Тайна между планетами и звёздами

POV Харука. Две недели. Всего четырнадцать дней, а ощущение, что прошла целая эпоха. Вернее, всплыла из глубин, как какой-то древний, затонувший континент. Воспоминания вернулись не потоком, а осторожными, дозированными каплями. Не как мои собственные воспоминания — теплые, живые, пахнущие бензином и свежескошенной травой стадиона. Нет. Это были словно чужие, снятые на пленку с высоты птичьего полета сцены. Я видела их, понимала логику, но не чувствовала. Я видела… себя. Но не себя. Воина в форме цвета неба и металла, с этим жезлом в руке, но более старого, уверенного. Я стояла на краю чего-то — не то лунного кратера, не то пропасти, за которой сияли далекие звезды. И ощущала… ледяной, абсолютный долг. Границу. Ту черту, которую нельзя переступить. Не себе. Никому. Я — Сейлор Уран. Воин далекой, холодной планеты-гиганта, что вращается на самой окраине. Не часть внутреннего круга, не спутник светила. Страж. Пограничник. Лидер тех, кого определили как «внешних». И был голос. Женский, прекрасный и бесконечно печальный, звучащий из самого сердца сияющего дворца, что виделся мне издалека, сквозь лунную дымку. Королева Серенити. Её слова не звучали в ушах — они были вписаны в саму суть того, кем я была тогда: — «Ваш долг — охранять внешние границы. Бдите на рубежах. Ничто чужеродное не должно проникнуть в сердце Королевства. Ваша верность — наш щит». И я, та прошлая я, принимала это. Гордо. Сурово. Как высшую истину. Граница была моей сутью, моим смыслом. Но сейчас, глядя на эти обрывки памяти глазами Харуки Тено, я вижу то, чего не замечала тогда. Невидимые чернила между строк приказа. Они не просто охраняли границы от внешних угроз. Их держали на границе. Держали подальше. От дворца. От внутренних воинов. От… неё. Принцессы Серенити. Дочери королевы. Сердца всего Тысячелетия. Как будто королева… боялась самой встречи. Не угрозы извне, а чего-то, что могло вспыхнуть внутри, если мы, внешние, сойдемся с её дочерью слишком близко. Как будто наша сила, наша связь с дальними, непостижимыми планетами была не просто щитом, но и потенциальным рычагом, который нельзя было допускать к самому ценному механизму. Меня отправили на край света, чтобы я не встретила ту, кого должна была защищать в самом главном смысле. Ирония щекочет горьким холодком где-то глубоко внутри. Всю свою нынешнюю жизнь я бежала от границ — на треке, на шоссе, ломая рамки и ожидания. А моя прошлая суть была сама олицетворением границы, живым барьером. И теперь эти обрывки, эта смутная догадка о намеренном отдалении… Они ничего не объясняют о теперешних угрозах, о талисманах, о Мессии. Они лишь добавляют слой странной, королевской печали и контроля над нашей судьбой. Я смотрю на свои руки. Руки, которые держат руль и жезл. Граница, которую мне приказали охранять, уже рухнула. Я встретила Мичиру — Сейлор Нептун, свою… напарницу? Союзницу? Ту, с кем меня, возможно, тоже старались не сводить слишком близко в том прошлом? Судя по тому, как наше взаимодействие в бою кажется… знакомым, отточенным веками, — вряд ли. Теперь границы определяю я. Я, Харука Тено, которая помнит долг, но не намерена слепо следовать приказам, отданным из страха. Мой долг теперь — не отгораживаться, а защищать. И защищать я буду по-своему. С ветром скорости и неповиновения в крови. *** Обрывки памяти продолжали подкидывать угли в уже разгоревшийся внутри костер. Новое имя отпечаталось в сознании, словно клеймо из ледяного огня: Апостолы Смерти. Не просто монстры, рожденные из страдания, как тот, что забрал Кейто. Нет. Это была организация. Структура. Враг с лицом и волей. Самый опасный из всех, кого мы знали… или скорее, не помнили до конца. Мичиру говорила о них с тем же спокойствием, с каким говорила о предстоящем дожде, но в глубине её аквамариновых глаз плавала