Ключ к спасению мира

227Д 06Ч 42М 2С

Королевство Марокко, Порт Де Танжер

Утренний воздух в порту Танжера густой, солёный, пропитанный запахом йода, мазута и счастливых, умиротворенных людей. Он не просто вдыхается, он объёмно ощущается на языке, будто пробуешь на вкус само Средиземное море, концентрированное масло. Солнце льётся щедрым, слепящим потоком, превращая белые корпуса паромов в ослепительные миражи, а воду в колышущееся ртутное полотно. Но стоит лишь облаку прикрыть светило, как с океана налетает резкий, энергичный ветер, заставляющий ёжиться и кутаться в одежду. - Ты устала, моя дорогая? – Тавиус и сам выглядел несильно бодро, он с трудом переносил долгие поездки, особенно по воде. – Скоро мы будем наконец-то дома. – Он прикрыл глаза и втянул носом воздух. – Я уже здесь, за несколько километров, слышу, как мама копошится на кухне. Когда ты попробуешь её хариру, ты обалдеешь. О! Или кабалгазал! - А если я ей не понравлюсь? - Так, - Тавиус остановился, повернулся, и его руки с тяжестью приземлились ей на плечи. – Мы уже говорили об этом. Посмотри на меня, - двумя пальцами он поднял её голову за подбородок. – Карина, ты не можешь ей не понравиться. Мама полюбит тебя также, как я люблю тебя. Карина демонстративно вздохнула с облегчением. Тавиус улыбнулся и поцеловал её в лоб. - Уверяю, уже сегодня она позволит тебе называть её мамой. И вот тут-то ревновать буду уже я. - И они оба, смеясь, продолжили идти. Они неспешно прогуливались по побережью. Вокруг — симфония звуков: грохот опускаемых трапов, рокот грузовиков, крики чаек, настойчивые гудки такси, приглушённые переговоры, детский смех. И сквозь этот шум иногда прорывается мелодичный призыв на молитву с минарета Старого города, медитативный и вневременной, словно напоминание о вечном, пока кипит эта земная переправа. Карина бывала много где, но этот город ощущался как земля обетованная. С Танжером, разве что, могли сравниться только Крым или Кипр. Тавиус арендовал два мопеда. Дорожное движение и соблюдение каких-либо правил в целом в этом городе были крайне интуитивными. Но Карине нравилась эта аркада, разве что люди то и дело стремились под колеса, и, кажется, кому-то она точно наехала на пальцы ног. Иногда она переживала, что подол платья затянет в колесо. Карина уже едва заталкивала в себя всю эту роскошную пищу. Она наелась как минимум две тарелки, один десерт и два кабалгазала назад. - Не расстраивай маму, - сказал Тавиус, вытирая салфеткой уголки губ и бородку, - нужно как-то это всё съесть. - Я больше не могу-у, - проныла Карина. – Спаси меня. Она высыпала из своей тарелки в его тарелку остатки салата и финики. Тавиус усмехнулся и действительно принялся помогать. - Ну что, молодежь, надолго вы сюда приехали? – После затяжных споров и громких бесед, на пару наконец-то обратили внимание. За столом сидело много родственников седьмой воды на киселе, но Карина без труда запомнила каждого. Более того, она знает каждого в лицо уже несколько лет, знает каждую особую примету, будь то залысины, татуировки, пирсинг или плямба в виде родинки под глазом. Двоюродный дядя Тавиуса - Дженаб – имел именно эту примету на своём несимпатичном, чересчур маскулинном лице. Дженаб переводил взгляд с Карины на Тавиуса и обратно. - Да мы… - начал Тавиус. Он положил свою ладонь на ладонь Карины. – Мы подумываем здесь обосноваться. Все эти вопросы – просто чтобы поддержать беседу за столом. Все они уже задолго до их приезда знали, что молодожены собираются здесь остаться если не навсегда, то, по крайней мере, очень надолго. Наверное, это стало сюрпризом только для пожилых родителей Тавиуса. Его отец, крайне уставший от этой жизни человек, у которого лицо выглядело, как толстенная кора дуба, и которого уже ничего не радовало, хлопнул по столу и заговорил впервые за весь вечер: - Ну вот! – он поднялся, удалился на кухню и вернулся уже с коньяком в руках. – У этого дружка сегодня юбилей, - он постучал ложкой по бутылке. – Отметим же ваш переезд и недавнюю свадьбу! Напротив Карины сидел мальчик лет семи. Волосы еще блондинистые, большие черные глаза активно изучали Карину. Она думала, почему бы ему не пойти поиграть вместо того, чтобы сидеть и так откровенно пялиться. Рядом с мальчиком сидела его мама, покрытая, и почти никогда не обращала внимания на своего сына. В какой-то момент вечера ребенок всё-таки подошел к Карине. - А почему вы не покрытая? Карина огляделась, чтобы убедиться, что на них никто не обращает внимания. Она взяла пацана за кисти и сжала их. - Видишь ли… Как тебя там… - Зафир. Карина склонилась ближе к детскому, слегка напуганному лицу. От Карины не осталось и следа, зато в её лице явилась другая, менее хорошая тётя по имени Зося. - Это не твоей маленькой головы дело, Зафир, - она сжала ему кисти ещё сильнее, - понятно? - Да-а… - Зафир нахмурился от терпимой, но неприятной боли. - А теперь иди поиграй с другими детками, - Зося беззубо улыбнулась и щелкнула пальцем по кончику носа мальчика. Ребенок тут же испарился. Зося никогда не умела ладить с детьми. Она знала, что они в большинстве своём безобидны, но она имела представление о том, что вырастет конкретно из этого ребенка в этой конкретной семье. Возможно, эта ситуация научит его хотя бы не задавать неуместные вопросы малознакомым женщинам. А вот о том, что Карина ладить с детьми не умеет, знать в этом месте точно никому не следовало. Спустя примерно неделю Зося начала ощущать, как приятное бремя домашнего уюта сковывает её. Она активно помогала родителям Тавиуса по хозяйству. Её мужу, оказывается, в своё время удалось прожить почти безбедное детство. По крайней мере, оно было лучше, чем у большинства детей в этом месте. Трудности, определенно, были, но со временем его семья жила лучше и лучше, а затем нарочно стали жить очень скромно. Зося, конечно, знала, какими средствами они достигли такого хорошего положения. Родители Тавиуса выглядели вполне безобидными. Иногда она забывала, с кем разговаривает, и делилась реальными историями из своего прошлого. Это никогда ей не вредило – то, что она рассказывает, переживало достаточное количество людей, её опыт не казался сверх уникальным. - Вот так я и научилась кататься верхом, - закончила Зося, и родители Тавиуса залились хохотом, как и сам Тавиус, хоть и слышал эту историю уже пару раз. Когда ей было одиннадцать, конь протащил её за ногу около десяти кругов внутри загона, оставив на память мелкие шрамы от камней на пояснице. Так с ней поступили старшие дети за то, что она вернулась домой до комендантского часа. После этого она решила научиться справляться с лошадьми в хозяйстве, чтобы уметь сориентироваться, если такая история снова повторится. От лица Карины эта история выглядела совершенно по-другому, безобидно и комично.

