравиться", постоянно быть под наблюдением не санитарки, а закона, ответственности и нести наказание уже в тюрьме. Поверь это хуже, чем быть здесь. Мы тут можем вести себя как угодно, хоть в штаны себе нассать и всем будет плевать. Мы тут такие какие есть, кто поёт, кто рисует, кто кричит от боли, но мы как открытая книга. А они замкнутые в себе вечно недовольные погодой и зарплатой.   От речей нового знакомого я погрузилась в некий транс, в моей голове всё-как будто поменялось местами и разложились на полочки. А ведь правда так и есть. Надо ещё выяснить кто из нас за решёткой. -"Умник, ты откуда такой взялся?" - спросила я, улыбаясь уголками губ, заразившись его безумной ухмылкой. -"Я? С небес сошёл или из ада, это уж тебе выбирать." -" Странный ты. Хотя да, забыла. Не скажешь какой у тебя диагноз? "-и наш разговор прерывается возгласами санитарки. Мне дадут хоть с кем - то сегодня поговорить. -" До ужина ещё час, пошёл отсюда. Это женская секция! Или мне опять Владиславу Сергеевичу пожаловаться?!" И тайный незнакомец исчез так же быстро, как и появился. Я кинула взгляд на стол и поняла, что он забыл свою книжечку. Было поздно его окрикивать и я решила её забрать. На пошорканной обложке виднелась надпись:                        Библия имени                    Егора покровителя.        " Помоги себе сам или никто не поможет"