тень давнего, глубокого ужаса. — Им нужна сила Талисманов, — объясняла она, сидя на скамейке в пустом школьном дворе после очередной нашей… тренировки? Разговора? Сеанса вспоминания? — Трёх священных артефактов. Сила каждого из них чудовищна. Если Апостолы соберут их все… разрушение, которое ты видела во сне, станет неизбежностью. — А «Мессия Света»? — спрашивала я, чувствуя, как голова идет кругом от этой мистики. Мессия, талисманы, Апостолы… Это было дальше от реальности, чем самый безумный гоночный трек. — Кто это? Зачем он нужен? — Она, — поправила меня Мичиру тихо, и в её голосе прозвучала такая бесконечная, почти религиозная нежность, что у меня внутри что-то екнуло. — Это наша надежда. Наша принцесса. Её приход остановит тьму. Но сначала мы должны очистить для неё путь и защитить талисманы. Я ничего не понимала. Честно. Я была воином, привыкшим к четким задачам: обойти соперника на вираже, нанести удар, защитить того, кто рядом. Здесь же — сплошные символы, пророчества и какая-то девушка-спасительница, которую мы даже не знаем, где искать. И тогда Мичиру выложила свой главный козырь. — Они здесь, Харука. Апостолы. Они прячутся среди людей. И я знаю где. В академии «Мюген». Школа. Мы должны были вернуться в школу. Я чуть не рассмеялась ей в лицо. Я, Харука Тено, чьим классом были стадион и гоночный трек, снова за парту? Из-за каких-то таинственных врагов, которых я даже в лицо не знала? — Ты с ума сошла, — выпалила я. — Я не собираюсь шпионить за кучкой школьников, которые могут оказаться, а могут и не оказаться нашими врагами. Я не… не хочу влезать в чужую жизнь, подозревать невинных. Я говорила это со всей страстью человека, который превыше всего ценит личную свободу. Вмешиваться в судьбы других без веской, осязаемой причины было против моей натуры. Мичиру посмотрела на меня. Не упрекая. Не умоляя. Её взгляд стал пронзительным. — Ты — Сейлор Уран. Лидер внешних воинов. Наша сила — в решимости и отсутствии сомнений. Мы не можем позволить себе роскошь сомневаться в необходимости действий, когда на кону стоит существование этого мира. Королева доверила нам самую тяжелую миссию — принимать трудные решения на границах. Иногда… чтобы защитить многих, приходится входить в жизнь немногих. Даже если это кажется вторжением. Она говорила не как подруга или союзница. Она говорила как… как тот самый второй полюс магнита. Как та часть меня, которая помнила долг целиком, когда моя помнила лишь его обрывки. В её словах не было давления. Была лишь холодная, неумолимая правда воина, который видел дальше и знал цену бездействия. Она заставила меня передумать. Не уговорами, а напоминанием о том, кто я. Вернее, о том, кем я была и кем должна быть сейчас. Лидер не сомневается. Лидер принимает удар на себя и делает то, что необходимо, даже если это противно его личным принципам. Особенно тогда. Я ненавидела эту идею. Ненавидела необходимость притворяться, выслеживать, лгать. Но ещё больше я ненавидела бы себя, если бы из-за моих сомнений эти «Апостолы» получили бы хоть один из этих талисманов и приблизили тот кошмар из моих снов. Я тяжело вздохнула, глядя на свои руки — сильные, привыкшие чувствовать вибрацию руля и жезла. — Хорошо, — сказала я, и слово было горьким на вкус. — «Мюген». Но только для наблюдения. И если я решу, что это дикая идея… — Тогда мы найдем другой путь, — закончила за меня Мичиру, и в её глазах мелькнуло понимание. Она знала, какую цену для меня это имело. — Но нам нужно быть рядом с эпицентром. Доверься мне в этом, Харука. И я, скрипя сердцем, согласилась. Мои гоночные треки и университетские стадионы сменились на коридоры элитной частной академии. Я снова надела форму — на этот раз школьную, что было едва ли не большим испытанием, чем сразиться с монстром. Но каждый раз, проходя по этим тихим, слишком чистым