Ключ к спасению мира

00Д 03Ч 56М 27С

Королевство Марокко, Танжер

Насколько можно было судить по едва проходящим в маленькое прямоугольное окно лучам солнца, заканчивались уже четвертые сутки без еды. Воды нет столько же. Очередное наказание за строптивость. Прошлой ночью она услышала надвигающуюся грозу и, едва не теряя сознание, вскочила с матраса и попыталась добраться до окна. Попытка - не пытка, особенно, когда последние сутки выживаешь за счет редкого конденсата на стенах. Она уже начала думать, что они о ней забыли и перегруппировались в другое место без неё. Или она им надоела. К сожалению, место, в котором она находилась, с трудом можно было назвать даже комнатой. В действительности, это была камера. Конечно, ей не хотелось думать, что она теперь останется здесь навсегда, но шел третий месяц, и камера постепенно начала выглядеть как комната. Казаться. Лучше здесь, чем там, куда её обычно тащили за волосы, вспоминая о её существовании раз в несколько дней. Добраться до окна тогда не получилось. Не вышло даже дотянуться руками до решетки. Пришлось слюной омывать царапины и кровавые стертости на коленях и пальцах ног, которые она получила в результате попыток туда забраться. Едва начинался уже новый день, когда, сквозь сон, больше похожий на кому, она услышала приближающиеся шаги, ритмичное пошаркивание знакомых подошв. Одно из двух - вспомнили, что ей нужно принести попить (мечтать о еде уже не приходится), либо придумали новые изощрения в новых позах с бóльшим количеством человек. Хочется мечтать еще и третьем - что им, наконец, надоест, и они отвезут её с мешком на голове в место, где до неё уже умирали десятки людей. Она бы увидела окровавленные пятна и несмываемые, потемневшие на палящем солнце силуэты. Ощутила бы сочувствие к этим жертвам в последний раз и, заодно, единство. Склонила бы голову, вспоминая мужа, и растворилась бы во тьме. Последнее, что она бы услышала - череду четких, всем знакомых хлопков, и то где-то далеко, потому что в эту самую последнюю секунду - она уверена - птицы будут петь громче, а ветер будет ласково гладить её волосы и шуметь в ушах, затмевая барабан сердца. Смерть приняла бы её в объятия быстро и безболезненно и унесла бы с собой, покачивая её хрупкое тело в своих руках. Она слышит мужскую речь. Ей становится так страшно от этого, что сон не хочет её отпускать. Пусть они подумают, что она мертва. Или, по крайней мере, что она, её тело, уже ни на что не годны. - Зося. На мгновение она начинает слышать голос мужа. Как бы ей снова хотелось с ним поговорить. Она открывает глаза, осознав, что им всем здесь, в общем-то, всегда было плевать на её имя. Она уверена, что они вовсе не в курсе, как её зовут. Может, пришло спасение? - Зося? - почти без акцента. Почти на чистом польском. Такой вариант звучания своего имени она слышала только до своего отъезда из Гданьска. Силуэт размывается, и сначала она думает, что снова окружена четырьмя здоровыми мужчинами. Здесь они все выглядят одинаково. Синонимичные стрижки, бороды, темно-зеленая и коричнево-грязная униформа с одинаковыми паттернами. Затем всё проясняется, но видит она того же персонажа, который приносит ей воду, еду, а также вытаскивает отсюда насильно или добровольно, смотря в каком Зося состоянии или настроении. Она медленно моргает, её голова обессиленно падает подбородком на грудь. - Привет, Зося. Тебе нужно попить, - всё также на идеальном польском. Услышав слово попить голова мигом вернулась на своё место. Она выхватила бутылку минеральной воды из рук мужчины, даже не задавшись вопросом, с чего быть такой щедрости в этот раз. Вода. В бутылке. Чистая. Холодная. От