***

- Моим родителям не понравится, что ты куришь, - с этими словами Тавиус присел с ней рядом на крыльце. Дом стоял на возвышенности, отсюда было видно море. - Я уеду завтра. На пару дней. Для Зоси это не было новостью. Порой она узнавала многие вещи задолго до того, как ей скажет об этом Тавиус лично. Способность оказываться в нужное время в нужном месте, интуиция и профдеформация – отличное комбо, чтоб их. - Куда это? – Зося вопросительно подняла брови. - Помнишь Дженаба? – Зося знает его лучше родной матери. – Он хочет предложить мне здесь работу. - Что за работа? - Пока сам не знаю, - знает. – У нас здесь семейный бизнес, ну, я тебе рассказывал. Чем конкретно я буду заниматься он мне не сказал, но я думаю чисто логистическими вещами. Может, хоть в этот раз не буду пропадать целый день на работе. К тому же, так мы скорее переедем в свой собственный дом. Карина... ты рада? Зосю, хоть она и понимала, что приближается кульминация всего этого сюжета, который длился уже без малого семь лет, начинали окутывать страх и тревога. Жизнь всегда была иллюзорна, но иногда действительно хотелось помечтать о домике возле моря, где она бы жила с мужем-красавцем, двумя собаками и, может быть, крайне маловероятно, почти невозможно – с дочерью. Ей не пришлось бы жить под чужим именем, придумывать своё прошлое по крупицам, а самое главное - постоянно врать. - Да, - Зося искренне улыбнулась и потянулась за поцелуем.