коридорам, я чувствовала ледяное эхо той границы, которую мне когда-то приказали охранять. Только теперь граница проходила не в космосе, а здесь, среди улыбающихся лиц и шепота за спиной. И где-то здесь, за одной из этих масок, скрывался враг, который хотел уничтожить всё, что я, даже сама не до конца понимая почему, уже была готова защитить. *** Первое время в «Мюгене» всё было… странно, но предсказуемо. Мы с Мичиру работали дуэтом. Слежка, выслеживание аномальной энергии, бой. Демоны — тёмные, уродливые создания, порождённые Апостолами из человеческого негатива. С ними было просто. Скорость, удар, сияние моего «Сотрясения мира» или её «Глубокого погружения» — и от них оставалась лишь горстка пыли. Слаженность наших действий росла с каждой схваткой. Мы не вспоминали её, мы чувствовали — следующий шаг, разворот, прикрытие. Это было почти так же естественно, как дышать. Но была и другая, мерзкая часть работы. Мы видели, как у людей забирали их «чистые сердца» — светящиеся кристаллы невинности и доброты. Демоны пожирали их, становясь сильнее. А Апостолы, те трое в масках, что появлялись в финале, с холодным любопытством наблюдали за этим, словно учёные за экспериментом. Каждый раз, когда мы вырывали кристалл из пасти демона до того, как его поглотят, Мичиру внимательно изучала его. — Это не он, — говорила она каждый раз, и в её голосе звучала тоска. — Это не Талисман. И я начала понимать. Талисманы — не просто украденные у случайных людей кристаллы света. Они должны быть чем-то иным. Большим. Заряженным иной силой. И они должны быть у кого-то. У особенных людей. Но мысль эта казалась такой очевидной и в то же время такой чудовищной — если мы правы, то мы ищем не предметы, а носителей. И что тогда с ними делать? Забирать? Защищать, пока они не станут мишенью? Я молчала, зажав эту догадку в себе. Боялась, что это прозвучит глупо. Боялась увидеть в глазах Мичиру разочарование, если я ошибусь. Моя уверенность в бою куда-то испарялась, когда дело касалось этих пророчеств. Спасали перерывы. Мотогонки. Учёба (которая, к удивлению, давалась легко — словно память о прошлой дисциплине помогала). Скорость моего мотоцикла была лучшим лекарством от всех этих мыслей. Ветер выдувал из головы образы демонов, Апостолов и светящихся сердец, оставляя только чистый, животный восторг от движения. Я была собой. Просто Харукой. Пока всё не стало ещё сложнее. Мы столкнулись с ними почти случайно. Группа девчонок в ярких мини-юбках, с криками «Во имя Луны!» бросалась на того же демона, с которым сражались мы. Это было… жалко. Неуклюже. Они были слабы, их атаки едва царапали поверхность тьмы. Внутренние воины. Те самые, кого мы должны были охранять на расстоянии в прошлой жизни. И среди них — она. Сейлор Мун. Девочка с двумя смешными пучками волос, которая больше кричала и плакала, чем сражалась. Но в её слезах и неумелости была какая-то… притягательная сила. Ярости. Искренности. И когда демон был почти повержен, она сделала нечто невообразимое. Не добила его. Она… исцелила. Свет, тёплый и всепрощающий, обнял тварь, и из неё появилось то самое чистое сердце, вернувшееся к своему хозяину. Я застыла, наблюдая. Она могла вернуть. То, что мы только защищали и отнимали, она — восстанавливала. В этом была сила, которой у нас не было и никогда не будет. Сила созидания, а не охраны. И тут же, как ледяной душ, накатила мысль: — « Это она? Наша «Мессия Света»? Та самая принцесса, которую мы должны найти и защитить»? Сердце сжалось от противоречия. Да, её свет был реален. Он был нужен. Но глядя на её плаксивое лицо, на беспомощность в бою, во мне поднималось глухое раздражение. — « Как она будет править? Как она спасёт мир, если не может постоять за себя»? Долг, вбитый в подкорку воспоминаний, твердил: — «Защищай её. Твоя жизнь — ничто по сравнению с её