жары по пластику вкусно стекали капли и, если бы у неё не получилось открыть эту бутылку с первого раза ввиду крайне ослабевших конечностей, вероятно, сперва она бы её целиком облизала. Но бутылка была любезно открыта. Она всё еще едва видела что-то перед собой. Губы с жадностью обхватили несчастное горлышко. Она выпила всё до дна за ровно пять больших глотков. От внезапной эйфории и нехватки дыхания, её грудная клетка тяжело и быстро вздымалась. - Спасибо, - произнесла она на выдохе, глаза её были блаженно прикрыты. Тыльной стороной ладони она собрала капли с подбородка и провела по губам. - Пожалуйста, Зося. Когда настал момент задаваться вопросами, стало слишком поздно. Почему они о ней вспомнили? С чего бы такая вежливость? Почему вода в бутылке, а не как обычно? Обычно он просто наливал ей теплую не фильтрованную воду из какой-то ближайшей лужи прямо в руки из ржавой посудины, из которой они кормят своих собак петушиными потрохами. Почему он говорит с ней на польском? Последняя мысль, что пришла ей в голову, мгновенно растворилась в бесчисленной паутине из голосов, которые в первые секунды имели форму, похожую на речь, на голоса миллиардов людей. Она, наконец, умерла? ‐ такова была мысль. И да, и нет. Зося просто существовала, и, как оказалось, этого было более чем достаточно. Конечно, человечество пыталось достичь всеобъемлющего согласия своим путем. Легенда о Вавилоне. Фантазии об идеальном обществе. Научном обществе. Коммунизм. Демократия. То, к чему люди стремились, было верным, но ввиду отдельной сознательности - никогда возможным. Теперь же людям не нужен язык. И не нужен он стал в любом его понимании - будь то речь, жесты, взгляды, чувства, эмоции, прикосновения. Даже мысли теперь не выглядели как язык тоже. Именно поэтому отпала потребность в индивидуальности, зачем она нужна, если есть непрерывный, немногочастотный контакт между каждым организмом? Если бы была возможность избавиться и от физического мироощущения, если бы существовала другая оболочка или оболочки не было бы вовсе - вот это был бы идеал. Во мгновения ока чувства, мотивы и опыт каждого отдельного индивидуума стали настолько понятны, что вместе с тем не имели никакого смысла и содержания. Больше не было нужды в понимании, принятии, прощении, любви, ненависти, страхе. Даже счастье теперь не имело никакого определенного смысла, ведь счастье никогда не было возможным без всего того, что уже итак исчезло, ускользнуло от базового человеческого понимания и стало чем-то незначительным, бесполезным даже. Всё, наконец, действительно завершилось, а ответы на все вопросы были, наконец, получены. Ведь получены? Когда Зося открыла глаза в следующий раз, мир выглядел совершенно иначе. Теперь она видела себя будто издалека, будто лишь наблюдала, но одновременно с этим - была абсолютно согласна с новым положением дел. Мир выглядел плоским и казалось, что Зося переместилась в другое измерение. Она всё также могла посылать импульсы в своё тело, чтобы двигаться. Всё также могла разговаривать. Всё также слышать, чувствовать материю кожей, кровь прикушенного языка во рту. В носу сохранялся запах затхлого матраса и собственной мочи. Но теперь всё это было иначе, теперь ей было куда проще, когда тяжесть всех этих чувств растворилась на миллиарды осколков и отследить, где оно начинается и заканчивается, было уже невозможно. Вся её память больше не имела лишь одного места, она распласталась по всей планете. Именно так от Зоси внутри её тела мало что осталось. Она добровольно поделилась собой. Но Зося всё ещё существовала и осознавала, и это было куда лучше смерти, о которой она так мечтала.