***

112Д 0Ч 32М 17С

США, Нью-Мексико, Альбукерке

Кэрол зашла в дом только минут через десять. Ей нужно было прийти в себя и убедиться, что по их души никто не собирался приезжать. Было интересно знать, почему они не спохватились насчёт своей потеряшки, но, с другой стороны, кому какое дело? Главное, что не приехали. Самый вероятный ответ – они действительно верят в то, что Кэрол способна разбомбить Альбукерке, хотя она даже понятия не имеет о том, как работает атомная бомба, элегантно расположившаяся у нее перед крыльцом. Кроме того, Кэрол не знала, как справиться со своими чувствами. Если у Манусоса всё получится, Зося придёт в себя. Кэрол была одновременно и воодушевлена этой идеей, и смертельно напугана. - Ты справилась, ты справилась, - замедляя ритм дыхания говорила она. Сейчас действительно было самое время перевести дыхание и похвалить себя за успешную работу. Она правильно поступила, другого выхода они им не оставили. Ей не оставили. Манусос обустроил из спальни Кэрол что-то типа медицинского пункта, пока её не было. - Ты сделал это за день? – она пока не понимала, возмущаться ей или нет. Манусос носился вокруг кровати с Зосей, ему было не до Кэрол. - Почему в моей спальне? – Кэрол слегка лукавила, когда задавала этот вопрос, ведь сама она спит на диване в гостиной, и спальня ей не нужна. Кроме того, Зосе самое место в её кровати, так она будет к ней ближе и сможет защитить. Наверное. - Ля Чика, - Манусос показал рукой на Зосю, - Ля Чика, - Манусос показал рукой на Кэрол, - Эль Чико, - Манусос показал рукой на себя. Кэрол не стала спорить. За всё это время она поняла, что есть люди куда упрямее её, а диспутировать с Манусосом было вдвойне сложнее из-за языкового барьера. К тому же, аргумент её всецело устроил, ей итак не особенно понравилось, что Манусос успел облапать Зосю, пока нёс сюда. Боже, и о чём она только думает? - Кэролстурка, - Манусос заметил, что Кэрол ушла в себя, пока он читал медицинский справочник. Она сидела на коленях перед кроватью и наблюдала за тем, как подрагивают веки Зоси. – Ты пригодишься мне скоро. Манусос очень долго собирался с силами. Кэрол понимала, что если вот он-то боится, значит есть, о чём переживать. Он протянул ей пациентский халат и кивнул на Зосю. - Переодеть. Это оказалось не самой простой задачей. Кэрол хоть и была сильна физически, но тотально расслабленное тело Зоси стало вдруг очень тяжелым. Но она справилась. Затем Манусос показал, в какие точки на груди и животе нужно закрепить присоски для показателей реанимационного монитора. Кэрол не могла перестать удивляться сообразительности (нет, даже интеллектуальности) Манусоса. Если бы она посмотрела в тот же справочник, который изучал Манусос, вряд ли она бы даже по схемам смогла сообразить и правильно всё закрепить. Он также взял (одолжил!) из клиники дефибриллятор и аппарат ИВЛ, а на комоде стояла открытая коробка со всеми возможными препаратами. - Какой у нас план дальше? - Нет плана. По интуиции, - затем Манусос отложил справочник, взял чудо-коробочку, вытянул из неё антенну. – Пять, - он начал считать. Кэрол стояла так близко к нему, что слышала, как скрипят его зубы. – Четыре… - О, да Боже мой, - Кэрол сама нажала на кнопку, не дожидаясь, пока Манусос закончит считать. Они оба услышали знакомый писк, который издавал аппарат на ухе Зоси. Манусос суетливо вертел поворотные кнопки, пока писк не исчез совсем. На маленьком мониторе коробочки, который представлял из себя что-то типа радара, появилась зелёная пульсирующая точечка. Видимо, этой точкой была Зося. Через секунду глаза Зоси распахнулись, и у неё начался очередной конвульсивный приступ. Монитор ЭКГ показывал стремительно растущий ритм сердцебиения. - Может, ты что-нибудь с этим сделаешь? – Кэрол старалась не паниковать, но поняла, что Манусос вообще ничего не делает. Он просто смотрел. Манусос поднял указательный палец вверх, пытаясь жестом заткнуть Кэрол. - Ждем, - прорычал он. - Чё ждём-то?! Она же умрёт щас! – Кэрол хотела было ринуться к ней, но уперлась животом в протянутую руку Манусоса. - Ждём! – он перевёл взгляд на монитор ЭКГ. Пульс Зоси продолжал расти, а конвульсии не прекращались. Её глаза закатились, а в уголках губ появилась пена. Через целую вечность, которая состояла из двух минут, припадок прекратился. Сердце Зоси остановилось, и вместе с ним остановилось и сердце Кэрол. Манусос выполнял действия четко и по порядку: развязал её халат, оголил грудную клетку,  схватился за электроды дефибриллятора, потёр их друг об друга и навис над Зосей. Его голова была повернута к монитору, и когда он увидел, что все показатели скатились к нулям, а линии больше не прыгали - сделал разряд.