безопасностью». А инстинкт Харуки Тено, лидера, спортсменки, требовал научить её драться, поставить на ноги, сделать сильной, а не прятать за своей спиной. Я сомневалась. В ней. В этом выборе. И это сомнение было страшнее любой встречи с Апостолом. А потом, будто для контраста, мы столкнулись с другими. В игровом центре, куда я зашла отвлечься, я увидела двух девочек — рыжую заводную и спокойную брюнетку. Они просто играли в аркадные игры, смеялись, спорили. В них не было ни капли энергии воинов. Простые гражданские. Живые, настоящие, не обременённые судьбой Солнечной системы. Я смотрела на них, потом мысленно на Сейлор Мун, потом на Мичиру, ждущую меня у выхода с тем же понимающим, вечным спокойствием. Мир раскололся на части: обычная жизнь, которой я всё ещё жаждала; плаксивая, но светоносная принцесса; незримые, страшные враги; и мы с Мичиру — вечные стражи на границе всех этих миров, не принадлежащие до конца ни одному из них. И где-то в этой череде лиц и судеб, возможно, прятались те самые особенные люди — носители талисманов. Моя невысказанная догадка висела в воздухе, тяжелея с каждым днём. Скоро придётся её озвучить. Скоро придётся выбирать. А пока… пока можно было просто сесть на мотоцикл, вжать газ и мчаться, пытаясь обогнать саму эту надвигающуюся, неумолимую судьбу. *** Парк. Тишина. Наконец-то. Мичиру с её вечным, всё понимающим спокойствием сегодня была на своих художествах, и я могла просто быть собой. Не воином, не ученицей «Мюгена», не спортсменкой на старте. Просто Харукой, сидящей на скамейке и наблюдающей, как ветер гонит по дорожкам первые опавшие листья. Гонки, мотоцикл — это был кайф, адреналин, но иногда и они становились частью долга, способом выплеснуть накопившееся напряжение. А здесь… здесь была просто жизнь. Мысли бродили лениво: о странных носителях талисманов, о плаксивой, но светоносной Луне, о холодных масках Апостолов. Я пыталась прогнать их, сосредоточившись на крике чаек над прудом. И тут всё перевернулось. Воздух передо мной содрогнулся, сжался, а потом рванул в стороны ослепительной вспышкой света. Не зловещей, а скорее… стремительной и чистой. Я инстинктивно прикрыла глаза, а когда открыла, на лужайке стояли три фигуры. Три девушки в одинаковых чёрных костюмах, стильных и облегающих, но явно не от кутюр. У одной — струящиеся чёрные волосы, у второй — белые, у третьей — каштановые. Они что-то горячо обсуждали, жестикулируя. — …и я говорю, нам нужно было появиться ближе к центру города, а не в каком-то парке! — с досадой говорила черноволосая. — Тихо ты! Здесь спокойно, никто не помешает, — парировала беловолосая, скрестив руки. — Девочки, не ссорьтесь, мы уже здесь, — мягко вмешалась каштановая, поправляя перчатки. Их спор прервался, когда они одновременно заметили меня. Я сидела, наверное, с самым глупым выражением лица — рот приоткрыт, глаза вытаращены. Такого поворота я точно не ожидала. Они мгновенно замолчали. Насторожились. Потом, без лишних слов, синхронно двинулись ко мне. Воинский инстинкт рванул меня с места. Рука потянулась туда, где в обычной жизни должен был быть скрыт мой жезл. Превратиться. Обезвредить. Выяснить. Но они остановились в нескольких шагах. Черноволосая, казавшаяся самой решительной, подняла руку в успокаивающем жесте. — Эй, расслабься. Мы не причиним тебе вреда. — Её голос был твёрдым, но без угрозы. — Просто… забудь, что видела нас. И то, что мы… воины. Ладно? Я опустила руку, изучая их. Энергия от них исходила странная — не тёмная, как от Апостолов, но и не такая, как у наших внутренних. Что-то чужеродное, но не враждебное. — Забыть? — Я невольно фыркнула. — Девчонки, вы посреди дня материализовались из вспышки света. Это сложно не заметить. К тому же… — Я сделала паузу, оценивая эффект. — Я тоже воин. В этом нет ничего особенного. На их лицах промелькнуло