***

102Д 23Ч 56М 23С

США, Нью-Мексико, Альбукерке

У Кэрол закружилась голова от запаха гари. Она хотела было вскользь упомянуть об этом, прервав невероятно надолго зависшую тишину, но подумала, что Манусос сочтет, будто она снова жалуется. Хотя на самом деле Кэрол умирает от нетерпения. - У меня кружится голова. Манусос пригласил Кэрол в дом вот уже - она взглянула на часы - сорок три минуты назад. Вообще, ей грех жаловаться, потому что Манусос до этого Бог знает сколько времени барабанил в её дверь, пока она глухо спала на диване, намучившись за весь день от сильного похмелья. Когда она ему открыла - сорок три минуты назад - он выглядел настолько воодушевленным, что воодушевил и её. Кэрол впервые видела его таким, он был словно ребёнок, сделавший невероятное открытие. Без особых объяснений он потащил её за руку в свой дом, - сорок три с половиной минуты назад, - и с тех пор засел за свой паяльник, посадив Кэрол напротив. На последнее замечание он никак не ответил. Кэрол снова смирилась, положила подбородок на кулак и продолжила наблюдать за тем, чем занимается её товарищ по несчастью. Сейчас он аккуратно выжигал штрихи на том, что она по-дилетантски назвала бы «микросхемой», но для неё большое количество вещей выглядели как микросхема, так как это одно из немногих слов, которое она знает из всех этих компьютерных внутренностей. В какой-то момент он отвлекся. Штучка, которую он так тщательно собирал по крупицам, начала обретать форму и стала похожа на наушник или микрофон. Кажется, Манусос собрался сделать последний штрих. Он припаял один конец провода к наушнику, а другой, со штекером, вставил в коробочку с небольшим монитором. - Это радио? - Кэрол стреляла вслепую. Манусос взял наушник со шнурком в ладонь, обошел стол и облокотился на него, чтобы Кэрол было лучше видно. - Это для... - он начал пальцем показывать на уши. Кэрол обрадовалась, потому что получила подтверждение своей теории, но смотрела на Манусоса в ожидании продолжения объяснений. Он тыкнул ей в ухо. - Ауч, да поняла я! Компрендо. Для ушей. - Да, - и продолжил вопрошающе смотреть на Кэрол. - Ну?.. И зачем это? Манусос вздохнул и нехотя протянул другую ладонь в знакомом жесте. Кэрол хлопнула ему по руке телефоном. - Это начало, - из телефона прозвучал женский голос. Теперь этот голос ассоциируется у Кэрол исключительно с Манусосом, так как ему приходилось частенько им пользоваться по всяким бытовым вопросам. Кэрол уже давно разочаровалась в своём испанском. - Кэролстурка, аора эстамос сальвандо эль мундо, - сказал он в переводчик, который затем продолжил за него, - Неизвестное слово или имя, теперь мы спасём мир.

***

111Д 15Ч 32М 17С

США, Нью-Мексико, Санта-Фе

Сейчас главное ничего не испортить. Правда, сердце стучало, как бешеное, и чувствовала Кэрол себя, как двойной агент. Она сразу предупредила Манусоса, что у неё может ничего не получится. - А вдруг они не поверят? - Кэрол взяла протянутый слуховой аппарат и прижала к груди, словно сокровище. - Должны поверить. - Что, если они снова меня окружат? - Кэролстурка, если ты облажается, чудики больше нас к себе не пустят. Так что вся ответственность за спасение мира теперь легла на её плечи. Похоже, таков будет её вклад. Конечно, легко уметь изобретать всякие такие штучки не выходя из дома и назначать исполнителей на свои миссии. А исполнителям каково? Кэрол сидела в пустом тихом ресторанчике на севере Санта-Фе. Это граница дистанции, которую они отказались пересекать дальше. Здесь действительно тихо, хотя, как только она зашла, они подключили для неё электричество во всём городе, потому было слышно, как с кухни гудит холодильник. Наверное, эта забегаловка никогда не была особо популярной, ввиду этого ужасного дизайна пятидесятых. Нет, безусловно, иногда это выглядит очень даже ничего, но когда это хоть как-то обновлено, что ли, или модернизировано. Её размышления прервал проходящий мимо окна силуэт. Вот сердце забилось снова, едва ей удалось отвлечься на свои бесполезные мысли, вместо того, чтобы думать о миссии. Она облажается, это точно. Двери открылись, над черноволосой головой прозвенели колокольчики. Зося выглядела привычно блаженно. По ней даже нельзя будет понять, если она раскусила план. Она села напротив, улыбаясь и будто бы желая что-то сказать, но не знала, стоит ли начинать говорить, так как Кэрол, понятное дело, знает, какой будет её первая фраза. Кэрол начинает сама: - Здравствуй, Зося. - Привет, Кэрол, - Зося улыбается ещё шире, будто ей стало легче от того, что Кэрол заговорила первой. - Чем ты хочешь заняться?