115Д 3Ч 32М 17С

Прошло уже трое суток, а Зося так и не приходила в сознание. Манусос предположил, что он погорячился с дозой, и теперь она в коме. Как вывести её из этого состояния он не имел понятия. На днях они успели поругаться по этому поводу, и Кэрол сказала, что только она будет дежурить возле Зоси. Манусос был не особенно против, как минимум эту задачу он мог делегировать Кэрол. Кэрол пыталась делать всё, что приходило ей в голову, чтобы вернуть Зосю в сознание. Помимо простого базового ухода вроде ежедневных обтираний, расчесывания волос, смены капельницы и прочего интимного, она старалась её развлекать. Принесла телевизор, включала фильмы. Читала вслух. Включала музыку. Гладила по голове. Держала за руку и разговаривала. В какой-то момент она начала рассуждать о том, что они совершили огромную ошибку. Нужно было придумать что-то другое, взять другого человека. Нельзя было так рисковать её жизнью. Но Манусос сказал, что это был единственный вариант. Кэрол отчасти согласна. Сейчас она сидела возле кровати на кресле, расположив ноги на краю ложа. Укутавшись в плед, она наблюдала за слабо освещенным датчиками монитора лицом крепко спящей женщины, которую так полюбила. Зося действительно выглядела так, будто просто спит. Или Кэрол не хотелось верить в то, что это кома. Заслушавшись ритмичным пиликаньем датчиков, она провалилась в сон. Ей снилось, что она находится на одной из своих встреч с почитателями. - Кэрол, скажите, пожалуйста, когда выйдет следующая книга серии «Уайкаро»? Нам бы очень хотелось знать, дальнейшую судьбу Рабана.       Кэрол выглядела на этих встречах всегда восхитительно. Больше никуда она так тщательно не собиралась. Перед своими читателями ей всегда хотелось быть самой лучшей версией себя. Хелен сидела в первом ряду и фотографировала. - Что ж, - начала Кэрол, - это, правда, очень хороший вопрос. Я его сама задаю себе каждый Божий день… - она фыркнула, по залу прокатились смешки. – Насчёт судьбы Рабана? Обещаю, он вас ещё удивит.       Кэрол начала ощущать волны приближающей паники. Бывало, с ней происходило такое на фан-встречах, но ей показалось, что она заметила кого-то в зале, кого здесь быть не должно. - Кэрол, вы на прошлой встрече сказали то же самое. Но Рабан по-прежнему ничем не удивляет.       Кэрол попыталась разглядеть того, кому принадлежал этот комментарий. Может, только она это слышала? В зале наступила неловкая тишина. - Разве что своей крышесносной привлекательностью, - отшутилась Кэрол, но в этот раз никто не посмеялся, даже не усмехнулся. - Знаете, Кэрол, единственное, чем Рабан мог бы нас всех удивить, это если бы он…. Если бы он вдруг умер.       Умер? По залу прокатились одобрительный возгласы. Хелен кивала вместе со всеми остальными. - Кто это сказал?! – над десятками голов, где-то посреди зала, Кэрол заметила поднятую руку и помчалась ей на встречу. Реалии сна мешали ей идти так стремительно, как она этого хотела. Нужно было достать до этого человека, пока злоба и страх не сковали её окончательно и не вырвали из сна. Лица людей переставали иметь выражения. Постепенно они начали выглядеть словно манекены. Она почувствовала, как пространство ускользнуло у неё из-под ног, когда она добралась до своей оппозиции. - Зося? Кэрол в недоумении вскочила на кресле. В темноте комната не сразу приобрела свои очертания. Сперва она услышала рёв заведенного двигателя её машины с улицы и только потом обнаружила, что кровать пуста.