удивление, а затем — живой интерес. Они переглянулись. — Тоже воин? — переспросила беловолосая, её взгляд стал оценивающим, профессиональным. — С этой планеты? — С этой солнечной системы, если уж на то пошло, — ответила я, всё ещё настороже. — А вы кто? И что вам здесь нужно? Каштановая девушка улыбнулась, и её улыбка была самой открытой. — Мы — Звёздные Воины с планеты Кинмоку. Можно просто — Сейлор воины. Я — Сейлор Создатель. — Она кивнула на беловолосую, — это Сейлор Целитель. А это — Сейлор Воин. Я перевела взгляд с одной на другую. Кинмоку? Внешние воины… из другой системы? Шок сменился жгучим любопытством. Всё становилось ещё масштабнее и сложнее. — Зачем вы пришли сюда? — спросила я прямо. — Ищете свои талисманы? Сражаетесь со своими Апостолами? Сейлор Воин (черноволосая) покачала головой, и в её глазах мелькнула тень усталости. — Отдохнуть. Просто… расслабиться. Наша принцесса очень восхваляла эту планету — Землю. Говорила, что здесь красиво, вкусная еда и… спокойно. Ну, относительно. Мы хотели ненадолго сбежать от своих проблем. — Она пожала плечами, и её суровая маска на миг спала, обнажив обычную уставшую девчонку. Отдохнуть. Сбежать. Я поняла их слишком хорошо. О, как я понимала это желание. — Добро пожаловать в клуб, — пробормотала я, и уголок моего рта дрогнул в подобии улыбки. — Только, кажется, вы немного опоздали на вечеринку покоя. Здесь тоже кипит своя война. Опасная. Они снова переглянулись. На сей раз в их взглядах читалась не настороженность, а нечто вроде товарищеского понимания. Сейлор Целитель (беловолосая) вздохнула. — Куда ни приди, везде свои битвы. Но спасибо за предупреждение. Мы не будем вмешиваться. Если, конечно, нас не попросят… или если опасность не коснётся невинных. Я кивнула. Чужая солнечная система, чужие воины, но кодекс, похоже, был универсальным: защищать, не вмешиваться без нужды, искать передышки там, где их можно найти. — Ладно, — сказала я, откидываясь на спинку скамейки. — Ваш секрет при мне. Но если вы тут «отдыхаете», может, посоветую хорошую забегаловку с раменом? Игровые центры тут тоже ничего. Только, ради всего святого, не материализуйтесь посреди толпы. Харука, — сказала я просто, чувствуя, как странно представляться воину другой системы так, будто мы встречаемся в спортивной секции. — Харука Тено. Черноволосая — Сейлор Воин — кивнула, оценивающе глядя на меня. — Сильное имя. Подходит. — Спасибо, — Я фыркнула. — Так насчёт той еды? Мы можем посидеть в кафе неподалёку, если хотите. Но сначала, девочки, вам придётся… сменить облик. Люди здесь не особо привыкли к внезапному появлению девушек в боевых костюмах посреди парка. Три воительницы переглянулись, и в их глазах мелькнуло понимание. Беловолосая, Целитель, щёлкнула пальцами. — Логично. Мы не хотим привлекать лишнего внимания. Они отступили на шаг. Вокруг них снова вспыхнул свет, но на этот раз не ослепительный, а мягкий, мерцающий, словно свет падающей звезды. Когда он рассеялся, передо мной стояли три совершенно обычные с виду девушки. Черноволосая теперь была в стильной кожаной куртке и джинсах, с решительным огнём в тёмных глазах. Беловолосая — в элегантном бежевом пальто и юбке-карандаш, её осанка выдавала спокойную уверенность. Каштановая — в уютном свитере и свободных брюках, с мягкой, дружелюбной улыбкой. — Так лучше? — спросила та, что была Воином. — Намного, — я одобрительно кивнула. — И как вас звать… в этом виде? — Я Сейя, — представилась бывшая Воин, указывая на беловолосую, — это Тайки. А это Ятен. Мы направились в небольшое, непритязательное кафе неподалёку, где пахло кофе и свежей выпечкой. Засев за угловой столик, мы заказали напитки, и наступило слегка неловкое молчание. Странно — сидеть с тремя инопланетными воительницами, которые только что материализовались из света, и обсуждать… что? Погоду? Первой