***

Время было уже около восьми часов, на улице сильно стемнело. Они катались на трофи-траке по пустыне, и Кэрол понимала, что нужно действовать. Она готовилась к этому весь день, и до этого всё шло как по сценарию, который написал Манусос. - Вы на свидании. Ничего особенного, на обычном свидании. - То есть ты хочешь, чтобы я отвела, цитирую, «ла чику» в парк, мы поели сладкую вату или хот-дог, постреляли бы в мишени, сходили в национальный музей, а затем, когда я, цитирую, «как обычно напьюсь», меня бы ужалило поехать в пустыню кататься на траках, где я должна в какой-то, цитирую, «интенсивный» момент, цитирую, «одним быстрым движением» воткнуть ей в мышцу в бедре шприц, от которого её вырубит? Надеть ей на ухо эту... штуку... Затем отвезти её в Альбукерке? Манусос одобрительно кивнул мол, ты всё правильно понимаешь. - Поменять машину. - Само собой. - Ты её хочешь. Дай знать, - Кэрол достаточно быстро начала разбирать его лаконичный английский. Ей нужно было дать Зосе знать, что она её хочет и вызвала чисто ради развлечений и секса. - Ты соскучилась. Дай знать. Для этого Кэрол даже не придется притворяться. Пустыня была отличным выбором. Даже вертолёт не сможет прилететь достаточно быстро. Кэрол взяла дробовик на всякий случай (и ещё мачете, его ей сунул в багажник вместе с дробовиком Манусос), но очень не хотела, чтобы ей пришлось им пользоваться, но Манусос был категоричен и сказал, что подопытного придется взять любой ценой. Зося остановила трак в хаотичном месте. Хаотичном в том плане, что это единственное, что пошло не совсем по плану. За рулём должна была быть Кэрол, но Зося настояла на том, что везти будет она. Действительно, Манусос продумал не всю логистику, он упустил, что Кэрол будет пьяна до той самой степени, что ей запретят везти машину. Теперь Кэрол не совсем понимала, как далеко они уехали от дороги, и как быстро она найдет шоссе до Альбукерке. Они что-то активно обсуждали и громко смеялись. Громче смеялась Кэрол, скорее от нервов, но это придавало ситуации убедительности. - Как красиво, - Кэрол слегка наклонила голову, чтобы из-под крыши машины увидеть чистое звёздное небо. - Давай выйдем. Они облокотились на капот. Кэрол закурила. - Интересный факт, - до этого они пару минут молчали, наслаждались чистым прохладным воздухом, оглушительной тишиной и пялились в небо, - с Земли можно невооруженным взглядом увидеть пять планет. Меркурий, Венеру, Марс, Юпитер и Сатурн. В данный момент хорошо видно Венеру. - Теперь Кэрол гадала, последний ли это интересный факт от Зоси, и уже начала по этому скучать. Кэрол всматривалась уже не в небо, а в красивый женский профиль. Она слегка наклонила голову, чтобы чётче увидеть, куда же направлен взор Зоси, и взглянула наверх, следуя за её взглядом. - Что-то не вижу. - Да вот же, - она обхватила Кэрол за талию и протиснулась между её телом и капотом. Кэрол ощутила тяжесть головы Зоси на своём плече и её острый подбородок. Подхватив руку Кэрол своей, Зося начала указывать куда-то в небо. - Во-от там. Маленькая серебряная точечка. Она мерцает слабее, чем звёзды. Кэрол было уже плевать на Венеру. Их носы почти соприкасались. - Видишь? - Вижу. Мгновение, и Кэрол снова тает в её поцелуе. Манусос положил аппарат в правый грудной карман рубашки Кэрол, а шприц в левый. - Что в нём? Манусос промолчал, любезно открыв ей дверь машины. - Ты хоть в этом разбираешься? Манусос мотнул головой. Мощные наркотические препараты не по его части. - А если это... Ну... Если это её убьёт? Манусос пожал плечами. Никакого сочувствия. - Неизвестное слово или имя, надеюсь, что нет. Они стояли в очень удобной для Кэрол позиции. Она сумела осторожно достать шприц из левого кармана, испытав при этом какое-то облегчение, что его, наконец, придется использовать. До этого весь день Кэрол тревожно проверяла наличие артефактов для миссии в своих карманах и очень переживала, что эта нервозность её выдаст, и Зося спросит, почему она периодически лапает свою грудь и что она там прячет. Одной рукой, вслепую, Кэрол стянула колпачок с иглы. Язык Зоси считал её зубы, а пальцы путались в волосах. Одним быстрым движением Кэрол воткнула иглу и надавила на поршень до самого конца. Зося застонала от резкой боли, Кэрол отошла на пару шагов. - Кэрол, что ты