заговорила Ятен — бывший Целитель, самая мягкая, но саркастическая из троицы. — Спасибо, что не подняла панику, Харука. И что пригласила. Мы… мы правда хотели просто отдохнуть. На Кинмоку сейчас сложное время. — Здесь тоже не сахар, — отозвалась я, вращая стакан с водой. Потом решилась. Раз уж они воины, может, поймут. — Я и моя… напарница. Мы сражаемся здесь с врагами. Они называются Апостолы Смерти. Ищут три талисмана. Если найдут — будет конец всему, что я видела во сне. Мне… мне поручено их найти первыми. И найти ещё кого-то. Мессию света. Я выпалила это быстро, почти с вызовом, ожидая недоверия или вопросов. Но они просто слушали, их лица стали серьёзными. — Талисманы… — задумчиво проговорила Тайки, Творец. — Сильные артефакты всегда несут и большую опасность. Ты чувствуешь их? — Нет, — призналась я, и это признание было горьким. — Только догадываюсь, что они могут быть у особых людей. А не просто валяются. И я… — Я замолчала, глядя на свои руки, привыкшие к рулю, а не к спасению миров. — Я боюсь всё напортачить. Принять не то решение. Не успеть. Сейя, отпив свой кофе, поставила чашку со стуком. — Страх — это нормально. Он говорит, что тебе не всё равно. Но ты — страж, да? Лидер внешних, как мы поняли. Лидер не может позволять страху парализовать себя. Ты будешь ошибаться. Возможно. Но если будешь бездействовать из-за страха ошибки, то проиграешь точно. Ты справишься. Её слова не были пустым утешением. Они были твёрдыми, выстраданными, как отшлифованная броня. В них звучал опыт своей, другой войны. И это… помогло. Больше, чем любые успокоения Мичиру о долге. — А вы? — спросила я, желая сменить тему. — Чем занимаетесь, когда не… ну, знаете. На лицах троицы вдруг расцвела оживлённая улыбка. Ятен засветилась. — Мы очень любим петь! На Кинмоку музыка — это часть силы, часть исцеления. Мы думали… — Она переглянулась с подругами, — пока мы здесь, на Земле, может, создать свою группу? Ненадолго. Просто для души. — Группу? — Я удивлённо подняла бровь. От космических воительниц до земной поп-группы — поворот был что надо. — Да! — поддержала Тайки, её глаза заблестели. — У нас уже есть немного идей. Мы назовёмся… «Три звёзды». Или что-то в этом роде. Я не смогла сдержать лёгкую, настоящую улыбку. В этом безумии была какая-то обаятельная, детская непосредственность. — Слушайте, а почему бы и нет? — сказала я. — На этой планете можно найти что угодно, если очень захотеть. И если у вас голоса хоть наполовину так же сильны, как ваша… э-э… целительная энергия, у вас всё получится. Мы просидели ещё с час, разговаривая уже не о войнах и долге, а о музыке, о земной еде (которую они пробовали с восторженным изумлением), о безумных земных развлечениях. Это было… легко. Как будто я нашла трёх сестёр по несчастью, которые понимали тяготы жизни воина, но при этом умели мечтать о чём-то простом и светлом. Когда мы наконец вышли из кафе, вечер уже сгущался. — Спасибо, Харука, — сказала Сейя, пожимая мне руку уже как союзник, а не как незнакомка. — За понимание. И за совет. Если тебе понадобится помощь… ты знаешь, как нас найти. Мы пока никуда не денемся. — И ты тоже, — кивнула Ятен. — Удачи с твоими Талисманами. И с твоей принцессой. — Постарайтесь не устраивать очень уж громких концертов, — пошутила я, но в глазах у меня была благодарность. — А то Апостолы пожалуются на шум. Они рассмеялись, и, попрощавшись, растворились в вечерней толпе, три обычные девушки с необычной судьбой. Я стояла, глядя им вслед. Встреча с ними не дала ответов про Талисманы или Мессию. Но она дала что-то другое — напоминание, что я не одна в этой вселенской неразберихе. И что даже у тех, кто носит мантию защитника, есть право на простые радости. На песню. На дружбу. Возможно, и мне стоит об этом иногда вспоминать. Пока я бегу к следующей цели. Продолжение следует…