сделала? - Зося сделала шаг в её сторону, шприц торчал у неё из бедра. - Что ты...? - Она попытается идти. Не получится. Рассосется почти сразу. Потеряется в пространстве. Успеет лечь сама, если дозировка правильная. Если нет, придется ловить. Кэрол подлетела к ней сразу, как только увидела, что её ноги подкосились вовнутрь, и подхватила, затем аккуратно положив на землю. - Всё хорошо, милая. - Зося попыталась держать голову на весу, но вскоре окончательно сдалась и обмякла. - Всё хорошо. - Кэрол... Кэрол показалось, будто её имя прозвучало совсем иначе. Будто Зося расстроилась, прямо как в прошлый раз, когда Кэрол накачала её. Или, что ещё хуже, разочаровалась. Манусос нацепил ей аппарат, тогда еще выглядевший как обычный проводной наушник. - Просто крепко заснет. Если повезет, сутки будет спать. Если не повезет, проснется, и будет парализована, пока яд еще в организме. Важно надеть это. Будет больно, но кричать не сможет, - Кэрол с трудом прочитала коряво написанный по-английский текст. Затем он аккуратно, ушной палочкой, протолкнул одну часть наушника так глубоко в ухо Кэрол, что ей стало терпимо больно. - Эй... - Кэролстурка, эстар кието, - он зафиксировал её голову, сильно схватив за подбородок. «Сиди смирно». Кэрол что-то промычала в ответ. Манусос взял в руки свою чудо-коробочку. Нажал на кнопку. Кэрол резко была оглушена невероятно высоким писком, уши мгновенно заложило. Она завертела головой, но деться от этого шума было некуда. - Ой-ой-ой, - Манусос начал вертеть кнопки на коробочке, переключая частоты. В какой-то момент стало тихо. Было едва слышно только какой-то ритмичный стук, но сперва Кэрол подумала, что просто слышит свой пульс в ушах. - Слышишь? - Что это? Он не мог объясниться без телефона, но, так как всё ещё боялся прослушки, не решился его взять, потому снова принялся писать. Кэрол старалась делать всё чётко и быстро. Хотелось скорее избавиться от этой части миссии и пуститься в Альбукерке. - Так, - Кэрол говорила вслух. Кажется, Зося всё ещё была в сознании, но уже засыпала. - Я постараюсь сделать всё правильно с первого раза. Больно не будет, обещаю. Даже если Зосе будет больно, она уже не сможет об этом никак сообщить. Кэрол закрепила, будто прищепку, аппарат на ушную раковину, а сам передатчик с помощью ушной палочки засунула глубоко в ухо Зоси. - Боже, - Кэрол прервалась на секунду, чтобы восстановить дыхание и вытереть рукавом пот со лба. - Главное не накосячить. Кэрол проделывала это несколько раз с Манусосом. Точно никто из них не знал, сработает ли это, так как кроме них самих не было никаких подопытных. «Чудики» покинули их из-за последней попытки Манусоса отсоединить одного из них и так и не вернулись. - Ну, с Богом, - Кэрол нажала кнопку на аппарате. - Готово. - Манусос протянул наушник, который теперь выглядел действительно как слуховой аппарат. Ничего лишнего, никаких проводов. - Объяснить? Кэрол мотнула головой. - Думаю, я всё равно не пойму. - Когда ты его включит, они не смогут её следить. Зося осталась неподвижной. Ничего не изменилось. Аппарат не работает. Манусос сказал, что в таком случае нужно всё равно привезти её в Альбукерке и спрятать, так как она может ещё пригодиться и будет время разобраться, что пошло не так. Поэтому Кэрол, конечно, успев слегка расстроиться, быстро взяла себя в руки. Она погрузила ослабевшее тело в трак, пристегнула ремнями, зафиксировала голову, на всякий случай связала руки. При выезде из Санта-Фе пришлось сделать те же самые действия, только в другой машине, которую она заранее подготовила. Манусос просто решил перебдеть, но Кэрол подумала, что если бы они захотели за ними погнаться, то нашли бы способ догнать. Хоть за ними и не было никакой погони, Кэрол выжимала все двести и припарковала машину возле дома уже через час двадцать после того, как покинула пустыню Санта-Фе. Манусос выбежал во двор ещё когда услышал приближающийся гул двигателя и свист шин. Кэрол, всё еще в панике, положила голову на руль в попытке успокоиться. Манусос легко освободил Зосю от ремней, подхватил и закинул на плечо. Подходя к крыльцу, он обернулся и позвал: - Кэролстурка! - Кэрол подняла голову и уставилась на парагвайца. Тот, держа добычу, свободной рукой показывал ей большой палец и довольно улыбался. - Молодец!